Прежде чем одна из них попыталась прервать неловкий момент, из-за деревьев показался юноша, играющий на бубне. Он, в отличие от Ауреи, был без черной маски, а его волнистые волосы мягко оформляли лицо, прикрывая точеные скулы. Серые, будто небо перед грозой, глаза скользнули от целительницы к шаманке. На последней задержались дольше, чем следовало. Судя по его затянувшемуся молчанию, он слышал последнюю фразу. Не сложно было сделать вывод о том, что именно про него косвенно и упомянули в ней.
– Ингвальд собрал продуктов, – он протянул вперед корзинку, содержимое которой сменилось с овощей на молочную продукцию. Неловкость все еще витала в воздухе и коснулась шамана. Его пальцы потянулись к подбородку, почесывая его сквозь темную щетину, делающую его старше и красивее визуально.
– Спасибо, Констэнс, – Аурея уже почти что поднялась, чтобы забрать корзинку, но Этна была быстрее. Стремительно, словно лесной голубь, она поднялась на ноги, забирая припасы.
– Благодарю. Я пойду, пожалуй, – лицо невозмутимо, но губы поджаты, а черные глаза блуждают меж стволов. Констэнс пожал плечами, то ли говоря таким образом «пожалуйста», то ли выражая свое согласие на то, чтобы она ушла.
– Этна, я не хотела тебя обидеть. Правда, – шаманка тоже встала с земли, отряхивая платье от соринок, касаясь руки Этны, смешивая неловкость в воздухе со своей виной. Целительница кивнула, слабо улыбаясь, пальцами, скрытыми под перчаткой, касаясь голой кожи, прежде чем обойти Констэнса и направиться вглубь леса. Все ведь хорошо. Разве имеет она право злиться на чужое счастье, не имея своего? Нужно быть благодарной хотя бы за то, что Аурея общается с ней просто из чувства сострадания, ведь так?
– Она странная, – он нарушил тишину только тогда, когда чужие тихие шаги растворились в лесных звуках.
– Ей больно, – она ощетинилась, небесные глаза потемнели, стоило ей посмотреть на шамана. – Не ее вина в отсутствии родителей и наличие шрамов. Думаешь, ей очень хочется слышать все эти насмешки и видеть неприязнь в каждом взгляде? Ей тяжело переносить это бремя в одиночестве. Ей нужна поддержка. Странно, что ты этого не понимаешь.
Вздернув подбородок, Аурея обошла юношу, направляясь к их поляне, все еще сокрушаясь насчет неосторожных слов.
Глава 4
Как бы Этне не хотелось подольше побыть в лесу, зачарованно наблюдая за тремя проснувшимися светилами, нужно было возвращаться. Сегодня был подготовительный день перед предстоящим испытанием, и наставники наседали на своих учеников, пытаясь застать их врасплох самыми разными вопросами. Иногда отвечающие терялись, но с каждым таким новым вопросом их ответы звучали более уверенно и произносились почти сразу.
Сегодня занятие должны были проводить сразу все наставники. Обычно все ученики занимались каждый со своим наставником, иногда общие занятия мог проводить кто-то один из старших целителей. Но сегодня был слишком важный и серьезный день, не подходящий для обычных уроков.
С того момента как юная целительница ходила к шаманам солнца два раза восходили на горизонт и два раза уступали свое место трем лунам. За это время она успела много, о чем подумать. Переосмысливала произошедшую ситуацию, понимая, что была тысячу раз не права. Конечно, ей было обидно, что она не может состоять в отношениях, как подруга. Ведь ей хотелось этого. Искренне и от всего сердца. Хотелось, чтобы ее взгляды ловили также, как это делал Амос, стоило Августе повернуть голову в его сторону. Хотелось сплетаться в едином ритуале, ловя тонкие струны чужой души, подобно Аурее и Констэнсу. Кажется, одни лишь близнецы не были озабочены тем, чтобы в кого-нибудь влюбиться, погруженные подтруниванием друг над другом и другими.
Ступив на территорию Дома Волчицы, ученица целительницы вновь оказалась на пустой поляне, но теперь ее охватило беспокойство. Могла ли она не нарочно задержаться и заставить наставников и их учеников ждать ее? Или те еще сидели в общей столовой, доедая свой завтрак или она уже ужасно опоздала на урок. Но, судя по солнцам, последнее было маловероятным, хотя кто их знает…
Обходя Дом, она приблизилась к открытому окну столовой, слыша шум оттуда. Встав на цыпочки, осторожно заглянула внутрь, облегченно выдыхая. Внутри сидели все целители, ученики и дети, заканчивая свой сытный завтрак. Первые о чем-то негромко переговаривались и, судя по тому, что они не хотели быть услышанными – об испытании. Парочка влюбленных, не отрывая друг от друга глаз, выглядели весьма мило и не ядовито сейчас, переговариваясь с сидящими напротив близнецами. Оба сиблингов лукаво улыбались в ответ, что-то отвечая, иногда пихая друг друга локтями, как обычно подшучивая. В отсутствие еще одной ученицы остальные молодые люди выглядели так, будто никогда и никого не могли и не хотели ранить острыми словами. Противно.
Спустя несколько минут Этна уже стягивала кожаные сапоги с ног, убирая их на место и направляясь к учебному классу. Как раз в этот миг компания учеников и шла по коридору, замечая, как в учебную комнату входит девушка, которая не заметила их. Они вошли почти что следом за ней, показывая приветственный знак, но, увы, вся их дружелюбность осталась в столовой. На лице девушки, похожей на березу, появилось привычное высокомерное выражение, а обладатель некрасиво-серых глаз взял свою подругу за руку, переплетая пальцы. Близнецы и вовсе пока делали вид, что не замечают Этну.
Ответив на приветствие, молодая целительница отошла к столу, снимая плащ и вешая его на спинку высокого стула, после отодвигая тот от стола и занимая свое место, прежде чем понимая, что что-то не так.
Валериан не выдержал первым, прыснув со смеху, не сводя лукавых глаз с девушки-сироты, которая приподнялась, касаясь пальцами своих испачканных штанов. Виола, стараясь быть хоть немного тактичной, засмеялась в кулак, упорно делая вид, что не причастна к липкому пятну на чужой заднице. Но, в конце концов, оба близнеца одинаково громко и не очень мелодично засмеялись. К этому моменту юная целительница уже стояла около стула, понимая, что села прямо в лужицу меда, который кто-то щедро налил на сиденье. Ну, не кто-то, а близнецы, если быть точнее.
– Хорошо, что я не такая везучая, как некоторые, – хмыкнула Августа, не без удовольствия наблюдая за тем, как Этна пытается убрать ладонью мед со стула, что не имело особого успеха.
– Я бы помог тебе переодеться, – хмыкнул Амос, отодвигая другой стул и проверяя его на наличие «подарка» от сиблингов. Когда последнего не обнаружилось, он с галантностью пня предложил Августе сесть, и та примостилась на сиденье, позволяя придвинуть стул ближе к столу.
– Ой, только давайте без этих ваших козлиных нежностей, – Виола закатила глаза, когда девушка на предложенную помощь потянулась и с характерным звуком поцеловала своего ненаглядного в щеку. Валериан, поддерживая сестру, удачно спародировал звук поцелуя, чем вызвал недовольный взгляд обоих молодых людей. – Этна, прости, я бы предпочла, чтобы другая задница испачкалась в меду.
– Охотно верю, – та вздохнула, торопливо покидая учебную комнату, чтобы спустя несколько минут вернуться с мокрым пятном на своих штанах и тряпкой в руках. Пришлось надеть плащ, чтобы скрыть расплывшееся пятно и с усердием начать оттирать свой стул от золотой липкости. Закончила Этна как раз к тому моменту, когда в комнату вошли пятеро наставников. Пришлось аккуратно свернуть тряпку и положить ее около ножек стула. Вернуть ее на кухню она катастрофически не успевала.
Первой, словно порыв летнего ветра, вошла Калисто. На этот раз волосы наставницы цвета древесной коры были заплетены в две косы, лежащие на ее плечах. Рубашка цвета молодой листвы была заправлена в свободную хлопковую юбку, подпоясанную кожаным шнурком.
Следом за ней проследовал молодой мужчина, выглядящий так, будто напуганный жеребец. Несмотря на это вечное выражение лица, он обладал весьма неплохими чертами: васильковые глаза в обрамлении густых ресниц, прямой нос и обветренные губы. Щеки и подбородок покрыты жестким коротким волосом. Пряди светло-медных волос вихрями лежали на голове, но почти не касались лба. Одежда Визериса была простой, состоящей из рубахи и штанов, но при этом не очень складно сидела на его фигуре.
Прямиком за испуганным жеребцом твердой поступью вошла низкая женщина, в чьих луговых глазах проглядывалась уверенность, распространяющаяся на все ее маленькое тело. Прямые светлые волосы были распущены, достигая самых лопаток, а губы были недовольно поджаты, будто она съела что-то ужасное на завтрак. Бурые штаны были подкатаны, ровно, как и рукава на рубашке, которая сидела слишком свободно на маленьком теле Зары.
Предпоследней в комнату прошла еще одна наставница, которая казалась великаншей по сравнению с Зарой. Круглое лицо обрамляли каштановые волосы, убранные в низкий густой хвост. Карие глаза изучающе прошлись по каждому из учеников, не задерживаясь ни на ком. Ее хлопковое платье хоть и было свободного кроя, но все равно не скрывало округлых форм Алиссаны.
Замыкающим в этой цепочке был мужчина, чье лицо заметно тронули морщинки, а кожа была слишком смуглой, выделяясь на фоне остальных наставников. Его лицо было гладко выбрито, а короткие волосы тронула седина, похожая на первый снег. Бурый взгляд был серьезным, как будто ему предстоял непростой разговор. Крепкое тело было облачено в одежды темно-зеленых и древесных оттенков, а на больших пальцах его ступней просматривались волоски.
Наставники поприветствовали своих учеников, те ответили тем же, показывая соединенные указательные и большие пальцы, прижатые к груди и склоненные головы. Ни один из них не сел за стол, становясь около него полукругом, поглядывая на присутствующих. Калисто задержала свои водоемы на Этне, Визерис быстро посмотрел на Августу. Зара обменялась взглядом с Виолой, высокая Алиссана – с Амосом. Эйгон слишком серьезно посмотрел на своего ученика – Валериана.
– Завтра у вас, как вы могли догадаться, будет важный день. Испытание, которое покажет, чему вы научились за время обучения и достойны ли вы зваться целителями или целительницами, – проговорил Эйгон, обводя глазами каждого из сидящих. – И пусть не всем из вас есть девятнадцать лет, один из вас все же уже совершеннолетний.
В этот момент глаза старшего целителя взглянули на Амоса.
– Но даже после прохождения испытания вы не должны забывать о том, что до наступления совершеннолетия покидать Север вам нельзя, несмотря на то, что вы станете полноправными целителями. Однако, три солнца свидетели, вы сможете ступить на земли Юга, если начнется Испытание для Двора и прибудет гонец с официальным подтверждением. Только в этом случае и при вашем непосредственном желании можно покинуть Север.
Все ученики выглядели серьезными, слушая самого старшего из наставников. В Форланде совершеннолетие наступало на девятнадцатый год жизни. И именно в эти года сменялись его правители. Следуя традиции, новые монархи должны были выбрать себе новых личных камергеров и камеристок, иначе говоря – личных помощников, которым можно будет доверить не только свою жизнь, но и ее секреты. Такие люди не столько выполняли свою привычную работу, сколько были почти что близкими друзьями короны, котором оказывалось высокое доверие. Предыдущие обладатели этой должности оставались при Дворе, но уже несли службу по своей специальности, что было менее напряжено, но не менее почетно.
Случалось, и такое, что камергеры и камеристки могли стать фаворитами правящих монархов и дать продолжение их роду, но такое случалось не слишком часто. И когда первое не происходило, могло выйти, что взятые на службу люди связывали себя узами брака с другими лицами, находящимися при Дворе. Как ни крути, а Отбор был желанным и выгодным событием для всех. Ну или почти всех. В конце Отбора оставались лишь пять человек, которых принимали в королевскую семью. Поэтому шанс пройти все испытания и победить был невелик. Многие молодые люди из-за этого считали Отбор бесполезным и трудным (хотя, возможно, они всего лишь были не самыми талантливыми среди прочих). Иные думали, что зря тратить свою жизнь на хранение чужих секретов, учитывая, что какую-то часть жизни они учились вообще другому.
В общем, мнения у всех были разными на этот счет, но несмотря на это, на коронации, предшествующей Отбору, всегда было много желающих поглазеть на три земных светила.
Этна, чье любопытство не гасло никогда, ободрилась, получив подтверждение того, что можно будет покинуть Север до наступления совершеннолетия. Впрочем, до этого дня было две недели, а когда будет проходить Отбор не знал никто. В любом случае ее не будет держать здесь ничего. Она сможет покинуть свой ветвистый дом и попытать счастья на Юге, чтобы взглянуть на иную жизнь, отличную от ее. Сможет увидеть его мощенные улочки и высокие каменные дома. Сможет увидеть трех новых королев и, если будет достаточно умна, сможет стать одной из них камеристкой.
– … головы этим и займемся более важными делами, – ученица целительницы моргнула пару раз, понимая, что ушла в свои мысли и не заметила, как слово взяла Зара, чьи губы теперь не были недовольно поджаты. – Завтра у вас не будет теории. Все свои знания вы продемонстрируете на практике и от этого будет зависеть конечный результат. Но сегодня мы проведем небольшой экзамен и заодно освежим память.
После этого Визерис и Эйгон взяли лавку, стоящую около стены и принесли ее к столу, ставя рядом. Та была достаточно широкой и длинной, поэтому все наставники без проблем смогли поместиться на ней. Они сидели чуть ниже, чем сами ученики, но это им не особо мешало, даже Заре, которой пришлось выпрямиться, но при этом из ее глаз не ушла прежняя уверенность и там не было ни единого намека на неудобство, связанное с ее ростом.
Дальше начались длинные часы повторения всего материала, который ученики успели выучить. Сначала вопросы задавались кому-то конкретному, иногда с подвохом, но после те стали адресоваться всем. Тогда ответы сыпались почти что вразнобой. Перебивая и повышая голоса, молодые целители спешили дать ответы, получая в ответ одобрение в глазах наставников или их недовольное качание головой.
Но это была лишь небольшая разминка. И относительно легкая. Ведь после Калисто покинула комнату на несколько секунд, чтобы вернуться с корзинкой, полной целебных припасов. И тогда по очереди каждому ученику завязывали глаза и заставляли угадывать то, что он достанет из корзинки, аргументируя это тем, что оказывать помощь может случится в разных условиях, а целитель должен уметь делать это буквально с закрытыми глазами.
– Это… м… милостивая Мать… – Валериан морщил лоб, держа в пальцах тонкий бордовый стебель с резными зелеными листьями и мелкими круглыми соцветиями наверху, похожими на крохотные снежки. До этого он наощупь лизнул растение, понюхав его и теперь пытался вспомнить название. Наставники с непроницаемыми лицами ждали ответа, а вот ученики не без любопытства и нетерпения смотрели на товарища. Этна беззвучно шептала название. – Поскорник морщинистый!
Эйгон удовлетворенно кивнул головой на ответ своего ученика.
– Для чего применяется?
– Для выведения яда, особенно хорошо помогает при выведении змеиного яда, – ответил юноша, стягивая плотную повязку с глаз, отчего его темно-русые волосы непослушно растрепались по лбу. Следующей на очереди была его сестра, которая быстро водрузила повязку на свои глаза и нашарила рукой корзинку, стоящую на столе, прежде чем залезла в нее рукой, шаря среди содержимого.
Оцарапав руку, Виола шикнула, вытаскивая ветку с блестящими фиолетовыми ягодами. Ощупав ее, девушка улыбнулась, видимо, догадавшись, что именно сжимает в руке, но для пущей уверенности понюхала улов, прежде чем сорвала одну из ягод, отправляя ее в рот.
– Ежевика, – проговорила одна из близнецов, облизывая фиолетовые губы. – Обладает жаропонижающим свойством. Также применяется для утоления жажды при лихорадочном состоянии.
– Умница, – Зара наградила свою ученицу теплой улыбкой. – Августа, ты следующая.
Проделав те же операции, что и Виола, Августа выбрала коробочку мака, ощупывая ее и слегка встряхивая. Понюхав находку, та дала свой ответ:
– Мак. Из его сока можно делать болеутоляющее и успокаивающее средства…
Амос, желая помочь подруге, всхрапнул, за что получил сразу пять неодобрительных взглядов от наставников и стыдливо отвел глаза.
– А еще снотворное средство. Но это ядовитое растение, поэтому им не стоит злоупотреблять.
Когда Августа дополнила свой ответ, снимая повязку, Визерис быстро кивнул своей ученице. Следующим был Амос, который за свою помощь получил от подруги тепло-влюбленный взгляд. Валериан украдкой показал рвотный позыв, чем вызвал у сестры сдавленный смешок, от которого даже Этна украдкой улыбнулась.
– Это… запах выражен несильно… – юноша хмуро нюхал длинный шнурообразный стебель без корневища, которое, к слову, быстрее бы помогло определить растение. Листья были узкими и с острыми краями, а побеги растения имели форму продолговатых колосков. – Осока?
– Верно, Амос. Какими свойствами она обладает? – Алиссана внушила своим ответом уверенность в ученика, отчего его лоб расслабился, а на лице появились признаки узнавания.
– Отвар из осоки применяется при простуде и сильном кашле.
Когда очередь дошла до самой Этны, Амос с самым дружелюбным выражением лица кинул ей повязку в руки. Завязав плотную ткань на глазах, она скользнула рукой в перчатке в корзинку, благо, что ткань не сильно влияла на чувствительность, так что эта проверка не должна быть слишком сложной. В своих силах она была уверена.
Пальцы скользили от одних листьев к другим, касаясь стеблей и округлых ягод, а также твердых кусочков древесины. В конечном итоге она вытащила длинный стебель с пучком маленьких почек сверху (которые по цвету вполне оправдывали название растения в целом). Ее пальцы прошлись по стеблю, касаясь листьев с зазубренными краями и наконец касаясь пучка почек. Поднеся растение к носу, Этна вдохнула запах, понимая, что тот отсутствует. Тогда она оторвала один листик, отправляя его в рот, разжевывая и кривя перечеркнутые шрамом губы от вяжущего вкуса. С трудом заставляя себя проглотить сырье, слыша тихие смешки, ученица целительницы облизала губы, все еще чувствуя во рту неприятный вкус.
– Это кровохлебка. Необходима, чтобы остановить кровь, – проговорила она, стягивая повязку с глаз и подтверждая свою догадку. Калисто не без улыбки взглянула на нее.
Разбирая оставшиеся лекарственные припасы из корзинки, каждый ученик называл целебные свойства растения или ягоды и проговаривал, каким образом это применяется. Это была еще одна небольшая легкая разминка, как все успели понять и догадаться, прежде чем они приступят к усложненной части. К той, которую не будет возможности проверить на завтрашнем испытании.
Небольшая передышка длилась от силы пару минут, пока в корзинку складывались все припасы, а саму ее в конце оставили на подоконнике около открытого окна. После Алиссана разложила на столе бинты, деревянные палки, служившие шинами и прочие необходимые вещи. Переломы, вывихи, растяжения и прочие подобные травмы были единственными, чего не будет на проходящем испытании, так как нужен будет наглядный и своевременный результат, а не тот, которому для проявления будет необходимо время. Но эти знания были важными, как и прочие и потому тоже нуждались в проверке.
Визерис попросил каждого из учеников назвать числа от одного до пяти и раздал соответствующие числам травмы. Затем поставил Амоса и Виолу в пару, чтобы первый продемонстрировал свои умения и знания на второй, у которой был ушиб. Как чуть позже уточнила близнец – у нее был ушиб руки.
Кратко рассказав про саму травму, юноша наложил на «пострадавшую» руку давящую повязку, делая все аккуратно и медленно, хотя судя по кривляниям Виолы ей все равно было нестерпимо «больно». Закончив, Амос добавил, что для уменьшения боли можно приложить холод к пострадавшему месту.
Когда близнец освободилась, а сказанные комментарии от наставников были услышаны и приняты к сведенью, Визерис поставил ей в пару Августу, у которой был разрыв связок суставов. Не тратя время на болтовню, Виола приступила к «лечению», попутно рассказывая про данную травму. Ее руки двигались в разы медленнее рук юноши, но все делали верно. Пострадавшая в это время сидела с таким выражением лица, будто у нее был не разрыв связок, а приступ скуки. Когда тугая повязка, фиксирующая сустав локтя, была наложена, близнец сделала вид, что положила холодный компресс сверху, прокомментировав свое действие.
Окончив представление и выслушав наставников, девушка помогла Августе снять тугую повязку и к той подошел Валериан, у которого был вывих плеча. Следуя примеру своего возлюбленного, девушка кратко рассказала про травму, прежде чем наглядно и крайне аккуратно продемонстрировала, как необходимо вправить кость в нормальное положение. Следуя примеру своей сестры, второй близнец морщился от мнимой боли и даже позволил себе выругаться для правдоподобности, чем заслужил строгое замечание от Калисто. После «вправления» кости, Августа наложила давящую повязку, сказав, что нужно держать руку в покое не меньше недели.
Освободившись от бинтов, Валериан на Этне стал рассказывать про отличия растяжения от разрыва. После небольшого рассказа он, подобно сестре, но немного быстрее, наложил тугую повязку на ее голень, заслужив несколько комментариев, которые указывали на имеющиеся ошибки.
Этне, которая завершала эту проверку, достался Амос и перелом ноги. Некрасиво-серые глаза все время смотрели на девушку, тая насмешку, пока та демонстрировала свои знания в этой области, а после помогала юноше сесть на стул и приступая к «лечению». Комментируя каждое свое действие, ученица целительницы наложила деревянную шину, плотно и туго фиксируя ее к ноге, проговаривая, в течении какого времени будет происходить сращивание кости и какие меры нужно соблюдать самому Амосу. Получив наставления от старших целителей, Этна уже хотела было помочь юноше избавиться от шины, но тот весьма резко оттолкнул ее руку от себя, подарив очень дружелюбную улыбку, больше походившую на оскал дикого зверя.
Такое поведение было замечено всеми присутствующими, однако никто не сделал юноше замечания в открытую. Сама Этна и вовсе предпочла сделать вид, что ничего не заметила.
***
Прервавшись лишь на обеденный перерыв, после него ученики с новой силой взялись за теоретический экзамен, хотя, по правде говоря, у всех пятерых уже гудели головы от вспомнившихся знаний и названий трав. Если наставники тоже устали от проверки знаний, то хорошо это скрывали за непроницаемыми лицами, продолжая мучить своих подопечных, указывая на их ошибки и проговаривая верные ответы.
Только тогда, когда три солнца стали медленно стекать к горизонту, будто ручей в море, пятеро учеников были отпущены на свободу. Получив наставление хорошо выспаться и отдохнуть перед завтрашним днем, старшие целители удалились к себе. Как предполагали все остальные – чтобы провести подготовку перед завтрашним испытанием.
Близнецы, о чем-то негромко переговариваясь, вышли из Дома, чтобы направиться в свой. Будут ли они блаженно валяться в кроватях или засядут в маленькой читальне еще не было решено. Надменная парочка расположилась на крыльце ученического дома, слившись в змеиных объятиях друг друга. Этна же прошла мимо них, направляясь к деревянной арке, за которой ее ждал мрачнеющий лес. Пятно на штанах, которое удалось оттереть водой, пропало с ткани, так что нужды в их смене не было. А посему сирота отправилась прямиком в объятия высоких деревьев. Только там она сможет передохнуть и освежить голову, которая успела разболеться от усердного последнего урока.
Только подумать. Сегодня и правда был ее последний урок в роли ученицы. Завтра, как только серьезное испытание останется за ее спиной, Этна станет полноправной целительницей. Сможет спать вместе с другими целителями в Доме, сидеть с ними за одним столом и вести одни и те же беседы. А спустя пятнадцать дней, когда ей исполнится заветные девятнадцать лет, она сможет покинуть Север, чтобы взглянуть на другие стороны и других людей. На морское побережье Запада с его лагуной, из которой, по преданиям, и ступили на землю Жизнь и Смерть. На холодные горы Востока, куда пришла Гёдзема, подарившая своему народу священное искусство боя и ковки металла. На никогда не спящий Юг, олицетворяющий единение и людей, которые вольны выбирать свое ремесло самостоятельно, по призыву сердца, а не по природе рождения. Белая Волчица, как же ей хотелось увидеть своими глазами все эти стороны…
Знакомые тропы вывели юную целительницу к ручью, который размеренно журчал, перекликаясь с цокотом насекомых и слабого пения птиц. Вдали уже не слышалась музыка шаманов, подсказывая, что те уже тоже, вероятно, закончили свою подготовку. Верхушки высоких деревьев по очереди касались угасающие солнца, золотя их кроны и откидывая на землю длинные тени. Усевшись прямо на траву, Этна вытянула ноги, касаясь руками травы, прежде чем снять перчатки и напрямую прикоснуться пальцами к зелени, чувствуя, как та слабо колется. Вереница бледных и слабо выпуклых шрамов тянулась от кончиков пальцев к ее кистям, запястьям и исчезала под одеждой, переплетаясь, будто паутина.
Где-то вдалеке послышался приглушенный волчий вой, которому вторил другой. Она даже не вздрогнула, лишь обратила взор в сторону, откуда послышались звуки. Бояться волков не было никакого смысла, учитывая, кем была их Покровительница.
По легенде нынешняя Мать леса когда-то была обычной девушкой, жившей на Юге еще тогда, когда Смерть не разозлись на людей. Во время эпидемии ужасной болезни вся ее семья погибла, ведь ей некому было помочь, искусство врачевания в то время было развито весьма слабо. Тогда храбрая девушка приняла решение отправиться в непреступные леса, находившиеся на Севере, чтобы просить помощи у волков, которые были в этом деле более сведущи, нежели люди, чтобы ничья более семья не пострадала. Волчья стая не хотела принимать чужачку, так еще и в обличье человека. Чтобы заслужить доверие хищников чужеземке пришлось отказаться от своих одежд, променяв их на шкуры животных, которых она убивала голыми руками и чье сырое мясо поглощала, чтобы поддерживать в себе силы. Восхищенные чужим упорством, серые хищники приняли чужачку в свою стаю, поделившись знаниями исцеления. К тому моменту она уже не помнила, как ходить на двух ногах, а ее тело покрывал длинный плащ из шкур убитых зверей, связанных между собой. А когда вожак стаи покинул мир из-за старости, то выбрал девушку в свои преемницы. Та, обезглавив старого вожака, приделала его голову к своему плащу, делаясь еще больше похожей на хищницу, чем раньше. Обращаясь в зверя при помощи шкур, подпитываемых силой земли леса, ее шерсть белела, а от черт лица не оставалось ничего человеческого, даже глаза приобретали оттенок луны и светились, будто зажженные свечи.
Прознав про то, что на Севере появилась та, кто могла иметь облик и человека, и хищницы, залечивая любые раны и избавляя от любых болезней, люди стали приходить к ней за помощью и ново принятая Волчица, прозванная Матерью леса, никому не отказывала. Так молва о ней распространилась по всему Форланду.
У этой легенды мог бы быть хороший конец, если бы однажды к Белой Волчице не пришел юноша, который влюбился в дикую целительницу. Та, проникшись к искренним речам и нежным прикосновениям, воспылала ответными чувствами. К тому же, он был единственным, кто не пугался ее обращений в хищницу. Юноша остался жить рядом с Матерью, учась у нее искусству врачевания и помогая всем, кто бы не пришел на территорию леса. И все было бы хорошо, если бы Волчица не узнала, что ее возлюбленный замышлял о предательстве, плененный силой ее обращения. Желая забрать ее, он вознамерился убить целительницу, но та была начеку.
В наказание за это Волчица гнала человека до самого лесного озера, возле которого рос исполинский дуб. Там, у воды, она сидела на берегу, скаля клыки и не позволяя юноше выйти из воды, которая под его ногами чернела и тухла, пока спустя несколько лун не обратила все озеро в болото. Ноги человека разбухли, приклеившись к илистому дну и тот уже не мог покинуть своей темницы, так и оставшись там. С тех самых пор Белая Волчица не доверяла никому из пришедших, но в помощи не отказывала.
А болотник так и остался узником своей темницы и лишь в день Летнего Лунностояния, скопив силы, он находил силы выползти из болота и отправиться на охоту, ведомый своей неутолимой жаждой мести. В этот день северяне предпочитают сидеть дома, вешая над входом волчьи ягоды как оберег. Никто не знает, жива ли Белая Волчица до сих пор, но в том, что кто-то или что-то охраняет земли леса по сей день сомнений не было.
Поэтому Этна и не боялась волков, живущих здесь, но не мешающих людям, ровно, как и те не мешали хищникам. Кто знает, вдруг среди этого воя был клич самой Матери.
К тому моменту, как будущая целительница ступила на территорию Дома Белой Волчицы три луны уже висели на темном полотне, усыпанном россыпью звезд. Где-то вдалеке небо окрасилось в лиловый цвет, больше похожий на синяк, если честно. Верхушки деревьев были облачены во мрак, их тени лежали на земле словно покрывало, укрывая траву и маленьких зверьков, прячущихся от острых взглядов ночных хищников. К слову, хоть Покровительница Севера и была девушкой кровожадной, ее последователи придерживались иного взгляда на этот мир, считая зверей братьями своими меньшими и не употребляя их в пищу. Они могли помочь им, вылечить в меру возможностей или, чтобы существо не мучилось, проводить на другой свет, но в пищу не употребляли. И только в случае естественной смерти (госпожа Смерть не обозлилась на ни в чем не повинных зверьков) забирали их мех и шкуры, используя в своем быту.
Крыльцо ученического дома уже пустовало, а в окнах трех комнатах мелькали огни свечей. В основном строении тоже горел свет, правда не везде. В доме малышей было темно – те уже давно легли спать. Ну или сделали вид, что легли.
Понимая, что это ее последняя ночь, Этна поднялась по крыльцу, отворяя дверь и оказываясь в маленьких сенях. Сняв обувь и довольствуясь светом, что лился из окон, она убрала ту на место и тихо прошла по коридору до своей комнаты, где был сумрак.
Оставляя три пятна на деревянных половицах, в широкое окно заглядывали три ночных светила. Возле стены стояла удобная кровать, аккуратно застеленная покрывалом орехового цвета, а в ее изножье – большой сундук с красивым орнаментом, где хранилась одежда. Напротив кровати стоял туалетный столик с круглым зеркалом и тазом для умывания. Деревянный кувшин был полон воды, а лежащее полотенце – очень мягким и приятным к коже. Украшений у Этны не было, не считая деревянных сережек, хотя она видела, как россыпью те лежали на поверхности столика у Виолы и Августы. Пусть те и были простыми, но выглядели очень красиво и девушки часто надевали их, красиво сочетая друг с другом.
Закрыв за собой дверь, молодая целительница не стала зажигать свечу, умываясь и меняя одежду на ночную сорочку, а после забираясь под прохладное одеяло, закрывая глаза. Последняя ночь в комнате, где прошла вся ее сознательная жизнь. Комната, где она выросла. Комната, которую она покидала каждое утро ни свет, ни заря. Будет ли она скучать по ней? Безусловно. Радовал ли ее новый этап и проживание вместе с другими целителями? Разумеется.
***
Это утро началось иначе, чем другие. Этна распахнула глаза до того, как три светила сменили своих небесных сестер. Но вскакивать с кровати и собираться она не спешила. Лежала, обдумывая, как пройдет этот день. Знала, что скоро придет кто-то из наставников, чтобы разбудить их. Завтрак пройдет раньше, чем обычно, а после него они все приступят к испытанию. И когда оно успешно пройдет, вечером устроят совместный с шаманами праздник. Но до вечера нужно было еще дожить.
Как только солнца начали потихоньку скользить вверх по персиковому небосводу, озаряя его, будущая целительница услышала, как кто-то открыл входную дверь, копошась на пороге и только после направляясь по коридору к их закрытым комнатам. Послышался стук, звук открываемой двери и голос Зары, которая со всей любезностью будила учеников. Пока наставница добралась до двери Этны, та уже успела встать и заправить свою постель. Женщина благосклонно кивнула ей, когда заглянула в комнату и оставила дверь приоткрытой.
– Сбор на завтрак через десять минут, ученики. И попрошу без опозданий!
А затем послышались удаляющиеся твердые шаги, шорох в сенях и звук закрывающейся двери.
Будущая целительница, не теряя времени, быстро умылась прохладной водой из кувшина, вытирая свое лицо, мельком заглядывая в зеркало. Взяв со столика простой деревянный гребень, она расчесала черные волосы. В другой день она оставила бы их распущенными или заправила бы за уши, чтобы хоть немного прикрыть некрасивое лицо. Но сегодня ей захотелось разнообразить свой внешний вид. Вооружившись двумя кожаными шнурками, Этна разделила волосы на две части, заплетая густые косы, которые после связала вместе сзади. Получилась простая, но вполне элегантная прическа. И не нужно будет морочиться с волосами перед вечером, когда начнется праздник.
Переодеваясь, молодая целительница остановила свой выбор на свободных штанах цвета умбры и подпоясанной желто-коричневой рубахи, прикрывающей шею, но не давя на нее. Скрыв руки под легкими перчатками, она взглянула на себя в зеркало, оценивая внешний вид, а после покидая свою комнату, слыша шум собирающихся учеников.
Спустя десять минут в столовой собрались пятеро будущих целителей и Зара, которая их разбудила. Усевшись за стол, накрытый завтраком, который состоял из хлеба (видно, Тайя, которая вернулась на Север, принесла хлеб с Юга), сыра, масла, меда и сладкого настоя из цветов, ученики вперили взгляд на старшую целительницу. Столовая непривычно пустовала и с одной стороны это даже было немного жутко. Малышня еще наверняка крепко спала в своих кроватях, а вот другие целители уже заканчивали последние приготовления перед испытанием.
– Еще раз доброе утро, – проговорила Зара, ласково смотря на присутствующих молодых людей и слегка улыбаясь. Несмотря на такую рань наставница не выглядела заспанной. Часть ее светлых волос была собрана в хвост, а другая послушными прядями лежала на плечах. В ушах были перья лесных птиц, которые она использовала в качестве серег, а на шее – вырезанная из дерева лунница. Одежда, как всегда на размер больше, чем нужно, была спокойного зеленного оттенка и состояла из юбки и рубашки.
Все глаза молодых людей устремились на наставницу, нескладно скандируя «Доброе утро». Все ожидали ее слов, даже не притрагиваясь к своему завтраку. Все были напряжены и взволнованы. Это ясно ощущалось в подрагивающем воздухе. Казалось, от волнения в пустую столовую даже не проникал ветер.
– После завтрака вы отправитесь на испытание. Каждый из вас выберет одну из дверей, за которой уже будет ждать два человека. Ваша задача будет состоять в том, чтобы исцелить их, используя свои знания. Как только вы поможете второму человеку, тот пригласит в вашу комнату еще троих. Справившись с заданием, оставьте после себя чистоту и порядок и выходите в коридор. После этого у вас будет время передохнуть, пока наставники будут проверять проделанную вами работу. Вечером будут оглашены все результаты, если будут интересовать, какие ошибки были допущены, то обратитесь за этой информацией к своим наставникам. Также, если будут несогласные с результатами, то обратитесь к своим наставникам для разрешения ситуации, – объяснив условия прохождения испытания, Зара приступила к своему завтраку, храня молчание до самого его конца.
Сами ученики тоже молчали, обдумывая сказанные слова. Все было просто и предельно понятно. Пятеро людей, которым нужно будет оказать помощь. Загвоздка была лишь в том, что среди целителей и шаманов не набралось бы такого количества людей, учитывая, что последние сегодня тоже заняты своим испытанием. А это означало, что Тайя привела на Север не только людей для испытания шаманов, но и для целителей. Что ж, тем интересней, разве нет?
Когда тихий завтрак подошел к концу, ученики неровным строем двинулись в левое крыло. Этот коридор был шире прочих, поэтому там вполне хватало место для всех, в том числе и для Велеса, ожидающего учеников. Мудрые выцветшие глаза внимательно прошлись по каждому из пришедших, морщинистые руки сложились в приветственный знак, когда с ним поздоровались. Одежды старейшины были все тех же темно-зеленых цветов, рубаха перетекала в штаны, размывая фигуру старика и лишь его подрагивающие ступни давали понять, каких усилий Велесу стоит стоять на ногах.
– Да пребудет с вами мудрость нашей Матери, ученики. Валериан, выбирай дверь, – старейшина взглянул на одного из близнецов, без лишних предисловий начиная испытание. Пять закрытых дверей. Двадцать пять людей, которым нужна помощь. Пять учеников, стоящих на пороге перехода к тому, чтобы зваться «целителями».
Валериан подошел к третьей двери, открывая ее и исчезая в палате.
– Виола, ты следующая.
Девушка выбрала вторую дверь, видимо, даже во время испытания не горя желанием быть далеко от брата, заходя в выбранную комнату.
– Августа, давай.
Похожая на молодую березку, Августа выбрала первую дверь, на миг оглядываясь, чтобы подарить очередной нежный взгляд Амосу, прежде чем скрыться в палате.
– Этна, давай.
Будущая целительница кивнула, немного взволнованно и быстро взглянув на старейшину, натыкаясь на его поддерживающий взгляд и зашла в последнюю дверь, слыша, как Амос заходит в соседнюю палату.
В палате почти ничего не изменилось, не считая стула, который поставили специально для второго человека, в то время как первый сидел на кровати. Точнее, первая. Это была пожилая женщина, одетая в бурое платье с красивой алой вышивкой на вороте, пышных рукавах и подоле. Этна сразу догадалась, что это шаманка, хотя прежде они так близко не пересекались. Сидящий на стуле юноша был одет в красивый камзол бронзового цвета и темные штаны, заправленные в высокие сапоги. Такую одежду она видела впервые, предполагая, что перед ней юноша с Юга. Но, не позволив себе отвлечься, будущая целительница безмолвно поздоровалась с людьми и принялась за работу.
Женщина, тщательно скрывавшая свое отношение к чужим шрамам, сидела спокойно, но при этом ее глаза, окруженные морщинками, пристально наблюдали за ней. А вот юноша в первые мгновения был поражен, перестав даже тереть свои красные глаза, скривив красивое лицо, хмуря густые брови, прежде чем все же удосужиться взять себя в руки и вернуть лицу спокойное выражение.
Как выяснилось, у шаманки болела голова (не будем размышлять о том, намеренно ли она довела себя до головной боли или это было удачное стечение обстоятельств), поэтому целительница, порывшись в заветной тумбе, стоявшей под тазом с кувшином, нашла пузырек с настойкой из пиретрума девичьего, ромашки и мяты, открывая тот и выливая жидкость светло-зеленого цвета в небольшую пиалу. Вернувшись к пожилой женщине, Этна протянула ей пиалу, велев дать ей буквально пару секунд. За эти пару секунд ее пальцы успели прикоснуться и надавить на участок кожи между бровями, лишь после разрешая шаманке опустошить пиалу. Эффект от действий не будет мгновенным, но минут пятнадцати должно было с лихвой хватить, чтобы головная боль прошла.
Отойдя к юноше и пообщавшись с ним, выяснила, что тот страдает от зуда в глазах, который появился по прибытию на Север. Не исключая того, что это мог быть признак аллергии, связанный с насекомыми, юная целительница отошла к тазу с водой, снимая свои перчатки, моя руки, прежде чем вооружиться смоченным куском ткани, возвращаясь к южанину и аккуратно промывая его зеленые глаза, прежде чем вернуться к тумбе, чтобы взять настойку, состоящую чисто из ромашки, сделать компресс и вернуться к юноше, накладывая его, сообщая, что так нужно посидеть несколько минут.
Чувствуя на себе совиный взгляд шаманки, Этна обернулась к ней, кидая беглый взгляд на пустую пиалу. Она уже давно догадалась, что женщину попросили оценить ее работу не только по тому, пройдет ли голова, но и по другим признакам, ведь от юноши по итогу многого не узнать, учитывая, что тот не посвящен во все тонкости испытания.
– Вам уже лучше? – обратилась Этна к северянке, смотря прямо в ее глаза.
– Вполне, – кивнула та, выдерживая взгляд и не спуская глаза к шрамам.
Спустя минут семь, убрав компресс с глаз южанина, будущая целительница отметила, что покраснение ушло, да и сам пострадавший ответил, что ему в разы лучше. Поэтому спустя мгновение пожилая женщина и молодой человек покинули комнату. Это было просто. Вроде бы. Или Этна слишком хорошо знала свое дело, или дальше ее ждали трое людей, у которых будет что-то посерьезней раздражения глаз и головной боли.
Не успела Этна убрать пиалу и настойки, как в комнату вошли две девушки. Одна из них, похожая на дикий цветок, была одета в облегающее платье с открытой шеей и рукавами-фонариками из ткани, которую целительница не смогла определить. Но она была такого нежно-персикового цвета, что вмиг захотелось прикоснуться к ней хоть одним пальцем. Волосы незнакомки были заплетены в косу, на шее висела цепочка с подвесом, а в ушах – маленькие серьги. Она была босой, но Этна была готова поклясться, что у незнакомки должна быть такая же нежная и красивая обувь.
Вторая девушка была полной противоположностью дикого цветка. Похожая на бурю, она носила кожаные штаны и подпоясанную молочную рубаху, которая скрывала ее крепкое телосложение. Глаза девушки были подведены чем-то серым, делая их грозными.
Первая гостья, пришедшая с Юга, устроилась на кровати, вторая, пришедшая с гор, заняла место на стуле. И обе вперили любопытные глаза в целительницу. Дикий цветок отвела свой взгляд спустя секунду, разочарованно вздохнув. Буря изучала каждый шрам на чужом лице, не зная, чувствует ли она отвращение или восхищение.
Заминка, длившаяся, пока троица рассматривала друг друга, быстро прошла, когда Этна опомнилась, подходя к южанке. Та, без лишних расспросов, пожаловалась на пчелиный укус. К слову, надо отдать ей должное – стоически терпеть боль от укуса с жалом в ладони смогла бы не каждая.
Будущая целительница вновь отошла к тумбочке, вооружившись всем, чем было необходимо, прежде чем вернуться к южанке, стараясь лишний раз не смотреть на ее великолепное платье, ощущая дикое желание примерить его хоть на минуту. Устроившись рядом с пострадавшей на кровати, она взяла ее ладонь, беря в другую руку заранее обработанный пинцет, сделанный умелыми руками горных кузнецов. Предупредив о том, что будет больно, со всей аккуратностью извлекла жало из нежной кожи, отчего дикий цветок вздрогнула, сдавленно выдохнув. Продезинфицировав ранку соком одуванчика, она приложила сверху лист мать-и-мачехи, которая должна была снять отек и боль.
Оставив девушку сидеть, Этна отошла к восточной гостье, гадая, является ли та воительницей или ковальщицей. А еще гадая, знакома ли та с Андерсом и если да, то как его рана. Так много вопросов. Ни одного ответа. Стоило той показать руку с ожогом, как все стало понятно. Сердце этой девушки было чутким и чувствующим, как и ее собственное. А вот мозолистые руки ясно давали понять, что девушка работает с металлом.
С этим недугом помог справиться обычный мед. Нанеся золотую сладость на красную кожу, целительница закрепила ту повязкой. Процесс заживления будет долгим, но, по крайней мере, мед снимет болевые ощущения и уберет воспаление, не дав возможному волдырю образоваться на коже.
Следом за двумя непохожими друг на друга девушками, которые покинули комнату, вошел юноша, чья походка была неровной, а на бледной, почти что светящейся коже шее виднелись два симметричных шрама. Острые черты лица придавали ему схожесть с акулой. Светлые, почти что выцветшие волосы, беспорядочными волнами лежали на голове. Голубые глаза, светлеющие к радужке, смотрели внимательно и… древне? Он был достаточно высоким и крепким, с широкими плечами и сильными руками. И, кажется, на пару лет старше самой Этны.
Дверь закрылась, но юноша и девушка еще несколько секунд взирали друг на друга. По коже целительницы прошла дрожь, а сама она, с трудом оторвав черные глаза от гостя, показала ему рукой на кровать. Тот едва заметно кивнул, проходя, куда было указано и садясь на смятое покрывало. Тишина стала почти что звенящей.
– Что беспокоит? – почти что выдохнула Этна, чувствуя странное ощущение внутри себя, но не понимая, было ли то связано с тем, что испытание уже шло не первый час или со странным юношей.
– Небольшая царапина.
С этими словами гость снял с себя рубашку песочного оттенка с короткими рукавами, аккуратно кладя ее рядом с собой. На его шее болталась обычная веревочка, на которую были нанизаны ракушки, жемчуг и мелкие, омытые солеными водами, камушками. Под рубашкой оказалось сильное тело с проступающими мускулами и красиво очерченным прессом. Ярко выделяясь на бледной коже на плече красовалась неровная длинная и свежая царапина.
– Вы… пришли с Запада? – любопытство было сложно сдержать. Пришлось отвернуться, отходя к тумбе, зная, чем можно исправить алый изъян на идеальной коже.
Невольно вновь вспомнился Андерс. Его тело. Рельефное, высеченное усердными тренировками. Но бледное тело, представшее перед ее взором сейчас было совершенно иным, пусть и тоже сильным. Оно было похоже на тонкую работу мастера, который каждую мышцу и мускул со всей изящностью сотворил и соединил в единое искусство. Слишком невероятное для ее глаз. Чарующее.
– А разве Вам можно разговаривать не по делу во время испытания? – голубые глаза насмешливо посмотрели на нее, когда она обернулась, сминая полные губы, отчего шрамы на лице перекосились.
– Я… Простите…
– С Запада.
Незнакомец позволил себе исказить бледные губы в лукавой улыбке, следя светлыми глазами за каждым действием целительницы. Теперь стало ясно, почему у него акульи черты лица, бледная кожа, мускулистое тело и шрамы на шее. Это шрамы от жабр. Перед ней в человеческом обличье предстал русал, а как было известно, от их перевоплощений остаются шрамы. Да и в целом, насколько было известно, это был не самый приятный и легкий процесс.
– Так заметно, да?
– Есть немного.
Этна слабо улыбнулась, избегая лукавой улыбки незнакомца. Царапина не нуждалась в зашивании, поэтому, сев для удобства на кровать, она обработала порез, накладывая сверху целебную мазь, а после пряча ее под повязкой. И все это время светлые глаза, похожие на саму древность, следили за ней. За каждым аккуратным движением. За каждым вздохом. Изучали каждый шрам. Перечеркивающий губы. Едва не оставивший без правого глаза. Прошедшийся по переносице. По лбу. Щекам. Тянущийся по пальцам тонкой паутиной. Каждый шрам.
Глаза на миг сузились, губы поджались. Но лишь на миг. Она не заметила.
– Тяжелый у Вас сегодня день, а? – он взглянул на свое перемотанное плечо, поднимая взгляд на целительницу.
– А Вам разве разрешено говорить со мной не по деду во время испытания? – запоздало парировала Этна, поднимаясь с кровати и унося к тазу использованные материалы.
Русал бархатно засмеялся, а его светлые глаза сверкнули. По достоинству оценив колкий ответ, он стал одеваться, все еще тихо посмеиваясь, заставляя и саму Этну улыбаться.
– По правде говоря, нет. Просто стало жалко Вас.
– Не переживайте. Вы последний в моем испытании.
– Что ж, благодарю за помощь и искренне желаю Вам удачи.
И с этими словами русал быстрой, пусть и шаткой походкой, покинул палату.
Быстро наведя порядок в комнате, Этна покинула ее, замечая множество других людей, заполнивших проход. Старшие целители о чем-то негромко переговаривались с людьми, пришедшими специально для испытания. Их было такое множество и все выглядели по-разному, будто чудной букет полевых цветов. Заметив, как из другой комнаты вышел Валериан, дожидаясь сестру, будущая целительница поняла, что не одна она уже справилась со своей задачей.
– Ну, как все прошло? – будто порыв летнего ветра, к ней подошла Калисто, мягко приобнимая за плечи.
– Это ты мне лучше скажи, – отозвалась Этна, глядя на наставницу, зная, что той уже кое-что известно. По крайней мере, о части испытания так точно.
– Позже, – усмехнулась женщина, хитро глядя на свою ученицу, подтверждая ее догадку о своем знании, но пока не собираясь им делиться. – Топай отдыхать, после обеда будет сбор, там все и узнаешь.
И не дав задать себе ни единого вопроса, Калисто отошла от девушки. Та тихо и недовольно фыркнула. Заметив в толпе, стоящей около целителей, бледного русала, который лучезарно ей улыбнулся, Этна ответила ему той же улыбкой, стараясь не думать о том, как некрасиво исказилось ее лицо из-за шрамов и о том, что, наверное, улыбка вышла кошмарной в целом.
Развернувшись, она покинула душный и шумный коридор, быстро натягивая обувь в сенях и выходя на улицу, делая большой глоток свежего воздуха. Три ярких светила, опаляя землю, высоко висели в небе. Осталось ждать. Причем весьма терпеливо.
Глава 5
Звуки и запахи кухни разносились по всему Дому, наполняя его различными ароматами и голосами, которые, то смеялись, то ругались, когда кто-то ужасно косячил, если судить по доносящимся словам. Впрочем, это не помешало Этне и остальным перекусить перед ужином, отбиваясь от детей, что сновали туда-сюда. Некоторые из них пытались (ключевое слово) помогать с приготовлением праздничного ужина, остальные ненамеренно мешали бывшим ученикам, засыпая их огромным количеством вопросов, связанных с испытанием. Этна, по большей части, слушала чужие разговоры – дети относились к ней с опаской, и она не могла их винить за это. Впрочем, все же было за это немного обидно, учитывая, что сирота всячески старалась им или помогать по возможности, или просто быть дружелюбной.
Рассказы влюбленной парочки и сиблингов вызывали у детей восторженные высказывания и восторг на лицах. Как-никак, а им было уже по десять лет и через год им предстоит принять решение, с каким искусством врачевания им хотелось бы связать свою жизнь. Из рассказов бывших учеников выяснилось, что, помимо гостей с других частей Форланда, Августа помогла матери одного из шаманов, которая среди целителей не была наставницей; Амосу пришлось помогать своей тетке, а сиблингам и вовсе достались старейшины. В целом задания у всех были почти что схожи и не были особо сложными, хотя, разумеется, все переживали на этот счет, еще раз проговаривая друг дружке порядок своих действий, чтобы убедиться, что ошибок не было.
После обеда молодая целительница тщетно попыталась занять себя тем, что предложила свою помощь в приготовлении праздничного ужина. В ответ ей посоветовали отправиться отдохнуть, ведь негоже готовить для самой себя праздничные блюда. Справедливое, к слову, замечание. Однако, Этне от этого легче не стало. До вечера и оглашения результатов было еще так далеко, а занять себя нужно хоть чем-то, иначе часы ожидания будут тянутся невесть сколько.
Увы, но Этне пришлось до самого вечера просидеть на крыльце дома. Иногда она старалась отвлекаться на книгу, не связанную с целительством, которую взяла в читальне (ну да, не думали же вы, что там только нудные книжки, полные знаний), но это было сложно, учитывая, что по территории сначала ходили люди, задействованные в испытании, а после, поляну Дома Белой Волчицы стали всячески украшать к будущему торжеству. Спустя время к целителям присоединились шаманы, которые после короткой заминки в виде объятий и поцелуев, тоже принялись за работу. Правда, бывших учеников все равно не допустили к ней с помощью, да и будущих шаманов тоже не было видно, значит, им сказали ждать нужного часа, чтобы прийти, как и будущим целителям. Это было невыносимо.
На просторную поляну выносили столы из столовой, многочисленные лавки и готовили большой костер посередине. Из Дома на улицу сновали шаманы и целители, принося посуду и приборы, ставя свечи из пчелиного воска и маленькие вазочки с лесными цветами на стол, что-то постоянно поправляя и переставляя, желая сделать все идеально и безупречно. Поглощенные этой кутерьмой люди даже не заметили, как небо окрасилось в бледно-розовые цвета, а сами солнца спрятались за линию горизонта. И тогда из-за густых ветвей старых деревьев показались будущие шаманы.
Этна, которая к тому моменту прочла пару глав книги, так и не вникнув в суть прочитанного, подскочила на ноги и кинулась к Аурее, которая тоже заметила подругу и отбилась от своих ребят. Заключив друг друга в крепкие объятия, девушки лучезарно улыбнулись друг другу. Как ни крути, а она все же немного соскучилась по шаманке, по человеку, с которым можно искренне поговорить и почувствовать себя не сорняком, а цветком из полноценного букета. Все было так, будто они и не расстались в прошлый раз на острой ноте. Впрочем, кто прошлое помянет…
– Умираю со скуки, хорошо, что вы пришли, – целительница расплылась в улыбке, оглядывая Аурею, которая была в длинном пышном горчичном платье с коротким рукавом. Множество ее темных косичек были собраны в высокий хвост. – Ну как все прошло? Выкладывай.
– Ты слишком любопытна, – миролюбиво отозвалась Аурея, рассматривая подругу в ответ, видя, что та искренне соскучилась и не злится на нее за неаккуратные слова. – Было немного сложно, если честно. Пришло два человека, южанин и воитель. Первому снились кошмары на продолжительной основе, а со вторым было еще труднее.
Шаманка помолчала, выдерживая паузу под внимательным черным взглядом Этны, прежде чем продолжить:
– Второй недавно прошел испытание, но, как выяснилось, до сих пор имел слабые отголоски чувств и эмоций, представляешь? Но это была не вина кузнеца, который проводил испытание, а самого воителя. Мне… немного сложно вдаваться в подробности и описывать происходящее, просто… м… его душа не перестроилась, так сказать, на это новое состояние. Но теперь он в норме, – проговорила Аурея, которой и правда нелегко было описывать то, что произошло с душой горного человека. – А как у тебя все прошло? Мучили своих ненаглядных наставников?
– Кстати говоря нет, не мучили. Точнее, мне из целителей никто не попался, только ваша шаманка, южане, ковальщица и русал, – Этна пожала плечами, прогоняя от себя мысли о том, как прошло испытание шаманки. – Ничего слишком сложного, как у тебя не было, что даже обидно немного. Хотя вдруг это просто я прокололась и теперь считаю, что все было легко.
– Перестань, уверена, что ты отлично справилась! – поморщилась Аурея, толкая целительницу в плечо. – Пойдем, все уже, кажется, начинают собираться.
И правда, на поляне стало более людно, а все приготовления почти подошли к концу. Бывшие ученики, пока выдалась возможность, обнимались со своими родителями. Амос стоял рядом с мужчиной и женщиной, которые с любовью смотрели на сына и ласково приобнимали за плечи Августу, чьи родители работали на Юге и не смогли присутствовать на этом торжестве. Рядом с ними стояла и тетя юноши, воодушевленно что-то рассказывая. Мужчина с лукавой улыбкой, и женщина с темными непослушными волосами обнимали своих близнецов, что-то говоря им, отчего вся семья весело улыбалась.
Так странно было наблюдать за тем, что дети и родители проводили время вместе. И так странно было осознавать, что родители выбрали одну стезю, а их дети – другую. Но при этом на этот счет не было никаких разногласий.
– Ты скучаешь по своим? – спросила Этна, наблюдая за всеми собравшимися. Держа лицо спокойным и безэмоциональным. Ее родители тоже могли быть тут. Могли обнимать ее, поздравлять и шутить. Могли. Но по неведомым причинам отказались от нее, оставив одну с зияющей дырой на месте сердца.
– Разумеется. Надеюсь увидеться с мамой во время Отбора хоть мельком, отца-то и так смогу увидеть, – Аурея улыбнулась, отвечая честно. Даже ей, кажется, было немного грустно от того, что ее мать, служившая камеристкой, и отец, работающий пекарем, не могут присутствовать на празднике. И если ей было грустно, то каково тогда было Этне? – А что ты думаешь насчет Отбора, кстати говоря?
– Думаю, что иду с тобой пытать счастья. Мое извечное любопытство никуда не делось и…
– Аурея!
К девушкам, сквозь толпу северян, протолкнулся высокий мужчина, а его ясно-голубые глаза с любовью и гордостью смотрели на шаманку. Его одежда была простой и без изысков, не позволяя понять истинный статус, а на плече висела дорожная сумка. Подойдя к девушкам, он поздоровался с теми, сложив пальцы и склонив голову, прежде чем заключил улыбающуюся дочь в объятия.
– Отец! – шаманка искренне и широко улыбалась, обнимая отца, утыкаясь лицом в его крепкое плечо, оставляя Этну с улыбкой наблюдать за воссоединением семьи. Насколько она знала, мать подруги в свое время отправилась на Отбор, будучи шаманкой, и успешно прошла его, став камеристкой. Вот только в отличие от многих людей, которым оказала доверие королевская семья, она не вышла замуж за знатного южанина при Дворе, влюбившись в обычного пекаря, который готовил хлеб специально для правящих королев. Родив ребенка, мать Ауреи не покинула своего поста, так что ее мужу пришлось взять на себя всю ответственность за дочь и лишь через год отвести ту на Север, чтобы она воспитывалась как ее мать. – Я не ожидала тебя здесь увидеть. Как ты узнал, что сегодня было испытание?
– Это было не сложно, учитывая, что ваши ходили и искали себе добровольцев, – мужчина усмехнулся, наконец выпуская дочь из объятий и окидывая ее любящим взглядом. – Пришел, как смог. Мама в курсе, что я тут и передает тебе привет.
– Спасибо. С ней мы тоже скоро встретимся, я ведь собираюсь участвовать в Отборе.
– О как. Ну я передам ей. А ты, Этна? Будешь пытать счастья? – ясный взор обратился на девушку, задерживаясь на ее темных глазах.
– Разумеется, Юлий, – сдержанно ответила будущая целительница, изогнув губы в слабой улыбке. Отец подруги ей всегда нравился. Он также, как и его дочь, хорошо относился к ней, не взирая на странное происхождение и паутину шрамов. Впрочем, вдруг его хорошее отношение – это просто замаскированная жалость? Не хотелось думать об этом в такой торжественный день.
– Ну и правильно. Уверен, тебе понравится Юг, – Юлий искренне улыбнулся, наслышанный про чужое бескрайнее любопытство и слабо сжал плечо девушки. – Рассказывайте, как прошли испытания?
Ответ на этот вопрос так и не прозвучал, ведь именно в этот миг чей-то зычный голос попросил, чтобы все заняли места за накрытыми столами и тишины. Говорившим оказался Эйгон, обводя своими серьезными глазами всех собравшихся северян, которые поспешили послушаться его. Наконец приблизилась самая долгожданная часть этого угасающего дня.
Все поспешили занять места на широких лавках. Целители мешались с шаманами, дети со взрослыми, а бывшие ученики – с наставниками. Юлий с девушками заняли свое место за одним из столов, которые стояли полукругом вокруг костра, который уже успели разжечь. Теперь его языки тянулись высоко вверх, сверкая и даря не только свет, но и тепло. Возле жаркого огня стояли Велес и Леона – старейшины целителей и шаманов, которые должны были огласить итоги испытания. Все взгляды вперились на самых пожилых северян. Любопытство витало в воздухе, которое успело достичь своего предела за этот день.
– Наконец можно начать самую долгожданную часть этого дня, – полушутя-полуворчливо начала старая шаманка, щербато улыбаясь. С разных уголков послышались приглушенные смешки. – Я, если вам интересно, на ногах с самого рассвета и, видит Мать, как сильно я устала. Поэтому не вижу смысла томить и вас.
– Ты как всегда весьма обаятельна, Леона, – Велес мягко улыбнулся, обратив взор выцветших глаз на шаманку. – Но я согласен, как бы там ни было. Одно могу сказать: я безмерно горд, что дождался этого дня и что мне выпала честь посвятить наших учеников в полноправных целителей и целительниц. Августа, Амос, Этна, Валериан и Виола, подойдите ко мне.
Названные ученики покинули свои места. Леона отошла в сторонку, чтобы дать бывшим ученикам выстроиться в шеренгу перед всеми присутствующими. На их лица отбрасывались тени от большого костра, а глаза сияли от волнения и радости. Все они смотрели на своих близких и дорогих людей, а их молодые сердца гулко, но радостно стучали за ребрами.
– Ученики, вы все весьма успешно справились с поставленной перед вами задачей, продемонстрировав не только теоретические знания, но и практические, – торжественно проговорил Велес, встав лицом к молодым людям, каждого одаривая гордым взглядом и ласковой улыбкой. – Поэтому теперь вы все имеете полное право называться целителями и целительницами.
К старейшине подошла Калисто, держа в руках пышные венки, сплетенные из цветов, листьев и веток ягод. Первый она отдала целителю и тот водрузил его на склоненную голову подошедшей Августы, проговорив слова благодарности Матери. Послышались аплодисменты, после которых девушка с улыбкой проговорила свою клятву, прежде чем уступила свое место возлюбленному.
Когда очередь дошла до Этны, она с трепетом и улыбкой склонила голову перед старым целителем, ощутив, как листья и веточки цепляются за волосы, но при этом венок очень крепко сидел на ее голове и был не таким тяжелым, каким казался поначалу. Подняв голову, она встретилась глазами с Велесом.
– Благодарю тебя, Мать леса, за то, что наставляешь руки этой целительницы. Впредь не покидай ее души, наставляя своими безмолвными советами и даруй ей мудрость во время лечения.
– Клянусь Белой Волчицей использовать свои знания лишь на благо просящих помощи и ни в коем разе во вред им. Клянусь быть мудрой и благоразумной, аккуратной и терпеливой, как и сама наша Мать. Откуда пришла ты, туда и вернемся мы. Твой зов – наша воля. Твои знания – наша сила. Истоки твои – наша мудрость. Куда поведешь ты, туда и пойдем мы.
Проговорив молитву Волчице, Этна тихо выдохнула, прижав к груди соединенные большие и указательные пальцы, остальные просто сжимая.
Уступив свое место Валериану, целительница осталась стоять рядом с Августой и Амосом, с искренностью в глазах наблюдая за посвящением юноши.
Посвящение новоиспеченных целителей закончилось бурными овациями и множеством восторженных взглядов. Велес еще раз обратился к Белой Волчице с молитвой и прошением, прежде чем уступил свое место Леоне, а целители – шаманам. Первые вернулись на свои места за столами, наблюдая за посвящением своих друзей. Аурея стояла рядом с Констэнсом, а возле них еще четверо шаманов – Каэль, Милания, Элиас и Ундина –, с которыми сама Этна не сильно общалась на данный момент, не то, что в детстве.
Посвящение молодых людей в шаманы не слишком отличалось от посвящения в целители. Шаманка Тайя подавала Леоне такие же венки, что и на головах новых целителей, а последняя возносила благодарность Матери, после которой следовала клятва. Этна не без гордости смотрела на Аурею. Как бы там ни было, а она была искренне рада за каждого и каждую, кто смогли пройти сегодняшнее испытание.
Аплодируя вместе со всеми, когда всех стоящих посвятили в шаманы, целительница с радостной улыбкой наблюдала, как Аурея возвращается за стол, занимая свое место между ней и отцом. Тот искренне обнял дочь за плечи, рассматривая ее пышный венок и касаясь пальцами ягод.
– Мама безмерно гордится тобой, – проговорил Юлий, не прекращая улыбаться. Аурея тоже улыбалась, правда, сначала ее улыбка была немного скованной. Ей было неловко от слов отца, сказанных в присутствии Этны, но когда та взяла ее за руку, поддержав своей улыбкой, ее собственная буквально стала лучезарной. – Думаю, сегодня вы можете позволить себе расслабиться, а?
Мужчина кивнул на стоящий около них кувшин, от которого исходил сладковатый запах сброженных ягод и меда. Взяв тот в руку, он придвинул поближе три стакана и разлил по ним ягодную медовуху, шутливо подмигнув каждой из девушек. Те тихо рассмеялись, принимая стаканы с выпивкой и, чокнувшись, сделали по глотку. Этна ощутила, как яркий медовый вкус прокатился по горлу, оставляя на языке долю кислинки от ягод с вполне приятным послевкусием. До этого дня она пробовала медовуху всего два раза и то на праздник, так что успела отвыкнуть от напитка, который изготовляли на Юге и на Север тот попадал лишь на время торжества.
Все за столами праздновали в полной мере, наполняя стаканы медовухой и брагой. Тарелки полнились таким разнообразием еды, что глаза разбегались. Но, стоит заметить, что, несмотря на разнообразие блюд и закусок, на столе не было ничего из мяса или рыбы. Северяне твердо придерживались своей привычки не употреблять в пищу других живых существ. Зато знали множество способов приготовления блюд из одних и тех же овощей, чем и довольствовались. С разных уголков столов были слышны разговоры и смех. Все были искренне поглощены торжеством. Даже Этна на миг забыла про то, как к ней все относятся и растворилась в волшебной атмосфере праздника, разговаривая с отцом подруги и весело смеясь.
Постепенно звуки трапезы и разговоров сменились на музыку, которую стали играть шаманы. Вооружившись бубнами, они издавали ритмичные звуки, а один из них пел в бубен с эхо-эффектом, разбавляя гулкие удары и разнося свой голос по всему лесу. Окунувшись в чарующую и загадочную мелодию, многие выходили из-за столов, принимаясь танцевать вокруг жаркого костра так, как умели и как подсказывал им ритм бессловесной песни. Тени танцующих скакали между стволов и по ветвям, приобретая странные очертания, не останавливаясь ни на миг. Лица танцующих были озарены огненным светом, в глазах горели звезды, а пальцы были крепко переплетены друг с другом, пока их тела отдавались дикому порыву пляса. Этна и сама засмотрелась на разгоревшееся веселье, допивая свою медовуху, но не решаясь подняться из-за стола.
