Что можно сделать за восемь лет? Кем стать? Кем угодно. Смотря на что ты готов пойти ради цели.
Я прибился к банде и за год дорос до правой руки Переса, отъявленного мерзавца и бывшего главаря. Спустя ещё несколько месяцев я прирезал его, пока он спал, забрал все его деньги, а его людям дал выбор – работать на меня и получать вдвое больше, чем получали до этого, или умереть. Я блефовал тогда, пугая их тем, что за мной стоит не одна сотня парней, и все мне поверили. До сих пор не понимаю почему. Видимо, никто не захотел прощаться с жизнью.
Это был лишь первый шаг, небольшой трамплин в бесконечность. Прошло ещё семь кровавых и лживых лет – и вот он я. Тот, кого называют чокнутым Дьяволом. А я и правда выжил из ума в тот день. Мне больше нечего терять, я безумен и начисто лишён инстинкта самосохранения. А тот, кто не боится и обладает смертоносными знаниями, внушает ужас.
Ко мне приходят за информацией и контактами. Я продаю секреты. Я покупаю секреты. Люди на удивление откровенны со мной и порой согласны идти на громадные уступки. Наверное, дело в их страхах и моём «обаянии». Я могу свести с нужным человеком или достать то, что не может достать никто, кроме меня.
Некоторые верят, что определённые вещи обладают уникальной силой. На чужой гонке за артефактами, реликвиями и достояниями искусства также можно заработать очень много. Посещать аукционы, уводить желанные объекты из-под носа охотников за «сокровищами», а потом им же и перепродавать – это весело. Можно сказать, что это моё хобби.
По пути к вершине пищевой цепочки я устроил настоящую резню, и теперь никто не рискует вставать у меня на пути. Зачастую силой и правда можно добиться большего, чем любовью и добротой. Никто здесь не ценит хороших людей. Да их уже и не осталось. Иногда мне кажется, что наша планета – это чистилище или сам ад.
Когда-то я считал иначе. За свою веру в людей я заплатил кровью любимых. Моё тело всё покрыто рубцами, шрамами и ожогами, но душа изувечена куда больше. А сердце и подавно вырвано с корнем.
Но, смотря на голубоглазую златовласку, я ощущаю что-то давно забытое и похороненное в недрах несуществующего сердца. Оно ноет, словно всё ещё живое, и меня это бесит. Слишком бурно я реагирую на ту, из-за страсти к которой потерял всех, кто был мне дорог. Моя одержимость ею стоила мне всего.
И теперь Никки нужна мне не только для того, чтобы с её помощью избавиться от Моргана. Я хочу видеть боль в её глазах. Хочу искоренить свет, что до сих пор живёт в ней. Она ведь тоже прошла через ад. Однако Никки не сломалась в отличие от меня. Но это лишь пока. Когда я с ней закончу, от прежней Никки не останется ничего. Я вылеплю её под стать себе.
Безумный Джокер и его не менее безумная королева… Это была бы утопия.
А я не верю в утопии. Никки больше не моя маленькая королева. Она шлюха, которую я купил. Восемь лет назад я не смел даже дышать, находясь поблизости, а теперь могу заставить её лизать мои ботинки.
Хочется выколоть ей глаза, чтобы перестала смотреть на меня и пробуждать давно убитые эмоции. Вынуть её душу и заразить тьмой, чтобы не выделялась на моём фоне, напоминая о том, в кого я превратился. Изуродовать её тело, чтобы оно не соблазняло меня, не влекло, не заставляло напрягаться и желать её.
Но я жажду. Один взгляд на эту белокурую Барби – и внутри поднимается волна адской похоти. Необузданной. Дикой. Страшной.
Всё ещё ощущаю её вкус на своих губах, и меня кроет. Я просто сижу на диване и смотрю на неё, но возбуждён похлеще, чем если бы она делала мне минет. И дело не в том, что я давно не трахался, вовсе нет.
Не думал, что ещё способен испытывать настолько сильные чувства. Казалось, я начисто их вытравил. Ничто и никто больше не имеет надо мной власти. Кроме неё. Поэтому нужно держать её рядом и, если станет совсем хреново, убить.
– Вкусный кофе? – спрашиваю, чтобы вызвать на диалог и вновь услышать её голос.
– Да, спасибо.
Никки отставляет чашку. Старается смотреть мне в глаза, но её взгляд то и дело соскальзывает на моё тело.
Я знаю, какое впечатление произвожу на женщин. Они клюют на красивую обёртку, однако стоит мне раздеться, воют от ужаса. Но всё равно ложатся под меня и стонут. Деньги всех делают сговорчивыми.
– Не нравлюсь?
– Я тебя совсем не знаю, Демиан, – вежливо чеканит она. – Ты мне не противен. Это всё, что я могу пока сказать.
До того вежливо, что скулы сводит. Лучше бы соврала, сказав, что я идеален, или, наоборот, вывалила правду о том, какой я урод. Но я ей не противен. Половинка на серединку. Вывернулась стерва.
Не противен, значит? Сейчас проверим.
– К ноге.
Никки подаётся вперёд, затем хмурится и приоткрывает соблазнительный ротик, но больше не двигается. Выглядит так, будто она борется с чем-то внутри.
– Ты оглохла? Встала на колени и отсосала мне. Быстро. И я хочу, чтобы ты получила от этого удовольствие, Никки.
И она опускается на них. Её потрясывает, однако Никки проворно стягивает с меня плавки и обхватывает губами головку. Ток простреливает по позвоночнику, и я в исступлении толкаюсь бёдрами навстречу её горячему влажному рту. Никки не отодвигается, а принимает меня целиком. Её губы скользят по стволу, а язык трётся о плоть, задевая все самые чувствительные точки разом, и у меня искры из глаз сыплются от наслаждения и дьявольской похоти.
Это слишком остро. Слишком нереально. И в то же время – реальнее некуда. Внутренности скручивает от её ласк, дыхание спирает, и я, издав животный рык, вцепляюсь пальцами в обивку дивана, а Никки снова вздрагивает.
Слишком уж она пуглива и зажата в сексуальном плане. Но сегодня Никки раскрылась в моих руках и кончила, когда я отлизывал ей. Значит, кончит ещё раз. И много раз. Она будет кончать со мной всегда, потому что я так хочу. Да, я привлекаю её. Понял сразу. Поэтому наше взаимодействие пройдёт без особых осложнений. Если я, конечно, не сорвусь.
Никки вылизывает член, особое внимание уделяя уздечке, и меня трясёт всего. Бросает то в жар, то в холод, а сам я не могу удержать стонов, рвущихся словно из сердца.
Дикое желание. Полыхающее. Взять её прямо сейчас. И драть, драть настолько жёстко и беспощадно, чтоб до крови, до боли адской, до криков, до изнеможения. Чтобы плакала, но просила ещё. Королева, блять…
Но я должен сдержать дикую похоть, овладевшую мной. В случае с женщинами силой не всегда можно добиться желаемого. Я подсажу Никки на себя, и она будет делать всё, лишь бы получить моё внимание. А когда привыкнет настолько, что жить без меня не сможет, когда полюбит, вот тогда-то я и нанесу сокрушительный удар.
Самую страшную боль человеку может причинить лишь потеря или предательство любимых…
Сжимаю шелковистые волосы, подтягиваю Никки к себе и хриплю в приоткрытые губы:
– Залезай на диван. Встань на колени задом ко мне и облокотись на спинку.
Её хорошенький ротик так близко, что я чувствую горячее пряное дыхание. Оно дурманит, пьянит и выворачивает внутренности наизнанку. Сдерживаю себя в который раз и нехотя отдаляю наши лица.
Едва я встаю, Никки сразу же выполняет приказ. При этом не переставая дрожать. Наверное, думает, что я возьму её грубо и силой, совершенно не заботясь ни о её удовольствии, ни о боли, что могу ей сейчас причинить. Как и многие другие до меня.
Раздвигаю её ноги, просовываю руку между них, размещаю ладонь под животом и тяну Никки на себя и вверх, заставляя опустить голову на руки, приподнять и оттопырить зад и полностью раскрыться передо мной.
Опускаюсь на колени, развожу её ягодицы, и Никки дёргается, но я держу крепко. Задеваю губами нежную плоть, очерчиваю языком половые губы и втягиваю бесподобный аромат. Крышесносно. Так, как я себе всегда и представлял. Никки вкусная и нежная. От этого сочетания в голове нарастает туман.
Ощущаю слабость в конечностях, а в паху – огненный накал. Я одержим этой ведьмой, но она пока не готова меня принять. И я не о физическом возбуждении говорю, а психологической составляющей. Никки должна захотеть близости со мной не только в сексуальном плане.
Она охает, когда я легонько дую на половые губы. Издаёт тихий писк, стоит начать наглаживать клитор языком. И всё ещё дрожит. Но Никки боится не меня, а себя. Боится этих новых для неё ощущений. Боится, что ей понравится. Боится привыкнуть.
Дразню её, искушаю поддаться похоти, которую Никки прячет очень глубоко и виртуозно скрывает, соблазняю и сам схожу с ума от нашей близости, прикосновений к распалённой плоти и ответной реакции на мои ласки.
Да, Никки течёт. И я жадно всасываю её соки, прикусываю клитор, несколько раз ритмично ударяю по нему языком. А затем ласкаю. Провожу языком вверх, вниз, снова вверх… и вниз… И несколько раз по кругу. А потом опять ударяю по возбуждённому бугорку. Надавливаю. Ударяю. Всасываю и, не выпуская из плена губ, быстро натираю языком. Пускаю в ход зубы, легонько прикусываю и сразу отпускаю. Но лишь затем, чтобы пройтись расслабленным языком по всей промежности. Медленно. Дразняще. И так мучительно для меня.
Никки стонет. Тихо. Несмело. Но она стонет и стекает мне на язык, не в силах бороться с естественной реакцией тела.
Когда её стоны становятся громче, меня кроет так нещадно, что я вцепляюсь в нежные бёдра и раскачиваю их, насаживая на язык. Затем шлёпаю по ним и упиваюсь красными отметинами от шлепков. И снова раскачиваю, трахая Никки языком, увеличивая амплитуду и впиваясь пальцами в тонкую кожу.
Меня несёт. Поднимаюсь на ноги, прижимаю член к мокрой промежности, трусь о половые губы и захожусь отборным матом, до того сильно хочется оказаться внутри неё. Слегка погружаю головку в истекающую соками вагину и тут же вытаскиваю, дразня и Никки, и себя. Себя, разумеется, сильнее в сто крат.
Никки больше не дрожит. Стонет, царапает ногтями обивку дивана и сама трётся промежностью о член, оставляя на нём влажные следы. Эта картина прекрасна. Но мне нужно держать себя в руках, иначе сорвусь и отымею её настолько жёстко, что сведу на нет все свои старания.
Тяну Никки на себя, размещаю член между её ног, приказываю свести их. Пальцами одной руки натираю клитор, а другой – стискиваю грудь. И не прекращаю водить членом вдоль половых губ.
Никки бормочет что-то в исступлении, вконец расслабляется в моих руках и кончает, не сдерживая криков. Она сжимает бёдра и дрожит так сильно, что я едва не улетаю следом за ней.
– Ужин в восемь, – сухо произношу, отпуская её. – До этого будь в своей комнате. За тобой зайдут и проводят вниз. Надень что-нибудь красивое и сексуальное.
Подхватываю с пола плавки, быстро покидаю террасу, направляюсь в свою спальню и сразу иду под душ. Мне требуется лишь несколько движений рукой, чтобы достичь разрядки.
Хорошо, что я вовремя тормознул себя, когда доводил Никки до финиша. Не стоит давать ей понять, насколько сильно меня от неё штырит.
Глава 6
Никки
Вера в себя, абстрагирование от реальности и представление, какой может быть моя жизнь, давали мне силы жить дальше. Как бы со мной ни обращались, что бы мне ни приходилось делать, я не сломалась и не сдалась. Пряталась в своём выдуманном мире и была относительно в порядке.
До сегодняшнего дня. Пока Демиан не вытащил прошлое на поверхность.
Он вскрыл мои раны, и теперь они кровоточат. Ему не нужна красивая кукла. Демиан хочет вылепить меня по образу и подобию своему. Отравить ненавистью и безумием. И наблюдать, как я корчусь в агонии – живая снаружи и мёртвая внутри.
Демиан вывалил мне правду о моём отце. Я почему-то чувствую, что он не соврал, хоть и не хочу это признавать. И если сказанное действительно правда, то я ничуть не лучше.
Я убила троих людей по приказу Моргана. Это были его партнёры. Он приказал мне вонзить им в горло нож во время секса, а потом забрал их бизнес. Если бы я не сделала этого, с меня бы содрали кожу. Живьём. Я выбрала себя и свою жизнь. Да, гордиться тут нечем. Однако много ли тех, кто бесстрашно принял бы ту участь, которая была мне уготована в случае моего отказа выполнить приказ?
И откуда Демиану это известно?
Мы те, кем хотим быть, а не те, кем нас быть заставили. И мы никому не обязаны открывать свою боль.
Но Демиан знает. Он знает обо мне всё, я уверена. А я ведь даже самой себе запрещала об этом помнить.
Провожу рукой по волосам, уложенным мягкими волнами, и медленно поворачиваюсь вокруг своей оси перед зеркалом. Длинное платье с открытой спиной великолепно. Серебристая ткань чуть просвечивает под светом лампы, являя взору изгибы моего тела и возбуждённо торчащие соски.
Это всё Демиан виноват. И вроде я должна его ненавидеть и остерегаться из-за того, что он наговорил мне и как себя вёл, но мысленно я всё время возвращаюсь к тому, что произошло между нами после перепалки. Я кончила от его ласк уже дважды. И хочу ещё. Я жажду близости с этим мужчиной… Просто в голове не укладывается. Но это было настолько прекрасно, ярко и чувственно, что я до сих пор на взводе. Его запах преследует меня, обволакивая дымкой дурмана. Я ходила в душ, но запах въелся под кожу, забился в ноздри и прочно засел на подкорке.
Прикладываю ладони к полыхающим щекам и, глядя в свои опьянённые желанием глаза, произношу:
– Соберись, Никки. Демиану не стоит знать, насколько сильно тебе понравилось и что ты хочешь ещё. Возьми себя в руки.
Вскоре за мной заходят и сопровождают вниз. Демиан уже сидит за накрытым столом. Кисло улыбается мне, жестом предлагает занять место напротив и продолжает есть, как ни в чём не бывало. Ну да, вряд ли на Демиана хоть как-то повлияла наша близость. А вот я теперь сама не своя.
– Прокатимся, Никки, – произносит он, едва мы расправляемся с ужином.
Это не вопрос, и я встаю из-за стола вслед за Демианом.
Сегодня у него другая машина. Чёрный седан, марку в темноте разглядеть не могу, но игрушка ещё навороченнее первой и срывается с места гораздо резче.
– Ты соврала, – говорит Демиан, смотря на дорогу, освещаемую только светом фар. – Ты боишься быстрой езды.
– Да, боюсь.
– Расслабься, скоро приедем.
Само собой, скоро. Мы несёмся так, будто за нами гонятся Всадники Апокалипсиса.
Местом назначения оказывается ночной клуб. И не абы какой, а самый лучший в городе. Только вот не сливки общества тут собираются, а преступники. Знаю, потому что бывала здесь не раз, Морган повсюду таскал меня за собой.
Мы идём не к закрытым вип-кабинкам, а направляемся к ложам на балкончике. Они все заняты, и я внутренне содрогаюсь от мысли, что придётся общаться со знакомыми Демиана.
– Будь здесь, – коротко бросает мне он и кивает на пустующий небольшой диванчик в углу.
Отлично, меня вполне устраивает. Сажусь на краешек и наблюдаю, как Демиан идёт в центр ложи, где на основном диване расположились пять мужчин. Перед диваном у шеста танцует полуобнажённая танцовщица. Лучше мне переключить внимание на неё. Не хватало ещё, чтобы Демиан подумал, что я интересуюсь его делами.
Наблюдая за плавными движениями, не сразу замечаю, как ко мне подходит мужчина. Он пришёл сюда уже после нас, потому что я не видела его среди сидящих на основном диване. Видимо, ходил в уборную или ещё куда-то.
– Скучаешь, крошка?
Мужчина бесцеремонно подсаживается ко мне и обнимает за плечи. В лицо ударяет резкий запах алкоголя. Просто блеск! Как теперь тактично избавиться от этого незваного «гостя»? Выпившие люди часто неадекватны. Особенно такие люди. А в том, что тут собрались опасные личности, я не сомневаюсь.
– Я пришла не одна.
Хочу осторожно убрать руку мужчины, но он лишь сильнее сдавливает мои оголённые плечи.
– А ты у нас недотрога, я смотрю. Цену назови, заплачу любую. Ты мне понравилась.
Бросаю взгляд в сторону центрального дивана и понимаю, что Демиан занят. Разговаривает о чём-то с одним из пяти мужчин и полностью поглощён процессом.
– Извините, но я правда несвободна, – предпринимаю ещё одну попытку достучаться до навязчивого мужлана. – Я пришла с…
– Да мне похер, с кем ты! – вдруг звереет он, прижимает меня к спинке дивана и наваливается сверху. – Тут свои все. Мои друзья не жадные, я тоже. Делиться друг с другом умеем. Поиметь тебя хочу. И поимею.
Его ручища дёргает подол, ползёт под платье. Я брыкаюсь, но тщетно, мужчина крупный и сильный, а я всего лишь мелкая и слабая женщина. К горлу подкатывает тошнота. Хочется кричать и молить о помощи, но голос мне неподвластен.
Нельзя цепенеть! Нельзя!
Однако именно это и происходит сейчас. Я хорошо умею бороться с оцепенением, однако в данную минуту не могу совладать с телом, оно не слушается, каменеет, и я застываю. Так же, как и крик на моих губах.
Мерзкие пальцы щупают меня между ног, слюнявый язык лезет мне в рот – и слёзы обжигают глаза.
Я беспомощна. У меня с собой нет ничего, что помогло бы остановить неминуемое. Я не хочу, нет! Сколько раз моё тело подвергалось насилию. Я больше не выдержу. Просто не выдержу! Только я подумала, что насилие осталось в прошлом, и Демиан привёл меня сюда. К этим людям… Они все такие же, как Морган. И Демиан тоже ничуть не лучше. Хуже, он хуже! И я ненавижу его сейчас, в этот миг, в эту секунду!
Мужлан резко отрывается от меня. Свобода и воздух, хлынувший в лёгкие, поначалу дезориентируют, и на какое-то время я прикрываю глаза. Обхватываю себя за плечи, чтобы унять дрожь. С опаской отрываю глаза и вижу, что мужчина, пристававший ко мне, корчится на полу. Его лицо разбито. И это не просто сломанный нос. Там живого места нет, оно всё в крови.
Демиан возвышается над мужчиной и чеканит:
– Кто разрешил тебе её трогать?
– Дьявол, уймись, – произносит мужчина, с которым Демиан что-то долго обсуждал, и кладёт руку Демиану на плечо. – Хоакин просто перебрал.
Всматриваюсь в того, который вмешался. Его волосы, доходящие почти до плеч, полностью седые, но лицо молодое. Черты заострённые, будто высеченные из камня, а глаза даже в полумраке сверкают зелёным огнём. У мужчины очень колоритная внешность. Даже увидев лишь раз, вряд ли можно забыть этого человека.
– Не лезь, Тристан. Ни у кого нет права трогать мою женщину.
Демиан отступает на шаг, сбрасывает с себя руку Тристана, а побитый поднимается на ноги.
– Она твоя? – спрашивает Хоакин, стирая кровь с лица. – Ну попутал малость, с кем не бывает. Какого хрена ты мне рожу разбил? Много шума из-за шлюхи, Дьявол. Тебе так не кажется?
– Назовёшь её так ещё раз, и я выбью тебе зубы.
Хоакин смотрит на Демиана со смесью ненависти и страха. Вроде и хочет огрызнуться, но даже своим опьянённым мозгом понимает, что до добра это не доведёт.
– Дьявол, ладно, – снова вклинивается между ними Тристан. – Оставь. Ты же видишь, он пьян.
Демиан переводит взгляд на Тристана, произносит что-то еле слышно, и Тристан кивает. Затем Демиан подходит ко мне, хватает за запястье и рывком тянет на себя.
– Уходим.
Быстро покидаем ложу. Клянусь, я слышу, как Хоакин называет Демиана чокнутым. Демиан тоже это слышит, но не оборачивается. Тащит меня за собой. Спотыкаюсь, пытаясь поспеть за ним.
Клуб остаётся позади. Садимся в автомобиль, срываемся с места и мчим на бешеной скорости неизвестно куда. Я солидарна с Хоакином, каким бы мерзким он ни был. Демиан и правда чокнутый. Он угробит нас, если сейчас же не сбросит скорость.
Смотрю на его окровавленные костяшки. Взгляд поднять не решаюсь. Заговорить – тоже. Как-никак, сама того не желая, но я стала причиной потасовки. Да, моей вины в этом нет, но я не знаю, будут ли у Демиана проблемы из-за его поступка. Если да, то мне в итоге тоже влетит.
Мы сворачиваем с главной трассы, и через пару минут дорога начинает круто вести вверх.
– Любишь звёзды, Никки?
– Люблю.
Он хмыкает. Поворачиваю голову и улавливаю на его губах усмешку. Она не добрая.
Вот я влипла. У меня своих демонов полно, а теперь я должна ещё и с его скелетами в шкафах знакомиться. С Морганом было куда проще. Он просто жирная свинья, которая хочет жрать, трахаться и слышать в свой адрес оды поклонения. А что нужно Демиану, я до сих пор не понимаю.
Наконец он сбрасывает скорость. Мы аккуратно въезжаем на открытый участок, Демиан разворачивает автомобиль и глушит мотор. Выхожу из машины, и каблуки сразу же утопают в рыхлой земле. Странно… Разве под ногами не должны быть камни, раз мы находимся на горной вершине?
– Это смотровая площадка? – спрашиваю, направляясь ближе к ущелью. Демиан остановил автомобиль метрах в трёх от обрыва.
– Была когда-то. Теперь её закрыли.
– Почему?
– Обвалы случаются слишком часто. Вполне возможно, через пару десятков лет обрыв приблизится вплотную к дороге.
Да, это вполне может произойти. Многочисленные ущелья словно раскалывают цепочку гор. И это ущелье – самое большое. Слева от него у подножия гор располагается и город, и пригород графства Сайен, однако сейчас всё погружено во тьму. Лишь фары машины дают приглушённый свет, Демиан развернул её так, чтобы они светили в сторону дороги. Но и этого хватает, чтобы оценить масштаб. Если приехать сюда днём, я уверена, что с этого места не будет видно конца и края горного массива. Без понятия, какова протяжённость этих гор, но они очень монументальны.
Запрокидываю голову и смотрю на звёзды. Кажется, стоит протянуть руку – и они посыплются на ладонь.
– Красота, – выдыхаю, повернувшись к Демиану.
Он молча изучает моё лицо, потом переводит взгляд ниже – в область груди, и я шумно втягиваю воздух. Отчего-то становится жарко, хотя на вершине довольно прохладно.
– Да, красиво, – отзывается Демиан.
В его голосе сквозят хрипловатые нотки. Они вызывают странный отклик в моём теле, и я напрягаюсь.
– Испугалась?
– Чего именно?
– Хоакин. Он лапал тебя.
Демиан возвращает взгляд на моё лицо, и я вижу отблески ярости в ледяных глазах. Его ноздри раздуваются, кулаки сжаты, а черты лица заострены. Если бы мы были влюблены, то я бы подумала, что Демиан ревнует. Но мы не влюблены. Он просто бесится из-за того, что кто-то чуть не осквернил его собственность.
– Я обещаю, никто не причинит тебе вреда, Никки.
– А ты? – шепчу еле слышно, однако он слышит и словно звереет ещё больше, но молчит. – А ты, Демиан? – спрашиваю в полный голос. – Ты не причинишь мне вреда?
Кажется, я вижу, как двигаются мускулы на его лице. Или это просто игра теней и света от машинных фар. Да, конечно, второй вариант. С чего бы Демиану психовать из-за таких вопросов?
– Боишься, – он не спрашивает, а констатирует факт.
– Возможно. Но и тебе тоже стоит. Ты купил вещь, к которой не прилагалось ни инструкции, ни гарантийного талона. Мало ли, что я могу натворить.
– Считаешь себя вещью, Никки?
– Так проще выживать.
– А жить ты не пробовала? – он делает шаг ко мне, но я не отступаю и не отвожу глаз.
– У меня была жизнь, и тебе прекрасно об этом известно. А потом Морган забрал у меня всё.
– Думаешь, ты одна такая? Миллионы людей страдают, Никки.
– Я не страдаю, Демиан. Я выживаю.
Он усмехается, приближаясь ещё на шаг. И снова я остаюсь на месте и стойко выдерживаю его темнеющий взгляд. Мои соски твердеют, но я не придаю этому значения. Тут прохладно и ветрено, чему удивляться?
– И как успехи? – в его голосе вновь появляется хрипотца.
– Как видишь, – усмехаюсь в ответ. – Стою здесь. С тобой. В красивом платье, которое ты определённо хочешь с меня содрать.
Демиан обхватывает мой затылок ладонью и дёргает меня на себя. Врезаюсь грудью в мускулистый торс, и соски под тонкой тканью болезненно ноют. Эта тряпка мешает, она лишняя тут, чёрт возьми… Впервые в жизни одежда мне настолько мешает. Даже во время нашего безумного танца, ощущение было не таким острым.
– А ты хочешь меня, Никки. Признайся в этом.
Звук его голоса, оттенённый возбуждением, запускает по коже эхо странных вибраций, пробирается к мозгу и словно оседает на подкорку. Облизываю губы, чувствуя… Чёрт! Как это возможно? Я страстно желаю этого мужчину. Прямо здесь. Сейчас. Я хочу, чтобы он содрал с меня платье и заставил стонать от наслаждения.
Демиан правда опасен. Рядом с ним я сама не своя. Мне следует держать свои эмоции под контролем. Это Демиан должен терять голову от нашего взаимодействия, а не я.
Глава 7
Никки
Он даже не поцеловал меня. Я не ответила на его вопрос, и мы просто стояли, обмениваясь разгорячённым дыханием. Казалось, прошла вечность, прежде чем Демиан сказал, что пора уезжать.
Не понимаю, почему я не ответила. Я ведь легко могла сказать, что хочу его, нуждаюсь в нём, что он охрененный и бла-бла-бла. Это ведь был мой шанс, и я крупно облажалась, не воспользовавшись им. Путь к сердцу мужчины лежит через член, восхваление мужского эго и признание его альфа-самцом. Возможно, есть ещё какие-то пути, но я о них не знаю. Некому было мне рассказать.
В итоге всю дорогу я обдумывала, как исправить свою оплошность и влюбить Демиана в себя, но при этом самой не улететь в пропасть, и совершенно выпала из реальности. Поняла, что мы вернулись в особняк, только когда автомобиль с визгом затормозил на парковке.
– Жду тебя в своей спальне через десять минут, – резко бросает Демиан и выходит из машины.
Кажется, он зол. И лучше не злить его ещё больше.
Быстро иду к себе, молниеносно принимаю душ и облачаюсь в шёлковую короткую комбинацию. В назначенное время уже стучусь в дверь спальни Демиана. Он разрешает войти.
– Проходи, Никки, – раздаётся негромкое, едва вхожу внутрь.
Даю глазам привыкнуть к темноте, затем медленно направляюсь к кровати. Демиан полусидит-полулежит, развалившись на груде подушек. На нём лишь боксеры, больше ничего.
– Смелее, Никки, – обманчиво ласково подбадривает он меня. – Иди сюда. Ляг рядом.
Демиан легонько бьёт ладонью по пустому месту около себя. Будто кошку подзывает. Или собаку. Верную. Готовую облизать ему руки, замурлыкать и свернуться калачиком под боком.
Но я не кошка и не собака. И уж точно не готова смотреть на него с раболепным обожанием. Однако я подчиняюсь. А что ещё мне остаётся?
Стоит устроиться рядом, Демиан разворачивается, подхватывает пальцами мой подбородок и смотрит, словно заглядывая в душу. Долго. Изучающе. Его глаза сверкают в полумраке. Во взгляде плещутся похоть и что-то дикое. Звериное. Дьявольское. Не человеческое.
– Демиан… – шепчу, не в силах больше выдерживать его тяжёлый взгляд.
– Тшшш, Никки. Не порть момент.
Его пальцы скользят вниз по шее – к ключицам. Касаются кожи едва ощутимо, нежно, но при этом я чувствую опасность, исходящую от этих прикосновений. Сердце неумолимо разгоняет темп биения, в горле пересыхает, а наш зрительный контакт начинает действовать на нервы.
Хочу отодвинуться. Веду головой в сторону, но Демиан резко привлекает меня к себе и набрасывается на мои губы. Жадно. Остервенело. Кусает их, втягивает, подчиняет. Пьёт меня до дна, лишая воздуха и возможности противостоять этому натиску.
Горячие ладони шарят по моему телу с какой-то маниакальной одержимостью. Пугая, ошеломляя и будоража. Стягивают с меня комбинацию, гладят, выписывают узоры, обжигают кожу и пробуждают желание.
Демиан задевает во мне что-то. Не снаружи. Внутри.
И я поддаюсь, плавлюсь, выгибаюсь дугой, в который раз отдаваясь на милость его ласкам. Сейчас таким грубым и несдержанным. Но до боли приятным.
Кажется, я рехнулась. Пьяна от желания и настолько влажная, что чувствую липкость между бёдер.
– Демиан… – выдыхаю, обрывками сознания понимая, что момент идеальный. – Я хочу тебя. Ты прав, я хочу тебя.
Обвиваю его шею руками, запускаю пальцы в жёсткие волосы, сжимаю их и молю. Шёпотом. Полувсхлипом. Стоном. И, наконец, криком. Я требую, да. И я не вру. Я хочу этого мужчину. Но он снова сбегает. Отталкивает меня, когда я сама тянусь к его твёрдой плоти, встаёт с постели и выходит на балкон.
Лежу, оглушённая желанием, и не понимаю ничего.
Почему? Что во мне не так? Или в нём? Судя по тому, как сильно Демиан меня хочет, дело явно не во мне. И я бы правда хотела, чтобы он зашёл дальше, чем просто поцелуи и оральный секс. Мне необходимо, чтобы Демиан увлёкся мной по-настоящему. Тогда я смогу хоть самую малость вертеть им.
Поворачиваю голову и смотрю на колыхающиеся занавески. Чувствую запах сигаретного дыма, приподнимаюсь на локтях и вглядываюсь в мужской силуэт. Демиан стоит, облокотившись на перила, и курит.
Выхожу на балкон.
– Всё в порядке? Я что-то сделала не так?
– Всё нормально, – бросает он через плечо и затягивается сигаретой, потом протягивает мне пачку и зажигалку.
Молча прикуриваю. Демиан и об этом знает. Но откуда? Я всегда пряталась. Морган ненавидел запах сигарет. Хотя сам регулярно дымил свои сигары.
– Демиан, – тихо зову я, но он даже не оборачивается.
Кладу пачку и зажигалку на столик, встаю рядом с Демианом и облокачиваюсь на перила, копируя его позу. Стоя в двух метрах от ущелья, я не решилась спросить, а по дороге сюда моя голова была забита другими мыслями, но мне нужно знать.
– Расскажи мне, – произношу, ступая на очень скользкую дорожку.
Я рискую, да. Но как ещё вскрыть его тайны, я не знаю. А их у него много, я уверена. И почему-то мне кажется, что одна из них как-то связана с моим папой.
– Что рассказать?
– О моём отце. Я ведь поэтому здесь? Поэтому ты купил меня? Что он сделал тебе?
– С чего ты взяла, что я был с ним знаком?
– Ты сказал, что сам бы с удовольствием его убил.
Тишина, тлеющие угольки сигарет и никаких объяснений. Наверное, стоит просто заткнуться и забыть эту тему, но для меня это слишком личное. Я не могу забыть, как бы ни пыталась, поэтому продолжаю:
– Я видела твои глаза. Я знаю этот взгляд. Ты жаждал мести, но не получил её, – шепчу, и в следующую секунду воздух сгущается.
Нет, это не гроза надвигается, а Демиан разворачивается ко мне. В его облике я ощущаю всю ярость мира, и понимаю, как сильно сглупила, не сумев приструнить жажду узнать правду.
На что я рассчитывала? Что Демиан мило побеседует со мной о том, кого сам хотел стереть с лица земли? Ага, как же. Сейчас он просто замахнётся и снесёт мне голову.
Но не происходит ничего. Абсолютно ничего. Демиан докуривает, тушит сигарету в пепельнице и возвращается в кровать. Вздыхаю и стою какое-то время на балконе, беззвучно плача.
Если Демиан не соврал насчёт моего отца, то всё обретает смысл. Прошлое уже не кажется мне трагическим и несправедливым стечением обстоятельств. Мой папа был плохим человеком, он сам притащил в наш дом смерть. Но я хочу помнить его хорошим, и мне нужен хотя бы какой-то повод, чтобы оправдать его. Пусть самый мизерный, пусть. Я хочу знать больше, но Демиан не расскажет. По крайней мере, не сейчас.
Когда я захожу в комнату, то понимаю, что он спит. Устраиваюсь рядом, затем придвигаюсь ещё ближе и вдыхаю аромат его кожи. Дождь и сандал. Этот запах преследует меня с первой минуты нашего знакомства.
Демиан странный. Опасный. Но мне приятна его близость. Настолько приятна, что я обнимаю его и кладу голову ему на грудь. Провожу по ней пальцем, медленно очерчивая шрамы, и тяну в себя его запах. И, чтоб мне провалиться, он меня возбуждает. Мне даже не придётся изображать страсть, когда Демиан будет меня трахать. Если будет. Почему он до сих пор не завладел мной по-настоящему? Видит же, что я и сама хочу.
Прикрываю глаза и, теряясь в водовороте мыслей, не замечаю, как проваливаюсь в сон.
Просыпаюсь я от того, что ему снится кошмар. Демиан бормочет что-то, просит кого-то отпустить. Его голова мечется по подушке, а тело пробирает крупная дрожь.
Приподнимаюсь на локтях. Касаюсь его лица, стирая капли пота со лба и висков. Откидываю одеяло. Демиан весь мокрый, нужно остудить тело. Кошмар усугубляется, и я трясу Демиана за плечо, призывая проснуться.
С жутким криком он выныривает из сна и резко садится на кровати. Обхватываю его лицо ладонями и разворачиваю к себе. Демиан смотрит будто сквозь меня. Его взгляд остекленелый и расфокусированный.
– Это я, Демиан. Никки. Всё в порядке. Тебе просто приснился дурной сон.
– Никки… – хрипит он, всматриваясь в меня безумным взглядом. – Ты.
– Да, я.
