Владарг Дельсат
Единение
Неожиданность. Варамли
…Мы идем по коридору. Впереди Д’Бол, а позади лязгают сапоги воинов, хотя сейчас они палачи. Отлично знающие об этом, осознающие свою роль, только еще не ведающие, что и их жизнь заканчивается. Мои руки лежат на активаторах плазменных гранат. Я иду спокойно, ведь влитый в меня медикамент не оставляет места сомнениям и терзаниям.
Все-таки кажется мне, что во время обучения именно на такой вариант кто-то и рассчитывал. Слишком специфические у меня знания, слишком многое я умею именно по инженерной части, чего мне, на первый взгляд, не нужно. Я же наставник, и объяснить, зачем мне нужны инженерные навыки по взлому сетей, почти невозможно.
О чем-то не том я думаю, идя на смерть. Позади уже остался тамбур, подковы моих ботинок цокают по полу рукава, а вот Д’Бол, похоже, забывает включить магнитные захваты и плывет по галерее под издевательский смех стражников. Пока их внимание приковано к нему, я готовлюсь. Большие пальцы рук вжимают активаторы до щелчка, и, стоит сыну оказаться внутри, не удержавшись на ногах в поле искусственного тяготения, я замираю. Лиара расположена так, что не увидеть ее невозможно. Я шепчу слова прощания, а потом резко разворачиваюсь к непонимающим происходящего воинам. Они уже срываются с места, но кулак врезается в рычаг аварийной заслонки, срывая его, и в следующее мгновение пальцы отпускают активаторы гранат, чтобы сделать меня историей. Я еще успеваю заметить ужас в глазах все понявших воинов, прежде чем…
И падаю на железный пол. В первое мгновение даже не поняв, что произошло, я ощущаю себя лежащим на полу в боевом моем комбинезоне. Вокруг разливается вязкая тишина, руки мои пусты, но так не бывает! Меня взрывом должно было на атомы распылить, а я нахожусь неизвестно где. При этом сразу же понимаю, что это совершенно точно не церемониальный корабль кхраагов – белесое редкое освещение для них не характерно. Рифленый железный пол прямо перед моими глазами тоже для них нехарактерен. Интересная жизнь после смерти.
Я поднимаюсь на ноги, оглядевшись по сторонам. Широкий коридор уходит вдаль с одной стороны и упирается в мощный люк, у которого я лежу, с другой. Любопытство прошибает даже блокиратор эмоций. Надеюсь, с Д’Болом все хорошо… а пока надо понять, где я и что делать дальше. В малыше я уверен, Лиару он спасет, так что пока о несбыточном не думаем.
Ноги у меня дрожат, поэтому я опираюсь на стену, ощутив очень непривычный, едва прикрытый краской металл. У нас такие звездолеты были на заре космических путешествий, а сейчас уже давно нет. Учитывая, как меня ведет в сторону стены, гравитация здесь может быть обеспечена, как в дремучие времена – вращением. Тоже любопытно. Но если предположить, что я на корабле древности, то за спиной у меня шлюз, а двигаться нужно в сторону рубки.
Выглядит, конечно, фантастично, но что я знаю о жизни после смерти? Поэтому спасибо избавляющему меня от эмоций медикаменту, спокойно двигаюсь по коридору, переходящему, кажется, в галерею. По крайней мере, бросить взгляд вниз удается, и вот там я вижу толстую, что-то мне напоминающую трубу. Впрочем, смысла останавливаться нет, потому что впереди заметно нечто напоминающее обзорную галерею. Вот туда я свои стопы и направляю.
Все-таки хорошие у нас медикаменты – спокоен, как дохлый кхрааг, а вот передо мной планета. Большая планета, похожая на прародину химан, откуда по легенде мы все и пришли. При этом никакой активности на орбите я не вижу, а что творится внизу, не рассмотреть из-за низких облаков. Кстати, такие облака, как на Велласоне, тоже не самое обычное дело. На планете-тюрьме они возникли из-за рытья шахт методом взрывов, а что случилось здесь, сказать сложно.
Слева и справа видны фермы, на которых явно что-то висело, но затем было практически уничтожено. Значит, я не на звездолете нахожусь, а на орбитальной платформе, возможно даже станции, но почему-то совершенно пустой. Не помню я, как происходило переселение химан, поэтому что-то точно сказать не могу, да и вряд ли планета внизу именно прародина наша. Поэтому стоит дойти до модуля управления и хотя бы разобраться, что у меня есть, ибо умирать от голода мне не нравится.
Решено, двигаюсь вперед. По идее, тут должны быть указатели, поэтому заблудиться будет сложно. Вопрос только в том, работают ли лифты. Ответ я получаю минут через десять и, помянув кхраагов со всем их потомством и ритуалами, поворачиваю налево. Мне нужно пройти двадцать шесть уровней станции, причем исключительно пешком и «вверх». Если бы хотя бы гравитация не работала, но такой радости у меня не будет точно. Не может везти во всем, так что нужно идти.
Не молод я, чтобы козлом по ступенькам скакать, потому останавливаюсь часто. Хорошо хоть аварийный запас воды с собой. Комбинезон мой, он в том числе и аварийный скафандр, так что несколько секунд жизни даст даже в космосе. И вода в нем, разумеется, есть, поэтому, останавливаясь, присаживаясь, я постепенно взбираюсь на самый верх. Ну не сказать, что совсем самый, но мало не кажется. И думаю я в процессе подъема, что мне из комнаты управления надо будет систему жизнеобеспечения запустить, тогда ползать по ступенькам больше не придется.
Интересно, как так вышло с Лиарой? Не знать, чья она дочь, кхрааги не могли, значит, хотели именно такого эффекта? В сумасшествии я их раньше не замечал, а тут мне достаточно в прямом эфире одно слово произнести, а эфир должен был быть прямым, ибо сильнее гневить предков кхрааги вряд ли стали бы. Так что… Что-то с этим жертвоприношением не так, и как бы не было это все чужой игрой. А кто мог бы взять под контроль кхраагов?
Вот лезу я все выше, обдумывая этот вопрос. И выходит у меня, что если кто-то контролировал зубастых, то либо химан, либо аилин. Химанам вот именно так провоцировать вряд ли есть смысл, могли просто смонтировать и на планете показать, а вот аилин… Для остроухих мы однозначные враги, понятно почему, так что технически могли, ну а что случилось на самом деле, я, пожалуй, не узнаю.
Выползаю буквально на нужный уровень и ложусь на пол, чтобы дух перевести. Сейчас в себя приду и дальше двинусь. Кстати, пустой управляющий уровень на космической станции – это невозможная ситуация, а значит, я тут действительно один. Не скажу, что это меня огорчает.
***
Сидя за огромным пультом в центре управления, сказать я могу следующее… Во-первых, учили меня не зря, ибо мастер-пароль я взломал. Правда, особо взламывать не пришлось – он стандартным оказался, из учебника. И вот я сижу за пультом, являясь главным администратором станции. Да, я уже знаю, что это станция и называется она так же, как столичная планета: «Омниа». Управляет ею вычислитель, древний, как ископаемое, но при этом вполне живой. Управление, правда, только руками, никакого голосового, поэтому я сейчас опрашиваю системы.
Реактор протянет еще лет пятьдесят, благо на полную мощность его выводить не надо. Запасы продуктов питания длительного хранения – достаточно, воды тоже. Станцию бросили свыше трех сотен лет назад, а все законсервированное сохранилось, как ни странно. Итак… Что у меня дальше?
Лифт я включил – мне и одного хватит, каюту робот приведет в порядок. Огромная каюта, адмиральская скорее всего. И в целом на этом хорошие новости… А нет, к станции пристыкован звездолет, причем на команды он отвечает. Надо будет попозже посмотреть, что это за звездолет. Имеются два катера, внутрисистемных. А зачем они имеются, интересно, ведь у таких станций, насколько я помню, орбитальный лифт был.
Вот именно что был. Нет у нас лифта, обрыв троса, явно давнишний. Это действительно праматерь химан. Совпадает очень многое, но при этом я с удивлением узнаю, что переселялись мы не добровольно. Можно сказать, химан были изгнаны с планеты, на которой горел огонь войны. Это очень интересно, потому что история таких подробностей не сохранила. Значит, нужна разведка поверхности, а затем… затем я сяду в звездолет и отправлюсь на поиски малыша и дочери. Там посмотрим, что и как получится, но шанс у меня есть, примерное расположение нашей системы я себе представляю.
Значит, нужно посмотреть, в каком состоянии пристыкованный звездолет, что на нем имеется для долгого поиска, и только потом отправляться в путь. Интересно, почему его оставили? Думаю, на борту ответы найдутся. Значит, для начала я сажусь к телескопу, включая сканер систем связи, а сам уже глазами рассматриваю поверхность, где возможно. Возможно не слишком, облака сильно плотные, но мы справимся, не в первый раз подобным делом занимаюсь.
Несмотря ни на что, кажется мне, что планета обитаема, хотя не должна быть. За три-то сотни лет да после войны должны были они вымереть. Ощущение, правда, внутреннее есть, что найдется там внизу кто-то живой. Вопрос только кто? Но это я выясню, а пока выпью тонизирующего напитка и отправлюсь на безымянный звездолет.
Роботы здесь есть. Технических три штуки, которых еще нужно расконсервировать, и один сервисный. Так называемый робот-слуга, на химана внешне похожий. Его никто не консервировал, просто отключили, вот я и включаю, кнопкой. Он мне сейчас напиток тонизирующий приготовит, затем каюту уберет, ну и по мелочи ждать будет. Можно сказать, с комфортом устроюсь. С техническими так не получится, но там и принципы другие, поэтому их я трону, только когда пойму, зачем они мне нужны.
– Готов к выполнению приказа хозяина, – сообщает мне робот, будто и не был отключен три сотни лет.
– Приготовь тонизирующий напиток, – приказываю я. – И принеси мне.
– Слушаюсь, – глаза его загораются зеленым, и он уходит, стуча сочленениями по железному полу. Звонко так получается.
Им задания надо давать точные, короткие и не предусматривающие двойного толкования. Зато можно голосом, что уже хорошо. А пока робот ходит, я возвращаюсь в зал управления станцией, на полсотни химан рассчитанный, чтобы узнать, что из передач и в каком диапазоне удалось перехватить. Если, когда уходили мои предки, тут кипела война, а сейчас я ее не замечаю, то либо населения не осталось, либо выжившие пытаются свести концы с концами. Не скажу, что это меня сильно беспокоит, но посмотреть надо. Возможно, обнаружу технику какую-нибудь, да и оружие – все пригодится в пути.
Усевшись за пульт, обнаруживаю, что планета живет. Правда, в почти ископаемом радиодиапазоне, но живет. А это означает осторожность при ее обследовании. Сейчас послушаю, о чем говорят потомки древних химан, и буду думать. Ведь если внизу опасно, тогда будет иметь смысл просто перейти на безымянный звездолет… Стоит ему дать имя, кстати.
Первая моя мысль о погибшей жене, вот только я ее помню едва-едва. Только тот факт, что она была, раз дети родились, и это опять возвращает меня к нехорошим мыслям. Дело в том, что шпионов аилин уже ловили, и если моя жена внедрилась, то, во-первых, я не вспомню ее лица, а во-вторых – зачатие детей тоже будет вопросом сложным. Интересно, почему я не задумывался об этом раньше? Неужели смерть сбила какую-то блокировку? Поразмыслю об этом позже, а пока…
Робот цокает и чашку большую несет. Видимо, какую нашел. Правда, эта предназначена для праздничных хмельных напитков, но я как-нибудь переживу. Не мешаю ему сервировать, чтобы не сбить программу, после чего он отходит к стене, а я отпиваю маленький глоток, ощущая, как меня буквально продирает от головы до пят. Крепкий очень, ну да мне как раз сейчас такой и нужен.
А звездолет я назову именем доченьки моей любимой в надежде на то, что она жива. Да, так и поступлю. Вхожу в меню учета транспортных средств станции и вбиваю новое имя пристыкованного звездолета – «Лиара». Будет корабль у меня девочкой. Задаю себя капитаном, указываю особый статус, при котором инструкции не действуют. Это для того, чтобы не было необходимости подтверждать допуск, а то сгорит вычислитель от моего жетона, выданного на триста лет позже, чем его базы данных предполагают.
Вот и хорошо… Я включаю воспроизведение перехваченных записей и поначалу не слышу ничего сверхъестественного. Обычные переговоры транспортников, запросы на проезд, на заправку. Звучит все как историческая запись, конечно. Так бывало очень давно, когда химаны еще жили двумя расами и назывались совершенно иначе.
– Мясо только мелкое, десять голов, – слышу я, и становится мне не по себе.
Я ведь наставник кхраага, а мясом те называли строго определенных существ. Наверное, поэтому я сейчас думаю совсем не о животных. Но тут уже ничего не поделаешь, привык я к такому восприятию, поэтому надо будет посмотреть своими глазами, чтобы убедиться в том, что одичавшие химаны не едят себе подобных. Да, надо в этом обязательно убедиться!
Такая работа
Д'Бол Синицын
Предстоит мне, конечно, месяц скуки. Минус того, что Синицыны – это почти Винокуровы, как куратор говорит. Поэтому забабахают меня далеко-далеко. Ну и учитывая мой внешний вид, который я менять не захотел, хотя предлагали. Саша, в честь которого меня и назвали, изменил себя, став человеком по расе, а мне моя зубастость нравится. Мамочке его, кстати, тоже. Она нас с сестренкой спасла, потому было бы нечестно меняться.
Так вот, учитывая мою зубастость и банальную логику, приходим к выводу о возможном месте практики. Выпуск уж был, но перед службой у нас традиционная практика, а потом уже распределение по подразделениям, хотя учитывая, как в мою сторону тетя Маша посматривает, тут тоже сюрпризы будут сильно вряд ли. Поэтому иду я сейчас по коридору в сторону кабинета дяди Вити, вполне уже ожидая того, что мне предстоит.
Дядя Витя Винокуров командует флотом Человечества. Единственные мы среди Разумных, сохраняющие мощный боевой флот. Традиция такая, ну и сам Флот полон традиций и инструкций, хотя последние годы тихо стало. Как на грани эпох разобрались с остатками расы Лин – это одичавшие древние – так и утихло все. Патрулируют «устье» закрытой вселенной, из которой больше никто не появляется давно уже, да и все. Квазиживые кхрааги по службам и планетам разбросаны, их едва осознавшими себя глупые дикие на произвол судьбы бросили, но наши, конечно же, не оставили. Я, кстати, не единственный зубастый. И сестренка такая, и мама, да еще обнаруженные дети и яйца уже и в школу ходят. Но все равно мы все – Человечество, которое от расы не зависит, потому что мы все разумные.
Иду, отмахивая традиционное приветствие. Здороваюсь с офицерами, среди которых и иллиане, и аилин, и люди, и ка-энин. Это норма, на самом деле, на Главной Базе кого только нет. Десантная группа квазиживых куда-то слаженно топает, а вон экскурсия – детей привезли боевые корабли показать. Я же спокойно вхожу в подъемник, который сам знает, куда мне надо. Разум Главной Базы все знает, а без дела шатающихся здесь просто не может быть.
Подъемник возносит меня на командный уровень, где меня и ждут. Сейчас посмотрим, прав ли я в своих построениях или нет. Десять лет назад, когда шестая эпоха началась, выяснилось, что наставник дяди Саши жив. Вот с тех пор его и ищут, но новые друзья не сообщили, куда именно его забросили, а только «в начало начал». Так что искать можно хоть всю жизнь. Тоже цель, почему бы и нет. Изображение наставника Варамли известно каждому, но я, честно говоря, не верю в то, что его найти удастся, мало ли «где» и «когда» то самое начало начал… Стоп, мне сюда.
– Товарищ адмирал! Лейтенант Синицын! Представляюсь… – традиционный доклад звучит музыкой, думать мне совершенно не мешая.
– Д’Бол Синицын, – констатирует знающий меня как облупленного дядя Витя. – Маша чувствует в отношении тебя что-то необычное, поэтому поступим так: практика у тебя будет патрулем в «устье», а место службы – группа Контакта. Вопросы?
– Вопросов нет, – по традиции отвечаю я, поставив себе плюсик.
Не ошибся я: сначала мне грозит очень скучный месяц, а потом уже интересная работа. В группе Контакта хоть какое-то движение, в отличие от других служб, так что не заскучаешь. А пока товарищ адмирал меня напутствует, выдавая допуск-индивидуалку, что удивляет, конечно. Юный лейтенант, только-только после Академии, и вдруг самостоятельное управление. Звездолет наверняка маленький, но личный, а это очень серьезно. Можно сказать, подсластили пилюлю.
– Звездолет у тебя пока безымянный, сам назовешь, – предлагает мне дядя Витя.
– А можно «Верой» назвать? – тихо интересуюсь я.
Это не совсем правильно, именами у нас крайне редко корабли называются, но это же мама. При рождении у нее другое имя было, ну так то при рождении… Я вижу задумчивость адмирала, затем он улыбается. Он меня очень хорошо, на самом деле, понимает, потому что такое отношение к маме – обычное в нашей семье дело. А Синицыны и Винокуровы – это, почитай, одна семья.
– Регистрация, – сообщает дядя Витя свое решение. – Бортовой три девятки два нуля сорок шесть, присвоить наименование «Вера». Командир – Д’Бол Синицын, подчинение – группа Контакта, Гармония.
– Регистрация завершена, – отвечает ему разум Главной Базы. – Бортовой три девятки два нуля сорок шесть, наименование «Вера». Наложений нет.
Это значит, что нет других звездолетов с таким же именем, что очень хорошо, потому что название корабля – штука уникальная. Сейчас мне последние инструкции выдадут, и отправлюсь я скучать в Пространстве, потому что заняться у «горловины» или «устья» совсем нечем.
– У тебя сутки отдыха, – информирует меня дядя Витя. – Побудь с мамой, это важно. Возьми кристалл синтезатора, потому что у тебя там все новое, муха не…
Любит он такие словечки, но он прав, а то я мог и забыть. Все-таки тепло семьи и забота – это очень важно, о чем дядя Витя напоминает мне даже сейчас. Поблажек мне, понятно, не будет, но он все равно заботится… ну а я прощаюсь, отправляясь… К звездолету своему новому я отправляюсь. Надо хотя бы осмотреться да произвести начальную настройку. Может, и домой на нем полечу, похвастаюсь заодно.
Есть во мне что-то подростковое еще, есть, как будто и не вырос. Но дядя Витя, по-моему, все учитывает, а родители и так знают. Именно поэтому я сейчас спешу к своему новому звездолету, параллельно запрашивая с коммуникатора его параметры. Кое-что мне кажется странным, когда я ответ получаю. Во-первых, это разведчик. Причем разведчик скоростной, а такое бывает редко. Пушка у него, кстати, есть, и системы защиты мощные. При этом даже собственный катер, хотя куда его там приткнули, даже не представляю себе.
«Звездолет оснащен мозгом типа А шестого класса, имеет вспомогательные мощности», – это вообще сказкой звучит, потому что мозги такого класса, насколько я помню, только на крейсера и выше ставили. Значит, уже необычный корабль. Но еще веселее то, что у него есть установка временного смещения. Это, кстати, метод Семенова – в случае экстренной ситуации скользнуть в прошлое. Курсант Семенов пять лет назад на экзамене по боевому искусству такой метод применил, до него до такого никто не додумался, отсюда и название метода.
Вот и моя ласточка, моя «Вера», в мамину честь названная. Увидев, как выглядит звездолет снаружи, через экраны галереи, я моментально в него влюбляюсь. Ну красиво же!
Виктория Абакумова
Вышибут меня теперь как не явившуюся на практику. Точно вышибут… И буду я напланетницей, не иначе. И опоздала же совсем ненамного, но этого оказалось достаточно – люк буквально перед носом закрылся. Не захотели практикантку ждать. Правильно, опоздала же. Что теперь будет, не представляю даже. Ведь чувствовала же я, что командир «Волопаса» меня с ходу невзлюбил, так нет, надеялась еще на что-то. Вот и получила…
Я врач… Ну, почти. Практика у меня перед защитой диплома, месяц на звездолете. Распределили на «Волопаса», а там командир, Вячеслав Игоревич, злой такой. Вот увидел меня и сразу невзлюбил. «Незачем экипаж расхолаживать», – сказал. Ну еще много чего. Так нет, решила же доказать! А рейсовый на кольце задержался, вот и опоздала я. Никто ничего даже слушать не захотел, просто закрыли люк перед носом, и все… Вон он, маневрирует в очереди на выход из Базы.
Прижавшись спиной к стенке у самого люка, плачу. Постороннему человеку не видно, что я плачу, меня только уши выдают, но с ними ничего не сделаешь. Правда, ходящим вокруг разумным не до моих прижавшихся к голове ушей, они делом заняты, а я просто не знаю, что теперь будет. Кажется, рушится моя мечта, доказывая папину правоту. Он так и сказал, что я слишком красивая для Пространства. Наверное, оттого и все мои беды – видят красоту и неспособны воспринять ум.
– Что с тобой? – вдруг слышу я мужской голос совсем рядом. – Что случилось?
Тревога искренняя в этом голосе звучит, и я поднимаю голову. Передо мной стоит кхрааг, их еще «зубастиками» называют. Он смотрит на меня… Как-то по-особенному смотрит, но мне просто спрятаться хочется. Одет зубастик в комбинезон флотский, с отметками командира корабля и шевронами лейтенанта. Значит, недавно из Академии, почти как я. Почти, потому что он закончил, а я еще нет. Вот, тянет портативный анализатор из кармана. Придется признаваться, а то он сейчас медслужбу на уши поставит, и будет стыдоба вообще на весь Флот.
– На корабль опоздала, – тихо отвечаю я ему. – На «Волопаса», а он…
– Пойдем, расскажешь, – зубастик мягко берет меня за руку, ведя в какой-то другой люк.
За люком коридор небольшой, две каюты и рубка. Дальше тоже коридор есть, но что там, я не вижу. Значит, звездолет или местный, или поисковый. На разведчиках экипажа почти нет, так что очень похоже. Но доктором на разведчике – это очень престижно, именно потому что нет экипажа, сюрпризы могут быть самые разные, поэтому они часто только Вэйгу обходятся.
– Присаживайся, – он почти силой усаживает меня на диван небольшой прямо в рубке. – Рассказывай. «Вера»! Расконсервировать системы, – командует зубастик явно только что полученному звездолету.
– Производится расконсервация систем, – отвечает ему звездолет приятным женским голосом. Это значит, что разум осознавший себя, иначе бы голос был без обертонов вообще.
– Я… – я не знаю с чего начать, а потом просто вываливаю ему и о Вячеславе Игоревиче, и о том, что задержали рейсовый у кольца, и о том, что выгонят. – А он просто люк закрыл перед носом, и все!
– Интересненько, – задумчиво тянет незнакомый пока командир звездолета. – Плакать заканчиваем и думаем, как исправить ситуацию.
– Да как тут исправишь… – всхлипываю я.
– Есть варианты, – хмыкает он. – Ты не в пустыне живешь. «Вера», запрос «Щиту» о причинах задержки у кольца рейсового.
– Запрос выполнен, – отвечает ему разум звездолета, а я просто замираю, забывая плакать.
– Дальше… Запрос адмиралу Винокурову разрешить Д’Болу Синицыну прибыть срочно, – продолжает он отдавать приказы, и вот тут до меня доходит: он для меня это делает.
Он может все то же самое через коммуникатор сделать, будет даже быстрее, но он это делает специально для меня, чтобы я все слышала и не чувствовала себя одинокой и брошенной. Он… Он… Он, как папа! Вот в точности так же действует! И я действительно не плачу уже, а слушаю. Д’Бол получает разрешение от адмирала, но сразу никуда не спешит, а… Он спрашивает, не голодна ли я!
– Нет, я ела недавно, – отвечаю ему. Но сам факт вопроса, заботы, тепла этого необъяснимого, буквально размуркивает, хотя мурчать мне не с чего.
– «Щит» не имеет информации о плановых задержках, – звучит голос звездолета, а у меня пол из-под ног уходит. Как так? Ведь именно из-за этого я задержалась! Слезы буквально сами текут, хотя теперь пугаюсь я только того, что он подумает, я неправду сказала.
– Соединить со «Щитом», – будто поняв, что я чувствую, Д’Бол приобнимает меня, и мне совсем не хочется вырываться. Он меня поддерживает. – Подозрение на преднамеренное нарушение навигации.
Кому-то покажется – при чем тут щитоносцы, но на самом деле обвинение страшное. Преднамеренное нарушение навигации это опасность для всех, поэтому, хотя код не назван, но «Щит» будет реагировать немедленно. Так и случается – приходит сигнал-требование немедленной связи, и на экране появляется сам Синицын. Глава всех следователей! Легендарный просто человек. Ой, а у Д’Бола та же фамилия…
– Что случилось, внук? – интересуется легендарная личность, никак на меня не отреагировав.
– Стажер медслужбы опоздала на «Волопаса» по причине нештатной задержки у кольца, – докладывает Д’Бол. – Странности: «Щит» утверждает, что штатной задержки не было, командир звездолета продемонстрировал непрофессионализм по отношению к девушке, причина задержки не была принята в расчет, а люк закрыт просто перед ее носом.
– Согласен, подозрительно, – кивает ему, получается, дед? – Спасибо. Так с котенком что?
Это он меня так ласково называет. Даже шипеть не хочется, хотя я не маленькая давно, но действительно же ласково. Я себя вдруг такой защищенной чувствую, прямо как в папиных руках, отчего слезы исчезают и плакать совсем не хочется. Я не улыбаюсь еще, но уже успокаиваюсь.
– Запросил дядю Витю о встрече, переведу к себе, – лаконично отвечает ему Д’Бол.
– «Щит» подтверждает, – кивает товарищ Синицын. – Так и передай.
– Так и передам, – улыбается его внук, а потом спрашивает уже меня: – Ну что, пошли?
Глупых вопросов я, конечно, не задаю, понятно же куда. Встаю с дивана, чувствуя себя совершенно необыкновенно, а он мне негромко объясняет, что я живу не в пустыне и важна не только своим родителям, но и другим разумным, а поступать нечестно нельзя. Тем более если он прав, то ситуация может быть намного сложнее.
Проходя с ним рядом по галерее обзорной, вижу, что «Волопас» уже никуда не летит, а медленно мигрирует в сторону парковочной области, при этом рядом с ним патрульный Службы Движения. Быстро они…
Прародина. Варамли
Звездолет древний, конечно, но автопилот имеет. Правда, только по прямой, так что придется в основном руками, как кхраагу какому-нибудь. Неожиданно обнаруживаю прыжковый двигатель. Неожиданно, потому что есть еще модули длительного сна. То есть имеется возможность погрузить экипаж в сон, поставить корабль на автопилот и молиться, чтобы за сотню лет ничего не случилось. То есть чтобы в звезду не воткнулся. Но вот при наличии прыжкового двигателя такие модули – это что-то интересное. Возможно, прыгать недалеко можно или же с горючим какие-то проблемы…
Трудно мне разбираться с древним звездолетом, но вот что странно: управление его, кроме автопилота, от наших звездолетов ничем не отличается. Если еще и прыжковый двигатель такой же, то получится, что за триста лет химаны технологически не эволюционировали, что значить будет некоторую недостоверность нашей истории.
Очень странные вещи предстают моему вниманию в рубке звездолета «Лиары». Конфигурация кресел, пультов, возможность объединить их считались совсем недавним изобретением, и видеть подобное в звездолете трехсотлетней давности мне странно. При каких условиях может не меняться технологический уровень, мне известно хорошо, даже слишком, но у нас же были ученые! Я ведь помню!
В любом случае, на борт звездолет может взять более полусотни химан, ресурсы у него полные, кладовые тоже, что очень интересно – непонятно, отчего его бросили. При этом готовый к пути звездолет оказался именно брошен. Как-то не укладывается в голове. Тем не менее я даю команду на подготовку к старту, а сам возвращаюсь на станцию. Надо проверить, остались ли на планете системы противокосмической обороны. И как они на автоответчик реагируют, тоже узнать надо, прежде чем лететь на разведку. Есть у меня, правда, ощущение, что результаты разведки мне не понравятся, поэтому….
Я двигаюсь в сторону центра управления, прикидывая, какие именно задачи в первую очередь мне важны. Хотя кого я обманываю? В первую очередь буду разбираться в переговорах, чтобы понять, что именно происходит. Ведь в истории нашей расы был период жуткой дикости, информации о нем почти не сохранилось. Что мешает его повторить? Именно этого я и опасаюсь.
Поэтому, быстро пройдя по обзорной галерее, вхожу в центр управления станции, решив включить все системы разведки планеты подо мной. Станция эта оказывается совсем не портом, а именно платформой, а платформы наши предки делали по одному образцу. И вот если я сейчас сменю идентификатор планеты со «свой, безопасный» на «свой, потенциально опасный», то моментально получу возможность разведки поверхности даже не самыми полезными для планеты способами.
Хорошая, кстати, мысль. Я принимаю более удобное положение, заходя для начала в меню общей идентификации, и сразу же удивляюсь, потому что ограничений не стоит. В тот момент, когда я переназначил администратора, у станции слетели все ограничения, причем выглядит так, как будто так и было задумано. Очень трудно это понять, честно говоря, но за три сотни лет действительно многое могло измениться, поэтому я просто начинаю сканирование. Так как планету беречь незачем, то подключаю все возможные диапазоны, не очень легко, но все же сквозь тучи проникая. Картинка так себе, но она есть.
От городов ничего не осталось, зато есть какие-то поселения, обнесенные стеной. Их немного, при этом тут явно воюют – возле одного из них я наблюдаю вспышки. Оружие… лазеры и, кажется, пулевое. То есть древнее-древнее, но его кто-то производит. Выходит, технологически химаны откатились чуть ли не в век Камня и Пара. Наблюдаю дым, кстати, но это все нужно изучать более внимательно.
Одежда похожа на шкуры, но диких животных на Прародине химан точно не было, их истребили еще до Великого Единения, так что тут есть о чем подумать. Мысль о том, что домашние животные мутировали и одичали, в голову, кстати, приходит. Я включаю трансляцию переговоров, медленно осознавая, что происходит внизу.
– Нападение на караван… Банда… – шипение помех перебивает передачу.
