– Я просто подумала, что раз мы вроде как тоже друзья…
Девочка замолчала, поддавшись смущению. Какую же глупость она сморозила! Герр Райер наверняка рассердится, прогонит её и запретит приходить. Нужно было молчать!
Но мужчина не рассердился.
– Спасибо, Ри. Я очень рад, что ты тоже решила подружиться со мной.
Лицо Рисы просияло.
– Я зайду к вам завтра, ладно?
Когда за девочкой закрылась дверь, герр Райер опёрся о стол и снова поднял глаза на портрет.
– Не так уж и сложно, το παιδί μου, – улыбнулся он, вращая на пальце колечко ключей от изолятора.
4.
– Ты уже месяц живёшь здесь. Привыкаешь к новой жизни? – герр Райер постучал карандашом по планшетке. – Уже завела друзей?
– Да, кажется, – Риса с любопытством крутила в руках большой круглый шар. – Он стеклянный? Ребята отличные. Только вот Аби немного приставучая.
– Очень приятно слышать, что у тебя появляются те, с кем можно общаться и играть, – улыбнулся мужчина. – Нет, не стеклянный. Он из кварца. А с учёбой у тебя…
– Кварца? – девочка подняла брови. – Что такое кварц?
Герр Райер снял очки, отложил в сторону планшетку. Он взял у Рисы шар и подбросил его. Тяжёлая сфера медленно поднялась в воздух, и мужчина поймал его.
– Это такой минерал, камень. Если кварц чистый, бесцветный и прозрачный, как этот, то его называют горным хрусталём.
– Как красиво, – Риса не отводила взгляда от шара. – А есть цветные ква-рцы?
– Ты так и не ответила, – мягко напомнил герр Райер.
– Я знаю. Но это ведь куда интереснее, чем учёба, – жалобно протянула девочка. – Так что, есть цветные?..
Столкнувшись со строгим взглядом психолога Риса нарочито тяжело вздохнула.
– Сегодня на пении получила звёздочку, – она подпёрла щёки кулачками. – В подготовительном оценки не ставят, есть только звёздочки. По родной речи тоже всё хорошо. А вот математика мне не нравится.
– Сложно? – участливо спросил герр Райер.
– Не в этом дело, – Риса снова скосила глаза. – Мне не очень нравится фрау Вайшер.
– Почему?
– Понятия не имею.
Психолог вскинул брови:
– То есть как это: понятия не имеешь?
Риса пожала плечами. Как можно объяснить кому-то то, чего сам не понимаешь? Фрау Вайшер не была злой или слишком строгой. Нет, со всеми учениками она была приветливой и, пожалуй, даже доброй. Но что-то в ней настораживало Рису. Как будто женщина могла в любой момент ударить исподтишка, или ни с того ни с сего накричать.
– Интересно, – заметил герр Райер, когда Риса поделилась с ним своими мыслями. – Я, кажется, понимаю. Думаю, всё дело в интуиции.
– В чём? – переспросила Риса.
«Он что, забывает, что я маленькая?»
– Интуиция – это своего рода внутренний голос, который иногда видит и слышит лучше, чем мы сами.
– Опять эти ваши загадки, – уголки губ Рисы опустились.
Герр Райер принял серьёзное выражение лица. Но вот глаза-то его всё так же улыбались.
– Вовсе нет, Ри. Я просто пытаюсь объяснить тебе серьёзные вещи несерьёзным языком.
– Давайте уж лучше серьёзным, – строго сказала девочка.
Психолог кивнул и водрузил на место кварцевый шар, который всё ещё держал в руках.
– Когда мы в первый раз встретились, – произнёс он, – что ты обо мне подумала?
«Да разве же можно упомнить всё, о чём я думаю!» Риса вскинула брови, и герр Райер тут же улыбнулся уголком рта.
– Уж постарайся вспомнить, голубушка.
Нет, он правда умеет читать мысли! Риса нарочито недовольно цокнула языком и закатила глаза.
– Я подумала, что вы очередной врач, кто будет ковыряться в моих мозгах.
– Ого! – искренне удивился герр Райер. – Прямо так и подумала? Не слишком ли для шестилетней девочки?
– Так говорила няня в реабилитационном центре, когда ко мне приходил какой-нибудь доктор: «Сейчас опять будет ковыряться в твоих мозгах!»
– Тогда понятно. Ну что ж, продолжай, пожалуйста.
– Ну, потом мы начали разговаривать, и я решила, что вы не такой уж плохой.
Психолог принялся полировать стёкла очков. Рисе показалось, что мужчина должен был обрадоваться, но он оставался серьёзным.
– И почему ты так решила?
– Не знаю, – призналась Риса. – Мне просто показалось, что вам можно доверять, и вы точно не такой, как фрау Зиско.
– Или герр Флаушиг.
– Тем более! – девочка сделала круглые глаза.
Теперь уж герр Райер не смог сдержать улыбки:
– И как? Правильно тебе показалось?
– Значит, тогда это и была интуиция? – уточнила Риса, будто нарочно уходя от ответа. – Выходит, мне не показалось – внутренний голос, который увидел лучше меня самой?
– Вот ты и поняла, – психолог указал на неё ручкой, – потому что почувствовала на себе.
Риса повернулась к окну. Её кожа отливала нежным перламутром в солнечных лучах. Герр Райер едва слышно цокнул языком, проговорил: «Очень удачно вышло, το παιδί μου».
– Выходит, – голос Рисы вернул его в реальность, – фрау Вайшер мне не нравится потому, что интуиция так говорит?
– Всё верно, Ри. Ты интуитивно чувствуешь, что с ней что-то не в порядке. Только очень тебя прошу. Как друг друга, – герр Райер понизил голос. – Не нужно из-за этого выставлять твою неприязнь напоказ.
Девочка заморгала, и снова пришлось объяснять:
– Понимаешь, не все люди могут нравиться нам. Но это не значит, что мы должны показывать это всем своим видом. В конце концов, каждый имеет шанс проявить себя в лучшем свете. Может быть, однажды ты посмотришь на фрау Вайшер – и твоя интуиция подскажет, что не такой уж она плохой человек.
Риса призадумалась. Герр Райер же тем временем встал из-за стола и взял с полки книгу в мягком переплёте.
– Цветные кварцы называются уже по-другому, – он полистал страницы и протянул Рисе разворот с фотографиями. – Например, жёлтые – цитрины, коричневые – ониксы, а фиолетовые, – он прищурился, – аметисты.
– Аметисты, – задумчиво протянула Риса. Она некоторое время рассматривала картинки, а затем вскочила с кресла: – Я сейчас, подождите немного! Хочу вам кое-что показать…
Через пятнадцать минут девочка вернулась с сумкой для спортивной обуви. Она неловко растянула завязочки и выудила из глубины нечто, напоминающее бусы.
– Вы знаете, что это?
– Это чётки, – объяснил герр Райер. – С их помощью люди молятся. Они перебирают бусины, чтобы сосредоточиться на молитве.
– Они ведь тоже из камня?
Герр Райер взял у неё чётки. Отразившийся в молочно-белых камнях свет рефлектировал жёлто-оранжевой полосой.
– Да. Он называется «лунный камень».
– Что, прямо с луны? – Риса наморщила нос.
– Нет, – рассмеялся мужчина. – Просто этот камень реагирует на фазы луны. Так, наверное, для тебя это немножко сложно. Объяснить?
Риса устроилась поудобнее, не сводя любопытного взгляда с психолога.
– Фазы луны – это то, как меняется луна на небе.
– Полнолуние – это фаза?
– Точно. Так вот, эти камни, – герр Райер покачал чётки в руке, – изменяют свой цвет в зависимости от того, как выглядит луна. Когда она исчезает – камень тускнеет. А в полнолуние, наоборот, сияет. В эти дни его можно класть на окно, чтобы на него попадал лунный свет.
– Зачем?
– Чтобы он зарядился энергией луны. Кстати, – мужчина вернул Рисе чётки, – этот камень не подходит тебе.
– Почему это? – свела брови девочка.
– Ты ведь родилась в декабре? Значит, ты козерог. Лунный камень сделает тебя ленивой и рассеянной.
Девочка заморгала. Камень может что-то сделать, повлиять на человека? Это как вообще?
– Если ты будешь интересоваться этим, – улыбнулся герр Райер, – то всё сама узнаешь. Хотя, – он откинулся в кресле, – вряд ли это будет интересно ребёнку.
– Почему вы так думаете? Я не такая уж и глупая!
– Я и не говорил, что ты глупая. Даже не думал. Просто обычно у детей твоего возраста немного другие интересы. Мультфильмы, компьютерные игры.
Риса надулась.
– Но, в самом деле, может быть и будет интересно. У меня есть книжка…
Щёки девочки вспыхнули. Она потупила взгляд, вцепилась в сумку.
– Что такое? Всё в по… – герр Райер запнулся. – Ах, вот что. Понимаю. Если хочешь – приходи в свободное время. Я буду читать тебе. Не страшно. Ты ведь скоро научишься.
Риса подняла глаза. Лицо её было слишком серьёзным для маленькой девочки.
– Вспомню, – твёрдо произнесла она.
***
– Знаешь, о чём я мечтаю?
– О чём?
– Что однажды буду жить в Берлине.
– В Берлине? Почему там?
Абигель вытащила из рюкзака пластиковый контейнер с кусочками манго. К ней тут же, стараясь достать до лакомства, потянулся длинный хобот. Аби достала кусочек и протянула его слону.
– Ну ты что? Берлин – главный город, там наверняка очень круто.
– А чем тебе не нравится Гамбург? – осторожно спросила Риса, принимая от подруги ломтик манго. – Тут тоже много интересного.
– Ах, «Хагенбек» не считается. Понимаешь, Берлин – это такой город, где все мечты сбываются, где ты можешь быть кем угодно.
Что могло бы помешать Абигель быть кем угодно в Гамбурге, Риса не понимала. Большой, нет – огромный город, в котором столько всего интересного. Их группу привезли сюда на неделю, и они уже успели покататься на теплоходе, посмотреть собор архангела Михаила, и вот теперь гуляли по зоопарку. Ну разве не здорово?
Руки Рисы коснулся мягкий, немного влажный хобот-шланг: слон напомнил, что ждёт угощение. Девочка засмеялась и раскрыла ладонь. Слон захватил сладкий ломтик и немедля отправил его в рот.
– Ты была когда-нибудь в Берлине? Откуда ты тогда знаешь, какой он на самом деле? – удивилась Риса, когда подруга отрицательно покачала головой.
