– Нет, Альфа! Как я мог? Мы неподалеку были. Его издалека видно.
– Предупреди, чтобы знахарку разбудили. Она умеет людей лечить?
– Да. Это моя мама. Она медицинский закончила с красным дипломом. А лечить оборотней ее бабушка учила. Так давайте, – он чешет висок, – я ей сам займусь.
Займется он! Размечтался сопляк!
– Вам по статусе не положено, – тянет свои ручонки к Жене. Откусить их хочется и рычать на него: мое, не трогай.
– Я сам решу, что положено, а что нет. У меня, пока побудет. Утром отвезу ее к врачу.
Добираемся до комнаты. Укладываю ее на кровать. Женя так и не приходит в себя. Пока нет знахарки, приношу тазик с губкой. Снимаю изодранные колготки. И протираю ранки.
Такие красивые, длинные ножки. Щиколотки узкие, двумя пальцами обхватить можно, все в красных полосах. Жалко.
Как себя лечить в волчьем обличии я знаю. Мы как собаки, зализываем раны. Быстро все проходит. Может и на ней сработает?
Поднимаю ногу и подношу к губам, провожу языком. Ранка на глазах начинает затягиваться. Надо же. Работает. Перехожу к другой. Язык скользит по нежной коже, а взгляд приковывают мокрые трусики, облепили ее, что все так хорошо видно. Почувствовать ее я успел, а вот рассмотреть толком. Лишь когда она насаживалась на мой член и по нему бежала девственная кровь. И как туго он входил.
Обхватываю стояк через штаны, пытаюсь усмирить плоть. И тут Женя распахивает глаза так широко, растерянно и пинает меня красивой ножкой в нос. Подтягивается на кровати испуганно таращится.
– Вы что маньяк что ли?
Закрывает укромное местечко от меня подушкой. Косится на руку, которую я поспешно убираю от члена. Мне становиться неловко. Раздражаюсь.
– Я так и поняла, как только про вас услышала. Ходите в черных перчатках, линзы как будто собрались на Хэллоуин. Кровь не пьете часом?
– Только маленьких невинных детей. К тебе это не относится. Больше.
Очнулась и начала дерзить, зараза. А я еще за нее переживал!
Она открывает рот, а в глазах ужас. Вспомнила.
Да ладно! Все хорошо было. Ей все понравилось, она даже кончить успела, в отличие от меня.
Это я сейчас мучаюсь, смотрю на то, как из моего пиджака выпирают соблазнительные округлости, еще немного нагнется и смогу рассмотреть сосок.
Только и думаю о сексе. Что за ерунда? Затмение закончилось и мое сумасшествие должно было пройти.
Почему тогда как подросток пубертатного периода пожираю ее?
Глава 13
– Да неее, – она нервно смеется. – Чтобы я с вами… – ее перекашивает от отвращения.
– А что со мной не так? – бешусь. Это она. Она! С пренебрежением говорит о сексе со мной!
Женя вскакивает на кровати и толкает меня в грудь, в вырезе застегнутого пиджака мелькает сосок и во рту скапливается слюна.
– Да я вас терпеть не могу! Я здесь лишь для того, чтобы показать всему миру, каким развратом занимаются гребанные олигархи! Показать! А не участвовать в этом!
– Да неужели?
– Да! Вы, – тычет в меня указательным пальцем, – разрушили мою жизнь. По вашей указке меня выперли из журналистики, из журнала! Я точно так же хотела разрушить вашу карьеру и бизнес. А вместо этого вы! – стали моим первым мужчиной. Продолжаю за нее. – И прекратите так пялиться на меня. Маньяк, – запахивает пиджак плотнее. – Вы последний человек, с кем бы я хотела потерять девственность. Насильник!
Что? Зверею.
– Можно подумать я этого хотел. Меня невеста ждала, а ты запрыгнула на меня. Сама! Так что кто еще из нас жертва насилия.
– Я же не сама. Я не могла… И шли бы вы… к невесте! – она бледнеет, я вместе с ней. Хватается за живот.
– Оооу! Садист! – Женя засовывает подушку между ног, падает на кровать и принимает позу эмбриона. – Отрастили себе орудие пыток! Ай! Горит все внутри. И болит, – гнев тут же проходит.
– Жень, – глажу ее по ноге. Не знаю, что сказать. Мне жаль, что ты попала под влияние Луны?
Так, если по-честному, я жалею лишь об одном, что не хватало выдержки делать это медленно и то, что я не закончил. Может тогда бы ширинка не трещала бы от напора члена. Жаль, что она так мучается.
– Не трогайте меня! – получаю пинок в грудь. Хватаю ее за ногу.
– Абрикосик, выдерну же с корнем, еще раз пнешь.
Она скулит, плотно сжимая ресницы. Я чувствую острую потребность обнять, положить ее голову на колени и гладить по белому шелку волос. Успокоить ее.
– Я на вас заявление напишу еще раз коснетесь.
Стреляю в нее взглядом. Вот как так она меня за секунды доводит от состояния безграничной нежности, до желания кровавой расправы?
– Альфа! – раздается стук и мы прерываем нашу борьбу взглядами.
– Ха! То господин, то Альфа. Да вы просто тиран с тоталитарными замашками.
– Сиди здесь. Это врач. Она тебя осмотрит.
Маленькая пожилая женщина входит в спальню.
– Так что у нас тут? – деловито подходит к кровати. Оценивает ситуацию и с гневом смотрит на меня. – Выйдите.
– Я в своей комнате, – обнаглели все. Стыдить она меня еще будет. Укорять, что испортил девочку. Пусть и мысленно.
– Выйдите, господин Вознесенский. Мне нужно осмотреть девочку.
– Здравствуй, – располагающе улыбается женщина Жене. – Я Маша. Позволишь? – Женя сконфуженно глянула на меня. Закатил глаза и вышел в коридор.
Засунув руки в карманы, брожу вокруг спальни туда-сюда.
А если я что-нибудь повредил ей? Не подумал, что под диким возбуждением она не чувствует боли. И сознание она потеряла от нее же, а не от неземного кайфа, как я лестно думал о себе.
Замок погрузился в тишину. Раздаются лишь мои шаги и тихий шепот за стеной. Прислушиваюсь. Не могу разобрать слов. Сделал изоляцию на свою голову.
Знахарка выходит, снимает перчатки и волком смотрит на меня.
– Ну что там?
– Там все плохо. Я, конечно, уважаю вас, как лидера, и безгранично благодарна, что приютили Васю и меня, дом выделили и высокооплачиваемую работу.
– Но?
– Но вы козел, господин Вознесенский!
– Мария!
– Всего лишь констатация факта. Разве можно лишать девочку действенности так грубо, да еще с вашей то, – осмотрела презрительно меня с ног до головы. – С вашей то физиологией и размерами.
– А ты откуда знаешь?
– Да рассказывали другие волчицы. Не трогайте ее. Она сейчас в ванной, приводит себя в порядок.
– Хватит! Спасибо тебе за помощь, – протягиваю ей купюры. Маша фыркнув, уходит.
Дурдом. Взъелась на меня, будто я один тут совершил грехопадение. Сыночка бы лучше воспитывала, чтобы слюни свои не распускал.
– Виктор! – ко мне идет Герман. Вид у него странный, лицо серое, бледное, брови нахмурены больше, чем обычно. Словно постарел на добрый десяток и разит чувством раскаяния.
– Как Инга? – он опускает взгляд. Не то чтобы меня очень волновала невеста, простая обязанность. Я должен знать, что с ней все в порядке. Не то Артур мне голову открутит.
– Об этом я и хотел поговорить. Пойдемте в кабинет.
Бросаю взгляд на дверь, за которой сейчас Женя. И киваю. Мы заходим в кабинет.
Сажусь в кресло и достаю из стола коньяк. Я не любитель этого дела, но сегодня надо. Нервы звенят как натянутая струна. И все из-за девчонки, спутавшей все карты.
Как сейчас объясняться с Ингой? Наверняка пошлет далеко. Еще дальше, чем их земли. Ее народ славится жесткостью, сохранением суровыми волчьих обычаев. И скорой расправой.
Залпом опрокидываю горячую жидкость, она обжигает горло. Смотрю на понурого верного друга.
Что он скрывает?
– Виктор, – указываю ему на кресло. Он садится. Наклоняюсь вперед, сцепляю руки на дубовом столе. Изучаю его. – Я всегда был с вами честен. И сейчас хотел бы признаться… – договорить он не успевает. В кабинет врывается растрепанная Инга. Волосы черными мокрыми прядками развеваются за спиной. Она несется ко мне и замахивается. Ловлю ее руку на подлете.
– Ты! Я ждала тебя, а ты был с этой овцой! С человечком! Променял меня на простолюдинку!
– Рот свой закрой! – давлю ее взглядом и она вся съеживается. – И не смей повышать голос и пытаться меня строить, поднимать на меня руку, – ей я это не позволю. – Это так тебя учили разговаривать с мужчиной?
Она отшатывается от меня как от огня.
– Мы еще не женаты. И ты права не имеешь требовать от меня верности на этом этапе. А за твое поведение. Я отказываюсь заключать брак.
Инга ахает и закрывает рот рукой. Для нее, это смерти подобно. По их законам она вроде порченной. Больше ни один мало-мальски годный оборотень не приблизится к ней.
– Простите, Альфа. Я вела себя неподобающе. Прошу, только ничего не рассказывайте моему отцу, – опускает голову.
– Пойдёмте, я провожу вас до комнаты, – Герман резко взмахивает рукой.
– Герман! – окликаю его. Ты хотел о чем-то поговорить.
– Позже, – обрывает он.
Злится на меня, что я сорвал брачный обряд?
Глава 14
– Что вы делаете? – заспанная кухарка удивленно открывает рот.
Альфа в белом фартучке и с закатанными до локтя рукавами на кухне, переворачивает бекон. К такому ее жизнь не готовила.
Думает, что все еще спит. Неудивительно. Непривычное зрелище.
Я никогда не заходил на кухню, тем более никогда не готовил еду. Надеюсь это съедобно.
– Не хотел тебя будить.
– Да что вы, господин, мне несложно! – надевает поварскую шапочку и спешит ко мне на помощь.
– Не беспокойся, Ирма. Я сам.
– Извиниться перед Ингой хотите? – надо же. Уже все в курсе, что я прокатил Ингу с брачной ночью.
– Не перед ней.
– Оу, – Ирма часто моргает, но благоразумно держит свое мнение при себе. – Сонечка сегодня приходила.
– Я знаю.
Притворился что не заметил, как они с Сардором крадутся к потайному ходу. Пусть хоть вещи возьмет, раз я передать не могу.
– Так значит вы простили парня и дочку? – с надеждой спрашивает она.
– Его нет. А дочка… Я и не обижался на неё. Просто Соня сделала свой выбор. Надеюсь она со временем поймет, что с ним ей не по пути. Я помогу ей определиться, – она недоверчиво щурится.
– Бедная наша крошка. Связалась с изгнанником. Как там она? – вытирает краем фартука слезы. – Убежала в подвенечном платье! Ни денег, ни машины. Я же растила ее вот с таких лет!
