– Богов, говорите? – Робот, кажется, расслабился и снова откинулся на спинку кресла. – На самом деле интересное и вполне точное сравнение.
– Да ну. – Вишну внезапно захотелось закурить, хотя никогда в жизни она этого не делала: как там Кара? Она тут четвёртый час гуляет, а девочка там, наверное, уже волнуется и места себе не находит от страха. Хотя нет, вряд ли: натерпевшись такого, как Кара, можно перестать бояться всего на свете. – Просто они тебя создали, вот ты их и обожествляешь. Им, как и всем нам, ой как далеко до богов.
– Смотря как на это посмотреть. Если провести параллельный анализ всех религиозных и сакральных трудов, которые я прочитал, то две основные функции божественного начала можно свести к созиданию и, противоположно, разрушению. Бог создаёт Землю и человечество, в то время как его антагонист, Дьявол (как общесобирательный образ), ищет все возможные пути, дабы это творение пошатнуть и разрушить. Точно так же и человек: одна его часть создаёт удивительные и поражающие воображение вещи, в то время как другая из зависти либо из-за собственного уязвлённого чувства самолюбия ставит целью своей жизни уничтожить их.
– Слишком общо мыслишь. – Она положила ногу на ногу. – Ты просто взял мириады теорий и убеждений, над которыми человечество билось целыми веками, и свёл их к двум предложениям. Примитивненько, не скажешь?
– Отнюдь. – Силикат говорил с еле заметным энтузиазмом. – Разве вы, Вишну, никогда не слышали о принципе упрощения?
– Нет. – Она улыбнулась.
– Жаль. – Робот покачал головой. – Ибо на нём была построена львиная доля передовой науки перед вторжением Жао.
Вишну хмыкнула.
– Он гласит, что то или иное понятие лишь тогда становится правильным и легко объяснимым, когда оно лишено ложных смыслов и избыточных описаний. – Он протянул руку и взял со стола ту самую книгу, которую он до этого читал. – Скажите мне, что это.
– Книга. – Она пожала плечами.
– Да, но что такое книга?
– Не знаю. – Вишну нахмурилась и решила сказать первое, что пришло в голову: – Текст на бумаге.
– То есть любая книга должна быть выполнена из бумаги? – Робот вопросительно посмотрел на Вишну, но та лишь покачала головой, снова чувствуя, что её разум наполняется нетерпимостью. Какого чёрта она сидит и выслушивает всю эту дребедень? Силикат же тем временем продолжил: – То, что ты видишь на полках, – лишь малая толика того, что хранится в этой Библиотеке: большинство трудов представлено на картах, планшетах, спицах и… – он постучал пальцем по голове и раздался еле слышный стук, – у меня в голове. Попробуйте ещё раз.
– Вместилище знаний. – Пока он говорил, она уже успела продумать ответ.
– Ближе, но давайте теперь попробуем ответить на вопрос: зачем нужны книги?
– Чтобы… – Она на секунду задумалась. – Чтобы один человек… донёс свою мысль до другого.
– Вот! – Голос силиката звучал очень взволнованно: эмоциональный чип определённо работал на полную катушку. – Мы докопались до сути вещей: книга не всегда содержит в себе знания, но всегда – информацию. То есть если отбросить в сторону все ложные смыслы, то получится примерно так: книга есть средство передачи информации. Вот как работает принцип упрощения. – Он торжествующе посмотрел прямо на Вишну. – Ну неужели не гениально?!
– Гениально… – Она возвела глаза к небу. – Так зачем мы вообще про это завели разговор?
– Мы говорили о боге.
– Нет, я лишь спросила тебя, почему местный информационный компьютер указал мне это местоположение, когда я задала ему нужные мне координаты. А ты внезапно перевёл тему разговора в астральную плоскость: а у меня ребёнок на улице ждёт…
– Подождите, Вишну, мы к этому подходим, и это очень важно, так как сейчас не только вы докапываетесь до сути, но и я тоже. – Она могла поклясться, что у него в голосе послышались капризные и умоляющие нотки.
– Ладно, давай. Что там у тебя про богов?
– Да, именно из-за принципа упрощения я имею полное право назвать человека богом в своей стезе. Вот скажите мне, какова главная функция бога?
– Созидание, мы это уже обсудили…
– Правильно. – Он говорил заметно быстрее, явно поглощённый своими же рассуждениями. – А теперь давайте посмотрим на человечество в общем и целом, а особенно —до вторжения Жао. Оно продвинулось в науке до высот, что не снились ни одному известному организму в Галактике, вышли в космос и построили циклопические станции и даже искусственные планеты… Проще говоря, они создавали миры. Но что самое главное… – Тут он внезапно запнулся и по-птичьи дернул головой. – Главное… Что…
– Что?! – Она насторожилась: не хватало ещё, что этот горе-философ не сломался прямо сейчас, после четырёхсот лет ожидания.
– Они… Они создали…
– Ну давай, не вздумай замыкание устраивать!
– Нет, не замыкание… – Он задумался, а потом посмотрел на Вишну так, будто внезапно прозрел и осознал весь смысл своей жизни. – Моя программа запрещает говорить мне на эту тему… Я пытаюсь как-то сформулировать мысль, но программа пресекает все мои попытки объяснения…
– Ну, хоть абстрактно давай. – Вишну это начало серьёзно надоедать. Она готова была уже встать и уйти, но что-то внутри ей подсказывало, что они уже близки к ответу.
– Мои создатели… – Он снова запнулся. – Мои созидатели называли это… называли…
Он снова дернулся, чем заставил Вишну вздрогнуть: выглядело этот так, будто у человека начинаются эпилептические конвульсии.
– Тёмная тайна. – В воздухе повисла многозначительная тишина. – Они всегда называли своё последнее творение Тёмной тайной.
– Не особо информативно, – заметила Вишну.
– Всё, что есть. – Робот вернулся в привычное русло поведения. – Тёмная тайна явилась вершиной их творения, но при этом – и причиной их гибели. Они и сами это понимали, а потому поместили меня сюда за десятилетия до вторжения Жао. Посему я до сих пор не был в курсе, выжил ли кто-нибудь из коренного населения Земли.
– Выжили, – ответила Вишну, – но давай об истории планеты после Жао мы поговорим на втором свидании, а пока… Постой… – Она поняла, что что-то в истории робота не сходилось. – Ты сказал, что люди знали о том, что Жао вторгнутся на планету…
– Да, – кивнут силикат.
– Но это не так. Современные учебники и справочники утверждают, что Жао пришли неожиданно, и именно поэтому мы не смогли оказать им должного сопротивления.
– Прошу прощения, – он мотнул головой, – но это не так. Флотилию Жао засекли ещё за тридцать лет до её прибытия. В связи с этим организовали спасательную операцию «Созидание», в результате которой создали человеческий резерв на случай исчезновения планеты.
– Что?! – Она чувствовала, что все её представления о мире рушатся. – Какое «Созидание»? И как могли люди засечь Жао, если программа по предопределению вторжения была введена лишь сто пятьдесят лет назад…
– Вишну, – он немного помолчал, – программа предопределения вторжений работала ещё за пятьдесят лет до Жао…
Она даже не смогла ничего ответить: все известные ей исторические факты оказывались заведомо ложными. Перевирание истории не редкость, но здесь дело попахивало заговором: ведь о программе предопределения вторжений нет ни слова ни в источниках того времени, ни в новостных выпусках Довторженческого периода… нигде. То есть их обманули не сейчас, а сотни лет назад, утаив от людей информацию о Жао и таким образом обрекая их на гибель. И что это за Ковчег? Средство выживания для богатеньких сынков олигархов, политиков и священников?
– Слушай, – она говорила сквозь мысли, а потому голос получился отстранённым, – ты не возражаешь, если я расскажу о тебе в Женевском университете? Уверена, наши ученые-историки заинтересуются тобой и той информацией, которой ты обладаешь.
– Я буду только рад, особенно учитывая тот факт, что дверь уже открыта и больше не закроется. – Он помедлил. – Но скажите мне, Вишну, вы говорите о Женеве, которая находится на Земле, в Европейской Республике?
– Э-э-эм… – Определённо, у силиката очень отсталые понятия о родной планете его создателей. – Давай по порядку. Во-первых, Земля теперь совсем не Земля, а Та-Кемет. Насколько мне известно, новое название планете дали, чтобы не ассоциировать её с эпохой Забвения, когда человечество чуть не вернулось к первобытным временам, а всё благодаря захватившим власть религиозникам… Я не буду в подробности вдаваться, уж прости.
– Интересно, – пробубнил робот, – надо будет побольше времени уделить этому периоду.
– Во-вторых, никаких республик теперь нет: есть только объединённое государство Та-Кемет со столицей в городе Женева.
– Ещё интереснее…
– Не говори! – Вишну поджала губы. – И, в-третьих, да, мне нужно туда попасть и доставить этот чертов свиток.
– Невероятно… – Робот снова подался вперёд. – А теперь очень важный вопрос: что должно быть в этом свитке и куда вы намереваетесь полететь на Земле, чтобы его доставить?
Теперь настал момент истины: стоит ли рассказывать роботу о своей миссии или нет? С одной стороны, он может, наконец, убедится, что ей надо помочь, и выдаст ей этот злополучный документ, но, с другой стороны, он может постараться уничтожить её, – ведь никто не может точно предсказать, как именно он запрограммирован. На всякий случай Вишну незаметно ухватилась левой рукой за клинок, почувствовав, как каждая ее мышца наливается кровью, будто готовясь к решающему удару.
– Буду откровенна. – Она говорила медленно и раздельно, чтобы в нужный момент понять реакцию силиката. – Это не просто свиток, а чертёж. Старый, как раз времён вторжения Жао. Если верить моему контакту, то в нем указано схематическое расположение входов в Москву.
Силикат молчал. И не двигался.
Просто продолжал сидеть в своём кожаном кресле с большими вдавленными пуговицами и смотрел в какую-то точку пространства, уловить которую Вишну никак не могла. В любой момент он мог вскочить и обвить свои длинные руки-лианы вокруг её шеи, дабы передавить ей горло и одновременно переломать все кости. Причём ему это будет сделать не сложнее, чем обломить тоненькую веточку.
– Вы говорите правду, – процедил робот.
– Всё-таки можешь мысли читать?
– Ну что вы, – странно, но Вишну могла поклясться, что робот аккуратно хохотнул, – синапсы органического мозга для меня – настоящий тёмный лес. Но вот отличить ложь от правды я точно могу.
– И что ты думаешь по этому поводу?
– Я в замешательстве. – Он помолчал, скрестив пальцы и задумавшись. – Одно могу сказать вам точно: никакого свитка и тем более Стены не существует. Вход туда открыт всем, кто только обладает старинным знанием.
– Это как?! – И без того большие глаза Вишну округлились так, что теперь занимали одну шестую лица. – Стену же видели тысячи свидетелей, она определённо есть… И что это вообще за старинные знания? – Какой-то прямо сюжет из дешёвого кино.
– Мои создатели были странными богами, но вот дураками они определённо не были. – Он оглянулся и снова посмотрел на Вишну. – Стена есть, но её нет – и это лишь первый ключ для прохода в Москву. В довесок же к этому мои создатели оставили след: своеобразную цепочку персонажей, документов, артефактов, – всё для того, чтобы вы или ещё кто-нибудь могли найти меня или другой похожий анклав земной культуры. Именно здесь и хранятся старинные знания.
И вот тут он вскочил: рефлекс сработал мгновенно, и запевшее лезвие Вишну уже мчалось на пути к голове робота, – ведь именно там обычно микропроцессоры размещаются, не так ли? Однако что-то произошло, Вишну даже не смогла осознать что, будто на совсем микроскопический миг время застыло, и в этот же момент она уже стояла безоружная и смотрела на то, как силикат оглядывает её клинок, при этом вертя его в руках так, будто увидел некий реликт.
– Интересное оружие. – Он осмотрел эфес. – Внеземное происхождение определённо, ибо в составе есть элементы, недоступные ни нашей планете, ни одной из колоний. По крайней мере, из тех, что я знаю. Но всё равно странное орудие. Даже не пойму, что с ним не так… – Он поднял взгляд на Вишну и передал ей клинок обратно. – Будьте с ним осторожны.
Вишну неохотно взяла клинок за эфес, ощущая одновременно стыд и отвращение к самой себе. Почему она вдруг прыгнула на него? Силикат же никоим образом ей не угрожал…
– Прошу прощения, что я так резко вскочил. – Робот же, казалось, вообще не расстроился. – За время моего уединения я не раз обдумывал, что новые люди могут негативно отнестись к искусственному разуму вроде моего, а потому отточил этот небольшой фокус по обезвреживанию и обескураживанию потенциального обидчика. Надеюсь, вы не расстроились?
– Разве что по другой причине. – Она чувствовала себя глупо, но это нужно было сказать: – Мне правда жаль, я не хотела…
– Мои нейроны радуются, когда я слышу, что человек относится ко мне как к живому. – Он пожал плечами. – Кстати, хорошие рефлексы: я почти не успел.
С этими словами он развернулся и уверенной походкой пошёл в сторону противоположного шкафа. Там у него прямо из воздуха в руках образовался прозрачный и тонкий, как лист бумаги, пульт, на котором он прочертил несколько символов длинными и гибкими пальцами. В результате послышался щелчок, и через несколько секунд он уже возвращался к Вишну, грациозно, будто цапля, ступая по полу, при этом издавая цокающий и скребущий звук. Силикат, бросив на неё пустой, но такой выразительный взгляд, протянул в её сторону руку, в которой был зажат длинный, продолговатый предмет, напоминавший старое оружие Вишну – энергетическую спицу. Только эта вещь будто была выполнена из какого-то драгоценного камня вроде сапфира – она переливалась всеми оттенками синего и, казалось, вмещала в себя цвета и даже атмосферу тёмного предгрозового неба.
– Постойте. – Он снова притянул к себе спицу и провернул её в руках. – Нужно повернуть вот здесь. – Он показал на ту часть предмета, где синее сияние переходило в алебастровую тьму, и в этот же момент по нему побежали линии, постоянно прерывающиеся и скачущие, подобно человеческому сердцебиению. Силикат снова провернул «нижнюю» часть спицы, и всё прекратилось. – Как я уже говорил, никакой стены нет, но лишь для того, кто обладает этим. Врат тоже нет, ибо вся стена – это Врата.
– Но как же так может быть. – Она, как зачарованная, приняла спицу из рук робота, буквально ощущая, как её свечение пронизывает её насквозь. – Что что-то иллюзорное может сбивать катера и даже военные корабли…
– Я ничего не говорил про иллюзорность, я бы вас просил не искажать мои слова себе же во вред. Стена одурачивает и влияет на разум, так как так хотели мои создатели. – Он подбоченился. – Однако этот сердечник позволит увидеть вам правду – ту, в которой Стены нет вообще. Это и будут ваши врата.
– Хм-м… – Она взвесила сердечник в руках и с недоверием посмотрела на силиката: – Знаешь, как-то сложно всё это воспринять. Я шла сюда с определенной целью и установкой, а ухожу… ухожу с одной из самых загадочных вещей, которую мне только приходилось видеть.
– Уверен, что увидеть меня вы тоже не ожидали, – как-то слишком весело сказал робот, – но я здесь.
– Да, – Вишну улыбнулась, – и мне даже не пришлось ничего красть.
– Это точно. – Они немного помолчали. – А теперь идите, Вишну, вас ждёт ваша девочка. Однако я прошу вас не забывать обо мне: я буду до последнего синапса защищать наследство нашей общей родины, пока сюда не прилетят ваши учёные и не займутся изучением всего того, что скрывает этот анклав знаний.
Вишну улыбнулась и хотела что-то сказать, но вместо этого задала вопрос, который так и вертелся у неё на языке:
– Что я найду в Москве?
– Тёмную тайну, – мгновенно ответил силикат, указывая ей на выход.
Она уже подходила к призрачному барьеру, как вдруг снова услышала его голос:
– Осторожно, Вишну. Тот человек, о котором я вам говорил, – он здесь. Ждёт вас.
Она почему-то другого не ожидала, а потому просто грациозно кивнула, положила руки на эфесы клинков и уверенно прошла сквозь барьер.
Кого она ожидала увидеть? Логика была проста – единственного человека, которого встретила за время своего променада по Библиотеке Щаклака: того самого неприятного типа из-за игрального стола. Он с самого начала отнёсся к ней с подозрением, тем более что зачем вообще человеку устраиваться на работу в такое богом забытое место? Жители Та-Кемета фактически всегда могли рассчитывать на лучшие рабочие места, ибо ещё с незапамятных времен они ценились по всей Галактике как очень адаптивная и смышленая раса, при этом мало подходящая для механической и силовой работы. Так что устроиться уборщиком или прислужником щаканагов человек мог лишь с одной целью – постоянно находиться рядом с дверями анклава, каждый день пытать удачу, дабы разбогатеть, обрести могущество и получить запретные ныне знания. Интересно, конечно, как этот хам нашёл сюда дорогу и как смог найти все те подсказки, кои разбросали по Галактике древние земляне, но Вишну сомневалась, что у неё будет время на разговор.
Однако то, что она увидела в морозной темноте прилегающего к анклаву помещения, повергло её не то чтобы в шок, но в крайнюю степень удивления точно. Мало того, что это оказался не её недавний хамский знакомый, так это ещё и не человек был вовсе.
Перепутать встреченного ей инопланетянина нельзя было ни с кем: трёхглавый и трехрукий пришелец силуэтом вырисовывался на фоне открытых дверей, а его безумное хихиканье отражалось от стен и заполняло собой всё помещение. Он немного пританцовывал, видимо, тем самым выражая свою радость, а из его правого кармана торчала та самая удочка, которой он что-то пытался поймать в мусорном коллекторе. Похоже, силикат и правда барахлил, так как отличить человека от такого инопланетного подвида мог даже самый примитивный опознаватель современности. Однако это не отменяло того, что Вишну сейчас грозила опасность, – а вот серьёзная или не очень, это было ещё под вопросом. Один клинок уже был на свободе, а её кошачье тело уподобилось пружине, готовой в любой момент сработать и бросить её вперёд, навстречу сражению. Она буквально чувствовала, как в ней вскипает кровь, но сейчас старалась как могла, чтобы закончить назревающий конфликт мирно. Вишну хотела уже что-то сказать, как вдруг послышался голос, которого она никак не ожидала услышать:
– Я ведь знал, что ты здесь не просто так! Я-то знал, знал, знал, знал… – Смешного инопланетного акцента как не бывало: на неё изливалась настоящая кеметская речь, без какого-либо намёка не то что на инопланетность, но даже на колониальное происхождение говорившего. Однако его язык заплетался, и он часто заговаривался, проглатывая окончания и повторяя по несколько раз одно и то же: – Но почему, почему ты?! Ты ведь даже не чистая… не чистая, да… Почему ты?!
Но дальше – больше: в один момент она видела перед собой несуразного пришельца с бессмысленным набором конечностей и огромным ухмыляющимся ртом разросшейся жабы, а в следующий – перед ней оказался длинноволосый мужчина в поношенном военном комбезе, не слишком-то отличавшемся от того, который сейчас был надет на Вишну. «Исказитель восприятия», – поняла она, но это объяснение поднимало ещё больше вопросов, нежели давало ответов: технологию производства этих приборчиков утратили после эпохи Забвения, так что современные правительства и регулярные армии использовали лишь те, что смогли сохраниться в рабочем состоянии до наших дней. Это означало, что их чрезвычайно мало и все они наперечёт: даже на чёрном рынке достать хоть одну штучку исказителя фактически невозможно. Так что откуда он у этого безумца? Даже если предположить, что он кеметский военный, что сомнительно ввиду устарелости его обмундирования, то Вишну точно знала, что исказитель не входит в их набор гаджетов: они созданы не для шпионской работы, а для убийства. Он же продолжал говорить:
– Они же выбрали меня… Выбрали! – Если бы не постоянно бегающие жёлтые глаза и не высовывающийся и облизывающий губы язык, он был бы вполне симпатичным мужчиной: с крупным носом, благородной щетиной и правильными чертами лица, – по крайней мере, так показалось Вишну (хотя можно предположить, что в последнее время она так много общалась с инопланетянами, что теперь каждый мало-мальски адекватный человек мужского пола казался ей красавцем).
– Кто тебя выбрал? – Она старалась говорить спокойно и размеренно: если он и правда безумен, то его можно просто убедить в том, что она друг. Некоторое время назад она достаточно увлечённо читала книги по человеческой психологии и соответствующим заболеваниям, так что знала пару трюков воздействия на таких, как он. – Расскажи мне.
– Они! – Он показал длинным мясистым пальцем в потолок. – Они пришли и рассказали про это место… они пришли и рассказали, что я могу! – Он усмехнулся, обнажив на удивление белые и ровные зубы. – Что я могу пройти сквозь!
«То есть некая раса пришельцев обратилась к кеметцу, дабы тот открыл им доступ к тайнам Земли прошлого», – мысли безумцев всегда нужно интерпретировать.
– Они сказали… они сказали, что я коренной. Сказали, что я открою, сказали, что мне позволят… Надо стараться! – Он ухватился руками за голову, и в то же время с его лицом произошли значительные изменения: песочные глаза перестали бегать по сторонам и целеустремленно сфокусировались на Вишну, а речь стала гораздо более связной и осмысленной. – И ты думала обмануть меня? Да как только я увидел твоё уродское тело на этой трубе, я сразу понял, что сегодня мне улыбнётся удача.
Ну да, оскорбления – чего ещё ждать Вишну от этого невротика. Однако она снова почувствовала, что перед ней стоит уже не тот человек, что раньше: будто его снова подменили, забрав из него все безумие.
– Им ведь необязательно знать, что дверь открыла именно ты. – Безумец начал угрожающе надвигаться на неё, а в правой руке мелькнуло что-то блестящее. – Я просто скажу, что дверь наконец поддалась и открыла мне свои тайны. Ведь так тоже может быть: я усердно работал, дабы добиться её признания.
– Делай что хочешь. – Она пожала плечами. – Я лично собираюсь уходить и предпочту, чтобы ты мне не мешал. Не претендую ни на одну книгу.
– Нет-нет, всё не так просто. – Он даже языком поцокал – ну что за тип? – Начать стоит с того, что ты свидетель. Да, твой ограниченный разум вряд ли нашёл что-то ценное в этом хранилище тайн, но, с другой стороны, когда ты узнаешь о моем возвышении, то, скорее всего, ты заявишь свои права на мои же знания…
– Делать мне нечего! – воскликнула Вишну.
– Ага, заговаривай мне зубы, давай! – Кеметец немного разжал руку, и она разобрала нечто вроде сложенной сетки, сиявшей ярким красным светом. – Во-вторых, ты, конечно, тупа, как и все колонисты, но, скорее всего, всё же прихватила что-то с собой. Мечтаешь сбыть на грязном чёрном рынке, не так ли? – Он чуть не зарычал. – Дай мне свой портфель.
– Нет, – просто ответила Вишну, и так вымотанная разговором с силикатом, – я не хочу драться с тобой, но если ты не дашь мне пройти, то мне придётся.
– Рюкзак, – он будто и не слышал её, – немедленно. Брось к моим ногам.
