Дмитрий Лазарев "Зона: перезагрузка. Операция «Альфа»"

Источники пробудились все, но большинство встает на сторону враждебного человечеству Альфы с острова Херд. Начинается война на уничтожение: льются на города смертоносные фиолетовые ливни, орды мутантов и биоморфов истребляют людей, а психотропные аномалии вызывают массовые вспышки агрессивного безумия. К тому же из недр Земли к поверхности поднимается Нова – вещество, которое раз и навсегда должно изменить всю биосферу нашей планеты. И когда уже кажется, что надежды нет, Посвященный и его команда цепляются за последний шанс спасти человечество. Только для этого им нужно как-то ухитриться добраться до главного врага – Альфы – и поставить на кон все, что у них есть.

date_range Год издания :

foundation Издательство :Издательство АСТ

person Автор :

workspaces ISBN :978-5-17-152734-1

child_care Возрастное ограничение : 16

update Дата обновления : 14.06.2023

* * *

Невидящий взгляд Эдуарда направлен на спинку кресла впереди… Мысли его далеко от салона самолета. Возможно, эти три часа перелета до Красноярска – последняя их передышка на очень долгое время. Хочется взаимоисключающего – и разработать хоть какой-нибудь план действий на ближайшую перспективу, и одновременно, наоборот, вообще не думать обо всей этой адской вакханалии, что им предстоит. Правда, последнее вряд ли возможно…

Самолет начинает слегка трясти. Тут же включается табло «пристегните ремни» и спокойный женский голос информирует: «Уважаемые пассажиры, наш самолет находится в зоне турбулентности. Пожалуйста, оставайтесь на своих местах с пристегнутыми ремнями безопасности… бу-бу-бу, бу-бу-бу». Эдуард уже не слушает, в нем волной поднимается тревога, и внутренняя дрожь его входит в резонанс с дрожью самолета, которая становится все сильнее. Турбулентность, говорите? Ну-ну… А если нет, то что? Какие еще есть варианты? К примеру, очень плохие вроде…

Из сумки Эдуарда раздается писк прибора. Одного из зонного комплекта. Эдуард начинает лихорадочно расстегивать сумку, но молнию по закону подлости заедает. Теряются драгоценные секунды, а на лбу выступает крупная испарина. Вибрация самолета усиливается, и среди пассажиров раздаются первые испуганные возгласы. А ведь эти «пиджаки-паникеры», вполне возможно, беспокоятся не зря.

Яростный рывок Эдуарда едва не выдергивает «собачку» из молнии, но сумка все же раскрывается и являет мерцающий красным экран ан-детектора. Так и есть, аномалия. Огромная. В воздухе. Эдуарду можно не смотреть на кодировку в углу экрана, он уже и сам понимает, с чем имеет дело, – опыт. Но толку-то: что-то предпринимать уже поздно. В сердце ледяной хваткой вцепляется обреченность. «Летучка». Гигантских размеров. Такое самолет не выдержит. Будь на его месте стая птиц, их бы уже разметало в кровавую пыль, но фора, дарованная несчастным пассажирам прочностью корпуса, уже вот-вот закончится… Через… ноль секунд. И тут самолет начинает разваливаться на куски.

* * *

Эдуард вынырнул из сна, будто из трясины вырвался, найдя опору, – он так яростно дернулся, что едва не порвал ремень безопасности. Второй раз вздрогнул, ощутив на плече руку Алины.

– Эй, ты чего?! – От бешеного взгляда и побледневшего лица мужа ей стало не по себе. – Кошмар приснился?

– Кошмар… – повторил Эдуард как-то заторможенно, словно не мог понять, в какой он реальности. – Кошмар… – еще раз, но уже с надеждой и кратким облегчением. Но в тот же миг что-то как будто щелкнуло у него в мозгу, и рубильник этот добавил в его растерянный взгляд вполне конкретного ужаса и понимания. – Нет!

Эдуард схватил свою сумку, резким движением раскрыл молнию, покопался внутри и выдернул оттуда ан-детектор. Включил, какое-то время с ним возился, а потом повернул экраном к Алине, и у нее перехватило дыхание: верхнюю половину небольшого дисплея, то есть прямо по курсу самолета, заливала густая кровавая краснота, означающая огромную аномалию.

– Твою налево!

– Хьюстон, у нас проблема.

* * *

Мы любим себе врать. Любим себя успокаивать, убеждая в том, что тревожимся напрасно и на самом деле все хорошо. Это большое искушение почти для любого и в любой ситуации. Но не для Эдуарда и не сейчас. Когда Алина произнесла слово «кошмар», он сперва по инерции кивнул ей в ответ и в течение нескольких секунд был почти уверен, что это именно так, пока в его замутненное сном сознание не стукнуло, будто молот по колоколу, короткое воспоминание о сделанной им за час до вылета инъекции крови Измененного. Пророка. И в тот же миг утешительный самообман развеялся, словно сигаретный дым от порыва ветра: сон пророка – это с большой вероятностью не сон, а виде?ние, и реагировать на него надо соответственно. А в данном случае еще и очень быстро.

На то, чтобы извлечь из сумки ан-детектор, включить его и настроить на максимальный диапазон сканирования (благо его за последний год удалось существенно увеличить), ушло секунд десять. На то, чтобы определить, на каком расстоянии от самолета находится обнаруженная «летучка», прикинуть, за какое время самолет ее достигнет, и осознать, что отвернуть уже не удастся, – еще столько же.

Надо отдать должное Алине: очевидного и дурацкого вопроса «что делать?» она не задала – и так было ясно, что ее умник-муж в данный момент лихорадочно скрипит мозгом как раз на эту тему. И ведь выскрипел! Эдуард понимал, что за оставшиеся полминуты ничего кардинального не предпринять и спасать самолет поздно. Экипаж и пассажиры – смертники. Выжить есть шанс только у двух сувайворов и четверых Измененных. Небольшой шанс.

– Все в контакт! – негромко приказал он группе сопровождения.

Действовать надо было сверхоперативно и скоординированно – значит, никаких словесных приказов и пояснений (это будет слишком медленно), а порядок действий каждому передавать телепатически. Полновесной сувайворской интеграции с Измененными, конечно, не получится, но и той упрощенной формы, которую они отрепетировали на земле, должно хватить. Контакт получился, и все указания были розданы за считаные секунды до того, как самолет влетел в область, накрытую аномалией. А когда влетел и женский голос стал вещать о «турбулентности», а ближайшая стюардесса с решительным видом двинулась к сувайворам и Измененным, чтобы рассадить их по креслам, все уже начали действовать по плану.

Щитовики замкнули вокруг их шестерки силовой экран, который должен был пусть на короткое время, но сдержать чудовищные, действующие на разрыв силы «летучки». Алина «помогла» аномалии и мощным кинетическим импульсом вынесла часть корпуса самолета вместе с иллюминатором. Пневматик наполнил воздухом силовой кокон, а пиромант его нагрел достаточно, чтобы вся команда, пока падает, не околела от холода. А в следующий момент они, держась за руки, вывалились из обреченного самолета и с нарастающей скоростью стали падать, стремительно покидая пределы действия аномалии. Воздух, энергощит и тепло помогли выжить на начальном этапе падения. А когда над головами падающих «летучка» вдребезги разнесла самолет, силовой экран и от обломков прикрыл.

Эдуард больше команд не отдавал – все и так знали, что им делать. Он только мысленно уговаривал реальность, чтобы зона аномалии закончилась раньше, чем сдохнет силовой экран щитовиков. А также старался не думать о тех, кто погиб в покинутом ими авиалайнере: хоть сувайворы с Измененными и не могли их спасти, все равно ситуация выглядела так, будто несчастные люди оказались брошены на произвол судьбы. «Привыкай, сувайвор! – пришла мрачная мысль. – Война только начинается, и таких жертв будет еще знаешь сколько…» Конечно, гибели мирных людей трудно избежать, и придется какое-то время мириться с этой печальной неизбежностью. Главное, чтобы это невольное жертвоприношение, пусть даже ради высоких целей, не стало для него привычным. Но он понимал, что надеется на это напрасно.

Аномалия осталась далеко вверху, воздух вокруг становился менее холодным и разреженным, но падение все ускорялось. Теперь пневматик переключился на работу со сжатым воздухом. Импульсы вниз создавали эффект торможения, но остроконечные верхушки елей бескрайней тайги внизу приближались все равно достаточно быстро. Тут оставалось только молиться, чтобы падение не оставило от всех них шесть кровавых лепешек. Жаль, что никто из падающих в Бога не верил…

Все же пневматику удалось их достаточно замедлить, а когда деревья оказались в зоне досягаемости способностей Измененных, Алина кинетическими импульсами успела подкорректировать траекторию падения их силового кокона, который щитовики еще усилили, и он сверзился в густой молодой ельник. И все же, падая почти с десятикилометровой высоты, глупо надеяться на мягкую посадку. Пожалуй, от тяжелых травм всех спасло только то, что ветви елей тоже сработали как амортизаторы, а основную энергию удара при приземлении принял на себя кокон. В результате вся компания не так сильно ударилась о землю, как могла бы, но упавшим и этого хватило. В глазах Эдуарда потемнело, и сознание покинуло его.

Глава 4. Игорь и Художник

Петрозаводск

Ох, ежики! Холодная и мокрая пощечина ливневого заряда была первым моим ощущением при выходе на трап самолета в аэропорту столицы Карелии. Я поспешил поглубже надвинуть капюшон мембранного плаща. Впрочем, помогло это мало: порывы ветра были столь сильны, что ливень временами хлестал почти горизонтально. Нечего сказать, гостеприимно Петрозаводск встречает тех, кто прибыл его спасать! А с учетом того, что прилетели мы в первом часу ночи, картинка сложилась совсем грустная. Честно говоря, глядя в иллюминатор на разверзшиеся хляби небесные, я сперва заподозрил худшее – что не обошлось без местного Источника, но почти сразу отмел эту мысль: те смертоносные ливни, которые едва не убили Алину с Эдуардом на Херде, уже принялись бы разъедать корпус самолета и все вокруг, так что нас, похоже, встречал обычный сентябрьский циклон.

Впрочем, надеюсь, не только он: северо-западное отделение АПБР, базирующееся как раз в Петрозаводске, обещало нам всестороннюю поддержку, включающую в минимальной комплектации транспорт, гостиницу и кое-какое оборудование. Мы прилетели вшестером: я, Игорь и четверо Измененных от Посвященного – кинетик, пневматик и два щитовика. Негусто, но и то хлеб. Чем богаты, как говорится. Посвященный армией не располагает. Максимум численность его Измененных тянет на небольшое войсковое подразделение типа роты, а нужны они много где. Так что я на него не в обиде. Особенно после того, как он уговорил Риту остаться вместе с Глебом под его защитой в Белоярской Зоне. Защита защитой, конечно, но если наши три сувайворские команды не справятся со своими задачами, на месте Белоярки возникнет вулкан Новы, и тогда всем, кто там, придет конец. С другой стороны, на это я хоть как-то могу повлиять, а останься Рита с Глебом в любом другом месте, я переживал бы куда сильнее.

Вообще грамотно нас Посвященный на пары разбил. Эдуард с Алиной – муж и жена, Дрон с Шахматистом – сталкеры-напарники, да и мне с Игорем довелось работать вместе и биться плечом к плечу. Конечно, я не очень хорошо знал, что у него за душой, и раскрываться итурупский отшельник не больно-то стремился. Впрочем, тут мы с ним друг друга стоили – оба молчуны. Ладно, разберемся. В деле я его уже видел. Тогда не подвел, надеюсь, не подведет и сейчас…

Ага, нас все-таки встречали. Аэропорт Петрозаводска – это вам не Шереметьево, особенно в нынешние, не шибко спокойные времена. Да и ночь на дворе. Поэтому на выходе из зала прилета народу было совсем мало. Так что здоровенный бородач в камуфляже, берцах и мембранном плаще, держащий над собой табличку со словом «художник», причем с маленькой буквы, сразу привлек наше внимание. Я подошел к нему:

– Художник – это я. Приехали вот с командой к вам… на этюды.

Бородач смерил меня оценивающим взглядом, хмыкнул в ответ каким-то своим мыслям, сказал: «Поехали» и, развернувшись кругом, двинулся к выходу из аэропорта. Угу, краткость – сестра таланта. Мы последовали за ним.

* * *

– Пробудившийся Обломок запеленгован в каньоне Рускеала, к северу от Ладожского озера. Пока он не особо активничает, по крайней мере на глаз его активность незаметна. Мы провели разведку парочкой дронов – потеряли оба. Намек поняли и решили больше пока не соваться. Контингент у нас тут, сами понимаете, не сильно многочисленный: оперативники распределены по Карелии, Мурманской и Архангельской областям…

К счастью, в курс дела нас вводил не бородач – тот, скорее всего, обошелся бы десятком слов. Он сидел за рулем микроавтобуса, пробирающегося сквозь ливень по ночному Петрозаводску, а говорил его командир, долговязый и рыжеволосый майор Стебенев.

– А «лояльные» есть? – как бы между делом поинтересовался я.

Майор едва заметно поморщился – похоже, это была его больная мозоль.

– Есть, но немного. Когда Питерская Зона приказала долго жить, наш регион сочли слишком спокойным, и руководство решило «важные стратегические ресурсы» перебросить на другие направления, в том числе и на борьбу с НМП. В общем, остались слезы. Причем в основном самые распространенные специализации – пироманты, пневматики, кинетики.

– А щитовики?

– Парочка найдется.

Я скрипнул зубами:

– Плохо.

– А что, – встрепенулся Стебенев, – ожидаются проблемы?

– Мягко говоря… Полагаю, про фиолетовые тучи вам еще слышать не приходилось?

Майор помотал головой.

– Тогда слушайте. – Я вздохнул и принялся рассказывать.

* * *

Карелия. Дорога на Сортавалу

Пару часов поспать нам все же удалось. Конечно, Измененные в отличие от нас с Игорем в этом не особо нуждались – они могли не спать неделями. Наша стойкость, правда, тоже была выше обычной человеческой, но все же не настолько. А то, что нам предстоит, сил наверняка потребует изрядно.

Разговоры с апэбээровцами, естественно, затянулись. Новости, подобные тем, что мы им принесли, не вдруг и переваришь. А ведь еще надо срочно решать, что с этим делать. Мы, конечно, постараемся «погасить» Источник, но не факт, что сумеем и что успеем до того, как он нанесет первый удар. Мы настоятельно советовали если не готовить город к эвакуации, то хотя бы расконсервировать противоядерные убежища советских времен – авось удастся хоть таким образом спасти побольше народу. В общем, в этом плане мы сделали все, что могли. Конечно, апэбээровцы были бы только за, если бы мы остались помочь им с подготовкой города к обороне: Петрозаводск наверняка первым окажется под ударом Сеятеля, и у нас, признаться, тоже появилось такое искушение. Но мы с ним справились: у нас своя война, и, как ни жутко это звучит, она важнее, чем даже спасение целого города. В обороне эту войну не выиграть. Только наступление. Эта мысль заставила меня горько усмехнуться: с кем поведешься, от того и наберешься. Общение с Посвященным сделало меня более прагматичным и хладнокровным. Я образца десятилетней давности был просто не способен на подобные рассуждения…

В общем, выехали мы с рассветом по дороге на Сортавалу на двух машинах – по сувайвору и двое Измененных в каждой. Мы с Игорем везли также становые бомбы в защитных контейнерах, которые лежали в наших рюкзаках, оттягивая плечи. Правда, плана у нас по-прежнему не было. Кидаться на Источник с шаш… то есть с бомбами наголо? Не смешно ни разу. На Таганае получилось, но там шло несколько отрядов с разных сторон, и Сеятелю приходилось переключать внимание с одного на другой. Здесь его никто отвлекать не будет: местное АПБР засядет в Петрозаводске в глухой обороне. В общем, у меня постепенно складывалось препоганое ощущение, что мы едем на убой – нас просто подпустят поближе и, не мудрствуя лукаво, грохнут. Более того – я буквально спинным мозгом чувствовал, что мы все ближе к точке невозврата: нас вот-вот засекут, а спрятаться, притвориться пустотой по принципу, примененному мной и Ритой на Итурупе, не получится – всю нашу команду Измененных не замаскируешь. А выглядим мы довольно опасно, так как везем серьезное количество стана. Стало быть, по нам скоро ударят, причем основательно, так, чтобы с гарантией насмерть. И альтернативы нет, если только…

На этой мысли мою грудь пронзила ледяная боль, какой я не чувствовал с Итурупа, когда осколок Источника срастался с моим телом. И сейчас он вновь проявил себя, а значит, медлить больше нельзя.

– Стоп! – резко скомандовал я сидящему за рулем щитовику с говорящим именем (или прозвищем?) Армор. – К обочине!

Он удивился, но подчинился беспрекословно: приказ Посвященного был однозначен – мы с Игорем командуем, Измененные подчиняются. Едущая за нами вторая машина последовала нашему примеру.

– Выходим! Совещание…

В голове у меня бурлили мысли, постепенно формируясь в некое подобие плана. Плана, который мог бы показаться чистым безумием, но в отличие от лобовой атаки, в которую мы шли, давал хоть какой-то шанс.

– Что за дела?! – Игорь был возмущен и слегка растерян. – Мы же договаривались действовать быстро, чтобы Сеятель не успел среагировать…

– Ты его эстонцем считаешь, что ли? – с досадой отозвался я. – Он среагирует сразу же, как только мы приблизимся на расстояние нескольких километров. Два сувайвора и четверо Измененных – вовсе не такая мелочь, которую можно не заметить. Кроме того, держу пари, он почует стан.

– И?.. – мой напарник по-прежнему не понимал.

– И тогда он нас уничтожит. Только вот не надо, – остановил я уже открывшего рот для возражений Игоря, – гордых фраз про то, что это не так уж легко. Легко, поверь мне, у Источника средств хватает: фиолетовые тучи, биоморфы, аномалии…

Я достал из сумки ан-детектор, выкрутил его на максимальный диапазон срабатывания, а затем продемонстрировал экран прибора сначала Игорю, а потом всем остальным.

– Видите эти красные пятна? Это аномалии. Они движутся, и довольно быстро. Сюда, нам навстречу. Может, и не на нас, даже почти наверняка так – Петрозаводск за нашей спиной, и они, похоже, направляются туда. Это может быть все что угодно, но готов спорить, что это фиолетовые тучи. Когда они сюда придут, кто-то сомневается в исходе? Лично я – нет.

– И что ты предлагаешь? – спросил Игорь. – Сдаться? Отступить?

– Нет, русские не сдаются. – Я криво усмехнулся. Мой сумасшедший план принял какое-то подобие окончательных очертаний. – Я предлагаю сделать финт ушами. Армор, ты остаешься с нами, Игорь, пересаживаешься ко мне. Остальные, – я повернулся к Измененным, – берете наши рюкзаки со станом и полным ходом в Петрозаводск. Стан вернете тамошнему АПБР, им пригодится для обороны города. А мы тем временем… – Я набрал воздуха в грудь и начал излагать свой замысел…

Когда я закончил, Измененные ошарашенно смотрели на меня, а взгляд Игоря сделался задумчивым.

– Знаешь, – наконец произнес он, – это звучит настолько безумно, что может сработать.

– Тогда решено. – Я снял рюкзак и поставил на асфальт. – Действуем, как я сказал.

– Послушайте… – попытался было возразить пиромант.

– Некогда слушать! – оборвал я его и еще раз показал экран ан-детектора, на котором алые пятна аномалий уже существенно приблизились. – Они нам времени не дадут. По ко?ням!

* * *

Нам повезло. Для начала с тем, что среди Измененных нашлись те, кто умеет водить машину. Нам с Игорем в ближайшее время точно будет не до того, чтобы рулить. Щитовик Армор сел за руль, а мы с Игорем вошли в ментальную интеграцию, в кратчайшие сроки накрыв машину «колпаком пустоты». Собственно, это был не полноценный «колпак»: не было смысла пытаться спрятать нас целиком – не прокатит. Но вот превратить сувайворов и Измененного в троих обычных людей, на которых можно не тратить ресурсы смертоносных аномалий, – вполне. «Колпак» маскировал лишь наши особые таланты и нетипичную для простых смертных энергетику. А становые заряды уехали вместе с нашей второй машиной. Может, конечно, я уже опоздал с этим маскарадом и он никого теперь не обманет, но чем черт не шутит?

Ментальная интеграция имела и еще один плюс: мы с Игорем могли общаться мыслеобразами, исключив из «беседы» Армора. Пусть Измененный и в нашей команде, но все же кое-чего ему слышать не следует.

«Ты серьезно думаешь, что сработает?» – в ментальном тоне Игоря было куда больше скепсиса, чем он позволил себе в реале, когда нас слышала вся команда.

«Не думал бы – не предлагал. Шансы пятьдесят на пятьдесят».

«Да ладно?! Ты прямо оптимист, елки-палки! По-моему, так сорок на шестьдесят, если не тридцать на семьдесят».

«Пусть так. Но при лобовой атаке они были бы пять на девяносто пять. В лучшем случае. Как тебе такая арифметика?»

«Фигово! – если можно буркнуть в ментальной беседе мыслеобразами, то у Игоря это только что получилось. – Конечно, твой вариант – лучшее из худшего… – В его тоне прорезалось что-то вроде обреченности. – Только мы ведь понятия не имеем, что представляет собой Нова и справится ли с ней моя способность “обратной перемотки”!»

«Он думает, что справится».

«Кто?»

«Осколок Источника во мне».

Повисшая пауза была наполнена мрачной тишиной.

«Знаешь, меня в дрожь бросает от этой штуковины в твоем теле».

«Знаю. Меня тоже. Но без нее шансов у нас нет вовсе».

Он покачал головой.

«Слушай, это жесть какая-то: без стана, без четкого плана, без группы прикрытия…»

«Мы справимся. Должны справиться! Нам есть за что биться!»

Нет, Игорь ничего не сказал. То есть не передал мне по ментальному каналу никаких мыслеобразов, сдержался. Но все же сувайворская интеграция – такая штука, что почти ничего не позволяет скрыть. Я уловил смутный отголосок его мысли-эмоции, которую можно было истолковать так: «Это тебе есть». Плохо. Очень плохо! Все-таки одна совместная битва, экстрим-операция по выживанию и это безумие с перепрограммированием Источников – слишком мало, чтобы узнать человека по-настоящему. С Ритой мне было бы спокойнее – ей я доверял абсолютно и знал как облупленную. Но она не сувайвор и мне тут не помощник. А Игорь Бахтин… Я только сейчас понял, что он если не сломлен, то близок к этому. Понял, какое опустошение царит у него внутри.

Игорь потерял все, что составляло смысл его жизни. Причем потерял дважды – сначала жену, а потом эту Измененную Ари. Я и представить не могу, что он испытывает: мои-то близкие живы – Рита и Глеб там, под защитой Посвященного, и бьюсь я в том числе и за них. Вернее, в первую очередь за них. А если б их не было? Да, страшно подумать, но вот если б, а? Смог бы я себя поднять, замотивировать на смертный бой просто за абстрактное человечество? Оно слишком велико и многолико, чтобы глубоко чувствовать родство с ним, особенно учитывая, что я – уже не совсем человек.

Но черт подери, надо срочно выдергивать моего напарника из этого убитого состояния, иначе бой мы проиграем, даже не начав. Только как? Есть ли шанс? Или там и впрямь глухая безнадега? Удастся ли мне найти в душе Игоря хоть один маленький живой росток среди пепелища? И желательно до того момента, как мы встретимся с армадой фиолетовых туч.

«Игорь…»

«Да?»

«Я все понимаю, настроение “положите меня в гроб и закройте крышкой”… Дай закончить, пожалуйста! Так вот, повторюсь, я понимаю. И причин для него у тебя более чем достаточно. Только и ты пойми: твой настрой – это не только твое личное дело… Давай так, ты желаешь, чтобы то же самое произошло со мной? А с Ритой, Глебом, Алиной, Эдуардом… да со всеми нашими?»

«Нет, конечно, что за бред ты несешь?!»

«Это не бред, Игорь. Помнишь стих такой:

Лошадь захромала —
Командир убит.
Конница разбита —

Все книги на сайте предоставены для ознакомления и защищены авторским правом