Страница 2 из 5
Спали мы, крепко прижавшись друг к другу. Засыпая, я старалась не думать о плохом, не загружать себя ненужными размышлениями о причинах моего «попаданства» в этот мир, потому что ответов пока не было, как не было и лёгкости на душе. Была тревога и ноющая тоска, и словно незримые нити тянули меня куда-то, стремясь соединить с кем-то. Странное, я вам скажу, чувство.
Сон нашёл меня, несмотря ни на что. Снился мне цветущий сад, я в кипенно-белом бальном платье, а на запястьях – шесть браслетов-татуировок, по три на каждой руке, в цвет тех, что сейчас были у меня на плечах. И во сне мне было комфортно и спокойно. За спиной ощущалось присутствие кого-то сильного, надёжного, но увидеть, кто это, я так и не смогла.
Следующим утром, после того как асуры поели сами и накормили Ильминэ, караван отправился дальше по тропе. Ехали в основном молча. Только оборотень решил развлечь беседой брюнетку. Девушка не отказала ему в такой милости и весело щебетала, не давая собеседнику порой вставить слово.
Сайранан и Лауриндиэль ехали впереди мрачными тенями. Раздражённый наагат обернулся и скользил между деревьев, поблёскивая изумрудной чешуёй. У него недавно была линька, и новая кожа ещё немного зудела, что не добавляло змею спокойствия. Грифон с ирлингом замыкали колонну, лениво переговариваясь между собой, но при этом зорко поглядывая по сторонам.
Ещё один день пути. Тревога витала в воздухе. Даже лес притих в ожидании чего-то жуткого…
Пятый день в этом мире и четвёртый в бесконечном лесу. Айрин пару часов назад ушёл на охоту. Я отдыхала, сидя под кустиком, и перематывала портянки. Да, все-таки обувь должна быть по размеру, но обувного магазина рядом не было, поэтому приходилось терпеть.
Спереди от меня раздался треск. Смазанное пятно, и вот я придавлена к земле лапами огромного саблезубого тигра, только и успела вскинуть руки. С клыкастой пасти зверя капала слюна. От испуга вцепилась руками в морду зверя, и в следующий момент мои ладошки наполнились жаром, а тигр с шипением отлетел от меня, жалобно мяукая. Запахло палёной шерстью. От пережитого шока я разрыдалась, потом почувствовала, что меня вылизывают шершавым языком. От неожиданности даже слёзы высохли. Я уставилась на тигра, который был размером с телёнка. А потом в меня начали тыкаться носом, подставляя клыкастую голову для ласки. Похоже, есть меня передумали. Рассмотрела опалённую шерсть и усы там, где я вцепилась руками в морду. Заглянула в глаза страшного зверя. Осмысленный, вполне разумный взгляд жёлтых глаз.
– Хм, ты оборотень? – заговорила с тигром.
– Фыррч, – снисходительно ответил он.
– Информативно. Ну, я тогда пошла. Хорошо погулять, – стала обходить хищника по дуге. Этот паразит толкнул меня лапой, и я повалилась вперёд. Тогда он аккуратно сгрёб меня под себя и начал вылизывать шею. Это было невыносимо щекотно, и я рассмеялась. А потом, пока я отбрыкивалась от языка, тигр грызанул меня за ладошку и зализал царапины.
– «Сама ты оборотень, я Завр, – раздалось у меня в голове. – Какая ты смешная, а ещё сссладкая. Зачем усы подпалила?»
– Ничего я не палила. Это ты со мной мысленно разговариваешь? – сразу поняла, что он общается со мной ментально, но решила уточнить.
– «Фырч. Ты как с Паргаса свалилась. Я, конечно, а ты кого-то другого здесь видишь? Ты меня ручками своими шандарахнула. Будешь теперь со мной жить», – заявил он.
– Мило. Но мне нужно к людям, – усмехнулась, представив совместную жизнь с тигром.
– «Не местная, что ли? Заблудилась? Как тебя, ссладкая, звать-то?» – он с любопытством смотрел на меня.
– Ярина. Скажи, а Завр – это твоё имя? – интересно же, с кем общаюсь.
– «Нет, это вид. А имя – Таррамир», – пророкотал зверь.
– Красивое. Скажи, а до людей далеко? – спросила его.
– «Людей у нас точно нет», – замотал он головой.
– Как нет? – растерялась я.
– «А как они выглядят?» – тигр забавно склонил голову набок.
– На меня посмотри и поймёшь. Вот я человек, – гордо приосанилась, чтобы он лучше рассмотрел.
– «Так ты же маг, а не какой-то людь! Вон как магией меня приложила, до сих пор нос побаливает, и это с моей-то регенерацией!» – воскликнул завр.
– Я никогда не была магом, не знаю, как у меня получилось это сделать. Ты меня сильно испугал, спонтанно вышло, – попыталась объяснить произошедшее.
– «У нас все разумные существа – маги. Вроде бы на дитя малое ты не похожа. Как это не была магом? Без магии жить на Ильмарионе невозможно!» – со знанием дела заявил он.
– Ха-ха-ха, – рассмеялась. – Знаешь, двадцать пять лет я жила на Земле без магии и горя не знала. Я у вас на Ильмарионе всего пять дней.
– «Так ты хуже новорождённого котёнка! Я не отпущу тебя одну никуда».
– А я не одна. Со мной друг, драконит. Он сейчас на охоте, – продолжила объяснять ему.
– «Мелкий такой, наглый. Я встречал его в лесу. Юркая ящерица», – расфыркался тигр.
– «Сам ты ящерица! – послышался возмущённый возглас моего драконита. – Вот ни на минуту нельзя одну оставить. Скоро пол-леса за тобой увяжется».
Ко мне на плечи залез обиженный драконит, держа в передней лапке яркую жёлтую птичку размером чуть больше перепёлки. Добытчик мой, дичь принёс.
– Не ругайтесь, пожалуйста. Таррамир, ты нам поможешь выбраться целыми из леса? – решила воспользоваться силой и знаниями местного жителя, которого наверняка многие звери боятся.
– «Ты светлая. Хорошо. Я помогу вам выбраться из леса».
От его слов напряжение отступило. Даже слёзы счастья навернулись, и так тепло на душе стало, что захотелось его обнять и поделиться своими чувствами. Мне казалось, что в душе расцвёл огненный цветок, и лучики света потянулись к Таррамиру. Завр с удивлением на морде плюхнулся на попу.
– «Ярина, ты поделилась со мной айнэ, светом жизни! Спасибо, я теперь могу стать альфой в роду. Я тебя одну не оставлю и помогу. Если ты здесь появилась, значит, это нужно Ильмариону. Буду твоим другом», – восторженно проговорил он.
– Спасибо, Таррамир! – смутилась я. Ведь я даже не поняла, что именно и как произошло.
– «Ярина, идите по тропинке, а я поохочусь и вернусь сразу. Ничего не бойся, я буду приглядывать», – сказал завр, вставая и потягиваясь всем своим мощным телом.
– «Кошак-переросток, – бурчал возмущённый дракончик. – Ящеркой меня назвал, да я практически ДРАКОН!»
Ох уж этот ДРАКОН! Я только закатила глаза в ответ на его причитания. Вот же… ящерка!
Шла по тропе и размышляла, как же хорошо быть не одной. И какие всё-таки разумные существа населяют этот чуждый мне мир. Я, прагматик, дитя немагического мира, так спокойно восприняла окружающую действительность. Значит, мой внутренний «ребёнок» всё так же верит в чудеса, как в детстве. Было так радостно и светло, что захотелось поделиться счастьем со всем миром. Огненный цветок, обосновавшийся в районе солнечного сплетения, нежно согревал, даря чувство защищённости. Наверное, это и есть источник магии. Интересно, как им управлять?
Над ухом раздался знакомый фырк. Саблезубик с довольной мордой ткнул мне в руки птицу размером с фазана с ярким оранжево-синим оперением, и победно уставился на драконита. Ну, да, его трофей был покрупнее. Вот хвастун!
– Спасибо, а ты поел? – поинтересовалась у него.
– «Угу, мурррр, хорошая была охота», – довольно облизнулся завр, демонстрируя великолепные белые зубы. Не хотела бы я оказаться его обедом. Бррр!
Привязала птичку к рюкзаку, где уже болталась добыча драконита. Вот сделаем привал вечером, разожгу костёр и зажарю добычу. Вяленое мяско очень выручало днём, во время переходов, но хотелось чего-то более существенного и горячего.
Хорошо всё-таки, когда рядом такие защитники. И не страшно теперь совсем.
В пути нас направлял Таррамир. А день не задался с утра – эти нервомоты, завр и драконит, с завтрака и до обеда ругались. А я всё их мирила и мирила. Собственные ноги заплетались от усталости, но на чистом упрямстве я продолжала идти вперёд.
– «Ты устала, давай я тебя повезу!» – предложил саблезубик.
– А тебе не тяжело будет? – задумчиво посмотрела на него. От усталости и неправильной обуви ног я уже не чувствовала.
Он скептически окинул меня взглядом. Нет, ну вот как морда может быть такой богатой на мимику?
– «Не сомневайся, залезай!»
Мне очень хотелось прокатиться на нём, и, вообще, нечего кочевряжиться. Предлагают – бери! То есть, садись и поезжай. Таррамир шёл мягко, не спеша. И через какое-то время я уже мирно посапывала у него на холке. Драконит нагло взгромоздился сзади меня и тоже дремал.
Вечером на костре зажарила птичек для себя и Айрина. Дракониту нравилась приготовленная на костре пища. Завр же отказался от угощения, посмеявшись надо мной. Той дичи, что хватило нам с Айрином с головой, Таррамиру и на один зуб недостаточно было. Спать легли вповалку, я под боком у завра, дракончик возле меня.
– Сладких снов, ребята! – пожелала им, проваливаясь в сон и ощущая спокойствие и тепло живых существ возле себя.
Завру не спалось. Он лежал и довольно жмурился, подставляя морду под тёплый дух затухающего костра. Рядом лежала Ярина. Мысли завра крутились вокруг девушки:
«Вот так просто я принял её в свою стаю. Правда, стая пока состоит только из меня одного, но ничего, вот помогу ей и докажу заврам, что достоин быть альфой!
Умаялась девочка. Доверчивая такая. Другой на её месте давно бы боевого завра в пожизненное рабство взял, а она дружить надумала, Светом поделилась. Да во мне теперь энергия так и плещется! Её бы драконам показать. Они мудрые, помогут ей устроиться в нашем мире.
Чую запах, недалеко дракон, да и другие разумные с ним сильные. Нужно её поближе подвести, чтобы она с ними встретилась, познакомилась. Драконит совсем ещё малыш. Жалко, если попадёт в плохие руки. Пропадёт ведь».
И завр решил, что с утра повезёт Ярину в ту сторону, откуда учуял запах чёрного дракона.
Настроение асуров было взрывоопасным. Никто из них не чувствовал единения с Ильминэ. Это нервировало и отвлекало. Притуплялось внимание, а это было опасно для их миссии. Ритуал на крови они так и не провели.
Сидя возле походного костра, мужчины вяло переговаривались. Общение с брюнеткой поддерживали оборотень, ирлинг и грифон, но благожелательней атмосфера не становилась. Остальные ограничивались приветствием утром и пожеланием добрых снов на ночь. Обещанных письменами чувств между Ильминэ и асурами даже не намечалось. Они все оставались чужими друг другу. Только дракона и эльфа связывали узы многовековой дружбы.
– Ещё два дневных перехода, и выйдем к землям оборотней, – потягиваясь, проговорил наагат. – Хочу уже поплескаться в купели. Вилмар, идём, ножи пометаем или обернёмся, побегаем.
– Угу, кто побегает, а кто поползает, – беззлобно буркнул оборотень, зная, что наагату нет равных в скорости. – Давай лучше ножи.
Эльф поднялся со своего места, хлопнул Сайранана по плечу.
– Осмотрюсь вокруг, – бросил коротко и скрылся за деревьями, словно растворился.
Хвост грифона нервно подёргивался, скручивался и извивался.
– Таймен, что с тобой? – спросил ирлинг. – Ты совсем не контролируешь себя, расслабься.
– Порой хвост живёт своей собственной жизнью, – рассмеялся грифон. – Если серьёзно, то чувствую приближение беды, но не разберу, откуда угроза. Мой дар предвидения ещё не раскрыт. Только когда я обрету пару, печать спадёт. Сайранан, – позвал он дракона, который уже встал и направился к зоргам, – у меня плохое предчувствие. Нужно быть готовым к незваным гостям.
– Значит, дежурим по трое. Я, ты и оборотень в первой тройке. Остальные с двух часов. Все по лежанкам. С утра мы должны быть бодрыми. Дарелишш, Вилмар – вас это тоже касается. В следующий раз ножи пометаете.
Асуры не стали спорить, ведь дракон был прав. Каждый из воинов это понимал.
Лауриндиэль неслышно вернулся в лагерь, когда Сайранан уже заступил на дежурство. Дракон почувствовал друга и, даже не оборачиваясь, спросил тревожно:
– Ну?
– Я видел следы разумных, – задумчиво рассказывал эльф, – странная компания – разные расы. Уж не по наши ли души? Думаю, завтра решающий день.
Дракон кивнул, принимая информацию к сведению.
– Иди спать, твоё дежурство с двух.
Утро нового дня было не хуже и не лучше предыдущих. Два перехода, и цивилизация. Воины привыкли к жизни в бивуаках во время военных походов, но смыть с себя дорожную пыль, поспать на кровати, поесть нормальную пищу хотели все.
Гелена исходила желчью, её просто распирало от злости – всё складывалось не так, как она планировала.
«К котлу не подпускают. Приворотное зелье подлила только оборотню, но и то мало, неполную порцию, дракон спугнул. Хотя и этого хватило, чтобы Вилмар старался быть рядом, оттесняя других от меня. Ещё эльф зыркает так недобро, с подозрением. И снова эта бесконечная дорога! Ненавижу! И зачем я согласилась на эту авантюру? Никаких удобств и привилегий. Трясусь на обычном зорге. Весь зад отбила. Где удобная карета с подушечками? Где обожание и поклонение?»
И всё же роль свою она продолжала играть дальше.
Зорги мерно покачивались, переходя с шага на неспешный бег. Мужчины поторапливали их.
Этим днём асуры были как никогда ранее собраны в предчувствии беды. Чёрный дракон ехал на двадцать метров впереди остальных. Эльф был замыкающим. По обе стороны от Ильминэ ехали остальные. И всё-таки нападение было неожиданным, со спины. Лауриндиэль почувствовал врага за мгновение до фатального удара. Увернулся, выхватывая парные клинки и отсекая голову первому врагу. Клич призыва к защите разнёсся по лесу. А дальше началось безумие боя…
– Таррамир, да не устала я, ну, подумаешь, споткнулась. Но это не значит, что ты должен таскать меня на себе всё время. Я тебе бока помну. У меня просто обувь не по размеру, но другой пока нет, вот и запинаюсь. Ещё корней полно, – в сердцах пнула очередной корень, подвернувшийся под ноги. – Совсем тропинки нет.
– «Тем более, а мне не тяжело, да и быстрее будет, а то плетёмся, как улитки», – бурчал тигр.
– «Да, да, полезай к нему на спину, блох погоняй!» – поддакнул дракончик.
– Айрин, ты лучше признайся, что сам не отказался бы прокатиться, – рассмеялась, слушая их подколки. – Вчера ведь прекрасно ехал на Таррамире! Ладно, соглашусь с вами, а то действительно вас задерживаю.
Взгромоздилась на спину завра и уже привычно склонилась, обхватив зверя за мощную шею, и прилегла. Дракончик устроился позади. Тигр побежал вперёд по только ему известному пути, и ведь ни один корень ему под ноги не попадался!
Меня выдернул из дрёмы шум… сражения? Я услышала крики, лязг и скрежет металла холодного оружия. Таррамир прилёг на лапы и подполз к ветвистым кустам на краю поляны, которые позволили, оставаясь невидимыми, рассмотреть происходящее.
Это было очень страшно и в то же время завораживающе. Бой на мечах, клинках – это как танец… танец со смертью. Я смотрела пару секунд на кружащихся людей, и тут до моего сознания дошло, что передо мной в меньшинстве сражаются асуры.
Моё сердце то билось заполошной птицей, то пропускало удары. Я вдруг чётко осознала, что я не могу потерять никого из шести, по сути, незнакомых и чужих для меня мужчин. Смерть хотя бы одного из воинов разобьёт моё сердце, как бывает при потере близкого человека.
Противники асуров превышали их количеством в несколько раз, но благо не мастерством. Все были в чёрных одеждах с лицами, скрытыми повязками, местный вариант ниндзя.
Асуры сражались отчаянно. Этот бой не был хаотичным. В пылу сражения брюнет успевал отдавать команды товарищам. Я смотрела во все глаза, когда под прикрытием своих друзей изумрудноволосый парень трансформировался из человека в наагата. Это было… завораживающе прекрасно. Огромный получеловек-полузмей с изумрудной, по бокам переходящей в золотой цвет чешуёй. А красноволосый молодой мужчина перетёк в огромную мощную рысь, размером больше, чем мой саблезубик. Остальные не меняли свою форму, продолжали сражаться в человеческом обличии.
Сайранан, Матиас, Таймен, к сожалению, не могли перейти во вторую ипостась, слишком мало было места на узкой лесной тропе рядом с исполинскими деревьями. Крылья были бы сейчас только помехой. А вот меч в твёрдой руке – то, что нужно.
Натиск усиливался. Звон оружия, всполохи молний, огненные шары заклинаний, дрожь земли от ударов хвоста наагата, крики, стоны – какофония звуков. Из своего укрытия, как зачарованная, я смотрела на оборотней. Наагат двигался стремительно, кольца хвоста извивались и душили противника в мощном захвате, а конец хвоста использовался как дополнительное оружие. Рысь рвал клыками, драл когтями, как кинжалами, разрывая на куски всех приблизившихся к брюнетке.
Да, асуры защищали свою Ильминэ ценой собственной жизни, как и положено.
Внезапный всполох тьмы, и прекрасный наагат упал, как подкошенный. Откуда? Вскинулись эльф и брюнет, эти двое сражались спиной к спине. Плохо, всё очень плохо. Из открывшегося портала прямо недалеко от Хранящей Свет вышли два тёмных мага, и прицельно стреляли сгустками тьмы. Чёрный дракон ринулся к девушке в тот момент, когда пал прикрывающий её своим телом синеволосый воин, пронзённый заговорёнными стрелами, посланными магами.
Локальный смерч, насланный одним из магов, подхватил фиолетововолосого грифона и откинул далеко за границы боя, ломая, словно щепку.
Три потери из шести. Все связанные асуры прочувствовали эти утраты сразу же, но прийти на помощь раненым в пылу боя невозможно. Нужно удерживать натиск противника.
Боль пронзила меня с первым раненым асуром. Моё сознание раскололось, и я, не ведая, что творю, бросилась на помощь. Но сильные лапы тигра прижали, подмяли меня под себя, не позволив выбежать из укрытия. Я отчаянно стремилась выбраться. Пыталась кричать, но Айрин, шипя на меня, зажал лапками мой рот, вцепившись клещом. В сознании пульсировала одна мысль – помочь, спасти. Мои друзья не позволили мне бездумно окунуться в омут боя. Ранение, ещё ранение – новые волны невыносимой боли прошивали моё тело. Я умирала вместе с ними, теряя связь с реальностью. И уже не видела, как повинуясь долгу чести асуров, брюнет, сдерживая рвущегося наружу дракона, ринулся в портал перехода за Ильминэ. За ним в последнюю секунду ввалился оборотень. Эльф бросился за друзьями, но было поздно. Портал схлопнулся. Словно дикий зверь, закричал эльф. Бой ещё не был окончен. Эльф повернулся к врагам, окидывая тех взглядом, в котором читался приговор для них.
Прекрасный воин, его парные клинки допели последнюю песню – колыбельную смерти. Светлый эльф, пошатываясь, стоял над горой трупов. Один-единственный оставшийся в живых на поле битвы, но и он был изрядно ранен. Силы оставили его, эльф упал на колени, склонив тяжёлую голову, завалился набок и, истекая кровью, провалился в темноту.
Меня била крупная дрожь, слёзы лились нескончаемым потоком, голос сипел. Внезапная тишина оглушила. Хватка завра ослабла. И я пружиной подскочила к эльфу, дрожащими руками нащупала на шее артерию. Пульс есть, слишком слабый, но есть. Вдох-выдох, вдох-выдох, почти незаметно. Живой!
«Соберись, действуй!» – повторяла про себя. Сколько раз я была на месте аварий, сколько видела травм во время дежурств на скорой помощи – не перечесть. Вид окровавленных тел не погружал меня в панику, наоборот, заставлял действовать чётко, по отработанному алгоритму оказания неотложной помощи.
– Таррамир, Айрин, ищите живых, – сипло бросила за спину, почти придя в себя.
Раздеть, осмотреть раны, промыть, остановить кровь, перебинтовать – это всё, что мне сейчас было доступно. Движения мои были чёткими, руки сами знали, что делать, не зря училась в медицинском университете и работала врачом неотложной помощи. А вот мысли крутились калейдоскопом. В какой-то момент моё зрение как бы разделилось. Я смотрела на лежащего передо мной мужчину и при этом видела луч… нет, тонкую нить, светящуюся белым светом, натянутую между нами. Неосознанно потянула её на себя, и нить уплотнилась, цвет стал насыщеннее. Проморгалась. Что за видение, что это значит? Сейчас не время задумываться над этим, потом, всё позже. Удовлетворённо осмотрела результат перевязки. Этот будет жить!
Побежала к наагату. Меня не пугала полузмеиная форма существа, больше опасений было по поводу его ранений. Перед глазами стояла картинка сражения, когда чёрное нечто ударило в него. Изумрудные волосы мужчины разметались в стороны. Он лежал на боку, уткнувшись лицом в землю, огромный хвост обмяк. Я упала на колени возле лица.
– Таррамир, – закричала в отчаянии. – Помоги перевернуть.
Завр мягко потянул наагата за торс лапой. На груди, в области сердца, расплылась чёрная клякса, от которой тянулись щупальца-лучи. Это было мерзко. Я не видела никаких ран, а значит, причина беспамятства была именно в этой дряни. По наитию перешла на второе зрение. Изумрудная нить была переплетена с чёрной пульсирующей гадостью. Уверенность в том, что нужно делать, пришла сама. Тьма боится света – это знание не ново. Потянулась к своему огненному цветку. Протуберанцы света стали вплетаться в чёрно-изумрудную связь, выжигая чужеродную магию. Чёрная клякса начала сходить на нет, растворяясь в свете.
– Ярина, быстрее! Там ирлинг умирает, – Айрин вцепился в меня коготками, отдирая от наагата.
От его слов в ушах зашумело, повело. Айрин посеменил вперёд, я за ним. Возле, наверное, зоргов лежал синеволосый парень, пронзённый двумя стрелами с чёрным оперением. Пульс был прерывистым, слабым, из уголка рта стекала струйка крови. Лёгкое задето, проткнуто правое плечо. Потянулась к нити. Синяя тонкая нить, словно пунктир, переплетена с чёрной. Мне повезло, стрелы прошли насквозь. Если бы наконечник стрелы застрял в теле, не знаю, как бы её удаляла. Первой выдернула стрелу из плеча. Мужчина не вздрогнул, не застонал. Вторую нужно было удалить, и на отверстия наложить плотную повязку. С помощью тигра развернула парня боком. Боги, помогите мне! Обломала стрелу со спины и выдернула её спереди. Обмыла раны водой, которую деловито притянул в бурдюке Айрин, перетянула тканью. «Ты только выживи», – шептала, делясь светом по синей нити связи.
Слева от меня выпрыгнул вздыбленный Таррамир.
– Там ещё один, – крутанул мордой в сторону леса.
С трудом встала на дрожащие ноги. Друг склонился, чтобы я могла сесть на него. Пару минут, и я скатилась со спины завра возле изломанного парня. Правая рука и нога были переломаны в нескольких местах. Волосы слиплись от крови. Однозначно, сотрясение мозга, переломы. Нужно зафиксировать сломанные кости. Попросила друзей найти палки для шины и верёвки для фиксации, думаю, в поклаже, что осталась на вьючных животных, найдут. Тигр закинул дракончика себе на загривок и умчался. Проверила связь, ужаснулась, вздрогнула. Ниточка почти оборвалась. Медленно начала вливать свет, делясь силой, укрепляя фиолетовую нить и выжигая тьму.
Обессилев, упала, но не время для отдыха, нужно было заняться раненым. Превозмогая слабость, встала, когда вернулись мои помощники. А дальше, как учили, зафиксировала переломы шинами. Мы затянули на плащ беспомощное тело и поволокли к остальным, ну, волок завр, я плелась сзади.
Нельзя ложиться, ещё рано. Нужно развести костёр, накрыть раненых, сварить бульон и только тогда позволить себе отдых. Не знаю, откуда брались силы, на чистом упрямстве проделала всё это. И забылась беспокойным сном.
Очнулась в предрассветный час. Бросилась к раненым. Наагат, ирлинг, грифон теперь просто спали глубоким сном. Присела на колени возле эльфа, потянулась проверить пульс на шее и… сильный толчок в грудь выбил из меня дух. И вот я лежу с приставленным к горлу клинком, подмятая под воина.
Боже мой, вот о чём бы вы думали, окажись в такой ситуации? Наверное, при переходе в этот мир у меня отшибло мозг. Я лежала и смотрела в его большие глаза цвета майской травы, и тонула в них, а ещё улыбалась, как дура. Эльф! Настоящий эльф! Черты лица были идеально пропорциональными, прекрасными, но при этом мужественными, между бровей залегла складка, которую так и тянуло разгладить кончиками пальцев, ярко выраженные скулы, плавно переходящие в заострённый подбородок, упрямый изгиб рта.
– Жив! – это всё, что смогла сказать.
Эльф обмяк, откатился, поморщившись от боли, встал на ноги. С высоты своего роста окинул взглядом поляну. Не увидев угрозы, вставил клинок в ножны. Я наблюдала за ним не в силах оторвать взгляд. Когда рядом живая сказка, так и хочется к ней прикоснуться. Но трогать незнакомцев – это странно. Поэтому, поднявшись на ноги, я спрятала руки за спиной. Ибо так и чесались потыкать пальчиком в этого красавца. Эльф тем временем повёл широкими плечами и осмотрел себя.
– Это ты перевязала меня? – подняв левую бровь, как-то свысока спросил.
– Да, – кивнула в ответ и смутилась его оценивающего взгляда. Сразу вспомнила, что видок у меня ещё тот. Поспешно отряхнула с одежды налипшие травинки и иголочки хвои.
– Что с остальными? – спрашивая, мужчина уже шёл проверять друзей.
– Сейчас спят. Я им оказала первую помощь, как смогла.
– Неплохо, – кивнул он, посмотрев на раненых и оценив проделанную работу.
– Выпейте бульон, он придаст сил. Я специально для вас приготовила.
Эльф подошёл к затухшему костру, подкинул поленьев и, выпустив искру с кончиков пальцев, поджёг. Взял бульон, провёл несколько раз над котелком рукой, принюхался, кивнул сам себе и отлил в плошку. Наверное, на яды проверял, почему-то пришла в голову такая мысль.
– Не бойтесь, не отравленное, съедобное, – усмехнувшись, сказала ему, – и вообще, спасибо сказать не помешает. Представление о вежливости отсутствует напрочь?
Эльф, прищурившись, посмотрел мне прямо в глаза и с пренебрежением сказал:
– Из какого ты племени, низшая? Ты что, не знаешь, как разговаривать с первородным лордом? Знай своё место!
От подобных слов аж передёрнуло. Стало так мерзко, но взгляд не отвела, психанула, забывая, что я не на Земле.
– Столько громких слов. Я не знаю, кто вы. Вы не знаете, кто я! У вас принято сразу развешивать ярлыки? Или хамство – это отличительное качество первородных лордов? – эмоционально высказавшись, поднялась и направилась за своими вещами. Будут мне тут всякие остроухие хамить! Но ушла я недалеко. Осознала себя лежащей лицом в землю. Рука эльфа придавливала меня за шею. От удара об землю болели ребра. А эта сволочь шипела мне на ухо:
– Непозволительно мне дерзить. Я не разрешал никуда уходить, тебе ещё отвечать на мои вопросы. И обращайся ко мне «мой лорд»!
– Вы для меня никто! И спрашивать разрешения не собираюсь, – практически прохрипела я.
– Строптивица. И откуда ты такая взялась? Кто тебя подослал? Чья ты шпионка? – шипел он мне на ухо, обдавая горячим дыханием.
Да, тяжело оставаться вежливой, когда тебе откручивают голову.
– Убери. От. Меня. Руки, – проговорила, чётко разделяя слова.
В это время на поляну выскочил мой саблезубый тигр с похожей на косулю добычей в пасти, а сверху на нем восседал драконит. Эльф отвлёкся от меня, вскочил, поднял меня за шкирку одним рывком на ноги и, задвигая за спину, выхватил клинки…
– «Чего это с ним? Что, совсем на голову пришибленный?» – поинтересовался завр, ощерившись, и продемонстрировал великолепные клыки-кинжалы.
– Нервный он, – сказала вслух, чтобы слышал эльф. При этом я повисла на руке с клинком, не давая пустить его в ход.
– Не бойся, детей и убогих умом, а также первородных лордов мы не трогаем, – дерзко бросила эльфу. И, улыбнувшись во все тридцать два, отлипла от ошарашенного остроухого и пошла к своим друзьям.
– Нам здесь не рады, – сообщила им так, чтобы слышал эльф. – Вот, клинком машет, угрожает, за шею хватает, в пыли выкатал, – продолжала ябедничать, обнимая моего грозного тигра за шею и отпуская страх, который скрутился холодным клубком внутри.
– «Фырч, фырч, мы его, значит, спасаем, раны лечим, рискуя собственной шкуркой, а он!» – возмутился дракончик и воинственно зашипел.
Я почесала чешуйчатое брюшко, успокаивая его. И уже мысленно обратилась к своим друзьям с просьбой:
– «Не говорите никому из них, кто я и откуда. Особенно этому высокомерному гаду. Я хочу уйти отсюда сегодня. Только немного передохну. Совсем сил нет».
Лауриндиэль не чувствовал угрозы от завра. Его мало что могло удивить, но именно сейчас это был тот самый случай. Как эта дерзкая девчонка с ним разговаривала! Эта пигалица умудрилась к себе привязать завра! А ведь боевые завры очень изворотливы и свободолюбивы. И детёныш драконита, при всей своей недоверчивости подставляющийся под ласку. Да и вообще, она была какой-то необычной. Он пригляделся – второй сущности нет. Но есть в ней что-то, и это что-то скрыто защитным барьером, отделяющим её от окружающего мира. Одежда явно с чужого мужского плеча, растрёпанная коса – леди так не ходят. Непонятно, к какому роду относится. Глаза цвета тёмной карамели с вкраплением золота, манящие губы, предназначенные для поцелуев. Лёгкий цветочный аромат нежных ларрионов. «Хм, давно у меня не было женщины, вот и чудится всякое. М-да, обязательно нужно разгадать эту загадку».
– «Тебе нужен отдых, ты истратила весь свой резерв», – поддакнул драконит. – «А я говорил – остановись! Но ты же никого не слышала! Ох, горюшко ты наше».
Слова друга немного сгладили впечатление от разговора с эльфом. Хотя и разговором его сложно назвать. Недовольно оглянулась на стоящего неподалёку эльфа. Вот ведь гад! Испортил всё представление о прекрасных, сказочных эльфах. Я так переживала о нём, его друзьях, боль терпела, лечила, а он… обидно до слёз.
– Мне нужно отдохнуть сегодня, завтра мы уйдём, – сказала вслух, отвернувшись от мужчины и выбрав место под крепким деревом, отправилась спать.
Эльф недобро сощурился, окинув меня взглядом, молча развернулся и ушёл в чащу, по пути осматривая трупы наёмников. Лауриндиэль не мог разобраться в своём отношении к девчонке. Убедившись, что она устроилась на ночлег, он отправился на разведку. По опыту зная, что это откладывать нельзя.
«Ну, что же, пусть поспит перед допросом. А вот когда вернусь, вытрясу из неё все ответы».
Пробуждение было приятным. Аромат жареного мяса заставил вынырнуть из дрёмы.
Усевшись на лежанке, стала рассматривать очнувшихся мужчин. Они тихо переговаривались возле вечернего костра. Наагат, ирлинг и грифон, как я теперь понимала после объяснений моих друзей. Эльфа и моих товарищей поблизости не наблюдалось. Помня об утреннем «приятном» общении с остроухим, я побоялась заводить разговор с новыми знакомыми. Градус моего настроения несколько опустился. Поэтому просто встала, буркнула «приятного аппетита» и отошла привести себя в порядок.
Брать чужие вещи без спросу неприлично, но я позволила себе забрать деревянный гребешок из сумки брюнетки. Когда искала что-нибудь для перевязки раненых, то заметила его.
Отойдя от поляны, где был разбит лагерь, спряталась за импровизированной ширмой из полотнища, разделась до пояса и стала обмываться и мыть голову.
– Тебе помочь? – насмешливо спросил молодой голос у меня за спиной. Я вздохнула и замерла, румянец залил щёки. Ситуация тревожила.
– Ты что, извращенец, любишь за девушками подглядывать? – зло ответила, при этом промывая глаза от мыла. Верещать, падать в обморок, срочно прикрываться я не собиралась. Спокойно домыла голову. Подумала, хорошо, что татушки на плечах поблекли и стали неразличимы, а то объясняйся потом. Потянулась за куском мягкой ткани, а-ля полотенце. Когда не нашла на месте, глубоко вздохнув, повернулась. Кто бы сомневался, моё полотенце обнаружилось в руках синеволосого красавчика.
– Дай, – потянула к нему руку. Мои хорошо отросшие волосы лежали спереди, прикрывая грудь. В нашем мире на пляже и не такое можно увидеть, поэтому стеснения особенного не было. А вот глухая злость и раздражение были. Мне такие игры не нравились.
Он сделал пару шагов в мою сторону, быстрое движение, и я оказалась спелёната в ткань и прижата к твёрдому тренированному телу. Тёмно-синие волосы были распущены, только у правого виска свисали две тонкие косички, переплетённые красной нитью. Глаза светло-серого цвета поблёскивали, как сталь на солнце. Широкие брови, прямой тонкий нос, на подбородке сквозь щетину видна ямочка. Губы мягкие, манящие, не тонкие. Не скажешь, что вот этот полный скрытой мощи парень несколько часов назад умирал у меня на руках. От воспоминания о том моменте меня передёрнуло. Не знаю, за что он принял мою дрожь – за страх или панику, но объятия сменились, стали мягче и как бы успокаивая, он стал гладить меня горячей раскрытой ладонью вдоль спины. От этих касания по телу пробегали нервные мурашки.
– Тсс, тише, не бойся, птаха, – и тёплое дыхание где-то мне в макушку.
Да уж, ситуация: полуголая девица в объятиях красавчика. Не успела я ответить, как действующих лиц прибавилось.
– Матиас, ты даже в диком лесу найдёшшшь себе нейлу для развлечений, – рассмеялся наагат.
Хотя слово «нейла» было мне не знакомо, но ассоциировалось у меня оно со словом «шлюха». Так пренебрежительно оно было произнесено. Я дёрнулась, высвобождаясь из рук ирлинга. Подхватила вещи и молча, не оглядываясь на мужчин, пошла прочь.
– С другом не собирался поделиться? Хотел сам опробовать эту диковинку? Неведома зверюшка, дикая лесная нейла, – гоготал наагат у меня за спиной. – Кажется, она даже безродная. Я не разобрал, а ты, Матиас?
Мужчины шли за мной на поляну и похабничали, вызывая моё глухое раздражение.
– Зверя в ней нет. Маги́ня, – сказал, зажмурившись, ирлинг. – И пахнет так сладко, как первородный грех.
– Так можно и по кругу пустить, – встрял в разговор грифон.
– А тебе-то болезному куда, лежи, кости сращивай, – хмыкнул наагат.
– Так самый главный орган не поломан-то, – развязно засмеялся грифон.
Терпеть скабрезность в мой адрес я была не намерена. В конце концов, это я их спасла, без меня уже кормили бы червей. Могли бы проявить уважение.
Застегнув последнюю пуговку на рубашке, я развернулась к ним лицом.
– А вы не задавались вопросом, чьими стараниями живы остались? – тихо, но чётко произнесла, подходя ближе к костру, где собрались «шутники». – Такие же неблагодарные, как и пресветлый эльф. Первородные лорды… да вам до первородных, как мне пешком до… Паргаса (вспомнила, как завр называл местную Луну). Противно с вами рядом находиться. Так легко показать силу слабому. А что же вы так плохо сражались за свою Ильминэ, наверняка благородного рода, всю из себя леди? Лапки сложили, хвостики поджали, – меня уже несло. – Не уберегли вы свою красавицу! Ещё и друзей потеряли.
Ирлинг и наагат вскочили со своих мест, кулаки сжаты, глаза сверкают, пышут яростью. Сумела зацепить за живое. Змей смазанным движением приблизился и схватил меня за шкирку, дёрнул так, что зубы клацнули. Резко втянул воздух возле моего уха, грубо встряхнул и наотмашь залепил пощёчину, так, что голова мотнулась в сторону и в ушах зазвенело. Зло зашипел:
– Закрой сссвой грязззный рот, нейла. Не тебе полоссскать честное имя Ильминэ. И нечего завлекать в сссвои сссети, одурманивать запахом. Думаешшшь, не знаем, чего ты хочешшшь? Магией пользуешшшься?
Про сети я, конечно, ничего не поняла, но выяснять было не ко времени. Гордо вскинула дрожащий от обиды подбородок. В глазах вскипали слёзы. Только бы не заплакать при этих отвратных типах.
– Вы достойны друг друга, какие асуры, такая и Ильминэ. Только Света в вас нет и не будет! – последнюю фразу я уже проорала. Наагат отшвырнул меня, как котёнка, под ноги к ирлингу. Синеволосый за шкирку поднял меня, толкнул в спину так, что еле удержалась на ногах:
– Иди прочь, нейла, пока беды не наделала, – брезгливо поморщился. – Дарелишш, не стоит марать об неё руки.
М-да, и этот мужчина пять минут назад так нежно обнимал меня и успокаивал. Лицемер!
Гордость – это моё всё. Держа спину ровно, пошла к своим вещам, вскинула рюкзак за плечи, не оборачиваясь, ушла по тропе вперёд. Думаю, Таррамир и Айрин найдут меня по запаху.
Щека горела от удара. В жизни никто на меня руку не поднимал. Было тошно, обидно, моё чувство собственного достоинства брошено в грязь и растоптано теми, кто, казалось бы, должен быть благородным. Первородные лорды… Нет! Первородные гады!
Метров через пятьсот позволила пролиться слезам, которые жгли мне глаза. Как же больно и обидно. От несправедливости в душе разрасталась пустота, как чёрная дыра. Со злости потянулась к источнику света, ухватилась за зелёную и синюю нити, дёрнула, что было сил, с криком разрывая связь между мной и теми двумя, разрывая душу на части.
Такую меня и нашли дракончик с завром, зарёванную, дрожащую, сидящую на коленях с опущенной головой.
Таррамир с Айрином специально ушли из лагеря, чтобы их девочка отдохнула и пообщалась с ранеными после пробуждения. Завр уже понял из рассказа Ярины и того, чему он сам был свидетелем во время битвы, когда она умирала вместе с каждым поверженным асуром, что они связаны нерушимыми нитями. Она как минимум троих – наагата, грифона и ирлинга – вернула из-за Грани. И бо́льшим было удивление от того, как повёл себя светлый эльф, не видя и не принимая очевидного. Жаль, что мудрого чёрного дракона здесь не было.
Вернувшись вечером к месту стоянки, друзья пришли в ярость, когда не нашли Ярину в лагере, а пройдя по следу, обнаружили её в жутком состоянии. Тигр рвался в лагерь разорвать всех обидчиков на куски. Дракончик впервые стал плеваться ядом, который, стекая, прожигал листья. Но пришлось сдержаться ради их светлой девочки.
– Ярина, пожалуйста, услышь меня, – позвал завр. – Заберись ко мне на спину. Да, так, хорошо, – приговаривал он, когда она слабыми руками зацепилась за шкуру и взобралась на спину. – Мы сейчас отсюда уйдём. Всё будет хорошо, вот увидишь. Мы уйдём туда, где никто тебя больше не обидит.
Дракончик успокаивающе гладил меня лапками по волосам, и всхлипывания постепенно затихли, мерные покачивания завра убаюкали, я погрузилась в полусон, думая о том, что не хочу больше никогда видеть этих первородных лордов… гадов. Я отгородилась от них монолитной стеной, отсекая себя от них. И только после этого заснула окончательно.
Снился мне цветущий сад. В ветвях шумел сильный ветер, обрывая цветы с деревьев и кружа лепестки позёмкой возле моих ног. По небу стального цвета, готовому пролиться дождём, как я слезами, низко неслись тяжёлые влажные облака. Холодный ветер пробирал до костей, трепля подол кипенно-белого бального платья и пряди распущенных волос, прикрытых тонкой вуалью. Он с неистовой силой подхватывал волосы и бросал мне в лицо. Я подняла руки, чтобы отбросить с лица пряди и увидела на запястьях витые браслеты. Приблизила, рассматривая красивые цветные узоры. Браслетов было шесть, по цвету волос асуров. Внезапно два браслета – зелёный и синий – расстегнулись, с тихим звоном упали на каменную садовую дорожку и покатились прочь. Краски сада померкли, ушли в полутона. Я оглянулась назад и от неожиданности вздрогнула. Фигуры наагата и ирлинга, находившиеся неподалёку, становились всё прозрачнее и прозрачнее, пока не истаяли белёсым дымком. Видение пропало, как и сон. Дальше я уже спала спокойно, восполняя силы.
Лауриндиэль вернулся в лагерь уставшим и озабоченным. Он не представлял, где искать Хранящую Свет и побратимов. Никаких следов, чтобы понять, куда их могло перекинуть порталом, он не нашёл. Разведка на местности не дала никаких результатов.
А ещё его мысли неотступно занимала эта дерзкая девчонка. Он никак не мог поймать за хвост мысль о чём-то важном, связанном именно с ней. Угрозы от неё не исходило, но интуиция вопила, что она каким-то образом имеет отношение ко всем событиям.
Эльф принял решение – вернуться в лагерь и сразу её допросить. Он опрометчиво даже имени её не спросил. Зачем ему имя низшей? А ещё её образ и аромат так и манили, не давали покоя, заставляя всё время мысленно возвращаться к их знакомству и прокручивать его в голове.
В тот момент, когда он уже видел между деревьями пламя костра, громкий, полный боли крик разрезал ночную тишину леса. Внутри мужчины всё похолодело. Светлый эльф выхватил клинки и выскочил к неведомому противнику навстречу. Врагов не оказалось. Картина, что открылась взору Лауриндиэля, была ужасной. Синеволосый Матиас и изумрудный змей Дарелишш корчились в судорогах возле костра, подвывая от боли. Таймен, фиолетововолосый грифон, белый, как полотно, с расширенными от ужаса глазами смотрел на друзей и беззвучно открывал и закрывал рот. Эльф окинул взглядом лагерь и не увидел девчонки. Отравила! Взорвалась мысль. Он кинулся к змею. На ходу обращаясь к Таймену:
– Что здесь произошло?
– Не-не-не знаю, – выдавил из себя грифон, заикаясь.
