Леона распрощалась с дядей и тетей на крыльце дома из красного кирпича, понимая, что, возможно, никогда больше этот дом не увидит. Было немного грустно, но ведь всегда бывает грустно, если стоишь на пороге новой жизни?
– Извини, что так получилось, – сухо сказал дядя Стефан, и Леона поняла, что он только что продемонстрировал крайнюю степень своей привязанности. – Я должен был сделать это для Марка, да и для тебя самой. Нельзя вам жениться, вы близкая родня.
– Я никогда не вышла бы за него замуж! – Ее голос едва не звенел от напряжения. – Всё хорошо, дядя Стефан. Ты же знаешь, я и сама мечтала уехать.
– Сначала избавься от дара, иначе далеко не уедешь, – вздохнул дядя.
– Да, – кивнула она. – Я сделаю всё, как ты сказал.
– А надо ли избавляться от такого хорошего дара? – с сомнением протянула тетя Беатрис. – Она молодая девушка… Пусть найдет себе мужа и устроит свою судьбу.
– Надо, – отрезал дядя Стефан. – Иначе нашему сыну будет угрожать опасность.
– Надо, – добавила Леона. – Не нужна мне такая судьба.
– Ладно уж, решили, так поезжай. – Тетя промокнула платочком набежавшие слезы. – А то как бы Марк раньше времени не вернулся, да и в дверях стоим, примета плохая.
Леона еще раз поцеловала обоих, пообещала писать и не забывать. Потом быстро, пока не передумала, сбежала с крыльца, отвязала Принца и вскочила в седло.
Уже на улице, едва отъехав от ворот, она заметила приближающегося к дому всадника. Тот как раз проезжал мимо фонарного столба; тусклый свет упал на его лицо, и Леона вдруг узнала в высоком блондине с холодным взглядом Николаса Орвина. Она вздрогнула, поспешно отвернулась и пришпорила лошадь.
К счастью, сам господин Орвин не узнал ее в мужской одежде и большом бархатном берете, под которым была надежно спрятана проклятая рыжая грива.
Глава 3. Дорога
Перед отъездом дядя Стефан снабдил Леону деньгами, а еще и старым отцовским пистолетом и патронами к нему, «потому что в дороге всякое может случиться». А тетя Беатрис выудила из сундука несколько сорочек, камзол, штаны и сапоги, которые носил Марк, когда ему было лет пятнадцать-шестнадцать – но совсем не износил, потому что быстро вырос, зато Леоне они оказались как раз впору. Чтобы сойти за мужчину, ей, конечно, следовало бы не только перетянуть грудь длинным лоскутом ткани, но заодно и обрезать волосы – однако ножницы отскакивали от заколдованной рыжей гривы, так что пришлось заплести ее в тугую косу и спрятать под беретом.
Тетушка дала ей с собой в дорогу флягу с водой и два полотняных мешочка, с сухарями и с вяленым мясом. Мешки Леона запихала в одну из седельных сумок, а во вторую с трудом, но всё же уместила нехитрые пожитки: сменную сорочку, белье, мыло, зубную щетку, веревку, карту и компас. К тому же она забрала из дома единственную свою драгоценность: раскрывающийся медальон на цепочке с портретами родителей.
– Чтобы избавиться от дара, надо обратиться за помощью к другой фее, – сказал дядя.
– В Огнёвке за Черной рекой живет фея Виолетт, – сказала тетя.
На карте Латер-Леста деревня Огнёвка была крошечной точкой – западнее их краев, чуть в стороне от Латарского тракта, прозванного за свою протяженность Долгим.
По расчетам дяди, хорошая лошадь могла довезти до Огнёвки часа за четыре. Немного поколебавшись, он всё же выделил Леоне лучшего рысака из конюшни Вальенте – молодого рыжего коня по кличке Принц. Этот конь был любимцем Марка, то есть, все понимали, что пропажу не получится скрыть. И что Марк, который знал о мечте кузины уехать в столицу, сразу определит, куда именно сбежала невеста, и может отправиться за ней.
– Мы пустим его по ложному следу, – сообщил дядя Стефан.
Втроем они придумали более или менее правдоподобную историю, согласно которой Леона пожаловалась на усталость и закрылась в своей комнате, а сама сбежала через окно, украла Принца и исчезла в ночи. При этом тетя Беатрис должна была намекнуть сыну, что Леона неосторожно призналась ей: она хотела бы отправиться в соседний город и попробовать найти там место гувернантки.
– Самое главное – он знает, что до столицы не доехать без денег. Это собьет его с толку, – объяснил дядя. – Я ведь не расскажу, что дал тебе кошель с золотыми монетами. Пока он ищет тебя здесь, в округе, ты уже избавишься от дара. Пожалуйста, поторопись!
Расчеты дяди Стефана оказались верными: до Огнёвки она добралась часа за четыре – к тому времени, когда солнце начало посылать миру первые лучи. Дорога, конечно, утомила и ее, и Принца, зато обошлось без происшествий, хоть иногда и мерещились поблизости жуткие звуки, как будто стая волков дышала в спину. Леона судорожно сжимала в ладони рукоять отцовского пистолета, готовясь дорого продать свою жизнь, однако опасения были напрасны – в этих густонаселенных местах, где деревни следовали одна за другой, волков, наверное, и вовсе не водилось.
Огнёвка оказалась небольшим селением, кажется, на десяток дворов. Дом феи Виолетт узнать было просто: он стоял на отшибе, а вдоль увешанной оберегами изгороди цвел пышный ковер из фиалок.
Леона спрыгнула с Принца, села на лавочку у входа, подождала еще чуть-чуть ради приличия, а когда совсем рассвело, поняла, что ждать больше не может и принялась что было сил стучать кулаком по деревянной створке ворот.
Примерно через минуту правая створка отворилась, и Леона увидела перед собой женщину лет сорока, высокую и статную, с черными как смоль волосами, одетую в простое деревенское платье с повязанным поверх него фиолетовым передником.
– Здравствуйте, госпожа фея, – сказала Леона. – Простите, что беспокою так рано. Мне очень нужна ваша помощь.
– Бесплатно не работаю, – ответила фея. И добавила: – Если деньги есть, заходи.
***
Дом феи Виолетт был деревянным, из крепких, строганых досок – добротный, основательный, с резными наличниками на окнах, выкрашенными фиолетовой краской.
– Хозяйство у меня большое, – заметив любопытство Леоны, проговорила фея. – Постоянных вложений требует. Крышу вон надо перекрыть до зимы, крыльцо обновить, а то дерево совсем прогнило.
Леона, поднимавшаяся по ступенькам крыльца, опустила взгляд, но в упор не увидела ни одной гнилой доски. Кажется, хозяйка дома привыкла жить на широкую ногу. К счастью, есть дядин кошель с золотыми монетами – денег там хватит.
Они зашли внутрь, и Леона невольно завертела головой, рассматривая большую просторную комнату, которая поражала обилием фиолетового: фиолетовые занавески, фиолетовые половички, фиолетовое покрывало на кровати, гора подушек в фиолетовых наволочках, цветущие фиалки на подоконнике, букетики лаванды, сохнущие под потолком, фиолетовая скатерть на столе, а в центре стола – букет свежей сирени в фиолетовой вазе. Как же так, в разгар лета?
Впрочем, Леона быстро отвлеклась от сирени, потому что обнаружила: рядом с вазой, прислонившись к ней спиной и поджав под себя ноги, сидит гном. Очень милый гном, в зеленой курточке, с аккуратной бородкой на лице, а сам – не больше ладони.
– Ой! – вскрикнула Леона и уставилась на чудо, не в силах оторвать взгляд. – Он настоящий?
Ей приходилось, конечно, слышать о гномах, но вживую она этих существ никогда не видела – в Мериньоне гномы не водились. Говорят, они жили в дремучих северных лесах, тех самых, что окружали Латарис, столицу королевства.
Гном сердито посмотрел на нее и вскочил на ноги.
– А ты-то настоящая? – пропищал он в ответ. – Мужиком переоделась!
– Ах, паразит, сколько раз я говорила на стол не лазить! – крикнула фея и замахнулась на него вышитым фиалками полотенцем.
Гномик втянул голову в плечи и помчался к краю стола, громко стуча деревянными башмаками на толстой подошве. Там он ухватился за скатерть и принялся спускаться вниз, словно моряк по канату, а потом спрыгнул на пол и исчез – Леона даже не заметила, куда он юркнул.
– Садись, – сказала фея и махнула полотенцем на табурет. – Рассказывай, что тебе от меня понадобилось и зачем ты переоделась мужиком.
***
Выслушав рассказ, Виолетт долго молчала.
– Розанна – старшая фея, – сказала она наконец. – А я – младшая.
– И что это значит? – с опаской спросила Леона.
– Я не должна идти против воли старшей, – ответила фея. – Лишить тебя дара может только она сама.
– Она не станет лишать! – Леона схватилась за голову. – Все знают, что она никогда не забирает обратно свои дары! А если заподозрит, что подарок пришелся не по вкусу, может обидеться и наслать проклятие!
– Знаю, – кивнула фея. – Розанна к старости из ума выжила. Скучно ей, вот и развлекается как умеет. Только, чур, я этого не говорила.
– Но что-то ведь можно сделать? – воскликнула Леона.
– Раз тебе и вправду так не по душе этот дар, хотя он даже неплохой, Розанна и не такое выдумывала… Ладно, поезжай в Латарис к высшей придворной фее. Только высшей фее позволено вмешиваться в чужие чары – если убедишь ее, она поможет. Впрочем, сомневаюсь я, что ты до столицы вообще доберешься. Ох, смешно. В твоих руках сейчас – такая власть, можешь выйти за самого благородного и самого богатого… Только на первом же постоялом дворе тебя заприметит какой-нибудь молодой и крепкий крестьянин, влюбится и потащит жениться.
– Я не дамся!
– Молодой и крепкий, я сказала. Его сила против твоей… смекаешь, да? По мне, так единственный способ…
– О, всё что угодно!
– Я могу кое-что подправить, – подумав, ответила Виолетт. – Дар не сниму, но до Латариса доехать мои чары помогут. А там уж… сама разберешься. Учти, возьму дорого.
– Я согласна!
– Двадцать пять золотых.
– СКОЛЬКО?! – Леоне показалось, что она ослышалась.
– Двадцать пять золотых. Я иду на огромный риск, вмешиваясь в чары старшей феи. Такая работа стоит втрое дороже, а я соглашаюсь помочь за бесценок. А ведь мне еще крыльцо обновлять, зима на носу.
Леона стиснула зубы. Дядя Стефан дал ей кошель с золотыми монетами, но она даже не успела посчитать, сколько их там. А ведь ей нужны деньги на дорогу, на жилье в столице, и, главное, она мечтала открыть цветочную лавку! Как можно отдать этой женщине такую кучу денег, а самой остаться ни с чем?
Только выбора-то у нее всё равно не было.
– Я не уверена, что у меня найдется нужная сумма, – выдавила из себя она.
– Ну, сколько найдется, – подумав, ответила фея.
– Хорошо, – вздохнула Леона. – Что именно вы можете… подправить?
Фея встала, вытащила из передника расческу.
– Сядь спиной ко мне, – велела она.
Леона решила, что хуже уже не будет, развернулась на табурете, бросила взгляд в окно. На лужайке перед домом Принц мирно щипал траву.
– Сила твоего дара – в волосах, – сказала фея.
Она сняла с Леоны берет, положила на стол и начала расплетать ей косу.
– Чудо как хороши… – бормотала она. – Глаза слепят. Да, постаралась старуха… Ух, даже искрятся. – Фея Виолетт наконец распутала рыжую гриву и принялась ее расчесывать. – Силы в них Розанна вложила много, очень много. Ни один мужик перед твоими кудрями не устоит, понятное дело… По крайней мере, до тех пор, пока они такие длинные.
– Я пыталась обрезать, – вздохнула Леона, – а ножницы не берут.
– Конечно, не берут, – подтвердила фея. – Я ж говорю, силы очень много. Просто так их ничто не возьмет. Ни ножницы, ни острый нож, ни меч, ни топор.
– Ничто не возьмет? Но… как же быть…
– Пока я не зачарую. Вот ножницы и зачарую. Посиди.
Виолетт отошла, принялась ходить по комнате и греметь посудой. Леона сидела спиной, не видела, что делает хозяйка дома, и не знала, можно ли смотреть. Минут через пять все-таки не выдержала, оглянулась.
Фея успела расставить на столе с десяток банок с какими-то порошками. Она открывала каждую банку в одной ей известном порядке, брала щепотку порошка, высыпала в широкую деревянную миску, проводила над миской рукой против часовой стрелки и что-то шептала.
– Встань, – наконец сказала она.
Леона отодвинула табурет, приблизилась. Фея взяла ее за правую руку и быстро ткнула в средний палец иголкой. Леона ойкнула – больно же, – но боль сразу прошла, а фея принялась давить на палец, пока капля крови не упала в миску.
Содержимое миски вдруг принялось шипеть и пениться, а через минуту превратилось в жидкость ярко-красного цвета – удивительным образом этой единственной капли хватило, чтобы растворить все порошки, как будто фея добавила туда целый стакан крови.
Ненадолго Виолетт вышла из комнаты, а вернулась с каким-то чехлом в руках. Из чехла она вытащила ножницы, положила в миску, снова принялась водить над ней рукой и шептать странные слова, которые Леона не могла разобрать, а впрочем, и не хотела. Наконец фея достала ножницы из миски, и выяснилось, что они совершенно сухие, как будто не мокли только что в этом кровавом растворе. Затем она снова усадила Леону на табурет спиной к себе и взялась за дело – уже через минуту на полу образовалась горка из отрезанных волос.
Леона подняла руку и попробовала на ощупь прикинуть оставшуюся длину. Фея Виолетт поняла ее любопытство и сунула в руки зеркало.
– Ты, конечно, слишком смазливая, но должна сойти за парня, ведь и они смазливыми бывают, – задумчиво пробормотала фея.
Леона покрутила головой, разглядывая свою новую прическу. Волосы, всё такие же пышные и вьющиеся и, увы, такие же рыжие, теперь доходили ей до подбородка, а сзади шея оставалась открытой. Это было непривычно, ведь так коротко она не стриглась никогда.
– Новые ухажеры пока объявляться не должны, – добавила фея. – Но старые останутся, если они есть – тут уж я ничего не могу поделать. И учти, волосы будут расти быстро. Тебе придется подрезать их каждый день, лучше по вечерам. А каждое утро… Ну-ка, закатай рукава и расстегни верхние пуговицы на камзоле.
Леона удивилась, но спорить не стала – тот факт, что фея сумела укоротить ее рыжую гриву, подтверждал: эта женщина знала, что делала.
– Каждое утро ты будешь рисовать на своей коже особые знаки.
Фея взяла Леону за запястье и обмакнула палец в миску с кровавой жидкостью.
– Сначала левая рука, – объяснила фея и принялась водить испачканным пальцем по левому запястью: круг, в нем треугольник, а внутри – еще один круг.
– Потом здесь, – добавила она, свободной рукой распахнула пошире камзол и сорочку и нарисовала Леоне такой же знак над левой грудью.
– И здесь. – Фея нарисовала третий знак чуть повыше правой груди.
– И последнее – здесь, – сказала она и нарисовала четвертый знак на правом запястье.
– Что если я забуду нарисовать? – на всякий случай уточнила Леона.
– Уж не забывай, – фыркнула Виолетт. – Чары Розанны сильные, наружу рвутся. Но пока ты стрижешь волосы, а на теле рисуешь знаки, чары спят. Всё понятно? Ножницы и краску возьми с собой.
Фея ловко перелила кровавую жидкость в стоящий на столе маленький флакон из толстого стекла, закупорила крышку, привязала к горлышку длинную бечевку и отдала флакон Леоне.
– Спасибо, – ответила Леона. Ножницы она убрала в чехол и заткнула за пояс, флакончик повесила на шею, а потом, уговаривая себя не паниковать, вытащила кошель и принялась отсчитывать деньги. Выложила на стол один за другим двадцать пять золотых и вздохнула. На дне моментально похудевшего кожаного мешочка осталась всего одна монета.
– О деньгах не жалей. – Фея сверкнула глазами, быстро собрала монеты и высыпала их в карман передника. – Будет день, будут деньги. И доберешься до столицы, подумай еще. Дар у тебя очень сильный. Ты сейчас, если захочешь, любого благородного лорда сможешь на себе женить.
– Не хочу, – твердо проговорила Леона. – От дара только беды одни. Господин Орвин чуть жену не бросил. А мой брат Марк… то есть, кузен, но мы с детских лет относились друг к другу как родные брат с сестрой… мой брат Марк сошел с ума и надумал сделать мне предложение. Нет, я такого счастья не хочу. Просто не хочу, ни за что! У меня на ближайшие годы были совсем другие планы.
Она застегнула сорочку и камзол, надела на голову берет и направилась к выходу: надо было спешить, до первого постоялого двора еще целый день пути.
Леоне пока не хотелось признаваться даже себе самой, но в душе уже расцветала надежда. Да, денег почти не осталось, но теперь – это самое главное – она сможет держать проклятый дар под контролем. А значит, сумеет добраться до столицы. И найдет высшую придворную фею. И фея избавит ее от дара.
Всё будет хорошо.
***
Когда Леона покинула Огнёвку, всё еще было утро. Она перебралась по мосту на другой берег Черной реки, внимательно изучила карту и направилась на север. Чтобы не загнать Принца, который и так устал от ночной скачки, Леона пустила его шагом, рассчитывая уже через три часа выехать на Латарский тракт.
Латарский тракт соединял провинцию Мериньон со столицей и представлял собой кратчайший путь по прямой между двумя точками на карте королевства. Чтобы проложить его, потребовалось кое-где вырубить целые участки леса и даже продолбить тоннель в горах. Работа была закончена в начале правления нынешнего короля, Эдуарда Шестого Мудрого, и именно король Эдуард, оправдывая свое прозвище, распорядился построить на всей протяженности Латарского тракта несколько постоялых дворов для безопасности путешественников.
Постоялые дворы специально располагались на равном расстоянии друг от друга. Можно было переночевать в одном, потом провести день в дороге и к вечеру добраться до следующего. Пять дворов – шесть дней пути до столицы. Комнаты, конечно, стоили денег, однако перспектива провести ночь на свежем воздухе мало кого привлекала – в лесах водились волки.
Примерно через час Леона добралась до очередной деревеньки и, заприметив на улице колодец, решила пополнить свои запасы. Принцу она налила воды в брошенное здесь кем-то деревянное корыто, а себе – во флягу, и пока ждала, что конь напьется, глазела по сторонам. Довольно скоро к колодцу подошел местный парень и тоже принялся спускать вниз ведро, не обращая на нее никакого внимания.
У Леоны вдруг сердце забилось быстрее. Парень не обращал на нее внимания! Все-таки чары Виолетт сумели подавить дар Розанны!
Обрадованная, она снова вскочила на Принца и на этот раз пустила его рысью, так что довольно скоро выехала на Латарский тракт, даже раньше, чем рассчитывала. С одной стороны раскинулось поле, с другой – стеной стоял лес. Леона присвистнула от удивления – таких широких и ровных дорог она и не видела никогда.
– Не свисти, денег не будет, – послышался где-то рядом тонкий голосок.
Глава 4. Цель
Рано утром, чуть только рассвело, Алекс оседлал коня и в сопровождении Габриэля выехал из ворот форта. Алекс направился по проселочной дороге в сторону Латарского тракта; брат последовал за ним. По всем расчетам выходило, что, минуя многочисленные деревеньки Мериньона, они доберутся до главной дороги королевства часа через три, а там уж будут скакать до самой столицы по прямой, останавливаясь только, чтобы переночевать на постоялых дворах, и в Латарисе окажутся к вечеру шестых суток.
Алексу важно было попасть в Латарис к вечеру шестых суток. Конечно, лучше бы туда попасть через двое-трое суток. А если говорить начистоту, то в столице ему следовало быть уже сегодня. Вчера. Неделю назад. В общем, давно ему следовало уехать в столицу.
Но… пусть хотя бы на шестые сутки. Тогда у него в запасе будет четыре дня до окончания срока, объявленного королем.
Больше всего времени Алекс потерял, пытаясь найти способ отвертеться от поездки в Латарис, а еще на препирательства с родителями, конечно.
Неделю назад отец прислал письмо, в котором подробно объяснил ситуацию. В качестве гонца он отправил Габриэля, потому что, по его словам, кроме младшего сына такое деликатное поручение доверить было некому.
Из письма следовало, что король Эдуард Шестой Мудрый прислал лорду Алексису Феррено, храброму воину, представителю славного драконьего рода и хранителю границ Латер-Леста, приглашение явиться с супругой во дворец на торжественный бал, который, дабы возродить один чудесный старинный обычай, будет теперь ежегодно проводиться в последний день лета в королевской резиденции в Латарисе. В приглашении уточнялось, что все огнедышащие драконы королевства должны присутствовать на балу в обязательном порядке.
Король Эдуард был хорошим правителем, с этим мнением соглашалось большинство его подданых. Много лет назад именно он построил удобный Латарский тракт – от столицы к дальним провинциям, через всё королевство. Именно во время его правления стало меньше случаев разбоя на дорогах, хоть королевским гвардейцам и не удалось полностью избавиться от лихих людей. Эдуард Мудрый возводил мосты и открывал университеты, боролся с бедностью, а также добился того, что дикие племена почти перестали совершать набеги на земли Латер-Леста, потому что вдоль границ государства сооружались защитные стены и многочисленные форты.
Всем был хорош король Эдуард, но имелась у его величества одна неприятная черта: очень уж он увлекался стариной и любил возрождать давно забытые традиции.
В письме отец объяснял, что получил такое же приглашение и на бал, разумеется, едет, и что отказаться от приглашения никак нельзя, а значит, у него, Алекса, есть только один выход: прихватив с собой младшего брата Габриэля, срочно отправиться в столицу и за оставшееся время найти себе жену.
Алекс, конечно, не мог сдаться так просто. Он прикидывал варианты и в ответном письме, отправленном на этот раз с надежным сержантом из гарнизона, пытался спорить с родителями, доказывая, что ему еще можно сказаться больным. Но чем больше проходило времени, тем лучше он понимал: ничего не выйдет. Все знают, что крылатые от природы бодры, крепки здоровьем и энергичны. Ведь каждый из них обладает колоссальным запасом Ши – силы дракона…
Вчера, осознав наконец, что до проклятого бала осталось десять дней, Алекс не выдержал и передал командование над вверенным ему укрепленным районом своему заместителю, подполковнику Торкесу. А наутро вместе с Габриэлем выехал в столицу.
– Что если за четыре дня в Латарисе ты не сможешь найти себе жену? – первым делом, не успели они и на пару шагов удалиться от ворот форта, спросил Габриэль.
– Молчи, – ответил Алекс. – Смогу.
И думать не хотелось, что его ждет, если тайна, тщательная оберегаемая им вот уже лет десять, станет известна представителям сразу всех драконьих семей, которые будут присутствовать на балу. От такого позора род Феррено вряд ли когда-нибудь оправится.
Он скрипнул зубами, в очередной раз помянув про себя недобрым словом и бал, и его величество Эдуарда Мудрого.
Все эти годы Алекс успокаивал себя: тот факт, что он до сих пор не встретил любимую, вовсе ничего не значит, ведь ситуация может измениться в любой момент.
«Как известно, любовь в сердце дракона, – объяснял ему когда-то отец, – в отличие от человека, нашего ветреного собрата, вспыхивает раз и навсегда. Мужчина-дракон рано выбирает себе пару и на всю жизнь остается верен своим чувствам. Неслучайно мальчики из благородных драконьих семей до совершеннолетия учатся в закрытых мужских школах, где они лишены женского общества – ведь необузданную молодую силу важно вовремя укротить. В школах наши мальчики постигают науки и работают над физической подготовкой. Зато потом, вскоре после совершеннолетия, находят своих избранниц…»
Алекс, как и все, учился в закрытой школе и, помнится, с нетерпением ждал совершеннолетия и первого бала. Конечно, он рассчитывал на первом же балу встретить прекрасную юную драконицу, которая, как выражаются поэты, «разожгла бы в его сердце пожар любви».
Чаще всего так и происходило: недавний выпускник школы, дорвавшись до общения с девушками, немедленно влюблялся в одну из них, а она отвечала ему взаимностью. Духи предков благословляли союз истинной пары – и тогда в груди влюбленного разгорался огонь, а сила Ши возрастала в десятки раз. Молодой дракон достигал степени полного физического совершенства.
То есть, становился огнедышащим.
Алекс понятия не имел, по какой причине именно с ним приключилась ужасная беда. Ни о чем подобном он никогда ни от кого не слышал. Его не предупреждали ни родители, ни старейшины, ни учителя, ни даже мудрые книги прошлого. Этому факту просто не было разумных объяснений.
Все вокруг знали, что, достигнув совершеннолетия, любой дракон должен обязательно найти свою пару. И только он, Алексис Феррено, почему-то ее не нашел. А без огня в сердце… огнедышащим стать нельзя.
– Но все-таки, если не получится найти? – последовал новый вопрос от Габриэля. – Десять лет искал, а тут… У тебя ведь в запасе так мало времени…
– Помолчать можешь? – рыкнул на него Алекс.
Да, десять лет назад, едва он выпустился из школы, родители развили бурную деятельность, сопровождали его на балах, вводили в высшее общество и знакомили с благородными отцами семейств, у которых имелись дочери на выданье. Ни одна из этих прелестных, очаровательных, неотразимых дракониц не тронула его сердце.
Через год после выпуска, осознав, что все его недавние одноклассники уже огнедышащи и женаты, Алекс не выдержал и отправился сдавать экзамены в Королевскую военную академию. Отец негодовал, принимал истинный облик и извергал огонь, наглядно демонстрируя, что сам-то он дракон более чем полноценный. Злиться отец имел все основания – от старшего сына и наследника ожидалось, что тот станет надежным помощником в делах и возьмет на себя большую часть вопросов по управлению родовым замком Феррено и землями. Вместо этого Алекс сбежал. Оставаться рядом с теми, кто знал о его унижении, стало в какой-то момент невыносимо.
В военной академии вместе с ним учились и люди, и драконы. От первых скрыть свою тайну было проще всего – крылатые всегда соблюдают дистанцию в общении с другими народностями, а люди почти ничего не знают о жизни крылатых и не разбираются в их традициях. Студенты-драконы, конечно, представляли собой куда более серьезную проблему, но Алекс понимал, как можно выкрутиться, когда еще только обдумывал поступление. Все сокурсники были младше него на год или два. Они учились в академии не после школы, а вместо выпускного класса школы – во многих семьях принято считать, что изучение военного дела дисциплинирует молодежь. Юные драконы с нетерпением ждали первых балов и возможности познакомиться с девушками. Алекс делал вид, что тоже ждет, и никому не называл свой настоящий возраст. Благородным лордам принято верить на слово, не правда ли? О постыдном отсутствии огня у него, уже два года как взрослого дракона, никто так и не узнал.
Окончив учебу, он не стал слушать возражения отца и уехал служить на границу – в Мериньон, самую дальнюю, населенную исключительно людьми, провинцию Латер-Леста. Драконов нередко отправляли руководить пограничными гарнизонами, чтобы усилить обороноспособность – и Алекс тут же воспользовался предложением. Жизнь среди людей, в безопасном для него человеческом мире, позволяла не бояться, что рано или поздно кто-нибудь спросит: «А где же твоя супруга? Получается, ты не огнедышащий?».
Оглядываясь сейчас назад, Алекс мог сказать с полной уверенностью: он сделал всё от него зависящее, чтобы скрыть свою ужасную тайну. А еще он, разумеется, никогда не прекращал поисков. Время от времени – да что там, даже часто! – он оставлял гарнизон на подполковника Торкеса и выезжал за пределы Мериньона. Все эти годы он продолжал надеяться, что рано или поздно встретит ее, свою единственную – ту, что зажжет огонь в его душе.
Он объехал все земли драконов, побывал во всех провинциях и, кажется, почти во всех городах, но чудесной встречи так и не произошло.
– Кстати, не думал о фиктивном браке? Или еще можно объявить, что ты вдовец, – ляпнул вдруг неугомонный младший брат. – Ну, когда в запасе всего четыре дня…
– Габриэль, ты идиот?
– Я просто хочу помочь и предлагаю варианты.
– Какие еще варианты! Если я сейчас начну выдавать себя за вдовца или постороннюю девицу назову женой, и все поверят, что это моя пара, то… Что ты мне прикажешь делать, когда я и в самом деле встречу свою пару? Как я смогу жениться на ней?
– А если не встретишь? Ну, серьезно… если ты никогда ее не встретишь? Может, лучше хоть так…
Алекс стиснул зубы и пришпорил коня, не считая нужным отвечать на глупые вопросы.
Не признаваться же теперь Габриэлю, что это был главный его кошмар. То ужасное, о чем он не хотел говорить вслух, не хотел даже думать.
Если он никогда не встретит истинную пару, если никогда… Значит, так и останется на всю жизнь неполноценным.
***
Изольда Орвин не спала всю ночь, металась по дому всё утро, а за завтраком не смогла проглотить ни кусочка. Наконец, не выдержав, после полудня приказала подать карету и отправилась в деревню Огнёвку – когда-то давно приходилось слышать, что в той деревне живет фея Виолетт.
Люди говорили, что, в отличие от феи Розанны, которая принципиально не выполняла никаких просьб, Виолетт могла сделать почти всё, о чем ни попросишь. Но только при условии, что заказчик готов хорошо платить. Изольда была готова, поэтому взяла с собой большой кошель, набитый золотыми монетами. Папочка, к счастью, оставил ей богатое наследство – оплатить услуги феи денег точно хватит.
Изольда Орвин намеревалась добиться своего.
Вчера вечером случилось страшное – то, чего она всегда боялась. Ее любимый муж, свет очей ее, Николас, ушел из дома, бросив на прощание лишь фразу: «Ты получишь документы о разводе через поверенного». Николас ушел вслед за этой гувернанткой, за проклятой рыжей Вальенте. Изольда хватала мужа за руки и умоляла не уходить, но Николас остался равнодушен к слезам и мольбам. Она была готова разбить о его голову вторую вазу или прострелить ему ноги из папочкиного ружья – что угодно, лишь бы остался, – но вазу Николас у нее отобрал, к тому же, ощупав шишку на затылке, пообещал придушить, если она еще раз что-то подобное выкинет, а до ружья она даже не успела добраться.
Муж заявил вчера, что никогда ее не любил. От его слов Изольде не стало больнее – она и так это знала. Несколько лет назад, совсем маленькая еще, она в слезах прибежала к отцу, потому что соседский малолетний кретин назвал ее дурнушкой и смеялся, что замуж она никогда не выйдет. Папочка тогда очень хотел оторвать малолетнему кретину уши. А ей пообещал: «Запомни, милая, какая-нибудь бесприданница, будь она хоть первой красоткой Латер-Леста, постареет и умрет в одиночестве. А вот ты обязательно выйдешь замуж. Не волнуйся об этом. Я заплачу».
Николас женился не на ней, а на деньгах, Изольда всё прекрасно понимала. Тем не менее, он мог похвастаться благородным происхождением, хорошо к ней относился, был красив и галантен, а сама она любила его – то есть, сложившаяся ситуация всех устраивала. Изольда даже и не мечтала, чтобы он полюбил ее в ответ. Это не имело значения. Мечтала она только об одном: чтобы Николас оставался рядом. И так и было – пока в их дом не пришла рыжая дрянь.
Еще после завтрака, который слуги унесли почти нетронутым, Изольда приняла решение: она расшибется в лепешку, из кожи вылезет, пойдет на любые жертвы, но мужа вернет домой. Конечно, чуть-чуть накажет: на годик-другой лишит карманных денег. Потом, наверное, сжалится. А проклятой разлучнице – страшно отомстит.
Терять-то Изольде было уже нечего.
Добираться до Огнёвки пришлось несколько часов, но всё когда-нибудь кончается, даже дорога. Местные жители объяснили, как найти дом феи Виолетт. Оказалось, домишко у нее маленький совсем, деревенский. Под забором цвели примитивные фиалки.
Изольда подумала, что фея может хоть в землянке жить, лишь бы помогла. Она постучала в ворота, и почти сразу створки распахнулись. Перед ней стояла высокая черноволосая женщина лет сорока на вид, одетая в самое простое деревенское платье.
– Здравствуйте, госпожа фея, – сказала Изольда. – Мне нужна ваша помощь.
– Неужто и ты из-за этой рыжей девчонки приехала? – фыркнула фея.
– Кто еще приезжал? – похолодев, спросила Изольда.
– Два ее почитателя тут утром были, а ты третья. – Виолетт снова фыркнула. – Хотя, как я вижу, ты и не почитатель вовсе. Что ж, это не мое дело. Если деньги есть, заходи.
Внутреннее убранство дома оказалось под стать внешнему, только еще фиолетовое всё: занавесочки, половички, букетики лаванды, сохнущие под потолком. Изольда поморщилась. Зря, конечно, фея поселилась в таком убогом месте. Денег у нее, наверное, куры не клюют – могла бы жить в самом богатом доме в каком-нибудь большом городе, а то и вовсе в столице.
– Люблю деревню, тихо здесь, спокойно, – сказала фея, будто подслушала ее мысли. – А в городе суета, невозможно работать. Ты явилась ко мне зачем?
– Можете рассказать, кто приезжал к вам? – вопросом на вопрос ответила Изольда. – Такой высокий, красивый, волосы светлые… был?
– Я не рассказываю о тех, кто щедро оплатил услуги. – Виолетт покачала головой.
Изольда порылась в сумочке, вытащила толстый кошель, отсчитала двадцать монет и высыпала на стол.
– А если так?
Фея улыбнулась, подгребла к себе монеты и ловко сбросила их в карман передника.
– Если так, то был, – согласилась она. – Муженек твой неверный?
– Николас не виноват, – прошептала Изольда, и слезы сами собой полились из глаз, хоть она и обещала себе держаться. – Его… околдовали. Это всё рыжая… – Наконец, собравшись с силами, добавила уже твердо: – Чего он хотел?
– Найти девицу. – Фея пожала плечами. – Не только он. Другой парень – шатен, такой кучерявый – просил о том же. Сначала шатен приехал, и у него была с собой карта Латер-Леста. Я карту зачаровала, чтобы по ней девицу отыскать. Позже и блондин твой нарисовался. Деньгами не обидел. Тоже уехал от меня с зачарованной картой. А что, и тебе такая нужна?
– Мне нужно, чтобы эта девка… сдохла! – Голос Изольды сорвался на крик.
– Я не убиваю, – холодно ответила Виолетт. – У нас, фей, свои законы. Это запрещено. Уходи, помочь я тебе не смогу.
– Погодите! – воскликнула Изольда, молитвенно складывая руки. – О госпожа фея, умоляю вас, не торопитесь, подумайте! Я очень хорошо заплачу! Вам ведь нет нужды насылать на нее смертельное проклятие или что-то в этом роде… Просто пусть рыжая попадет в опасность! В беду, в ловушку! Вы будете ни при чем! Если паршивка выкрутится, значит, выкрутится. А погибнет… – Изольда ухмыльнулась: – Ну, кто ж ей виноват.
Фея долго молчала, глядя в окно, о чем-то напряженно размышляя.
– Сто золотых, – наконец проговорила она.
– Согласна, – не моргнув глазом ответила Изольда.
– Я бы не стала тебе помогать, – добавила Виолетт. – Но девчонка вместо благодарности за помощь меня подло обворовала. Значит, я имею право наказать ее. Даже старшая фея не найдет, что возразить на это, и расценит мои действия как справедливую и законную месть.
– Разумеется! – воскликнула Изольда. – Ведь девчонка Вальенте очень, очень подлая!
– Учти, я не обещаю, будто всё получится, как хочешь ты, – снова заговорила Виолетт. – Но кое-что сделать можно. Завтра утром привези мне любую вещь, которая принадлежала девице. Если потребуется, проберись в их дом и укради. Платок, носок, перчатку… Раздобудешь?
– У меня есть уже! – обрадовалась Изольда. – Шпильки для волос! Вчера в моей гостиной эта дрянь потеряла шпильки! Подходит?
– Да, – кивнула фея. – Привезешь завтра, и мы начнем.
Изольда широко улыбнулась, чувствуя, что камень свалился с сердца – сразу стало легче дышать. Проклятая рыжая разлучница скоро умрет, а значит, исчезнет и дар старухи феи. Всё наладится.
Николас вернется домой, ему больше некуда пойти.
Глава 5. Гном
– А-а! – вскрикнула Леона.
От неожиданности она чуть не выпустила поводья, потом резко потянула их на себя.
Из седельной сумки торчала голова гнома – того самого, в зеленой курточке, что встретился ей в доме феи Виолетт. Через мгновение показался и весь гном: он выбрался наружу, по бортику ее камзола ловко вскарабкался наверх, нырнул в нагрудный карман и принялся вертеться там, устраиваясь поудобнее.
– Ты… ты кто? Ты зачем?.. – слабым голосом спросила Леона. – Тебя фея Виолетт… за мной послала?
– Нет, конечно, – последовал ответ из кармана. – Я сам ушел.
– От феи ушел?..
– А от кого же? От бабушки, от дедушки?
Леона не нашла, что ответить. Она подцепила пальцем край кармана и молча уставилась на гнома, надеясь, что он соизволит ей что-нибудь объяснить.
– Что стоим, кого ждем? – поинтересовался гномик, высовывая голову наружу. – Поехали!
Окончательно растерявшись, она чуть стукнула пятками по бокам лошади – хорошо выученный Принц тут же тронулся с места.
– Ну, будем знакомы, – заявил тем временем ее собеседник. – Меня Рослик зовут. А тебя?
