– Это-то да, но…
– Говори уже, не тяни.
– Возможно, она боялась, что рано или поздно убийство вскроется, и решила таким образом снять с себя подозрения. И потом, вероятность того, что дело дойдет до вскрытия, была довольно низкой.
Вскрытие. Вот что не давало Лене покоя с тех пор, как она поговорила с Варнке. Нет, не из-за вдовы. В свидетельстве о смерти врач указал, что у Болена были проблемы с сердцем, а значит, оснований для проведения вскрытия не было. Тем не менее главное полицейское управление Фленсбурга взяло дело в свои руки. Неужели из-за Сабины Болен, которая сомневалась, что ее муж умер своей смертью? Или за этим решением стояло нечто больше? Лена не могла перестать об этом думать.
– Время покажет. Ты предупредил о нашем приезде?
Йохан кивнул.
Она припарковалась перед детским приютом. Двухэтажное здание из красного кирпича с черной черепицей находилось к востоку от Нордорфа. Лена прикинула, что до берега отсюда метров двести, а то и меньше.
Они с Йоханом вышли из машины. Стоило им подойти к дому, как входная дверь распахнулась и на пороге появилась короткостриженная брюнетка лет сорока. Рост около метра шестидесяти. Одежда – голубые джинсы и мешковатая серая толстовка, скрывающая фигуру.
Лена подошла к брюнетке и протянула ей руку.
– Здравствуйте. Я старший комиссар Лоренцен из управления уголовной полиции города Киль, а это мой напарник комиссар Грасман из полиции Фленсбурга.
– Меня зовут Сабина Болен. Входите.
Они прошли по длинному коридору с множеством закрытых дверей. В самом конце находилась дверь, на которой висела металлическая табличка с надписью «Администрация». Обстановка в кабинете была скромной: старый письменный стол из дерева, сервант, кофейный столик с четырьмя стульями…
– Прошу, присаживайтесь, – сказала Сабина Болен и, дождавшись, пока следователи сядут за столик, спросила: – Не хотите ли что-нибудь выпить?
– Нет, спасибо. Мы только позавтракали, – ответила Лена.
Сабина нерешительно замерла, переводя взгляд от Йохана к Лене. Тогда Лена отодвинула соседний стул и махнула на него рукой.
– Мы расследуем убийство вашего мужа, – спокойно сообщила она после того, как Сабина села рядом.
– Убийство? – переспросила Сабина. – Неужели его?..
– Пока мы не можем заявлять об этом официально, но да, у нас все есть основания подозревать, что смерть вашего мужа была насильственной. Давайте попробуем восстановить хронологию событий того дня. Начнем с самого утра. Во сколько вы встали?
Поколебавшись некоторое время, Сабина тихо вздохнула и сказала:
– Как обычно, то есть, около половины шестого. Сначала я готовлю детям завтрак, а это отнимает довольно много времени. Хайн первым делом идет… – Она запнулась. – Хайн первым делом шел в кабинет, включал компьютер, проверял почту и все такое. В половину седьмого он будил детей и начинал помогать мне. Тот вторник был самым обычным… – Сабина замолчала.
– Значит, утром вы вместе встали… – попыталась разговорить ее Лена.
– Мы спим… спали раздельно. У меня чуткий сон, а Хайн любит… любил гулять по вечерам. А еще он, бывало, громко храпел. Не всегда, но, как я уже сказала, сон у меня чуткий.
– Значит, вы увидели мужа только тогда, когда он пришел на кухню?
– Да, наверное. Как обычно. Конечно, иногда мы пересекались в коридоре, но тем утром… Да, кажется, Хайн пришел на кухню после того, как разбудил детей.
– И помог вам приготовить завтрак?
– Нет. Он сказал, что у него дела, и пошел в кабинет.
– Вы знаете, о каких делах шла речь?
– Нет. Наверняка ему надо было разобраться с какими-нибудь отчетами. Их всегда полно. Надзорное ведомство заваливает нас дурацкими формулярами, налоговая инспекция подозревает в уклонении от уплаты налогов, а муниципалитет вводит все более бессмысленные и муторные постановления. Про школу я вообще молчу. Дети из приютов считаются социально неблагополучными, возникает много проблем. Как бы малыши ни старались, к ним относятся предвзято.
Во время своей тирады Сабина возмущенно уставилась на Лену с Йоханом, словно это они были виноваты во всем вышеперечисленном. Ее лицо раскраснелось. Но потом она будто вспомнила, с кем разговаривает.
– Прошу прощения. Я вся на нервах.
– Мы прекрасно вас понимаем, – сочувственно отозвался Йохан. – Расскажите, что ваш муж делал тем утром.
Сабина вдохнула полной грудью и начала говорить:
– Так, что же он делал? Сначала отвез старшеньких в школу, а младшеньких, их у нас трое, – в детский сад. Мы отвозим детей на машине с тех пор, как их начали обижать местные подростки… – Она тихо вздохнула. – Потом Хайн вернулся домой… Нет, сначала он поехал в супермаркет. Мы готовим сами, поэтому закупаться приходится через день. На это уходит около часа-двух. А потом… У него была назначена встреча. Не спрашивайте, с кем. Я не знаю, но думаю, что с Тамме Люшеном, нашим поверенным. Люшен занимается налоговыми вопросами. У него офис в Витдюне. Наверное, Хайн вернулся к обеду. А потом…
Йохан уточнил, в каком супермаркете был потерпевший, и попросил чек. Сабина кивнула.
– Вы уверены, что после встречи ваш муж вернулся домой? – уточнила Лена.
– Точно не помню, простите. Дни смешались у меня в голове. Но почему это так важно?
– Дорогая госпожа Болен, – заговорил Йохан тем же успокаивающим голосом. – Мы только приступили к расследованию. Любая мелочь может оказаться важной.
Сабина с признательностью взглянула на Йохана, потом встала, взяла с серванта лист бумаги и протянула ему.
– По телефону вы просили, чтобы я записала имена всех друзей, знакомых и деловых партнеров моего мужа. Надеюсь, я никого не забыла.
Йохан взял список у нее из рук и ответил:
– Большое спасибо. Это значительно облегчит нашу работу. Но давайте поговорим о событиях того дня. Что было перед тем, как ваш муж вернулся домой к обеду? Вы сказали, что он отвез детей в школу и детский сад. Забирал их тоже он?
– Нет, наверное, – задумчиво сказала Сабина. – Скорее всего, в тот день их забрала Изабель. Для этих целей у нас есть микроавтобус.
– Изабель? – переспросила Лена.
– Изабель Мюллер, наша воспитательница. Она пришла на замену Анны и работает у нас уже полгода. – Сабина презрительно сморщила носик. – Анна уволилась совершенно внезапно. Но нам очень повезло с Изабель.
– Выходит, детей забрала воспитательница, – подытожила Лена. – А что происходило после обеда? Ваш муж был дома?
– Не могу сказать с абсолютной уверенностью. Обычно после обеда Хайн дома: детям нужно помочь с уроками, а это отнимает у всех нас много сил и времени. Большинство наших деток происходит из неблагополучных семей: алкоголизм, насилие и, конечно же, безработица. Аттестат о среднем образовании – гарантия того, что нам удастся разорвать этот порочный круг!
– Значит, обычно после обеда ваш муж дома? – уточнила Лена.
– Да. Я же только что сказала, – раздраженно повернулась к ней Сабина. – Вы что, не слушаете?
– Конечно, старший комиссар вас слушает, – вмешался в разговор Йохан. Он вел себя очень спокойно и деликатно. – Нам приходится уточнять некоторые подробности, чтобы убедиться, что мы все правильно поняли.
– Простите. Как я уже сказала, мои нервы сейчас на пределе. – Сабина на мгновение прикрыла глаза, после чего спросила: – На чем я остановилась?
– На том, что после обеда ваш муж помогал детям с уроками, – подсказал Йохан. – Сколько времени обычно на это уходит?
– Мы стараемся закончить к четырем. Детям нужно свободное время, чтобы играть и заниматься другими вещами помимо учебы. Мы хотим подготовить их к взрослой жизни, а школа с этим справляется плохо. Мы стараемся привлекать мальчиков к домашним делам и к работе в саду. Добровольно, конечно. Мы считаем, что самостоятельность очень важна. Дети должны сами решать, чем заниматься и к чему стремиться. Мы называем это «индивидуальной работой».
– Слышал, вы изучали социальную педагогику, – сказал Йохан. – Я восхищен тем, что здесь вы предоставляете детям такие условия, какие есть далеко не во всех родных семьях.
Сабина довольно улыбнулась:
– Да, мы хотим не просто дать детям крышу над головой, но и хорошо их воспитать. Шесть лет назад, когда я только начала здесь работать, у нас были, как бы выразиться… некоторые сложности. Но теперь я могу смело сказать: приют у нас образцовый!
– В таком случае, вы наверняка продолжите дело своего мужа, – вскользь обронила Лена.
– Конечно. Я обязана сделать это ради Хайна и, в первую очередь, ради детей. За прошедшие годы мы построили здесь убежище для маленьких заблудших душ. Я никогда себе не прощу, если сдамся.
Лена понимающе кивнула.
– Разрешите мне вернуться к событиям того дня. Значит, вы не знаете, был ли ваш муж дома во второй половине дня?
Сабина пожала плечами.
– Да, не знаю.
– А после четырех? Вы говорили, что в это время дети начинают заниматься другими делами.
– Думаю, Хайн работал у себя в кабинете, а вечером, наверное, как обычно поужинал вместе со всеми. Но я в тот вечер была на родительском собрании. Мы ходим туда по очереди.
– Ваш муж находился дома, когда вы уехали?
– Наверное. Но когда я вернулась, его уже не было. – Сабина тихо всхлипнула и смахнула слезу. – Хайн любит по вечерам гулять, поэтому я даже внимания не обратила на его отсутствие. – Она помолчала и опустила взгляд на руки. – Любил. Любил гулять.
Лена сделала знак Йохану, чтобы он на некоторое время воздержался от вопросов. Тогда Йохан поднялся, достал из серванта стакан, налил в него воду из стоявшей на столе бутылки и передал Сабине.
– Выпейте, – сказал он и вернулся на место.
Сабина снова одарила его благодарным взглядом и одним глотком осушила стакан.
Немного подождав, Лена продолжила:
– Вашего мужа нашли в шезлонге…
– У нас в долгосрочной аренде два шезлонга, чтобы можно было в любое время взять детей на пляж. Кроме того, Хайн любил сидеть там по вечерам…
– Ясно, – отозвалась Лена и перешла к следующему вопросу: – Доктор Шварц указал в свидетельстве о смерти, что господин Болен умер от инфаркта и что у него давно были проблемы с сердцем. Ваш муж принимал какие-нибудь лекарства?
Сабина кивнула.
Йохан кашлянул и добавил:
– Нам бы очень пригодился список лекарств.
Немного поколебавшись, Сабина поднялась и покинула кабинет. Через несколько минут она вернулась и поставила на стол четыре упаковки с таблетками.
– Пожалуйста.
Йохан взял упаковки и повертел их в руках.
– Ваш муж жаловался на острые боли?
– Если и жаловался, то не мне. Хайн ходил к доктору Шварцу на плановый осмотр. Два раза в год, насколько я знаю. Конечно, он бывал у него и чаще, если плохо себя чувствовал. Простужался, там, или если у него начинались проблемы со спиной…
– Вы потребовали провести вскрытие, – заметила Лена. – У вас были основания подозревать, что смерть вашего мужа была насильственной?
– Как это звучит из ваших уст, вы только послушайте! «Основания подозревать», «потребовала»! Я не полицейский и не врач. Просто я не понимала, почему Хайн вдруг… Я лишь выразила свои сомнения. А что еще мне оставалось?! И я не «требовала» вскрытия. Его просто провели.
Лена кивнула и спросила:
– У вашего мужа были враги?
– Враги? – возмущенно переспросила Сабина. – Что за глупости? Спросите любого на острове, и все скажут вам одно и то же. Хайн был добрым и отзывчивым человеком, он всегда всем помогал. У таких людей не бывает врагов.
– Пока все указывает на то, что смерть вашего мужа была насильственной. Сожалею, – произнесла Лена со всем сочувствием, на которое была способна. – И, судя по всему, преступник был довольно близко знаком с вашим мужем.
Сабина уставилась на Лену во все глаза.
– Что вы хотите этим сказать?
– К сожалению, в интересах следствия нам пока нельзя сообщать о результатах вскрытия, – ответил Йохан. – Мы очень надеемся на ваше понимание. Сейчас нам важно выяснить все до мелочей. Скажите, в последнее время вы не замечали в поведении вашего мужа ничего необычного или странного?
Сабину такой ответ не удовлетворил.
– Что вы хотите этим сказать? – повторила она. – Вы обвиняете в чем-то моего мужа?
– Конечно нет, госпожа Болен, – Йохан попытался успокоить ее. – Но нам, фигурально выражаясь, нельзя сейчас раскрывать карты. Наши руки связаны служебными инструкциями, понимаете?
После этих слов Сабина немного успокоилась. Пожав плечами, она повернулась к окну.
– Вы не знаете, – снова вмешалась Лена, – выплатил ли ваш муж ссуду за дом?
– Вы про банковский кредит? Нет, не знаю. Через два дня у меня встреча с поверенным.
– Каким бы вы назвали свой брак? У вас с мужем были проблемы? – спросила Лена, стараясь говорить как можно более непринужденно.
Сабина негодующе на нее посмотрела.
– Что это вообще за вопрос?!
– Простая формальность, госпожа Болен, – успокаивающе сказал Йохан.
– Ну если так… Мы с Хайном были счастливы. В конце концов, мы не только вместе жили, но и работали.
