Сквозь Бесконечность. Акт Первый: Эра Отверженных

– Стена… – сказала она скорее в пустоту, нежели кому-то из их группы.

– Какая ещё стена?! – даже когда Горец не ругался, его голос всё равно звучал грубо.

При этом Урра никак не могла связать эту его особенность с его физиологией – скорее всего, сказывались межрасовые ментальные различия. Он не то чтобы ей не нравился, – девушка вообще не позволяла себе мыслить такими примитивными категориями, – скорее, она относилась к Горцу настороженно. От него пахло кровью, а доверять таким людям можно, лишь держа за спиной кинжал.

– Не только физическая, но и неосязаемая. – Она даже не оглянулась на группу, продолжая постигать своими чувствами это невероятное сооружение.

– Урра права, – Кэсседи, казалось, не расстроился и не беспокоился, – это действительно стена. У неё нет официального названия, но те, кто её видел и выжил после этого, называют её Непреодолимой Преградой. Парадоксально, но информации о ней вы не найдёте ни в одной книге или электронно-ментальной записи Галактики: ни один историк, галактолог или ксеносоциолог не скажет вам, кто и когда её построил. Более того, если верить официальным кеметским документам, которые я обнаружил в Префектуре Женевы, такого сооружения вообще не существует. Однако завтра взойдёт солнце, и вы увидите её воочию – Преграду.

– Непреодолимую, – как бы подтвердил очевидное Крогг, уже расположившийся на небольшом холмике и прислонивший массивную мускулистую спину к усеянной древесными грибами сосне.

– Спасибо, коллега. – Кэсседи указал на него пальцем и даже подмигнул: эта его тяга к постоянному шоу и привлечению к себе внимания немного смущала Урру, но таким уж он был. А она давно уже научилась воспринимать людей исключительно так, как они сами этого хотят.

«Вы наверняка ждёте этого вопроса, мистер Кэсседи, – по спине Урры пробежал холодок, когда она в очередной раз вспомнила, что ползучая слизь всё ещё где-то рядом и теперь снова проецирует свои слова в их разум, – но как же мы преодолеем эту Непреодолимую Преграду?»

Улыбка на лице Кэсседи делала его ещё больше похожим на увлечённого подростка, но одновременно добавляла выражению его лица столько уверенности и энергии, что нельзя было не поддаться его настрою.

– Очень просто! – воскликнул он и даже развёл руками, доведя и так абсурдную сцену до полного фарса.

– Не сомневаюсь. – Горец стоял недалеко от Урры и тоже пытался высмотреть стену; она даже отсюда чувствовала его запах. – Но как?

– Не знаю. – Адамс сбросил свой объёмистый рюкзак на покрытую травой и мелкими бриллиантовыми цветочками землю, раскрыл его и принялся копаться его глубинах.

Кэсседи прекрасно понимал, что на него пристально смотрят все его спутники и даже ждут от него объяснений, но он лишь специально тянул время. Урре он напоминал испорченного и избалованного ребёнка, правда, если учесть, что он жил мечтой о Москве всё это время… Что же, его можно понять. Он хотел устроить спектакль, дабы все прониклись его торжественным и восторженным настроением.

– Объясни им уже. – Голос Крогга послышался будто бы издалека.

– Да нет, я просто хочу, чтобы они перестали стоять как крокотанские истуканы и наконец расположились где-нибудь, чтобы выслушать мой детальный и обстоятельный рассказ.

Да, ему определённо нужны зрители, – что же, здесь Урра могла подыграть, только вот правильно ли он выбрал остальную публику? Крогг будет слушать его при любом раскладе, но оставшиеся двое… Горец определённо судит о мире так, как молоток воспринимает наковальню: ему скажи «ударь», и он уничтожит, испепелит и раскромсает. Аллаотт же… Судить о существе, которое так разительно отличается от неё и от её земных предков раза в два сложнее, но Урра чувствовала, что ему точно ничего объяснять не надо: такие вещи он и сам прекрасно знает. Ему нужно что-то другое – что-то, до чего она пока просто не додумалась. Признаться честно, Урра не раз и не два пыталась прощупать Аллаотта, а в особенности тогда, когда он задавал ей неудобные и оскорбительные вопросы. Ничего, пустота. Он слишком другой, слишком чуждый. И у него было определённое преимущество: в отличие от их всех, он их понимал.

Урра вздохнула и села в позу лотоса недалеко от Кэсседи, направив свои ментальные потоки внутрь, чтобы добиться покоя и расслабления. Горец, к её сожалению, сел совсем близко к ней – опять же она бы в жизни не сказала, что вытекающие из него соки ей противны. Ей была противна и чужда сама его сущность. Слизь тоже определённо затаилась где-то поблизости, так как она до сих пор чувствовала контакт с ней. Крогг так и не сдвинулся с места – скорее всего, он слышал эту речь уже раз десять, а то и больше.

– Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались. – Кэсседи снова разулыбался. – Не стану слишком уж вас загружать, но определённая прелюдия всё равно потребуется, дабы вы смогли понять, как я дошёл до моего настоящего плана, и чтобы осознали, насколько он прост и гениален одновременно. – Во время своей речи он постоянно ходил взад и вперёд по небольшой полянке, пока не протоптал в траве настоящую тропинку. – Вы наверняка знаете, что Москвой я грезил всегда, даже когда меня воспитывала моя славная нянька и мне в голову закладывали первые знания о мире. Более того, и Крогг здесь не даст мне соврать, последние пять лет я только и занимаюсь тем, что скитаюсь по всей Галактике и по крупице выуживаю информацию о том, чем был этот легендарный город и чем он стал теперь. И вот что самое удивительное: вопреки всеобщим представлениям о Москве как о гигантских руинах и памятнике людской гигантомании, на самом деле город до сих пор находится в прекрасном состоянии. Немногочисленные свидетельства, обрывки дневников и искорёженные визуальные и ментальные файлы говорят о том, что за Москвой следят, хоть и не пускают никого постороннего на её территорию. То есть да – город заброшен, но он прекрасен как никогда. Теперь же мы подходим с вами к самому главному – к стене.

– Давно пора. – Комментария Горца никто не просил, но вот он – полетел как камень в тихий водоём; Урра невольно поморщилась. Ох, неужели она чувствует в себе нетерпимость…

Кэсседи же не обратил на Горца никакого внимания и просто продолжил свой рассказ:

– Наличие здесь такой стены говорит о трёх непреложных фактах, которые я сейчас разложу перед вами настоящим карточным пасьянсом. – Он помолчал, будто оценивая реакцию на маленький каламбур, но, обнаружив на лицах слушавших лишь сосредоточенные мины, усмехнулся и продолжил дальше: – Первый сообщает о вполне очевидном моменте: стена была построена не просто так – её соорудили с определённой целью, которую я вижу как желание спрятать от остального населения Та-Кемета и прилежащих планет секреты Москвы. Она возведена, чтобы не пускать нас внутрь…

«А вы не задумывались, мистер Кэсседи, – на этот раз Адамса прервал Аллаотт, который, как успела заметить Урра, расположился на сухой ветке, выступающей из высокой травы, – что стена может быть построена не для того, чтобы не пускать нас внутрь, а для того, чтобы не выпускать оттуда что-то и кого-то сюда, к нам?»

– То есть клетка для зверя? – подхватил Горец. – Да, логично.

– Джентльмены, джентльмены… – Кэсседи покачал головой и снисходительно поглядел на своих компаньонов. – Та-Кемет, может, и прошёл через период Забвения, но до сих пор сохранил своё невероятное могущество. Наше оружие до сих пор настолько совершенно и разрушительно, что способно стереть в порошок целые цивилизации, что уж там говорить о чём-то или ком-то, кто, как вы предполагаете, затаился в Москве?

– Да, но это было бы убийством. – Урра подала голос не просто так; она и сама видела разрывы в умозаключениях Адамса. – А Та-Кемет никогда не смотрел положительно на такие преступления.

– Ага, мечтай больше… – Мало того, что Горец её одёрнул, так он ещё и харкнул гадким сгустком слизи. – Та-Кемет лишь притворяется миротворцами, а на самом деле они готовы на многое…

– Ну, послушайте… – Кэсседи снова обратил на себя внимание. – Вы говорите о возможностях, а я делюсь своими догадками, которые, как я уже упоминал ранее, строятся на слухах и свидетельствах очевидцев.

– Ты находил других, кто здесь был?! – Горцу определённо не сиделось на месте; он ёрзал по траве, оставляя за собой след из жижи.

Урра продолжала убеждать себя, что это всего лишь его физиология, которая никоим образом не должна её отвращать…

– Некоторых, да… – Адамс поджал губы и покачал головой. – Но в большинстве своём это были ментальные и виртуальные источники. Могу сказать сразу, никому из путешественников так и не удалось попасть на другую сторону стены, но никто не говорил об опасности на другой стороне.

– Логично, ведь их там и не было… – И тут Горец прав, подметила про себя Урра.

«Я согласен с мистером Горцем», – прошептал Аллаотт.

– Просто Горцем! – рявкнул ядовитый инопланетянин, и Урра уголками прозрачных глаз заметила, как живая слизь дёрнулась, словно в испуге или от неожиданности.

– Хорошо-хорошо. – Конечно, Кэсседи пришлось сдаться. – Мы не знаем, что там, за стеной, но можем смело утверждать, что построена она неслучайно. Согласны?

Молчание, лишь ненароком нарушаемое стрёкотом и урчанием сверчков и других ночных насекомых, послужило ему утвердительным ответом.

– Отлично. – Он потянулся. – Прошу меня больше не перебивать, ибо у меня осталось минут двадцать, не больше…

– Осталось до чего? – Определённая вибрация в голосе Адамса заставила Урру напрячься и задать этот вопрос: он что-то знал. Что-то, о чём их не предупреждал.

– Я же просил! – укоризненный взгляд обратился на девушку, и ответ так и не прозвучал. – Итак… Где мы остановились? Точно… Второй непреложный факт: стену строили не только люди: я находил её точное и подробное описание, которое утверждает, что при строительстве использовались не только земные сплавы и материалы, но и инопланетные технологии: примакальные карбонитные скрепы, молекулярные материалы кроманьонцев и даже синтезированные железные жидкости цаннов. Стену строили не только люди – им помогали союзники, видимо тоже стремящиеся спрятать местные тайны. Более того, сразу отметая очевидное: перелететь через стену нельзя, так как по всему периметру она ощетинилась автоматическими турелями с черт знает каким оружием и странным силовым полем, которое отключает любую электронику при приближении к Преграде. Так что создатели определённо не хотели пускать посетителей внутрь.

Горец уже начал открывать рот, дабы высказать своё очередное едкое замечание, как Кэсседи его осёк:

– Или хотели спрятать там что-то… Это означает, что ответ на вопрос, как преодолеть стену, лучше искать не только в земных источниках, но и инопланетных. Осталось лишь найти чертежи стены, и всё бы сразу встало на свои места, но не тут-то было. Мы с Кроггом облетели больше ста планет с самыми крупными библиотеками, суперкомпьютерами и архивами в поисках хоть какого-то намёка на чертежи, однако нет… Зато мы нашли кое-что другое: удивительный случай привёл нас на планету Акк, что находится на самом краю изведанной Галактики. Там мы ненароком встретили одного коллекционера древностей, имя которого так и не узнали – более того, он вообще просил как можно меньше о нём упоминать. Так вот, у него в коллекции мы отыскали что-то вроде бумажной накладной на заказ трёх фотонно-андронных ускорителей пятого поколения, – вроде бы ничего особенного, просто кто-то решил построить пару-тройку распадающихся дверей – такие до сих пор на некоторых космолётах используются. Однако самое интересное оказалось чуть ниже, в разделе, куда продавец записал свои комментарии относительно особенностей конструкции запчастей, а заодно и их предназначение. Там было одно-единственное слово: Преграда.

Парадоксально, но Урра заметила, что, несмотря на всю свою напыщенность и излишнюю театральность, Кэсседи правда смог увлечь их – то, что казалось раньше невыполнимым и суицидальным, теперь практически лежало у них на коленях. Ну или утоплено в слизи Аллаотта у которого никаких коленей нет. Или есть?.. Опять она судила слишком прямолинейно, что недостойно правительницы Урр… Она снова чуть не погрузилась в себя, но тут поняла, что Адамс продолжает свой рассказ:

– Дальше всё пошло как по маслу! Мы списали имя заказчика, коим оказался житель планеты Торий, которая как раз и славится производством подобных дверных систем. Ещё немного поисков в архивах, и мы вышли на потомков семьи заказчика – благо, торианцы не заводят огромный приплод, как это делают те же самые рактоноги. Мы отыскали на Тории некоего Пла-Кнута – последнего представителя династии Кнут-расс. После определённого денежного вознаграждения и помощи ему в постройке своего Последнего дома (не буду вдаваться в подробности, но культура торийцев воистину очень интересна), он рассказал нам, что в прошлом его семья и правда заведовала целой сетью заводов по производству растворяющихся дверей и даже, как ему рассказывал его третий отец, в своё время, очень давно, выполняла заказ для Российской Империи, чем, конечно же, очень гордилась.

– И что? Ну?! – Горец прекратил острить и даже пересел поближе к Кэсседи, чтобы не упустить ни одного слова.

– И тут самое главное. – Адамс быстро закрыл глаза, щёлкнул языком, а потом произнёс: – Чёрт, уже время на исходе…

– Ну давай же, доскажи! – Горец чуть ли не крикнул.

«Да, мистер Кэсседи, – слизь оказалась совсем рядом с Уррой, что изрядно её нервировало, но она снова начала себя успокаивать и укорять в некорректных проявлениях эмоций, – несомненно, нам нужна хоть какая-то определённость для мотивации и возможности эффективного взаимодействия…»

– Да, именно то, что эта хрень сказала… – Воин с планеты Акрус разделял сантименты Урры, но если для него это было в порядке вещей, то девушка впервые раскрывала в себе такие негативные стороны: будучи правителем своей страны и одним из повелителей Урр, она редко сталкивалась с негуманоидными инопланетянами. При этом Урра никогда не могла подумать, что испытает отвращение и неприязнь к таким отличающимся от неё формам жизни. Но, с другой стороны, её прозрачность тоже может раздражать гостя из другого мира… Ведь так?

– Конечно, я доскажу, – Кэсседи, к её радости, оборвал её мысли, – но сначала…

Он полез в карман и вытащил оттуда небольшую чёрную шайбу, на которой перемигивались друг с другом две зелёные лампочки. Небольшие манипуляции длинными аристократическими пальцами, и он швырнул шайбу на ровную полянку, – при этом та зашипела и раздулась, что почему-то не удивило никого, кроме Урры. Да, она знала очень много и была кем-то вроде ходячего энциклопедического словаря, но только вот почему-то никто не потрудился рассказать ей об этой штуке… Правда, через несколько секунд, когда кругляш превратился в некое подобие большой скатерти, которая, подобно искусственному хамелеону, быстро переняла цветовую гамму травы, она поняла, что это такое – камуфляжная палатка. Шипение закончилось, и скоро перед ними предстало объёмистое полукруглое сооружение, в котором легко могли бы поместиться человек десять – и ещё бы место для жирного кота осталось.

– Как только я закончу, – Кэсседи снова закрыл глаза, – через пять минут… Вот. Как только я закончу, вы быстро собираете свои пожитки и прыгаете в палатку. Прошу заметить, это не простая палатка: она соткана из уплотнённой водородной плёнки, которая отражает свет, звук, радио- и аудиоволны. Обнаружить её и всех находящихся внутри неё возможно лишь для зрячего достаточно высокого уровня, что нынче на Та-Кемете большая редкость. Поняли, ребята?

– Но зачем? – Горец снова проявлял вполне завидные любопытство и дотошность. Однако Урра знала, чего так боится Кэсседи, – она ведь неплохо знала, кто и как сторожит Москву. – И ты вроде что-то нёс про покинутый дом? Почему не заночевать там?

– Нет времени объяснять сейчас, расскажу уже в палатке. – Кэсседи всплеснул руками и продолжил, но теперь уже не театральным и выразительным тоном, а так, будто торопился успеть на Лунный бал: – Итак, да… Третий непреложный факт… Пла-Кнут рассказал, что лет семьдесят назад компанию его семьи уличили в потакании монополиям и использовании зрячих для давления на покупателей, и, как следствие, она должна была выплатить катастрофический штраф напрямую в казну ВМО. Компания разорилась, а его семья начала влачить жалкое существование… Правительство Тория даже не дало разрешения на продолжение их рода – вот Пла-Кнут и оказался последним… Он добавил, что чертежей стены у них в семье никогда и не было, но вот точная карта расположения незримой двери у него оказалась. Чёрт возьми, мы были так близки! Но вот невезение – Пла-Кнут был настолько унижен, что ни одна корпорация не брала его к себе на службу, и в итоге он даже не мог получить кредиты на белковые инъекции (заменяет им еду и питьё). Он начал распродавать свои документы направо и налево, особо не запоминая, кому что он отдаёт и за какие точно гроши… Однако вот покупателя схемы стены он запомнил… Ведь нечасто увидишь щаканага на другой планете…

– Планета Щаклак… Великая Библиотека… – прошептала Урра.

– Всё верно, моя дорогая. – Адамс любил фамильярничать, что было прекрасно известно Урре, но именно сегодня, её, как видно, нервировало всё подряд. Она сжала зубы и настроилась на одну волну с магическим шумом леса, чтобы высвободить непонятно откуда взявшуюся негативную энергию. А между тем Кэсседи подводил свой рассказ к концу. – Только вот, оказавшись на Щаклаке, я так и не смог попасть в Библиотеку ввиду завидного упрямства местного населения, которое, как я понял, буквально помешано на написанном слове, а посему мне пришлось заручиться поддержкой одной подпольной организации и одной из их лучших её сотрудниц… По крайней мере, мне так сказал их контактёр… Она должна выкрасть карту Непреодолимой Преграды из Великой Библиотеки Щаканаги и привезти её нам, прямо сюда, на эту полянку. По крайней мере, мы так условились.

Он ещё раз оглядел всех своих спутников.

– Так что, как видите, я не знаю, как именно и где именно мы проберёмся за Преграду, но уверен, что мы всё поймём, как только получим в руки карту. Всем всё ясно?

– Ага… – буркнул на удивление задумавшийся Горец.

«Мистер Кэсседи, мне, конечно, всё понятно», – подал голос Аллаотт.

– И мне всё ясно, – не заставила себя ждать и Урра, которая прямо тут, на месте, могла найти несколько десятков брешей в задумке Кэсседи, но зачем его расстраивать? Особенно если учитывать, что в её нынешнем эмоциональном состоянии она вряд ли победит в такой дискуссии.

– Тогда всем спасибо за внимание. – Он резко поклонился; видимо, изначально этот манёвр входил в программу шоу, но теперь он выглядел несколько неуместно. – А теперь попрошу пройти всех в палатку, и побыстрее.

Все остались сидеть, кроме Крогга, который наконец очнулся от своей крепкой дрёмы и потягивался, как только что проснувшийся от зимней спячки медведь.

– Ладно-о-о… – протянул Кэсседи. – Скажу так: если вы сейчас же не залезете в палатку, то нас, скорее всего, ждёт встреча с душегубцами ВМО.

Душегубцы… Урра не раз слышала о них, но ничего фактического или энциклопедического: де-факто они просто считались полулегендарным подразделением полицейской силы ВМО. Если верить слухам, в ряды душегубцев входили люди, которых начинали тренировать в искусстве убийства с четырех лет. В четырнадцать они проходили практику на самых отдалённых кеметских колониях, где участвовали в стычках с кровожадными аборигенами, плотоядными животными, рептилиями, растениями и настоящими регулярными армиями. Умирали тысячи неподготовленных душегубцев, но оставшиеся в живых становились настоящими мастерами своего дела. Фанатики, любящие убивать, которым при этом неоднократно промывали мозги кеметской и религиозной пропагандой, – так, чтобы они не испытывали никакой жалости или бессмысленных угрызений совести, когда вонзали солнечный дротик в свои жертвы. Душегубцы – элита из элит: их глаза, уши, носовые пазухи, – в общем, все органы чувств заменялись на искусственные, что делало их настоящими машинами выслеживания и убийства. Своеобразными супергероями смерти. Под кожу им вводили чёрный пигмент, а ногти заменяли на отравленные миниатюрные клинки. Душегубцы скользили в ночи подобно призракам и приносили гибель всем, кто казался им врагами Та-Кемета. Их невозможно увидеть, невозможно услышать, невозможно проследить их мысли… По крайней мере, так гласили легенды и поверья.

Однако, видимо, все присутствующие очень даже верили в эти легенды и поверья, так как скоро вся группа из пяти человек прошла сквозь расползающуюся дверь палатки, и все сели на мягкий теплый пол в кружок, чтобы выслушать, какие ещё инструкции им даст Кэсседи. Он не заставил себя ждать:

– Так, – в органическом свете палатки его лицо казалось бледным, как у недавно скончавшегося, – переночуем в палатке, а с утра пойдём на разведку в те самые дома. Вполне возможно, там нам придётся обосноваться, пока не дождёмся нашего контактёра с картой. Ждать будем максимум пять дней, а в случае, если она так и не появится, придумаем, что делать дальше. Теоретически у меня есть план Б, но не хотелось бы претворять его в жизнь. И нет, Горец, я не расскажу, в чём он заключается.

Горец в ответ лишь хмыкнул.

– Итак, первые четыре часа дежурим мы с Кроггом. Потом эта обязанность возлагается на Урру и Горца. Аллаотт не так приспособлен к жизни и условиям Та-Кемета, так что мы будем использовать его в другом плане. Аллаотт, ты должен постоянно поддерживать связь с теми двумя, кто дежурит на улице, и теми, кто в данный момент находится в палатке. Как только мы заметим какую-нибудь серьёзную опасность, ты обязан узнать об этом первым и передать всё сюда. Ясно?

«Конечно, мистер Кэсседи», – Аллаотт распластался по непривычной ему поверхности палатки и теперь напоминал Урре лужу органических отходов. Да-а-а, её совсем не радовала перспектива провести в этой палатке хотя бы ночь с их компанией, но больше делать нечего.

– Отлично. – Кэсседи чуть не вышел на улицу, но в последний момент обернулся. – Не ссорьтесь.

С этими словами он скрылся на улице, а его последние два слова остались висеть в воздухе подобно летающим глазам со спутника Карр-Лдона.

В течение следующего часа никто так и не произнес ни единого слова: Горец сразу же завалился на боковую, откатившись в дальний угол палатки и подложив под голову свой объёмистый ранец с оружием и боеприпасами, а Аллаотт собрался в комок и засел недалеко от места, где вышли Кэсседи и Крогг, – видимо, так ему было удобнее поддерживать связь с ними. Он, скорее всего, тоже «дремал» или «медитировал», или же «что-там-его-раса-делает-чтобы-набраться-сил», так как Урра, обладающая повышенными органами восприятия, постоянно слышала от него нечто вроде ментального сигнала, который состоял всего из одного слова – «мр-риот-т». Или, по крайней мере, так ей слышалось. Если бы она только знала, что это означает, то, может быть, сумела бы составить лучший психическо-ментальный портрет Аллаотта… Того существа, которое сегодня заставило её задуматься о своих устоях и наконец признаться себе в малоприятном факте: она хоть и была одним из самых важных людей на Урр, она всё равно так ничего и не добилась за свою жизнь. Что же, сейчас настало время, когда она сможет это исправить. Урра соткала из палаточного волокна неплохого качества постельное бельё, отдалилась от неприятно пахнущего Горца на приличное расстояние и там расстелила себе нечто вроде импровизированной кровати. Убедилась, что все вокруг спят крепким сном, и сняла с себя всю одежду, искренне считая, что только необразованные простолюдины спят одетыми, и залезла под одеяло. Сегодня перед сном ей предстояло многое обдумать и понять.

X. Марл

Некоторые секунды никогда не кончаются. Ты стоишь, пытаясь пошевелить хоть единой мышцей, но время будто включило медленный режим, и вместо быстрых и отточенных движений ты лишь можешь легонько двинуть одним пальцем, – да и то на это требуются невероятные, просто нечеловеческие усилия. Ноги тем временем утопают в помойном болоте – ещё несколько мгновений, и из него будет уже не вырваться, и оно станет твоей вечной могилой, куда не будут приходить ни друзья, ни даже отец…

Ах да, отец… Что бы он сейчас сказал? Обнял и утешил? Посмеялся и пошёл прочь? А может быть, просто сказал, что она сама во всём виновата?

Жив ли он вообще?

Алая лента. Ослепляющая алая лента застилала Вишну глаза, и она ничего не могла поделать…

Сначала Кара сопротивлялась и всячески противилась её плану спрятаться в циклопических размеров сточной трубе, откуда мерная струя ржавой воды выносила плавильный котёл из органических отходов, битых бутылок и прочего шлака. Запах стоял просто невыносимый – он проникал в каждую клеточку тела и, казалось, разъедал самую суть мироздания. Вишну, конечно, перебарщивала в своих сравнениях и аналогиях, но сейчас именно так и казалось – особенно когда на её плечи обрушились усталость и желание долго и крепко поспать. Но сейчас совсем не до этого – мало того что праздник в самом разгаре, так ещё на их хвосте уже вполне может находиться целая армия головорезов во главе с золотозубым. Жаль, что его не было тогда в притоне…

Вполне логично, что Кара хотела пойти с ней: ей претила сама идея оставаться здесь, одной, пока сверху, на улице, прогуливается разношёрстный инопланетный люд. Более того, она всячески настаивала, что ей хочется посмотреть на самих щаканагов, даже когда они бегали по улицам Щаклака, Кара смогла разглядеть их лишь мельком, а ведь они, конечно же, такие интересные. Мама, мол, ей рассказывала, что у них запредельно красивые глаза, сияющие бриллиантовым и рубиновым блеском и переливающиеся всеми цветами спектра. Вишну пришлось напомнить Каре, что оригинальны у них не только глаза, но и их могучая сила, позволяющая буквально дробить кости непрошеных гостей. Этот весомый аргумент склонил чашу весов, а когда Кара узнала, что, для того чтобы попасть в библиотеку, Вишну придётся карабкаться по отводной трубе здания, то она сама вызвалась остаться здесь, даже предположив, что около трубы не так уж и сильно пахнет. Жаль, конечно, что Вишну не позаботилась о каком-нибудь покрывале: девочка сейчас сидит внутри холодной и грязной трубы, – не дай бог заразится или отморозит себе что… Ладно, осталось потерпеть лишь немного: скоро они улетят отсюда навсегда, и никто уже не будет мёрзнуть.

На первый взгляд жёлтая и мутная река казалась глубокой, но Вишну с удивлением обнаружила, что воды ей всего по пояс – по крайней мере, ей не придётся плыть и не будет никакого шанса нечаянно заглотнуть этой неприглядной жижи. Мало того, что соляной состав местной воды вряд ли подходит для человеческого организма, так здесь ещё растворено столько токсинов, что один глоток всенепременно означал бы точную смерть. Только вот идти приходилось по чему-то излишне мягкому и склизкому – она даже через плотные сапоги чувствовала, как по лодыжкам и стопам скользит живое червеобразное нечто. Местные вроде ничего не говорили о плотоядных существах, но верить никому на слово нельзя. К вопросу о доверии: сейчас она продвигалась вдоль крутого берега, по которому они совсем недавно сбежали с Карой, – от шумного вечера планетного празднества к помойной тишине засорённой реки. Так её не видно с дороги, которая сейчас пустовала, ведь всё население города потянулось в центр, дабы всласть напиться и изрядно покутить, а аборигены либо, как обычно, прятались по подворотням, либо стекались к парадному Библиотечному мосту. Можно, конечно, пройти к зданию напрямик через реку, но тогда она слишком сильно рисковала быть замеченной, – мало ли, по берегу пройдёт солдатский патруль или какой любопытный щаканаг решит подкатиться ближе к воде. Да, вон они – аборигены роились на мосту такими толпами, что Вишну серьёзно удивлялась, как хлипкий деревянный мост выдерживает такую непомерную массу. Один из быков шатался так, будто вот-вот обрушится и потащит за собой всех щаканагов в жёлтую речную жижу.

Они были единственным слабым звеном её плана – с одной стороны, они увлечены и воодушевлены паломничеством в святая святых, но, с другой стороны, они вполне могли заметить её хрупкую фигурку, которая на полусогнутых подбирается всё ближе и ближе. Вишну искренне надеялась, что наступающий вечер скроет её от случайных щаканаговских взглядов, а если её и заметят, то примут за нищенку, которая шастает по берегу в поисках стухших объедков. Однако всё прошло без эксцессов: её не съели речные жители и не заметили аборигены – она оказалась прямо под мостом, прямо-таки физически ощущая всю тяжесть нависших над ней инопланетян. Теперь начиналась не самая сложная порция её приключения, но определённо самая противная, – та, которая оттолкнула Кару от совместного проникновения в здание. Слив представлял собой довольно обширную дырку, из которой время от времени выливалась мутноватая жидкость, смешанная с комьями грязи. Его, конечно же, прикрывала железная решетка, но на этот случай Вишну как раз припасла в ранце нужный инструмент. Через несколько секунд она уже пробиралась вдоль моста, таким образом получив прикрытие как от посетителей Библиотеки, так и от случайных прохожих, а в руке сжимала портативный лазерный нож. Пара ловких движений, и решётка мягко ушла на дно застойной реки, а Вишну снова полезла в ранец, откуда достала один из самых важных своих инструментов, который называла просто липучками. Они, конечно, назывались совсем не так, – ведь по сути своей это тоже живые существа: своеобразные домашние животные, которые не требовали особого ухода, но зато пребывали в симбиозе с владельцем, поглощая отпавший эпидермис и получая достаточную защиту от внешних опасностей. Мало кто знал, есть ли у липучек развитый разум, но вот инстинкты и способность восприятия информации у них точно имелись. По своим биологическим параметрам они умели вступать в контакт с любой поверхностью и, соответственно, с их помощью можно без проблем залезть на любой склон, даже самый отвесный. Более того, они сами подстраивались под изменение текстуры стены и практически исключали возможность падения или срыва… Разве что их носитель выбьется из сил…

Вишну тихонько шепнула пару ласковых слов, и четыре липучки с радостным визгом разбежались по её рукам и ногам, распластавшись по ладоням и стопам. Вишну почему-то любила считать, что её четыре липучки на деле являются двумя парами, – два парня и две девочки, но в душе понимала, что у них вообще вряд ли есть различие полов. Итак, теперь она готова к любому восхождению.

Сливная труба довольно резко уходила вверх, видимо, ведя на верхние этажи здания, что, честно говоря, было совсем нелогично, так как коллектор по всем правилам должен находиться в самом низу Библиотеки. Однако рассуждать не время, а потому Вишну просто пожала плечами и полезла в трубу, предварительно заклеив себе рот обычной изолентой, а волосы прикрыв эластичной шапочкой. И не зря: первый же поток органических отходов окатил её с ног до головы, оставив в носу тошнотворный запах. Если бы она сейчас глотнула этого добра, то её миссия закончилась бы, так и не начавшись. Волосы же… Однажды она тоже пробиралась по сливной трубе – но только не в Великую Библиотеку, а в усадьбу мультимиллиардера на Файеруинде: в тот раз она не удосужилась закрыть волосы, а потому первая же волна запачкала их так, что она потом целую неделю не могла вымыть из них фекальный душок. Она больше не повторит свою ошибку.

Если верить чертежам, то сливное отверстие должно привести её в коллектор одного из средних этажей Библиотеки, откуда она с лёгкостью попадёт во внутренние коридоры, где нет ни персонала, ни надсмотрщиков, – разве что уборщики могли попасться на глаза, но их-то она сумеет обвести вокруг пальца. Конечно, у неё с собой и фантомный гель, которым стоит лишь обмазаться, как сразу станешь невидимым для любой камеры, теплового датчика или фиксатора движения (разве что ментальные считыватели представляли определённую опасность, но она была процентов на пятьсот уверена, что здесь их нет), однако пока она не видела причин им пользоваться. Но если призадуматься, то во время Дня поклонения Букве щаканаги будут кишеть везде и повсюду, так что вполне возможно, что он таки пригодится.

Вишну заметила, что к основной трубе также подходило множество маленьких ответвлений, из которых постоянно выдувались мощные струи воздуха, задувавшие ей в живот и подмышки. Вот она и нашла первый минус в чертежах своего информатора – в его описании ни слова нет про вентиляционные трубки. Мелочь, конечно, но кто знает, что может быть дальше? Очередная волна грязи окатила её с ног до головы, и Вишну чуть не потеряла липучку, которая осталась на поверхности трубы метром ниже. Аккуратным движением тела и руки она снова поддела её и осторожно поползла вверх – туда, где уже пробивался люминесцентный свет. Или нет, не люминесцентный… Новая порция отходов оторвала её от размышлений, но зато на этот раз прошло без эксцессов. Пока приключение её оказывалось отнюдь не таким интересным, как она думала, – нет, конечно, замкнутое пространство сливной трубы вполне себе создавало ощущение отчуждённости и клаустрофобии, но это было ничем по сравнению с тем, с чем она сталкивалась раньше. Как-то раз Вишну попала в ментальную ловушку, из которой она сама до сих пор не знала, как выбралась, – помогли смекалка и выброс адреналина в кровь. Она как раз собиралась выкрасть неприличных размеров алмаз из личных владений Шейханского вельможи – как и в любой воровской работе, ей пришлось ящерицей проползать по грязному и засорённому вентиляционному ходу, но только вот вывел он её немного не туда, куда планировалось. Девушка выскочила из шахты в зовущую теневую тьму и поняла, что оказалась в квадратной комнате без окон или дверей, даже вентиляционный люк, и тот куда-то исчез, как только она из него вылезла. И в этот момент осознания комната будто начала сужаться – в детстве обычно всем снятся сны, когда противоположная кровати стена внезапно срывается с места и локомотивом летит на спящего. Так вот представьте, если вы стоите в центре, а так себя ведут не только стены, но и пол. Определённо, это была ментальная ловушка, рассчитанная на то, что жертва либо умрёт от дикого страха (что бывало довольно часто), либо просто потеряет сознание от шока. Так и случилось бы, если бы за сотую долю секунды Вишну не пришла идея вколоть себе в живот лёгкую дозу транквилизатора: так её сознание ненадолго отключилось, и иллюзия сжатия комнаты пропала сама собой. Не зря её называли лучшей в своём деле.

С этими мыслями о прошлом Вишну доползла до самого верха и даже позволила себе немного оглядеться: как и предполагала, она оказалась в центре отстойного коллектора, куда сливались все отходы резидентов и посетителей Библиотеки: щаканаги выделяли довольно много слизи, которая негативно сказывалась как на хранимых книгах, так и на внешнем виде внутреннего убранства. Посему целая армия наёмных уборщиков постоянно подтирала за ними лужицы слизи и сливала это дело сюда. И почему инопланетные создания всегда такие отвратительные? Если не считать расу гато с астероидного скопления созвездия Рака, все пришельцы, которых она когда-либо встречала, были либо слишком уродливыми, либо вообще трудноописуемыми. Она, конечно, всегда интересовалась ими и с любопытством разглядывала всевозможные вариации щупалец, клешней, отростков и тому подобных приспособлений, но почему они все такие нескладные? Хотя, по всем законам ксеносоциологии, щаканаги, скорее всего, то же самое думают о людях.

В этот же гаденький бассейн сливались туалетные отходы, так что зрелище оказалось не из приятных. Более того, система была примитивнее некуда – сливная труба, по которой только что приползла Вишну, просто-напросто выдавалась над уровнем воды на пару сантиметров: как только в отстойник сливалась новая порция грязной воды, её уровень поднимался и, соответственно, сливался по сливу. Да уж какие там ментальные считыватели, если щаканаги даже такие примитивные технологии, как утилизация отходов, не могут нормально организовать.

Вишну выполнила небольшой акробатический трюк и засела на корточках на самой вершине трубы, ища глазами твёрдую поверхность или какой-нибудь парапет. Служебная платформа оказалась в неприятно-отдалённом месте – отстояла от слива метров на шесть, а это означало, что Вишну придётся плыть. Неприятная перспектива, а потому она решила поискать альтернативные решения проблемы. Девушка огляделась и приметила ещё одну трубу, которая проходила прямо над её головой и вела в нужное место. Стоит лишь немного изловчиться, и…

Вишну, прыгнув, подобно лягушке, охотящейся за мухой, взмыла в воздух и крепко схватилась за трубу, которая неприятно заскрипела, но не развалилась. Она поймала нужный дыхательный ритм, перехватывала руки и подтягивала своё лёгкое тело, таким образом продвигаясь к цели. Но когда девушка уже проползла половину пути, дверь в дальней части платформы внезапно заскрипела и начала неспешно открываться, – в образовавшемся проёме появился гуманоид с несколькими конечностями и тремя парами ног. Вишну отреагировала мгновенно: подтянувшись и чуть не ударившись головой, она перераспределила вес своего тела и мощным рывком закинула ноги на трубу, распласталась и замерла. Инопланетянин, чью расовую принадлежность она так и не смогла распознать, неспешно зашёл на платформу, волоча за собой нечто вроде тканого мешка. При этом он что-то напевал или ворчал на непонятном гортанном языке – Вишну не могла разобрать ни слова. Внезапно он перебросил мешок через голову, засвистел как помешанный и запустил свою ношу прямо в отстойный бассейн, при этом почему-то захихикав, как истерик. Ну каждому свои жизненные удовольствия – лишь бы он тут не задерживался или не стал бы пристально осматривать помещение: Вишну, конечно, неплохо закамуфлирована, но кто знает этих инопланетян? Может, у него зрение инфракрасное…

К её ужасу, многоногий уборщик и не думал уходить, – он встал на кромке коллектора и словно что-то высматривал в воде, при этом выпуская из широкого и вытянутого безгубого рта сгустки плевков. А в то самое время её руки и ноги уже начинали уставать – труба была мокрая и холодная, и держаться за неё не так-то просто. Если он скоро не уйдёт, то она упадёт в воду прямо перед его носом, и Вишну очень сомневалась, что он обрадуется такому подарку небес. Инопланетянин же продолжал своё незамысловатое дело, но, что ещё хуже, достал из кармана то, что она сразу же приняла за портативную удочку. Что он вообще здесь поймать-то собирается? Разве что какой-нибудь ком грязи или крысиный труп… И тут саркастические размышления подвели её: липучки продолжали держать её мёртвой хваткой, но локти, которыми она упиралась в трубу, соскользнули, и она довольно сильно ударилась лбом, издав такой звук, будто её череп раскололся надвое. Инопланетянин вздрогнул и начал ошарашенно озираться, будто сразу не понял, откуда пришёл звук, – и это было вполне реально: не все виды обладали таким развитым чувством слуха, как человек. Однако этот житель неведомой планеты, видимо, вообще не был одарён какими-либо адекватными органами чувств, – он уже дважды скользнул взглядом по отчаянно цеплявшейся Вишну, но даже не разглядел её. Но вот третий раз уже грозил стать роковым – девушка ясно видела, как он задержал взгляд на том месте, где она повисла, и будто вглядывался, пытаясь осознать, что именно видит. Ещё немного, и он поймёт… Вишну уже продумывала, как на него броситься, но из её положения это было сделать почти невозможно: не от чего даже оттолкнуться. Каково же было её облегчение, когда инопланетянин резко тряхнул головой, криво усмехнулся и даже картинно ударил себя одной из конечностей по голове, видимо, высокоинтеллектуальный пришелец так и не осознал, что в Библиотеку вторгся посторонний, а потому не стал поднимать тревогу. Это была хорошая новость. Плохая же состояла в том, что после сего эмоционального кульбита он резко запустил крючок в воду и с довольным видом расселся на кромке платформы.

Выхода не было: пришлось сделать ставку на развитую глупость инопланетянина и продолжить медленно ползти вперёд, пока он не окажется в зоне поражения. Может, к этому моменту он уже уйдёт, а может, придётся его оглушить… Только как? Если верить теории кеметских ксенобиологов, то любая форма жизни с головой обязательно должна иметь некое подобие мозга, так что теоретически ему можно просто хорошенько вдарить, и он заснёт крепким, здоровым сном. Но это, конечно, риск… С другой стороны… Его всегда можно убить.

Вишну даже думать об этом не захотела – видно, правы те, кто говорит, что любое убийство действует на человека как наркотик. Убийство одной личности может вызвать отторжение, но вот после трёх или четырёх остановиться уже почти невозможно. Если единожды ступить на тропу войны, потом невозможно с неё сойти… Нет, это не по ней. Лучше просто убежать.

Медленное движение рук, подтягивание тела – прямо как гусеница, которая готовится превратиться в куколку. Благо, труба почти не скрипела, так что многорукий рыбак больше не проявлял к ней никакого интереса, – он неотрывно следил за самодельным поплавком и продолжал насвистывать мелодию, казавшуюся Вишну подозрительно знакомой. Придётся теперь до конца дня повторять её в голове и пытаться понять, где она её раньше слышала.

С радостью и облегчением Вишну обнаружила, что труба не заканчивается над головой у пришельца, а делает крутой изгиб и ведёт прямо к двери, – так что при соблюдении определённой осторожности она сумеет спрыгнуть и выскочить за дверь, а этот умник даже не осознает, что что-то произошло. Ещё одно подтягивание, ещё пара… Мышцы уже начинало сводить, но запас сил оставался приличный, тем более что ползти гораздо легче, чем висеть. Но тут внезапно случилось нечто, чего Вишну не ожидала никак: инопланетянин быстро вздёрнул голову, посмотрел на неё спокойным и полным расслабления взглядом и на довольно чистом межгалактическом, разве что со свистящим акцентом, произнёс:

– Ну что? Починили трубу?

Если бы не молниеносная реакция и осознание ситуации, то Вишну раскрыла бы себя за несколько секунд – стоило лишь немного промедлить.

– Почти, – бодро произнесла она, мигом сорвав со рта изоленту. – Мне нужно лишь в подсобке пару деталей прихватить. – Пришелец определённо принял её за механика, который должен отремонтировать коллектор, а потому и не выразил никакой враждебности, когда разглядел её на трубе.

– Хе-хе. – Он взмахнул одной парой конечностей. – Вот так всегда: залезешь чёрт-те куда, а потом выясняется, что что-то забыл. Хе-хе-хе. – Во время смеха его шея раздувалась наподобие жабьего жабо, что делало его комичным и даже немного располагающим к себе. Если бы не постоянная привычка сплёвывать обильную слюну, то Вишну вполне приняла бы его за адекватно выглядящего пришельца.

– Это конечно. – Она оторвалась от трубы и ловко приземлилась на платформу, при этом сорвав с головы шапочку и разметав по плечам свои длинные блондинистые волосы. – Тем более что поломка там куда серьёзнее, чем мне говорили.

– Да ну?! – Глаза инопланетного рыбака округлились, превратившись в настоящие блюдца. – Не протечка?

– Протечка, – поддакнула Вишну, аккуратно пятясь к выходу, – но она образовалась из-за серьёзного засора: в трубе какое-то дохлое животное застряло: вонь невыносимая и вода не проходит.

– Вот уроды! – Её собеседник добавил ещё пару ругательств из личного лексикона. – Ну сколько раз я говорил ярцам, чтобы они не прятали свой улов где попало! – И он, яростно тряся головой, отвернулся от Вишну, дабы продолжить своё интересное занятие.

Она чуть не спросила, что же он собирается поймать в чистейших водах коллектора, но вовремя опомнилась и аккуратно вышла в коридор, который, на счастье, был абсолютно пустынным. Правда, алиби у неё уже имелось – не особенно надёжное, но всё-таки. Вишну образцово пожала плечами, кинула ему на прощание отрывочное: «Пока» и неторопливо двинулась к выходу в сеть подсобных коридоров Библиотеки.

– Только не вздумай под купол выходить… – услышала она провожающие её слова и на секунду почувствовала, как по её спине пробежал холодок.

Действительно, щаканаги очень ревностно относились к своему Дню поклонения Букве, а потому проникать в основную часть Библиотеки во время празднества считалось настоящим святотатством. И это послужило основной причиной, почему Вишну не хотела задерживаться на планете надолго – наиболее идеальным вариантом было свистнуть нужный ей свиток в обычный рабочий день – и только ее и видели. Но нет, конечно нет, – по милости золотозубого сутенёра ей остался план Б: обмазываться фантомным кремом и уповать на любые высшие силы, что не придётся мешкать во время поисков. Хотя, с другой стороны, если поразмыслить, то так бы она не встретила Кару и не решила головоломку…

Девушка вслепую повернула в соседний коридор и чуть не столкнулась с очередным чудиком, снабжённым двумя вытянутыми головами без каких бы то ни было отличительных черт вроде рта, носа или даже ушей. Вишну на секунду вздрогнула, но продолжила уверенно шагать вперёд, будто оказалась здесь по невероятно важному делу. Это подействовало, и инопланетянин не обратил на неё ровно никакого внимания, более того, если бы Вишну поспешно не посторонилась, он бы, скорее всего, просто врезался в неё. Она, проскочив мимо, начала выискивать глазами место, где можно уединиться и нанести фантомный крем: благо, ей удалось купить новую формулу, которая взаимодействовала с большинством известных науке тканей, – последнее, что бы хотелось делать, так это раздеваться в холодном и отталкивающем месте. Действительно, сейчас Библиотека произвела на неё примерно такое же впечатление, как публичный туалет на космических паромах для беженцев: огромный коллектор с целым спектром отталкивающих запахов, безумные пришельцы, словно забредшие сюда по несчастливой случайности, и длинные бесконечные коридоры, где стены выкрашены нежно-голубой краской. Если основной зал будет выглядеть примерно так же, то она вряд ли порекомендует его часто встречающимся ей галактическим туристам.

Наконец на глаза попалась дверь, где, о чудо, была нарисована затенённая человеческая фигурка в юбочке: Вишну не стала ломать голову, а просто ломанулась в дверь в слепой надежде, что этот символ значит на этой планете то же самое, что и во всей Галактике. Однако чутьё её подвело, ибо за дверью открылось белое пространство практически пустой комнаты, единственным предметом в которой был круглый пластиковый стол. За столом же расположился кто стоя, кто сидя, а кто – на щупальцах и подушках, целый десяток инопланетян, среди которых доминировали двойники её недавнего друга по рыбалке, а остальные являлись представителями самых разных солнечных систем – самый настоящий мультикультурализм во всей своей красе. Вишну немного опешила и даже раскрыла рот, но почти сразу же решила, что наглости откроются все двери, и вызывающим голосом спросила:

– Ну и где вы прикажете девушке переодеться? – Она яростно отставила ногу, а правой рукой ненароком схватилась за эфес одного из лезвий.

Разномастная компания воззрилась на неё кто чем: глазами, объективами, очками и непонятными отростками. Они, казалось, были не менее ошарашены появлением незваной гостьи, чем она – их нахождением в том, что она приняла за женскую уборную. Воцарилась долгая минута молчания, и Вишну уже хотела дать задний ход, когда откуда-то с задних рядов собрания донёсся бурчащий голос:

– Направа отсюда… – Скорее всего, примакал, судя по ярко выраженному акценту.

Только сейчас Вишну заметила, что по столу раскиданы ярко-зелёные фишки, пригоршня игральных карт и пара-тройка пакетиков с постоянно извивающимися червяками. Скорее всего, ребята здесь просто затеяли игру в карты, а играли не на что-нибудь, а на мощные наркотики, запрещённые под страхом смерти на всей территории ВМО. Неудивительно, что они решили спрятаться именно здесь.

Она мило улыбнулась и собралась уже спешно ретироваться, как из-за стола поднялся самый необычный персонаж из всех, – в основном потому, что он был человеком, а Вишну как-то совсем не ожидала, что здесь можно найти кеметцев или кого-либо из колоний. Правда, одет он был по всем правилам местного разгильдяйства: на плечи наброшена разорванная рубаха без половины застёжек, а спортивные брюки настолько поношены и запачканы, что заведомо невозможно определить, какого они раньше были цвета. В одной руке он держал лазерный топорик, а на заросшем щетиной лице читались явно заметная подозрительность и предвзятость. И без того раскосые глаза сузились настолько, что выпуклые щёки почти вошли в контакт с переносицей, а чуть приоткрытый рот являл миру ряд пожелтевших зубов. В общем, да: люди тут выглядели ничем не лучше инопланетян.

– Постой! – рыкнул он хриплым и немного даже усталым голосом. – Ты кто вообще такая?!

– Трубы чиню… – скучающим голосом произнесла, не растерявшись, Вишну, и уже начала прикрывать дверь, как вновь услышала этот противный голос.

– Нет, погоди, твою растак! – Человек определённо был довольно въедливым типом. – Как зовут?

– Кара. – Вишну готова была на месте убить себя за такой бестолковый выбор имени, но именно оно пришло ей в голову первым, а промедление может стать причиной большого кровопролития. – Кара Бриакс, – уточнила она, решив, что с фамилией будет звучать солиднее.

– Странно… – Мужчина вышел из-за стола и медленно направился к ней, и Вишну ненароком почувствовала, как её рука сжимается на рукоятке клинка. В глубине души она уже почувствовала, как песня лезвия зовёт её к новым убийствам… – Не припомню, чтобы у Клёр бабы работали…

– А тебе откуда знать?! – Вишну встала в вызывающую позу, яро играя роль местной простолюдинки.

– Я часто с её парнями бухаю! – При этом он зачем-то щёлкнул зубами, будто этим хотел показать, насколько выдающимся является донесённый им факт. – Ни разу там бабу не видел… А уж тем более такую мелкую! – Он встал недалеко от Вишну, а в его суженных жёлтых глазах читалась неподдельная подозрительность.

– Пф… – Вишну не выходила из образа и залихватски хохотнула. – Так немудрено, с такой-то рожей – все бабы небось и разбежались!

Эффект был сногсшибательный: игральная комната просто взорвалась от невероятного шума и звуков, которые при желании можно было интерпретировать как хохот. Вишну не сказала бы, что её шутка уж больно смешная, но на публику она произвела просто неописуемое впечатление: один из пришельцев, круглый и пупырчатый, как передутый баскетбольный мяч, даже свалился с подушки на пол и буквально покатился в дальний угол комнаты. Вишну, довольная произведённым эффектом, мило улыбнулась раскрасневшемуся человеку и шмыгнула за дверь, услышав за своей спиной лишь два озлобленных слова:

– Я проверю!

Плохо. Всё было очень плохо.

Несмотря на произведённый ею фурор, Вишну повела себя абсолютно неправильно, не усыпив бдительность подозрительного типа, а лишь раззадорив и разозлив его. Теперь он из кожи вон вылезет, но отправится к ближайшему средству связи, будь то телепатор или древний видеофон (Простора у него, скорее всего, не было…), и позвонит конторе, которая отвечает за ремонт местных труб, – то есть той самой Клёр. И тогда он, несомненно, поднимет хай и поставит всю местную охрану и, что ещё хуже, щаканагов на ноги (если к ним, конечно, применима такая метафора). Лишь одно хорошо – она наконец нашла нечто вроде подсобки, где в кучу были свалены инструменты и уборочный инвентарь. Света не было, так что ей приходилось на ощупь обмазываться кремом, что, конечно, не особо удобно, но зато она надежно укрылась от посторонних глаз. Если в библиотечных коридорах когда-то и кипела бурная деятельность, то определённо не сегодня: Вишну лишь могла предположить, что большинство обслуживающего персонала получило выходной по поводу Дня поклонения Букве. Так что, да – ещё один просчёт с её стороны: если рассудить здраво, то сегодня как раз один из самых лучших дней для воровства: логично предположить, что при большем скоплении народу ей было бы сложнее спрятаться. Однако, с другой стороны, может, ей было бы проще смешаться с толпой и таким образом стать настоящей невидимкой. Вишну покачала головой – как же всё сложно и запутанно. Раньше ей такие мысли в голову не приходили – всегда действуя по наитию и ситуации, она во всех случаях оставалась в выигрыше, зарекомендовав себя одной из лучших воровок в Галактике. Что же теперь с ней случилось? Неужели эпизод с золотозубым так сильно на неё повлиял?

– Чушь, – прошептала она и нанесла на большой палец ноги последний мазок крема.

Найти дверь, которая ведёт в основной зал Библиотеки, оказалось не так уж и сложно – это была единственная дверь во всём комплексе, на которой висел внушительного вида замок. Более того, кто-то особо прилежный и рьяный написал на ней предупреждения на всех возможных межгалактических языках, среди которых был и кеметский: «НЕ ВХХОИТЬ ПО СТРАХ СМЕРТЫ». Определённо, писателю ещё стоило поработать над ошибками, – хотя, что уж тут жаловаться, общий смысл доходил достаточно просто.

Вишну оглянулась, но увидела за собой лишь пустой коридор, где перемигивающиеся лампы дневного света создавали неприятную больничную атмосферу. На пути же сюда она не встретила никого, кроме длинной кудахтающей сороконожки, которая не обратила на неё никакого внимания. И это неудивительно, ибо активные вещества фантомного крема уже успели активироваться и теперь, при условии, что Вишну будет держаться теней и не вылезать на открытое пространство, увидеть её смогут лишь существа с тепловым или ультрафиолетовым зрением. Так что можно без опаски взламывать дверь. Ну то есть не взламывать, а за миллисекунду срезать замок лазерным ножом, аккуратно положить его себе в карман (срезанный замок вызовет больше вопросов, чем отсутствующий) и забыть про него на веки вечные. Стоит признать, что до этого момента это дело оказывалось одним из самых простых за её карьеру, – если, конечно, отбросить в сторону эпизод с золотозубым. Охранные системы щаканагской Библиотеки так примитивны, что устарели на тысячи лет по вселенским масштабам… Нет, серьёзно, ну кто вообще нынче вешает замки на двери? Замки! Она, конечно, не раз встречалась с таким явлением, но то были отсталые, практически средневековые миры, попадавшие под юрисдикцию невмешательства, а тут… Ну что это такое вообще!

Следующим шагом Вишну приложила к двери небольшой раздвижной планшетик, который тут же засветился множеством цветов и красок, среди которых, однако, отсутствовал красный цвет, – это означало, что на ближайшие сто метров около двери нет ни одного живого органического существа.

Однако всё это отнюдь не отменяло факта, что за дверью могли наблюдать с порядочного расстояния. Это была бы не проблема, будь при Вишну глазница, – прибор, позволяющий достаточно хорошо просматривать помещение сквозь стены и препятствия, однако он стоил очень дорого и был достаточно накладен в плане эксплуатации. Она слышала, что таковыми пользовалась пара её коллег, но Вишну считала это бездумной растратой средств. А посему она просто-напросто решила рискнуть и аккуратно приоткрыла дверь… Увиденное же никак не соответствовало её ожиданию.

Центральное помещение Библиотеки просматривалось не так хорошо, так как избранная ею входная дверь оказалась загорожена двумя полупустыми стеллажами, однако одного взгляда хватило, чтобы осознать, что ничего подобного она ещё никогда не лицезрела. То, что снаружи представлялось тривиальным и безвкусным сооружением, на деле оказалось настоящим произведением искусства: поражающее воображение цилиндрическое помещение раскинулось на несколько квадратных километров, при этом имея круговую конструкцию, венчающуюся позолоченным и украшенным мозаиками куполом. Тот, в свою очередь, подпирался несметным количеством благородных колонн, уходящих ввысь, подобно вековым и разлапистым деревьям. Между ними то тут, то там проглядывали ротонды балконов, каждый из которых сам по себе являлся настоящим произведением искусства: фронтальные стенки балконов изукрашены гипнотизирующими и яркими картинами, будто совсем недавно сошедшими с книг всех народов Галактики. В героях картин она узнавала как примакалов, так и их соседей по Солнечной системе – куркитов; воинственные племена Пракса и полные фантасмагории и иллюзий сюжеты Аквилии; примитивные и брутальные повествования рактоногов и даже образы длинных и витиеватых поэм ощимусов. Были здесь и кеметские литературные сюжеты, но они либо были малоизвестны в колониях, либо были настолько древними, что датировались годами до Забвения, – когда планета ещё называлась Землёй, а люди ещё так не измельчали…

Вишну засмотрелась на всё это великолепие и ненароком чуть не забыла про осторожность, – она уже минуту с лишним стояла как засватанная и не делала ни одной попытки продвигаться вперёд: если бы за дверью наблюдал хоть кто-нибудь, то её бы уже давно заметили и схватили. Она призраком проскользнула в зал и спряталась в тени первого же стеллажа, при этом вслушиваясь в каждый доходящий до неё звук. Однако таковых было на удивление мало – если она правильно понимала, то здесь сейчас происходило празднование Дня поклонения Букве, так что здесь должны бы быть целые орды щаканагов, а это означало много шума и возни. Однако единственным звуком, который она различила, оказалось тихое и равномерное урчание, исходившее, казалось, не из одного источника, а отовсюду, – с каждой балюстрады и с вершины каждой титанической колонны. Однако размышлять не было времени, и Вишну обратила внимание на стеллаж, в тени которого она так аккуратно пристроилась, – к её удивлению и ужасу, последний уходил вверх чуть ли не до самого купола, причём по пути от его основания отходило несчётное количество прозрачных платформ, которые, в свою очередь, тоже заставлены стеллажами, сейфами и шкафами. Каждая же полка каждого стеллажа была завалена таким количеством книг, свитков, журналов, каталогов, альбомов и просто кипами бумаг, что де-факто невозможно представить, как здесь вообще что-то можно найти. Просто ради интереса Вишну подкралась к ближайшей, самой низкой полочке и аккуратно взяла оттуда небольшую пятиугольную книжечку, выполненную из грубой бумаги и исписанную непонятными каракулями, которые принять за язык мог разве что шизофреник. Она пролистнула насквозь ещё пару томиков, но так и не нашла ничего ни на своём родном языке, ни на общегалактическом. Вишну хотела порыться ещё немного, но тут воздух пронзил гудящий, как локомотив, гул, который будто нарастал прямо из-под земли и магмой вырывался на поверхность, при этом чуть ли не оглушая всё живущее. Вишну, почувствовав, как по спине пробежал рой мурашек, проползла обратно в своё теневое укрытие и решила пока ни на что больше не отвлекаться.

12, 85, 6… Цифры Гнобельской загадки сами всплыли в её голове.

Логично было предположить, что цифры распределяются примерно так – стеллаж, уровень, стопка, – оставалось лишь немного подумать и понять, какая цифра к чему именно относится. А для этого надо изобразить из себя абстрактного математика и попытаться просчитать процентные вариантности. Вишну быстро посчитала общее количество стеллажей (как раз двенадцать), количество уровней вплоть до самого купола (сто двадцать пять) и примерное количество стопок на каждом уровне (которое оказалась равным одной тысяче триста тридцати двум, – и это без учёта прозрачных платформ). М-да, не складывается… Каждое число, выданное Гнобельской сферой, могло оказаться чем угодно, так как никто не мог точно поручиться, какой именно уровень ей нужен и какой стеллаж… Можно, конечно, просмотреть шестой, двенадцатый и восемьдесят пятый уровени полностью, однако это займёт не один час и даже не один день…

Да, она сейчас отдала бы всё что угодно за возможность получить справку у местного библиотекаря, будь он даже щаканагом. Однако нет – если её найдут в центральном зале Библиотеки в этот праздничный день, то, скорее всего, её порвут на части быстрее, чем она сможет задать свой вопрос. Пренеприятно, ничего не скажешь. Вишну затравленно огляделась по сторонам, и тут её внимание привлёк тускло светящийся экран настенного компьютера, на котором горели три цифры: 99, 23, 1. Она даже закрыла рот ладонью от удивления – дабы не вскрикнуть. Никто, конечно, не поручится, в каком именно порядке идут данные ей цифры, но так возможности нахождения нужного ей свитка увеличивались с одного до примерно восьмидесяти процентов. То есть теперь ей нужно прочесать не бессчётное количество стопок и шкафов, а лишь одну точку, которую ей выдаст справочный компьютер.

Тем более что точно такие же компьютерные терминалы разбросаны практически по всем библиотекам в пределах ВМО – Вишну это точно известно. Некоторое время назад она должна была выкрасть зародышей пятнистой пиявки из дома высокопоставленного лорда конгломерата Арс (зачем, она так и не узнала, однако клиент был в полной эйфории, когда она приподнесла ему баночку с этими отвратительными и постоянно пульсирующими жирными червями), что на планете Клоддира: так уж получилось, но, чтобы пройти сквозь лабиринт, который эксцентричный хозяин вырыл под своим домом, и благополучно миновать все расставленные в нём ловушки, ей пришлось на целый месяц засесть за книги в нескольких субсекторных библиотеках и практически полностью изучить всю историческую подноготную этой семьи. Так что эти терминалы ей до боли знакомы… Беда лишь в том, что зачастую они не показывали точного местоположения книги, а лишь предоставляли её примерное положение в пространстве. Так что попотеть в любом случае придётся.

Вишну глубоко вздохнула, грациозно изогнувшись, ящерицей припала к земле и аккуратно поползла навстречу терминалу, ближе к центру зала и, минуя титанический стеллаж, за которым тут же обнаружился ещё один, который она даже не заметила. Она ловко перепрыгнула из одной тени в другую, предварительно бросив быстрый взгляд в глубь зала, но увидела там лишь очередную стену из книг и несчетного количества бумаг. Однако перед следующим просветом Вишну притормозила, так как, в отличие от предыдущего, он был гораздо шире и пересечь его можно было лишь за несколько шагов. Она аккуратно встала на ноги и приподнялась на цыпочках, при этом вытянув тонкие, но достаточно мускулистые и жилистые руки вверх. Ещё пара вдохов, и она уже сделала первый широкий шаг, надеясь набрать побольше скорости, дабы как можно быстрее скрыться в спасительной тени. Но тут она словно ощутила лёгкое, еле уловимое смещение воздуха, будто кто-то тяжело и тихо выдохнул: за единую долю секунды девушка остановилась на самой границе густой тени, и в этот же миг из-за стеллажа вынырнул огромный шар – щаканаг, на огромном лице которого играла разнеженная улыбка, а радужные глаза были открыты лишь наполовину, будто он совсем недавно проснулся.

Если бы не фантомный крем и молниеносная реакция, то её миниатюрное тело сейчас уже оказалось бы разорванным на две части толстыми щаканаговскими отростками-щупальцами, и, скорее всего, мало кто бы знал, что сгинула она именно здесь, из-за простой неосмотрительности. Разве что Кошик догадался бы…

Абориген проплыл мимо, даже не обратив на неё взора, и Вишну собиралась уже проскочить дальше прямо за его спиной, как вдруг щаканаг остановился как вкопанный, при том издав нечто вроде стона издыхающего кита. Вишну застыла на месте и даже перестала дышать, так как каким-то образом поняла, что ее не увидели, а именно услышали. Два внушительных веера век скользнули с чмоканьем наверх и на Вишну воззрились два огромных глаза, чей взор намертво приковал её к месту. Она, как зачарованная, уставилась в их центр, где цвета, словно переплетаясь между собой, разыгрывали древние языческие танцы, где люди едины между собой и со своими душами. Вокруг всё поплыло, и Вишну стоило огромных усилий, чтобы не шагнуть к инопланетянину. Она попыталась отвернуться, зажмуриться, сделать хоть что-нибудь, но немигающий взор парализовал каждую клетку её тела – судя по ощущениям, кто-то будто выкачал из неё всю волю, заменив её чем-то мягким и податливым… Вишну снова чуть не шагнула навстречу щаканагу, но вовремя сдержалась и неожиданно для себя отшатнулась назад, – а вместе с этим наконец разорвала зрительный контакт с гипнотическими глазами аборигена. Хотелось немедленно побежать и скрыться, но Вишну прекрасно понимала, что так она выдаст себя с головой, – ведь если существо смогло услышать её тишайшее дыхание, то шаги будут для него подобно оглушительному грому, тем более что сейчас щаканаг определённо настороже.

Дальше сдерживать дыхание было просто невозможно, а потому она наконец выдохнула, но гораздо шумнее, чем она хотела, и в результате пришелец снова издал тягучий трубный звук: Вишну заметила периферийным зрением, что щаканаг начал аккуратно подвигаться к ней, будто бы прощупывая темноту. Глаза его были всё так же широко распахнуты, и она с трудом боролась с искушением снова погрузиться в их блеск и великолепие, дабы навсегда отдаться их воле и красоте… Но нет, нельзя. Нельзя! Чёрт возьми, ей никто не говорил, что щаканаги обладали таким умением, – почему этого не написано в справочниках Простора? Неужели она первая, кто столкнулся с этим уникальным явлением? Или все свидетели этого феномена уже мертвы? Кто знает! Сейчас надо спасать свою шкуру. А потому Вишну решила использовать тот факт, что щаканаг при передвижении издавал достаточно громкий хлюпающий звук, и начала аккуратно и как можно более тихо шагать назад, в сторону запылённого стеллажа.

Секунды казались минутами, и эта черепашья погоня начинала уже надоедать: она наконец упёрлась лопатками в холодную и угловатую полку, где мгновенно зашелестели свалявшиеся листья. Вишну уже успела проклясть себя за очередную неосторожность и даже снова помянула в голове отца, а щаканаг нервно вздрогнул, и в эту же самую секунду его неповоротливое тело увенчалось двумя длинными и извивающими щупальцами, кончики которых напоминали пятипалую ладонь, но только гипертрофированную и без костей. Рука Вишну сама собой легла на рукоятку клинка, и по телу мгновенно побежали ритмические вибрации, проходящие сквозь напряжённые мышцы, закаляя их ещё сильнее и готовя к предстоящему бою. В этот момент Вишну готова была поклясться, что в голове её возник голос, просивший и умоляющий мгновенной смерти пришельца. Ещё чуть-чуть… Немного… Ближе…

Она выдохнула.

Щупальце оказалось практически над её головой, а в нос ударил специфичный пряный запах, – она ещё никогда не была так близко к щаканагу.

Лезвие уже наполовину высвободилось… Ещё секунда…

Второе щупальце рядом… Сейчас… Вот!

Однако Вишну мгновенно замерла, так как по помещению настоящей неостановимой лавиной пронёсся торжественный вой, будто возвещавший, что начинается что-то грандиозное. Ощущение было такое, словно многотысячная толпа взревела в едином порыве, оглушая друг друга и всех окружающих. Щаканаг тоже замер, изо рта его донеслось что-то вроде радостного бурчания, и он визгливо втянул обратно щупальца, полуприкрыл галлюциногенные глаза, развернулся и с удивительной для его косматого тела скоростью пополз прочь от Вишну.

К своему же собственному удивлению, она чуть не рванула вслед за ним, дабы вонзить клинок в его тело и вспороть его тушу так, чтобы посмотреть, чем же наполнены эти ползучие шары. Вишну невольно вздрогнула, так как осознала, что она этого не хотела, но тело будто жило самостоятельной жизнью и пыталось само решить, что ему делать. Она медленно убрала клинок обратно в ножны и опустилась на корточки, медленно возвращая себе контроль над мышцами и движениями. Если рассудить логически, то его смерть не принесла бы ей ничего, кроме дополнительных проблем, ведь тело обнаружили бы в самое ближайшее время, а тогда за ней бегал бы не один щаканаг, а целая армия оскорблённых пришельцев с цепкими и быстрыми щупальцами. Но как она могла даже на секунду допустить его убийство? Неужели её отец был прав, когда говорил, что есть тонкая грань между плохими поступками и ужасающими? Будучи вором, ты является преступником в глазах других, но если подходить к этому делу с умом и рассудительностью, то никому не причиняешь вреда, а лишь, наоборот, приносишь пользу: лишаешь богачей излишних денег и ценностей, отсутствия которых они даже не заметят; даришь надежду тем, кто этого заслуживает, и кто этого никогда не просил; помогаешь людям в осуществлении их целей и мечтаний. Да, у неё бывали и эгоистичные клиенты, движимые лишь жаждой обогащения и наживы, но жизнь сама ставила их на место и наказывала по всем законам безжалостности бытия. Остальные же обращались к ней исключительно из-за несправедливости и отчаяния – когда что-то нельзя достать законным путём, нужны те, кто готовы переступить черту ответственности и двойственной морали. Да, большинство сочло бы её плохим человеком, и она всегда чувствовала себя кем-то вроде отверженной (вне своей родной планеты, конечно же), но чтобы стать убийцей… Причём не из самозащиты, но лишь из жажды крови… Неужели она уже перешла эту черту и никогда не сможет вернуться назад?

– Нет, – прошептала Вишну, аккуратно вбивая цифры в информационный терминал, который определённо нуждался хотя бы в удалённом сканировании, так как работал он чрезвычайно медленно.

Она не переходила черты. Всё это – последствия нескольких самых тяжёлых дней её жизни. Она просто устала, раздражена и взволнована… Мало того, что она не спала с тех пор, как очнулась в грязном дворе борделя золотозубого, так ещё на улице её ждала маленькая и чрезвычайно умная девочка, к которой она успела проникнуться странным и непередаваемым чувством защиты и… комфорта. Ничего удивительного, что она такая импульсивная и дёрганая.

Компьютер пикнул и выдал нужное ей место: придаточная комната H7, семнадцатый уровень. Вот сюрприз – до сего момента она считала, что Библиотека ограничивается лишь этой огромной залой, однако оказалось, что по всему периметру к ней пристроены небольшие комнатки. Какие-то секретные или особо охраняемые хранилища, не иначе. Так что, видимо, всё-таки придётся потрудиться.

Вишну вздохнула, оценила примерное расстояние до семнадцатого уровня и кошкой запрыгнула на стеллаж, при этом помогая себя липучками: так лезть определённо проще, нежели по стене. Осталось лишь надеяться, что стеллажи сделаны на славу, и она не сорвётся вниз вместе с кипой книг.

Семнадцатый уровень. Вишну ловко запрыгнула на прозрачную древометаллическую платформу, которая полукругом опоясывала стеллаж, а дальше соединялась с другими платформами небольшими мостками без перил. Было не так высоко, всего-то метров тридцать, но у Вишну почему-то мгновенно закружилась голова, что она в очередной раз списала на усталость. Более того, у неё откуда-то взялась одышка, и она медленно присела на корточки, затаившись в самой тёмной части платформы, где та примыкала к стеллажу. В таком состоянии она походила на маленький комочек, и даже без фантомного крема её было не так просто разглядеть. Она порылась в рюкзаке и достала питательные крекеры, которые нормализовали работу организма и восстанавливали его боеспособность в течение каких-то пары минут. Только вот на вкус они были как кусок запечённого картона, чему не помогал даже близкий к оригинальному ароматизатор малины. Мало кто об этом знал, но малина оказалась единственной ягодой, которая прижилась на Вавилоне, после того как туда впервые ступила нога колониста. Все остальные ягоды, будь то душистая ежевика или кислая красная смородина, вымерли в первые же несколько недель после того, как взошли ростки. Среди колонистов ботаников не было (единственный человек такой профессии умер на космолёте от воспаления лёгких), так что никто так и не смог объяснить этот феномен, но малина росла почём зря и даже умудрилась мутировать: плоды её теперь по размеру оказывались сравнимы с кеметскими арбузами или дынями (Вишну их никогда не пробовала, но знала, что они достаточно объёмны). Логично предположить, что местная планетарная кухня приняла эту мутацию к сведению, и в итоге в каждой семье Вавилона детей угощали запечённой малиной с сахаром, пирогами из малины, рулетом из малины, даже сладкой похлёбкой из малины… Да, этот крекер определённо напомнил ей о доме, – она малину всегда терпеть не могла и непременно высказывала это отцу, когда тот приносил ей соответствующие пироги от соседей (он их воровал, конечно). Отец лишь улыбался и говорил, что настанет время, когда она больше всего в жизни захочет именно этот пирог, и никакой другой. Прошло двадцать лет, а этот момент до сих пор не настал…

По залу начало разливаться мягкое и непринуждённое пение на неизвестном языке, к которому с каждой секундой присоединялось всё больше и больше голосов. Звучала такая потусторонняя и загадочная мелодия, что у Вишну невольно побежали мурашки, и ей почему-то невероятно сильно захотелось узнать, что же происходит там, внизу, куда так спешил недавно угрожавший ей щаканаг. Она приподнялась и окинула взглядом близлежащие платформы: складывалось впечатление, что на этом уровне не было ни единой живой души, но снова рисковать ей не хотелось, а потому она решила передвигаться как можно более медленно и аккуратно.

Девушка, пройдя сквозь лабиринт переходов, шкафов и мостов, в очередной раз убедилась, что здесь, наверху, никого нет, и более того, вряд ли здесь кто-то вообще был в последнее время. Пыль густым ковром покрывала все перила и непродуваемые поверхности, так что Вишну ненароком подумала, что если здесь и есть отдел по уборке помещений, то работников нужно всех уволить. Наконец она вышла практически к самому центру купола, однако тут же поняла, что дальше идти нет никакого смысла, так как стена из стеллажей резко закончилась и она очутилась на кромке крайней платформы, которая вместе с другими формировала центральный круг, через перила которого можно смело наблюдать всё то действо, что происходило внизу. А там было на что посмотреть. Если подумать, то всё происходящее очень напоминало миниатюрную сценку, которую она вместе с Карой наблюдала во время их долгого спринта по переулкам Щакары: в центре, на небольшом возвышении восседал своеобразный лидер действа, чья округлая туша была одета в некое подобие пёстрой и испещрённой драгоценностями мантии, а перед ним на помосте лежала раскрытая книга с изорванными страницами и неразборчивыми текстами. Вокруг него расположилось бесчисленное множество других щаканагов, распевавших бросающую в дрожь мелодию, которая одновременно напоминала молитву и заупокойную, и постоянно дёргались, будто в священном экстазе. Глаза большинства были широко открыты, но как-то не сфокусированы, – создавалось впечатление, что они были в трансе или под каким-то наркотиком. Если она отсюда выберется, то ей впору писать талмуд по жизни местных аборигенов. Кто знает, если её и правда выпрут из гильдии воров, то ей вполне можно этим заняться… А что? Академическая карьера, мечта любой жительницы Та-Кемета…

Её размышления прервал очередной непонятный звук, который она могла бы описать лишь как скрежет гвоздём по пластиковой поверхности, причём после него пение мгновенно прекратилось, и в зале повисла оглушающая тишина. Вишну даже отчётливо услышала своё собственное ровное дыхание. Дальше начало происходить нечто ещё более необъяснимое: центральный щаканаг отрастил небольшое щупальце и начал аккуратно перелистывать страницы книги, при этом словно что-то бурча и выговаривая, остальные же аборигены при виде этого зрелища начали раскачиваться и довольно урчать, как огромная стая котов. Что, наверное, было бы более приглядно: так же всё это действо напоминало праздник на скотобойне.

Вишну преследовал соблазн задержаться подольше, но она снова вспомнила о ждущей её Каре и решила, что пора ей наконец приступать к поиску нужной комнаты, которая, если верить информационному компьютеру, находилась где-то на севере Библиотеки. Она бросила последний взгляд на загадочное празднование Дня поклонения Букве и снова углубилась в нескончаемую сеть книжных коридоров.

Нужную ей дверь можно было не искать, ибо та сама её нашла: массивные плиты древнего мрамора висели на циклопических петлях, которые каким-то непонятным чудом удерживали всю эту махину на месте. Огромные буквы над дверью извивались ядовитыми змеями и переплетались подобно кружеву, но прочитать формируемое ими слово не составляло труда: ЗЕМЛЯ. Вишну никогда не была особым романтиком, но почему-то в этот момент её сердце затрепетало перелётной птицей, а в животе родилось ноющее и просящее ощущение, словно говорящее ей: «Давай, иди!». Теперь она понимала, почему до этого ей не попадалось на глаза ни одной кеметской книги, – их все складировали в одном помещении, в особой сохранности, будто они важнее и значимее, чем все остальные труды древности.

Вишну сделала шаг вперёд, но сразу же остановилась, ощущая всю сакральность и торжественность происходящего: она, маленькая и незаметная колонистка из отдаленного мира, можно даже сказать, из настоящего криминального захолустья, стоит на забытой всеми планете, в миллионах километрах от цивилизованного мира, и сейчас, прямо вот-вот, через считаные мгновения, прикоснется к тому, что, скорее всего, было утеряно столетия назад. Малый оплот её прошлого и всего прошлого человечества. Её внимание привлекла небольшая табличка, примощенная к стенке рядом с дверями. По спине пробежал холодок, а в горле встал комок, – она поняла, что послание оставлено здесь не для местных люмпенов-рабочих и не для книгочтеев-щаканагов, а именно для неё – для той или того, кто дерзнул пробраться в Библиотеку и найти эту спрятанную от лишних глаз дверь. Вишну сглотнула и медленно приблизилась к запылённой табличке.

Её элегантная рука провела по ней, и на чёрной перчатке остались приставучие лохмотья вековой пыли, которые тут же упали на пол и покатились к краю платформы. Глазам предстал небольшой текст, написанный на устаревшем, но вполне читабельном галактическом языке – или, как его тогда называли, русском:

«Остановись, путешественник, и внемли нам, строителям этой великой Библиотеки. Осмотрись и подумай хорошенько, есть ли у тебя право на открытие того, что было сокрыто так долго? Есть ли в тебе достаточно ума, дабы уразуметь и воспользоваться полученными знаниями во имя развития и познания, но не для собственной выгоды? Готов ли ты к тому, что ждёт тебя за этими дверями? Они не закрыты, а лишь запечатаны, но пусть твой разум сам будет замком, а твоя совесть – ключом к великому».

На этом послание закончилось, и Вишну почему-то мгновенно захотелось уйти прочь. В голове пронеслись сотни осознаний и предположений, которые одновременно пугали, но и наполняли все её существо трепетом перед неизведанным, желанием прикоснуться к древней мудрости землян, о которых ходят лишь легенды. Что же это получается? Все изученные ею справочники как один утверждали, что Библиотека Щаклака построена уже после возникновения ВМО, после объединения разрозненных кеметских колоний и даже после кровопролитной войны Та-Кемета и кроманьонцев, результатом которого стало подписание Нерушимого мира. Но теперь получалось, что здание это гораздо древнее и построено оно ещё до Забвения и, кто знает, может быть, даже до вторжения Жао. Или как раз после него… Последняя надежда человечества на возрождение и обретение былого величия. Неужели она готова к этому? Неужели она, которая так сильно отличалась от коренного кеметца и прожившая всю свою жизнь, нарушая законы и попирая мораль, дерзнёт открыть то, что предназначается для великих первооткрывателей, мудрых ученых и могущественных правителей родной планеты всего человечества? Более того, неужели ей это так нужно?

Вишну улыбнулась загадочной и интригующей табличке и чуть не повернула обратно, как вдруг заметила нечто странное. Огромный массив двери, до этого представлявший собой лишь пустую гладь мрамора, внезапно украсился литой ручкой, изображающей собой извивающегося и огнедышащего дракона. Вишну не могла сказать точно, что это за металл, но он переливался оранжевым и красным, будто прося её прикоснуться к нему, ощутить его тепло. Не могла же эта ручка просто взять и появиться из ниоткуда… с другой стороны, она же не слепая, чтобы сразу её не заметить, тем более когда она так впечатляюще украшена. Вишну недовольно нахмурилась и решила, что уйти, так и не попробовав открыть эту чёртову дверь, будет просто нелогично. Что она потом Каре скажет? Что просто ушла восвояси, когда перед ней лежали все тайны старого мира? Нет. Надо хоть попробовать – тем более что дверь, скорее всего, просто не поддастся. С удивительной лёгкостью она подошла вплотную к заветной двери и почувствовала, как тёплое тельце металлического дракона легло ей в руку. Она мигом ощутила, что по телу пробежал слабый заряд тока, проникший сквозь пальцы и прямо в мозг. Вишну тут же испуганно отшатнулась и чуть не упала, но удержалась на ногах и взглянула на дверь затравленным и разочарованном взглядом. Зря это она, ой зря.

Перемены уже были заметны: на блестящем мраморе проступили круглые рисунки, вспыхивающие на секунду, подобно звёздам, а потом гаснущие в яркой вспышке света, будто они сгорали в свете рождающейся звезды.

– Печати, – прошептала Вишну и снова перечитала написанное на табличке: «Они не закрыты, а лишь запечатаны…» Неужели?

Всё прекратилось так же быстро, как и началось: мрамор окрасился в исходный бирюзовый цвет, и в Библиотеке снова воцарились мир и покой. Только тут Вишну поняла, сколько же шума она наделала своим топотом и тем, что зачем-то взялась за эту проклятую ручку. Будет настоящим чудом, если щаканаги не услышали её и сейчас не бегут к ней с сотнями смертоносных щупалец наперевес. Надо бежать. Тем более что двери так и оставались закрытыми.

Или же?..

Только она подумала об этом, как внезапно послышался оглушительный скрип, и двери начали медленно раскрываться вовне, высвобождая застоявшийся и запылившиеся воздух многих сотен лет. Теперь её точно услышали. Теперь они точно идут за ней. Обратного пути нет. Двери открылись, и теперь у неё нет другого выбора, кроме как зайти внутрь. Что Вишну и сделала.

Изо рта вырвался удушающий пар, а под комбез тут же прокрался щекочущий и колющий холод: в открывшемся помещении стоял настоящий мороз – минус двадцать пять градусов точно, а то и больше.

– Это не книгохранилище, а морозильник какой-то… – прошептала она.

Ещё пара шагов в темноту. Холод был всепроникающим, и ей невольно захотелось немедленно выбежать наружу и укутаться в какой-нибудь плед. Но вместо этого Вишну лишь пошла дальше, пока не дошла до некоего барьера: его не было видно, но она ощущала, что он есть. Нечто прозрачное, эфемерное и призрачное, будто кто-то применил магию и окутал помещение непроницаемой плёнкой, пройти сквозь которую мог лишь избранный. Помещение за барьером тонуло в непроглядной тьме, и даже когда Вишну включила фонарик, удачно запасенный ею до начала миссии, он не высветил ровно ничего: словно то была не тьма, а выкрашенная в чёрное стена. Но не было даже блика, свет будто рассеивался и исчезал, – примерно с таким же эффектом сталкивались исследователи космоса при проведении экспериментов с чёрными дырами. Оставалось лишь одно: Вишну протянула руку и коснулась невидимой пелены. Палец кольнуло холодком, но никаких других последствий не было, – он свободно прошёл сквозь заслон и исчез из поля зрения Вишну. Значит, да – силовое поле, но только не обычное, будто сошедшее со страниц фантастических книг и кадров ментальных фильмов. Это определённо технологии старого Та-Кемета, или в данном случае правильнее говорить – Земли.

Что же, обратного пути нет: Вишну сделала уверенный в шаг в неизвестность. Ощущение было такое, будто она за секунду попала из морозильной камеры в хорошо отапливаемое помещение: щёки обдало жаром, а глаза сузились как от яркой вспышки света. Но когда девушка наконец привыкла к резкой смене температуры и яркому свету, то оказалась так обескуражена увиденным, что встала как вкопанная и приоткрыла рот от удивления. Большое округлое помещение было полностью обито уютными деревянными панелями, а по полу тянулся узор классического паркета: такие декорации она видела разве что в музеях земного быта XX–XXIV веков или же в драматических фильмах того времени. Кажется, такой стиль назывался английским, в честь одной из разобщенных стран того времени. Все стены помещения занимали впечатляющие и блистающие шкафы с книгами, которым позавидовал бы любой современный коллекционер. Мало того, что здесь собраны авторы предзабвенческого периода литературной авансцены, вроде Питера Кабсса и Валерия Братовского, чьи эклектичные повествования о бытии и нравах того времени легли в основу современной исторической науки, так ещё она краем глаза заприметила писателей XXI и даже XX века. Рэй Бредбери, Джек Лондон, Михаил Булгаков… Большинство этих книг считалось давно утерянными или же частично утраченными, в то время как здесь настоящий кладезь человеческого искусства. Если ещё присмотреться, то все дальние стеллажи оказывались посвящены науке и технике, – они под завязку забиты ментальными дисками, микрохранителями и другими сверхмощными носителями информации. Тысячи зеттабайтов знаний – и всё в одной комнатке в самом дальнем уголке Галактики… Какая ирония.

Однако самая удивительная картина, которая, в общем-то, больше всего и заинтриговала Вишну, ждала её в правой части помещения, где в камине, выложенном красным калёным кирпичом и украшенном искусной росписью, потрескивал будто настоящий огонь, а перед ним, уютно расположившись в чёрно-зеленом кожаном кресле, устроился человек, погруженный в чтение старой и потасканной книги с заношенными и засаленными страницами и выцветшими буквами на когда-то пёстрой и завлекающей обложке. Льюис Кэрролл, «Алиса в Стране Чудес» – Вишну никогда ни о чём подобном не слышала, но по названию решила, что это, скорее всего, какое-то бульварное чтиво с эротическим подтекстом. По крайней мере, насколько она знала, такие были очень популярны на Земле XIX—XX веков. Сам же человек не поддавался никакому описанию: у него были как будто удлиненные руки и ноги, а тело оказывалось непропорционально малым в сравнении с членами. Более того, он весь был одет в какую-то белоснежную броню, настолько плотно прилегающую к коже, что, в то время как он беззаботно покачивал ногой, броня эластично сгибалась вместе с ней. На лице же была либо маска, либо некое подобие сплошного шлема, в центре которого светилось два бледных глаза, а чисто схематические ноздри и рот представляли собой лишь прямоугольные прорези. В остальном шлем старался повторять контуры человеческого лица, что делало его внеземным и даже немного отталкивающим. Однако тут Вишну поняла: никакой это не человек, а самый что ни на есть робот, – такие модели были распространены до Забвения. Тогдашнее население Земли считало, что служащий им искусственный разум должен практически во всем подражать самому человеку, как манерой поведения, так и своей внешностью. Вишну слышала рассказы о роботах, которые умели открывать рот при речи и даже имитировать дыхание. Такие модели, правда, в основном использовались в качестве сексуальных игрушек, но сам факт просто поражал.

Пока Вишну стояла и размышляла на эти интересные темы, робот наконец осознал, что на него кто-то смотрит, медленно повернул голову в сторону появившейся девушки, посидел так где-то с полминуты, будто осознавая произошедшее, а потом аккуратно положил книгу на маленький округлый столик из дерева и стекла и медленно поднялся на ноги, оказавшись при этом раза в два с половиной выше Вишну.

– Вы слишком низкая, чтобы быть человеком чистой крови. – Его голос звучал мягко и размеренно, даже, может быть, успокаивающе, но Вишну всё равно сразу же захотелось разрубить этого хама пополам. Мысль отдалась в её голове эхом, и она снова ощутила пульсацию в венах, будто зовущую её к убийству, но она смогла собраться и решила, что обижаться на робота как-то заведомо глупо.

– Знаешь, – она подошла поближе и посмотрела на него с вызовом, при этом облокотившись на один из сияющих стеллажей, – я вот тоже, когда сюда заходила, никак не ожидала увидеть робота.

– Я не робот, – обиженным голосом заявил её собеседник, – я силикат.

– А я не низкая, – теперь она говорила с вызовом, – я просто с планеты Вавилон, мы там все такие. Надо сказать, для своего народа я вполне себе хорошего роста.

Робот помолчал, словно осмысливая полученную информацию.

– Садитесь. – Он указал на кресло напротив, а потом и сам плавно опустился туда, где только что сидел.

Только вот у Вишну почему-то не было никакого желания садиться рядом с этой машиной, особенно до тех пор, пока она не выяснит, что за чертовщина здесь творится.

– Сначала извинись. Роботы не имеют права оскорблять людей.

– Не уверен, что роботы вообще могут кого-то оскорбить. – Он посмотрел на неё пустыми глазами, но что-то ей говорило, что его переполняют эмоции, если это вообще возможно. – Если я вас обидел, то можете быть уверены, в этом нет моей вины. Во-первых, мои базы данных имеют информацию о колонии номер 346-76-ВА под кодовым названием Вавилон, но только вот информации о мутациях местного населения колонистов у меня нет…

– Мутациях? – Бровь Вишну взметнулась наверх.

– Эволюционных, – дополнил робот не выдающим эмоций голосом, – однако карлицей вы тоже быть не можете.

– Вот же зараза… – прошептала в сторону Вишну.

– Строение вашего организма и комплекция тела практически полностью соответствуют моему эталонному представлению о человеке.

– Ну, хоть немного похвалил, и то спасибо. – Отпуская саркастические комментарии, Вишну оглядывала помещение и пыталась понять, в каком месте может быть запрятан нужный ей документ: кто знает, может, придётся уничтожишь робота.

– Но при этом вы очень малы. – Робот поймал на себе очередной возмущённый взгляд девушки и сразу же решил дополнить: – Что отнюдь не оскорбление, а лишь констатация факта.

Вишну шумно выдохнула:

– Ладно, так и быть. – Она подошла к камину, который, как выяснилось, вообще не грел, а скорее всего, был просто иллюзорным, и села в предложенное ей кресло. – А во-вторых?

– Простите, что?

– Ты до этого говорил «во-первых». – Она будто разъясняла начальную математику пятилетнему ребёнку. – А раз есть «во-первых», значит, должно быть и «во-вторых».

– Ах да, прошу прощения. – Силикат, казалось, сконфузился. – Мои создатели привили мне программу рассеянности, дабы я казался потенциальному собеседнику более человечным.

– С таким лицом? – Вишну делано рассмеялась. – Ни за что в жизни!

– Я могу счесть это оскорблением?