– Спасибо, Женя, – отозвался Тамерлан.
– Пожалуйста, товарищ старший следователь.
Тамерлан не думал, что разговор Жени с сестрой убитой девочки даст следователям что-то существенное, но, может быть, поможет составить представление о членах семьи Павлюк и отношениях внутри. Вряд ли это как-то сдвинет их расследование, но начинать с чего-то было нужно, потому что изучение материалов дела об исчезновении школьницы, а также беседа с ее отцом и мачехой не дали ровным счетом ничего, как не дал и повторный опрос свидетелей, что видели Валерию Павлюк на остановке в день ее исчезновения. Прошло три с лишним месяца, и люди уже, конечно, мало что помнили, тем более не могли рассказать о каких-то новых, упущенных ранее деталях. Не дело, а сплошное белое пятно, в котором нет ни одной ниточки, за которую можно было бы потянуть. Тамерлан мотнул головой и принялся вытирать только что вымытую посуду.
***
Договориться о встрече с бывшей однокурсницей Ксюшей у Жени получилось только на пятницу. Сначала Женя хотела встретиться с девушкой как можно раньше, чтобы не откладывать разговор надолго, но выяснилось, что в среду состоялись похороны погибшей Валерии Павлюк. Женя позвонила с соболезнованиями и, как бы невзначай, спросила, не хочет ли Ксюша повидаться, хотя была уверена, что получит отказ. Однако Ксюша согласилась.
Девушки встретились в небольшом кафе. Ксюша выглядела уставшей, но не была убита горем, как опасалась Женя.
– Ну, Коршунова, рассказывай, что у тебя да как? – улыбнувшись, спросила Ксюша, едва Женя присела за столик.
– Да все как обычно, – махнула рукой Женя. – Лекции, статьи, студенты, экзамены. С той только разницей, что я теперь не Коршунова, а Нургалиева.
– Точно, я совсем забыла, что ты замуж вышла. Нургалиева, значит, – протянула Ксюша и вдруг вскинула на Женю удивленный взгляд. – Подожди-ка. Отец на похоронах Леры говорил, что убийством сестры занимается следователь по фамилии Нургалиев… Имя еще какое-то у него труднопроизносимое.
Женя мысленно прокляла себя за то, что ляпнула про замужество и смену фамилии, но отступать и врать, выкручиваясь, было уже поздно.
– Тамерлан Ниязович его имя, – удрученно сказала Женя.
– Значит, твой муж ведет дело об убийстве моей сестры? – медленно проговорила Ксюша.
Женя кивнула, чувствуя, как лицо залил румянец.
– И значит, ты не просто так решила со мной встретиться, – поняла Ксюша.
– Извини, Ксюш. Ты знаешь, я не умею врать, – затараторила Женя. – Тамерлан действительно попросил меня поговорить с тобой неофициально, расспросить про Валерию и вообще.
– А что же, полиция сама теперь не в состоянии свидетелей опрашивать? – саркастично спросила Ксюша.
– В состоянии, просто… Просто муж подумал, что раз мы знакомы, то со мной ты будешь более откровенна, чем со следователями. Разговор с твоим отцом и мачехой – тому подтверждение.
– Представляю, – поморщилась Ксюша. – Света у нас та еще актриса. На похоронах такую истерику закатила, что сам бы Станиславский восхитился ее актерским мастерством.
– Хочешь сказать, что она не так переживает из-за смерти Валерии, как хочет показать? – осторожно поинтересовалась Женя.
– Нет, конечно, с чего бы ей переживать? Мы с Лерой ей были никто.
Женя удивленно уставилась на Ксюшу.
– А твой отец утверждает, что Светлана вырастила вас как родных.
Тут Ксюша не выдержала и истерично расхохоталась.
– Да уж, папочка и не такого вам наговорит.
К их столику подошла официантка и поставила перед Женей чашку дымящегося эспрессо, а перед Ксюшей – капучино. Ксюша тут же сделала большой глоток, обожглась, ойкнула и прижала к губам салфетку. Женя с тревогой всматривалась в лицо подруги.
– Да не смотри ты на меня так, Жень, – поймав ее взгляд, дерганно улыбнулась Ксюша. – Думаешь, у меня нервный срыв? Ничего подобного. И если хочешь знать, я не переживаю смерть Леры так, как, наверное, должна бы переживать. – Она снова сделала глоток кофе, на этот раз маленький, осторожный, и добавила: – Раз уж ты хочешь знать про Леру, я расскажу. В конце концов, я очень хочу, чтобы того, кто ее убил, поймали и посадили. Но я не уверена, что чем-то реально могу помочь.
– Можно… Можно я запишу твои ответы? – с несвойственной ей робостью спросила Женя.
– Валяй, – безразлично махнула рукой Ксюша.
Достав из сумочки записную книжку и ручку, Женя раскрыла ее на странице, где заранее набросала список вопросов, которые хотела задать Ксюше.
– А ты, видимо, не просто жена следователя, но еще и поднаторела в его работе, – улыбнулась Ксюша. – Вон как подготовилась.
– Боюсь что-нибудь забыть, – засмеялась Женя. – Ты же знаешь, что у меня иногда мысли скачут в разные стороны.
– Да-да, помню этот твой талант – посреди разговора о еде вдруг ляпнуть о том, что у Мамая конь был рыжего цвета, – прыснула со смеху Ксюша.
Повспоминав студенческие годы и отсмеявшись, девушки заказали по еще одной чашке кофе и по десерту, а потом Ксюша сказала:
– Ты, наверное, думаешь, что я слишком радостно и легко себя веду для женщины, которая только что похоронила сестру? – и не дав Жене ответить, добавила: – Наверное, так оно и выглядит со стороны, но, понимаешь, Женька, у нас в семье очень сложные отношения. Это все, вообще, с натяжкой можно назвать семьей. Сергей Павлюк, то бишь мой папаша, развелся с мамой, когда мне было пять. А развелся он с ней, вернее, она с ним, потому что у него появилась любовница.
– Мать Валерии? – догадалась Женя.
– Именно. В общем, они поженились. Я, конечно, осталась жить со своей мамой. Потом у отца с той женщиной родилась Лера. С отцом я хоть и не жила, но по субботам он забирал меня к себе, так что с Лерой мы общались, считай, с самого ее рождения. Близки мы с ней никогда не были, все-таки я ее старше почти на двенадцать лет. Ее мать умерла от рака, когда Лере было восемь. И вскоре отец женился на этой Свете, – поморщилась Ксюша. – Отношения с Лерой у нее не сложились. Лера была сложной девочкой.
– А с тобой? – спросила Женя.
– А что со мной? – пожала плечами Ксюша. – Мне к тому моменту уже было двадцать. Сама знаешь, что я уже замуж успела выскочить. Да и с отцом у меня никогда не было близких отношений. Так, встречи по субботам, да и только. Свету его эту я толком и не знаю. К тому времени, как они поженились, я к отцу особо и не ездила. Чаще, наоборот, он мне изредка привозил Леру. Сестра на Свету жаловалась, не нравилась она ей, но Лере никто никогда не нравился.
– А почему Сергей и Светлана уехали в Турцию и Валерию с собой не взяли?
– Потому что, когда они втроем находились под одной крышей, то житья никому не было. У отца с Лерой вроде хорошие отношения были, но ему совершенно некогда было заниматься ребенком. Да и где ему? Тут и бизнес, и постоянные разъезды, и новая жена. Так что Леру они сбагрили бабушке.
– То есть Лера с бабушкой давно жила? – уточнила Женя.
– Как тебе сказать, – задумалась Ксюша. – Она как бы на два дома жила с десяти лет. То у отца, то у бабушки Клавы. Бабушка Клава – это бабушка не по отцовой линии, это по Лериной мамы линии, – пояснила Ксюша. – Года два назад отец со Светой переехали в Турцию, ему так удобнее дела было вести.
– А Леру оставили у бабушки?
– Нет, сначала они ее с собой увезли, но там что-то не сложилось у Леры с учебой. Да у нее и здесь с ней не складывалось, училась она плохо. Ну и, как мне объясняла Лера, она сама попросилась жить с бабушкой в России.
– И отец согласился? – удивленно поинтересовалась Женя.
– Ха, – фыркнула Ксюша. – Да ему только лучше было. Поди плохо откупаться от детей деньгами! В чем, в чем, а в скупости его не упрекнешь. Он и мне с Виталиком подарил квартиру, сами бы мы никогда не осилили, и Леру не обижал. С тринадцати лет вся в золоте ходила, – усмехнулась Ксюша.
Она замолчала, задумчиво глядя в окно, за которым распогодилось, наконец-то выглянуло солнце. Кажется, весна решила вернуться окончательно.
– Вот и вся наша семья, Жень. Отец – ходок, нарожал дочерей от разных жен, да толком в наших жизнях не участвовал. Я хоть с мамой жила, а Лера, считай, с девяти лет, как он на Свете женился, беспризорница, никому не нужная.
– А бабушка, с которой она жила?
– Бабушка? Думаю, твой муж следователь скоро увидит, что там за бабушка, если еще не увидел.
– И у тебя с Лерой были плохие отношения? – насупив брови, строчила карандашом Женя.
Ксюша нахмурилась.
– Понимаешь, у нас слишком большая разница в возрасте. Да и не жили мы никогда бок о бок. Я, конечно, пыталась с Лерой дружить, особенно последние годы, когда у нее самый сложный возраст начался, но… – Ксюша задумалась, подбирая слова. – Говорят, о покойных либо хорошо, либо ничего, но Лера была оторвой. Шлялась не пойми с кем и не пойми где. Я отцу говорила, что лучше бы он ее увез и держал под своим присмотром, иначе беда с ней случится. Так и вышло. Знаешь, я сначала думала, что она сбежала с каким-нибудь хахалем, а оказывается, убили ее, – Ксюша порывисто вздохнула, и глаза ее впервые наполнились слезами.
Женя протянула руку через стол и сжала ладонь подруги.
– Да я в порядке, – улыбнулась Ксюша. – Жалко девчонку. Какая бы она ни была, никто ведь не заслуживает такого конца. Тем более в шестнадцать лет…
Ксюша с Женей еще какое-то время поговорили об убитой Лере. Женя, уже совсем не стесняясь подруги, делала пометки у себя в блокноте, чтобы потом передать все детали Тамерлану. Наверное, надо бы завести диктофон, да вот только Женя не любила всех этих гаджетов, предпочитала по старинке – вести записи от руки.
После разговора с подругой она поспешила домой. Время еще было не позднее, и Женя решила заскочить в магазин, чтобы купить продуктов и приготовить что-нибудь вкусненькое, порадовать Тамерлана, хотя вероятность того, что он снова засидится в управлении допоздна, была велика. Каково же было ее удивление, когда, отперев входную дверь, она уловила аромат жарящегося мяса и услышала голос мужа, который напевал себе под нос навязчивый мотивчик какой-то песни.
Глава 3
С Клавдией Матвеевной, бабушкой погибшей Валерии Павлюк, Тамерлан договорился о встрече в пятницу. Вызывать в управление женщину он не стал, так как хотел посмотреть, где жила девочка, заодно и ее комнату осмотреть. Конечно, после исчезновения Валерии коллеги Тамерлана там все обыскали на предмет чего-нибудь, что могло бы помочь следствию в поисках, но мало ли, вдруг глаз Тамерлана упадет на что-то, что пропустили другие. Старший следователь Киселев, который в декабре вел дело Павлюк, нехотя поделился с Тамерланом деталями расследования, но сверх того, что было запротоколировано, ничего сказать не мог. С Киселевым Тамерлан был не в самых дружеских отношениях. Тот всегда пытался поскорее спихнуть сложные дела и обычно слишком формально подходил к расследованию.
В дачный поселок «Грибово» Тамерлан отправился вместе с Аней. Они въехали на территорию СНТ, с трудом пробираясь по весенней грязи: асфальта здесь как такового не было, а подтаявший снег смешался с песком и щебнем, превратившись в тягучее месиво. Чертыхаясь, Тамерлан кое-как въехал в расхлябанные ворота и с трудом отыскал кирпичный дом с зеленой крышей – именно такой ориентир дала ему Клавдия Матвеевна, когда они договаривались о встрече по телефону. Дом был огорожен невысоким заборчиком в три четверти человеческого роста. Доски в нем были облезлыми, кое-где прогнившими. Видно, что хозяйством тут никто не занимался. Да и само здание выглядело обветшалым. Старый кирпич с одной стороны потемнел от влаги. Видимо, там с крыши за зиму нападало много снега – изрядно подтаявший сугроб до сих пор виднелся под окном. По фасаду, от самого фундамента, шла ветвистая трещина. Ее кое-как заделали цементом, но, видимо, давно, потому что цемент раскрошился и снова треснул. В противовес этому крыша горела на солнце ослепительной зеленью – новая черепица так и блестела.
– Ну, пойдем, Анюта, – Тамерлан отпер щеколду на двери забора, просунув руку в щель между досками.
Аня прошла вперед, поднялась по бетонным ступенькам на небольшое крыльцо и позвонила, но на ее зов никто не поспешил. Она нажала кнопку звонка еще раз.
– Может, звонок не работает, – предположила девушка, приложившись ухом к двери.
Тамерлан несколько раз ударил кулачищем в дверь. К удивлению, она тут же распахнулась, и старший следователь догадался, что открывшая им женщина наверняка долго рассматривала их в глазок, решая, кто это к ней пожаловал и стоит ли их пускать.
– Здравствуйте, вы Клавдия Матвеевна Сорокина? – спросила Аня.
– Я-то – я, а вот вы кто такие? – спросила женщина прищурившись, от чего вокруг ее глаз разбежалась в стороны россыпь тоненьких морщинок.
– Мы следователи из комитета. Я вам звонил во вторник, – и чтобы избежать дальнейших вопросов, Тамерлан достал удостоверение и показал женщине.
– Нургалиев Тамерлан Ниязович, – медленно прочитала Клавдия Матвеевна. – Помню-помню, – хмыкнула она, – был у меня по молодости один ясноокий Тамерлан. Горячий был мужчина, – она подмигнула опешившей Ане и рассмеялась. – Проходите в дом, холодно на пороге стоять.
Как бы в подтверждение своих слов Клавдия Матвеевна поплотнее затянула полы цветастого халата и, обняв себя тощими руками, повела следователей на кухню. Тощими были не только руки, но и вся Клавдия Матвеевна походила на высохшую былинку. Ей было уже за семьдесят, но женщина явно молодилась. Тонкие волосы, напоминавшие, лебяжий пух – так они были воздушны, – она выкрасила в ярко-рыжий цвет и взбила в высокую прическу, собрав в нетугой узел на затылке. Шея, выглядывавшая из ворота халата, была длинной, как у балерин, привыкших гордо задирать подбородок. Морщинистые щеки Клавдия Матвеевна сдобрила густым слоем пудры, глаза подвела черным карандашом, а губы накрасила темно-малиновой помадой, в тон аляпистым цветам на халате.
Пройдя небольшим коридорчиком, все трое оказались в довольно просторной кухне. Внутри дом оказался чистеньким с недавно сделанным косметическим ремонтом.
Клавдия Матвеевна поставила на газовую плиту чайник.
– Садитесь за стол, – кивнула она Тамерлану и Ани.
Старший следователь решил не тянуть и тут же спросил:
– Клавдия Матвеевна, расскажите нам про Валерию, пожалуйста.
Она открыла ящик стола, вытащила оттуда пачку сигарет и зажигалку, развернулась к Тамерлану и, сжав сигарету сухими пальцами, спросила:
– А что вы, собственно, хотите знать? Я уже все, что могла, рассказала этому вашему, – она взмахнула сигаретой и прочертила в воздухе витиеватую фигуру, будто то была и не сигарета вовсе, а дирижерская палочка, – Киселеву.
– Ну, Киселеву, допустим, вы ничего толком и не рассказали, – сказал Тамерлан, – а даже если бы рассказали, то я бы хотел услышать от вас ответы на мои собственные вопросы. Все-таки мы теперь убийство расследуем, и любая деталь, даже самая незначительная, могла бы нам помочь.
Клавдия Матвеевна все еще вертела сигарету в руках и смотрела на следователя изучающе. Он догадался, чего женщина ждет от него. Тамерлан поднялся, вытащил из кармана зажигалку и помог Клавдии Матвеевне прикурить.
– Мерси, – улыбнулась она и посмотрела на следователя сквозь облако выпущенного сигаретного дыма.
Тамерлан мог поклясться, что пожилая дама с ним заигрывала.
– Так что вы хотели узнать, Тамерлан Ниязович? Ваш этот Киселев, – с насмешкой сказала Клавдия Матвеевна, – ни о чем меня толком и не расспрашивал. Так… Когда ушла, куда пошла… Плохой следователь.
– А вы разбираетесь в следователях? – не выдержала Аня.
– Я много в ком разбираюсь, деточка. Всяких людей в жизни повидала, – снова усмехнулась Клавдия Матвеевна, бросив взгляд на Аню. – Вижу вот, что ты сохнешь по своему шефу, а он – ни сном ни духом.
Аня покраснела до корней волос от возмущения и уже открыла рот, чтобы возразить, но Тамерлан опередил ее, сменив тему:
– Клавдия Матвеевна, в тот день, когда ваша внучка исчезла, не произошло ничего примечательного?
– А что могло произойти? – пожала плечами женщина и отвернулась к плите, снимая закипевший чайник. Она достала с полки три чашки из тонкого фарфора с розой на стенках и, поставив их на стол, налила следователям и себе чаю.
– Угощайтесь, – пододвинула она Тамерлану блюдце с печеньем.
– Спасибо.
Тамерлан пригубил чай, отказавшись от сладкого, а вот все еще красная, как рак, Аня схватила печенюшку и запихнула ее в рот.
Клавдия Матвеевна уселась напротив Тамерлана, поставив перед собой пепельницу.
– Может, в тот день вашей внучке кто-то позвонил? Может, она вела себя не так, как всегда? – предположил Тамерлан. – Может, нервничала?
– Да нет, – не задумываясь ответила Клавдия Матвеевна. – Я тот день хорошо помню. Вела себя Лера по-скотски, впрочем, это было ее повседневное поведение. Нагрубила мне с самого утра да уехала.
– А почему нагрубила? – спросила Аня.
– Потому что вы, молодые, думаете, что все знаете лучше нас, людей зрелых, – покосившись на Аню, ответила Клавдия Матвеевна.
– А если конкретнее? – отвлек ее внимание на себя Тамерлан.
– Я ей сказала, чтобы не надевала такую короткую юбку, как шалава, все-таки к учительнице едет, а не по мужикам, – Клавдия Матвеевна затянулась в очередной раз, а потом, потушив сигарету, взяла в руки чашку с чаем. – Ей, понятное дело, это не понравилось.
– Вы часто ссорились?
– Лучше спросите, сколько дней в году мы жили в мире, – поджала губы Клавдия Матвеевна. – С Лерой было очень сложно совладать. Точнее – невозможно.
– Простите, как мы поняли, вы бабушка Леры по матери? – робко спросила Аня. Она боялась, что Клавдия Матвеевна снова ответит ей какой-нибудь колкостью, но тихо сидеть, попивая чай, ей не хотелось, иначе Тамерлан Ниязович никогда больше не возьмет ее с собой, а ей ох как надоело торчать в управлении и заниматься бумажной работой.
– Правильно поняли, деточка, – на этот раз без какой-либо иронии ответила Клавдия Матвеевна.
– А почему Лера жила с вами? – осмелев, спросила Аня и увидела, что Тамерлан ей одобрительно кивнул.
– А кому она еще была нужна, если не мне? Тома, моя дочка умерла, Сергей почти сразу же женился. Не больно-то хотела Светлана воспитывать трудного подростка.
– А отчего умерла мама Леры?
– От рака груди. Тома, знаете ли, ужасно боялась врачей, никогда не ходила проверяться, только если уж совсем припирало. Вот и с раком так получилось. Грудь беспокоила, беспокоила, а она все откладывала и откладывала, терпела, пока уже мочи не было терпеть. Но уже поздно было, – Клавдия Матвеевна подперла сухой подбородок тонкими пальцами с темно-малиновым маникюром. В выцветших от возраста бесцветных глазах заблестели слезы.
– Значит, Сергей Павлюк быстро женился после смерти вашей дочери, и Валерия в новой семье оказалась ненужной? – задумчиво спросил Тамерлан.
– Ну как сразу? Через год, наверное, или около того. А Леру он то мне сбагривал, то себе забирал, то Ксюшке подсовывал. Потом Сергей и Светлана переехали в Турцию и Леру с собой увезли. Я уж обрадовалась, думала, что и мне можно личную жизнь налаживать, но не тут-то было! – хмыкнула Клавдия Матвеевна.
– Лера вернулась в Россию? – спросила Аня.
– Через месяца два они ее прислали обратно, – кивнула Клавдия Матвеевна, – и окончательно повесили на мою шею.
– А почему?
– Потому что в Турции и своих проституток хватает, – отрезала женщина.
– Что вы хотите этим сказать? – уточнил Тамерлан.
– А то и хочу сказать. Шалава была малолетняя наша Лера. Школу прогуливала, шаталась с какими-то гопниками, вот и дошаталась.
– А что вы подумали, когда Лера исчезла? Только откровенно, Клавдия Матвеевна, – улыбнулся Тамерлан краешками губ.
Пожилая женщина улыбку следователя оценила по достоинству.
– Ну раз вы просите, – хитро усмехнулась она. – Подумала, что попала Лера в какую-то нехорошую компанию и что мы ее вряд ли когда теперь найдем.
– Значит, сразу решили, что ее убили?
– Или в какой бордель продали, – пожала женщина плечами.
– А то, что ее могли похитить из-за бизнеса отца, вы не думали? – Тамерлан пристально всматривался в лицо Клавдии Матвеевны.
– Это ваш Киселев, дурак, так думал, – фыркнула презрительно женщина. – Я его переубеждать не взялась. Они же сами с усами, а таких, как мы, в расчет не берут.
– Но мне-то ваше мнение важно, Клавдия Матвеевна, – снова улыбнулся Тамерлан.
– Хитер, – рассмеялась женщина. – Ох и хитер ваш Тамерлан Ниязович, деточка, – кивнула она Ане и снова обратилась к Тамерлану: – Лера отцу была поперек горла. Я думаю, похитить ее с целью выкупа мог полный кретин, ведь Сергей еще бы и приплатил, лишь бы Леру больше никогда не видеть.
– А вы знали кого-то из друзей внучки? Может, есть подозрения, кто ее мог убить?
– Вот здесь, Тамерлан, я вам не помощница, – развела руками Клавдия Матвеевна. – С Лерой у меня отношения были напряженные. Меня она не слушала, удержать в узде ее я не имела ни сил, ни желания. Я тоже еще женщина молодая, одинокая, – Клавдия Матвеевна многозначительно изогнула бровь, глядя прямо в глаза старшему следователю. – Мне и самой еще хочется пожить, а не в няньках сидеть.
– Я понимаю, – кивнул Тамерлан, улыбнувшись. – И все же?
– Не знаю я, с кем она близкую дружбу водила. Были какие-то девчонки, такие же оторвы, как и внучка моя. Но в основном – мужчины, то один на машине прикатит, то второй.
– Не местные?
– Нет, своих недоделков я всех по именам знаю. Валерия водила компанию с московскими ребятами да с пацанами с других дач. А вообще, – передернула Клавдия Матвеевна плечами, – черт их знает, откуда она их брала. Знаете, как говорится, рыбак рыбака…
Клавдия Матвеевна бросила взгляд на часы, что стояли на полке, и Тамерлан понял, что им пора закругляться.
– Никого из подруг или друзей Валерия сюда не приводила? – задал он последний вопрос.
– Нет. Я хоть женщина прогрессивных взглядов, но притон из дома делать не позволю.
Тамерлан поднялся.
– Клавдия Матвеевна, если вы позволите, я бы хотел по-быстренькому осмотреть комнату вашей внучки. Там все осталось, как при ней?
– Конечно, я ничего не трогала. Время-то с ее исчезновения всего ничего прошло. Я думала – вдруг еще вернется.
Женщина тоже встала.
– Пройдемте за мной.
Они втроем поднялись по рассохшейся лестнице, которая натужно скрипела под их весом, и Клавдия Матвеевна распахнула перед следователями дальнюю дверь. В комнате царил полумрак, так как черные шторы на окнах были плотно задернуты, пропуская лишь тусклый луч света. Пожилая женщина вошла внутрь и отодвинула тяжелую портьеру. В комнату ворвалось яркое апрельское солнце.
– Вряд ли вы что-то здесь найдете интересное, но мало ли, – Клавдия Матвеевна сделала неопределенный жест. – Я, пожалуй, вас оставлю.
Тамерлан вместе с Аней перерыли все вещи Валерии, заглянули в ящики стола, на книжные полки, в тумбочку у кровати, в шкаф. Как и предполагала бабушка убитой девочки, ничего, что могло бы иметь отношение к расследованию, найти следователям не удалось. В общем-то, Тамерлан и не надеялся. Каким бы человеком ни был следователь Киселев, но свою работу он делать умел и уж что-что, а обыск провести мог. Валерия не вела ни дневников, ни блокнотов, в которых могли бы быть какие-то записи или имена. В комнате, кроме старого фото, на котором был Сергей Павлюк, какая-то миловидная женщина (по-видимому, мать Валерии) и маленькая Лера, других фотографий не обнаружилось. По словам Киселева, в ноутбуке девушки, который они проверили первым делом еще тогда, в декабре, тоже ничего интересного не нашлось, а ее мобильник, где наверняка хранились и контакты, и фотографии, пропал.
Закончив осмотр, Тамерлан с Аней спустились на первый этаж.
– Закончили? – спросила Клавдия Матвеевна.
– Да, – кивнул Тамерлан. – Позвольте личный вопрос.
– Валяйте, – кивнула Клавдия Матвеевна. Пока следователи осматривали комнату убитой девушки, женщина успела переодеться и сменить цветастый халат на не менее кричащий брючный костюм малинового цвета. Видимо, красный и его оттенки был любимым цветом Клавдии Матвеевны.
– Сергей Павлюк не помогал вам деньгами?
– С чего вы сделали такой вывод?
– Дом у вас старый, стены снаружи сыплются, – сказал Тамерлан.
– Что за мужчина! Ничего от него не скроешь, – задорно подмигнула Клавдия Матвеевна Ане. – Лере Сергей регулярно давал приличные суммы, баловал подарками. Откупался, как мог, от дочери, – посерьезнев сказала женщина. – Ну а мне – ни копейки. Зачем ему вкладывать денежки в ремонт моей хибары? Лера выросла, того и гляди, замуж бы скоро выскочила, если бы… – глаза Клавдии Матвеевны снова заблестели непрошеными слезами, и она махнула рукой. – Эх, да чего уж там.
Тамерлан понимающе кивнул и сказал:
– Спасибо вам за помощь, Клавдия Матвеевна. Если вдруг вспомните что-то о знакомых Леры, да вообще, все, что могло бы помочь нам в поиске ее убийцы, позвоните мне.
Клавдия Матвеевна проводила следователей до дверей и, пропустив Аню вперед, вдруг преградила Тамерлану дорогу. Глаза ее уже высохли, и в них снова появился огонек задора.
– А можно позвонить вам просто так, даже если я ничего не вспомню? – женщина кокетливо положила костлявую руку на широкую грудь старшего следователя.
Тамерлан лишь хмыкнул, не удивившись. Все время их пребывания в этом доме он подозревал, что Клавдия Матвеевна выкинет что-нибудь этакое. Приняв его ухмылку за поощрение, Клавдия Матвеевна сказала:
– Я женщина свободная, а по вечерам иногда бывает очень одиноко. Заглядывайте как-нибудь на огонек, – многозначительно протянула она.
– Я бы с удовольствием, уважаемая Клавдия Матвеевна, но увы и ах – я безнадежно и навсегда женат, – широко улыбнулся Тамерлан.
– На этой? – Клавдия Матвеевна разочарованно кивнула в сторону Ани, которая уже стояла за калиткой возле автомобиля и, сбивая сапогом остатки снега на обочине, ждала Тамрелана.
– Нет, не на ней.
– Значит, безнадежно и навсегда? А жаль, – разочарованно вздохнула Клавдия Матвеевна. – Ну что ж, если надумаете, то милости прошу. Только позвоните заранее, – подмигнула она Тамерлану. – Я хоть и одинокая, но не настолько.
Когда Тамерлан наконец-то вежливо откланялся и они с Аней сели в машину, та облегченно выдохнула:
– Ну и бабушка!
– Да уж. Бабушка неординарная, – засмеялся Тамерлан.
Какое-то время они ехали не разговаривая. Молчание между ними было напряженным, и наконец Аня, покрывшись румянцем, выпалила:
– Тамерлан Ниязович, вы не берите в голову, что она там, на кухне, сказала. Это все неправда.
– Да я уже обо всем забыл, Анечка. Мало ли что болтают старые женщины.
– И вообще… – еще больше смутилась Аня. – Может, я когда-то и была в вас влюблена. Самую малость, в начале, но… Я замуж собираюсь.
– Да ну! – искренне удивился Тамерлан. – За кого же, Анюта?
– За Ваську Громыкина из убойного. Вы, наверное, не знаете его…
– Отчего же, знаю. Хороший парень. Мы с ним пересекались на выездах не по одному делу.
Тамерлан покосился на Аню и, потрепав ее по руке, сказал:
– На свадьбу не забудь пригласить.
– Обязательно, Тамерлан Ниязович. Обязательно!
– Ну вот и славно, – улыбнулся Тамерлан. – А теперь давай-ка я тебя до дома подброшу.
– А в управление не поедем? – удивилась Аня.
– Не поедем. Уже пятый час, пока до Москвы доедем – как раз конец рабочего дня почти будет, так что сегодня сбежим с работы пораньше. Я хоть Женю порадую.
– А я Ваське ужин успею приготовить перед дежурством, – обрадовалась Аня.
Глава 4
Женя, быстренько скинув новенькое белое пальто из тончайшей шерсти и стянув сапоги, прошла к кухне и остановилась в дверях.
– Товарищ старший следователь, – протянула она, вздернув бровь, – вы ли это? В переднике да у плиты, да с поварешкой!
Тамерлан повернулся к жене и довольно хмыкнул.
– Вот, Евгения Георгиевна, решил тебе сделать сюрприз – ужин собственного приготовления.
– Пахнет вкусно, – Женя сунула нос в кастрюльку, в которой тушились овощи.
– А то, – засмеялся Тамерлан. – Я еще и не такое умею. Беги мой руки, у меня уже почти все готово.
Женя переоделась в мягкий плюшевый костюм изумрудного цвета, в котором она ходила дома и который чрезвычайно шел к ее медным все еще коротким кудряшкам, и помогла Тамерлану накрыть на стол: расставила тарелки, достала красивые салфетки, открыла банку маринованных огурчиков, которыми ее баловала Наталья – подруга каждое лето занималась консервированием овощей, – поставила две небольших коньячных рюмки. Тамерлан тем временем выложил на тарелки стейки и тушеные овощи. Когда оба они наконец сели за ужин и пригубили по глотку коньяка, Женя настороженно спросила:
– Ну, чего это ты так рано дома, да еще и готовишь?
– Сбежал пораньше из управления, – улыбнулся Тамерлан. – Не все же допоздна засиживаться. Решил тебе приятное сделать.
– И все? – с подозрением посмотрела на мужа Женя.
– И все.
– Ох, – Женя прижала руку к сердцу, облегченно вздохнув.
– А ты что подумала?
– Не знаю, – растерянно пожала Женя плечами. – Подумала, что-то плохое стряслось.
– Да что могло стрястись? – удивленно уставился на нее Тамерлан.
– Подумала, что уволили тебя… или что ты меня бросить решил.
Тамерлан, не донеся до рта кусочек мяса, так и замер.
– Жень, ну что за дурь у тебя в голове, а?
– Время еще шести нет, а у тебя уже и ужин готов, и вообще… Вот и подумала.
– Ох, профессорша ты моя, фантазия у тебя не в то русло течет, – засмеялся Тамерлан. – Не течет, а прямо-таки бьет фонтаном. Кто бы меня уволил, а? Если еще в понедельник Петрович меня уговаривал его место занять.
– Я об этом как-то не подумала, – растерянно пробормотала Женя.
– А по поводу второго я даже комментировать не хочу, – возмутился Тамерлан. – Кто ж, бросая жену, ей ужин готовит?
– И правда… – Женя покраснела. – Вот я дурында, – спрятал она лицо в ладонях.
– Дурында – не то слово, – покачал головой Тамерлан. – Хотя, знаешь, Женька, – хитро посмотрел он на нее, – ведь на мою честь сегодня действительно покушались.
– Кто это? – встрепенулась Женя, тут же прищурившись и по-бойцовски вскидывая голову.
