Былое

Но как же вскоре меня батяня обломил! Если не

ошибаюсь, произошло это перед началом учебного года, в

котором мне предстояло идти в 6-й класс. Вернувшись

как-то домой, я застал отца в компании незнакомого мне

мужика, они с батей гулеванили. Увидев меня, отец принял вид заговорщика и заявил, что меня ждёт сюрприз. Я

не очень-то любил разговаривать с ним, когда он был

подшофе, уклонился от расспросов и ушёл от греха подальше. Когда незнакомец ушёл, отец показал мне на

приличных размеров чемодан: «Посмотри на сюрприз!».

Я открыл футляр. Внутри покоился баян «Армавир».

Тоном, отсекающим возражения, отец сказал: «Будешь

играть!».

К тому времени многие мои сверстники кто где обу-чались игре: кто на баяне, кто на аккордеоне и, можно

сказать, это было модным поветрием на нашем посёлке. В

принципе, я был не прочь научиться игре на баяне. К то-му времени я уже и сам сделал попытку записаться в ду-ховой кружок при клубе шахты Южная, где руководитель

тут же определил мне играть на самой здоровенной трубе, от дутья в которую у меня, что называется «губы свело» и

я поставил крест на духовых инструментах.

26

Но утром следующего дня я узнал горькую правду о

«сюрпризе»: отец променял на баян вожделенный мною

мотоцикл! Горечь утраты «козлика» была так велика, что

потом я так и не прикипел к игре на баяне, хотя учителя

меня обучавшие считали, что я подаю надежды.

Позже, когда я подрос и счёл что могу спорить с батей, отстаивая свою позицию, я при первой же возможности забросил баян на чердак и практически больше не

брал его в руки. А произошло это, когда я учился в вось-мом классе. Мой учитель игры на баяне узнал, что я сов-мещаю баян с занятиями боксом и выставил ультиматум:

«Или то, или это! Совмещение недопустимо!»

Собрался в его присутствии семейный совет, батя по

обыкновению, попытался применить против меня огол-телый авторитарный нажим, но я уже умел «держать

удар» и категорически выбрал занятия боксом. Видимо, в

этом решении выразился мой давний протест против от-цовского диктата в вопросах решения моей судьбы. Надо

отдать должное бате: после того семейного совета я уже

практически не испытывал его давления как раньше. Он

понял: «Сын вырос!» НО до этого момента по хронологии

моего повествования ещё долгих два года.

Когда я сам стал отцом, дети мои, вы помните, я

ослабил свой отцово-авторитарный нажим по достиже-нию вами возраста 16-ти лет. Так что некая преемствен-ность поколений здесь просматривается.

Итак, в нашем доме появился мотоцикл с коляской!

Кроме того, примерно в это же время в доме появилась

малокалиберная винтовка, которую отец вместе с ружьём

брал, когда выезжали на охоту. В общем-то, она при этом

была практически бесполезна, но по окончании охоты мы

обычно стреляли из неё по каким-либо мишеням, и это

развлечение мне очень было по душе. Помню, однажды

на охоту выехали довольно большой компанией, на нескольких мотоциклах, а по окончании охоты предполагалось устроить соревнования по стрельбе из мелкашки.

27

Моя задача была сторожить мотоциклы. О соревнованиях

я не был оповещён и, когда обнаружил в коляске кроме

винтовки, целых две пачки патрончиков к ней я, естественно, решил развеять скукотищу быть часовым

стрельбой по мишеням. Мужики ну очень долго не возвращались, и за это время я расстрелял львиную долю бо-езапаса. Дальнейшее лучше не вспоминать. Тяжёлого физического насилия я избежал только потому, что сотова-рищи отца, видя в какое негодование он пришёл, дружно

за меня заступились.

В этот же период с малокалиберкой связано ещё несколько эпизодов. Был у меня одноклассник Миша Яроцевич. Авантюрного характера был тип. Вечно он сам

влипал в разные истории или втягивал в них меня.

Узнав, что в нашем доме есть винтовка, он однажды

предложил мне сделку, от которой трудно было отказаться: Миша брал на себя обязательство добывать патроны к

мелкашке, моя же задача была умыкать из дома винтовку. Далее мы уходили бы с глаз подальше и стреляли в

своё удовольствие. Мы поладили, и очень скоро Мишка

объявил, что патроны у него на кармане.

Дело было то ли летом, то ли ранней осенью, но бы-ло ещё совсем тепло. Я умыкнул винтовку, завернул её в

какую-то тряпку, и мы с Михаилом подались на небольшой пустырь. Там мы набрали обломков кирпичей, буты-лок сколько-то нашли, выставили всё это в рядок на бу-горке и залегли от мишеней метрах в 50-ти. Линия

стрельбы проходила вдоль жилых домов, что были слева

от нас метрах в ста. За мишенями тоже были дома, до них

было метров 500, что мы тоже сочли безопасным удале-нием. Сделано было, может выстрелов десять, когда я обратил внимание на странное поведение бабушек и женщин на боковой от нас улице. До этого они мирно сидели

на лавочках почти у каждого дома и лузгали семечки, а

тут лавочки вдруг опустели; затем я увидел, что возле некоторых лавочек, находящихся в створе мишеней и

28

дальше вниз по линии стрельбы, бабушки легли наземь, а

некоторые по-пластунски заползают в свои калитки. Чуть

позже я понял причину такого поведения старушек: они

ещё хорошо помнили Великую Отечественную и как виз-жат рикошетные пули! Через минуту-другую из калиток

выскочило несколько мужиков, и мы с Мишей пошли в

жестокий атас! За нами долго гнались, но мы точно знали, чем может кончиться догонялка и драпали гораздо

быстрее, чем фашисты под Москвой!

Уже уйдя от погони и слегка очухавшись, мы обсу-дили ситуацию и проанализировали допущенные ошибки. Мы поняли, что стрелять в непосредственной близости от жилья опасно не столько тем, что можно кого-то

застрелить, но что могут догнать, избить и отобрать винтовку.

Во-вторых, мы вспомнили, что убойная дальность

винтовки около 800 метров, а до домов напротив, когда

мы стреляли, было не более пятисот. Нам и в голову не

пришло вовсе отказаться от авантюрного проекта, и мы

осуществили с Мишкой ещё несколько вылазок для

стрельбы, но принимая все необходимые меры предосто-рожности.

Выше я упоминал об авантюрном характере моего

приятеля. В этой связи вспоминается один из случаев, происшедших с ним, о чём он лично однажды мне поведал.

Здесь я забегу немного вперёд. Одноклассниками

мы с Мишкой были до 8-го класса. Далее он поступил в

Шахтинский горный техникум, я продолжил учёбу в

школе, и пути наши существенно разошлись. Встречаться

мы стали гораздо реже, хоть и жили на одной улице, можно сказать рядом. И вот как-то после длительного перерыва, я учился уже в 11-ом, если не на 1-ом курсе института, мы случайно столкнулись с ним на улице. Я обратил

внимание, что Михаил как-то похудел, да и выглядит

бледновато. На вопрос, что ж это ему так взбледнулось, 29

он и поведал мне печальную повесть о неразделённой

любви.

Месяца за два до нашей встречи довелось ему во

второй половине ночи пешком топать домой из города с

гулянки. В те поры с 2-х ночи до 6-ти утра из центра до

нашего шахтёрского посёлка действительно было иначе

не добраться как пешком. В районе ж/д моста идти надо

было через места, имеющие дурную славу. И вот не дохо-дя до моста, Мишка приметил впереди себя одинокую

женскую фигуру, топающую по тому же курсу. А по женской части он, надо признать, уже в 7-ом классе школы

слыл большим знатоком.

Догнал он даму, увидел, что она молода и привлека-тельна, затеял светский разговор. Через несколько минут

разговора, с его слов, Миша решил, что уместен разговор

о сексе в ближайших кустах. Мадам слабо возражала, Мишка, наоборот, наглел, почувствовав слабину. Короче

в кусты он её заволок. Когда Михаил, уже готовый к во-жделенному, стал её раздевать, она и говорит: «Я не люблю, когда меня раздевают! И, вообще, отвернись против-ный, пока я разденусь сама!» Он и отвернулся!

– Дальше, – говорит Мишка – помню молнию, гром и

ТИШИНА!

Очнулся гигант большого секса уже утром. Попытался встать на ноги – неможно, колени не гнутся, ноги

не держут. Кое-как совладал со слабостью и тошнотой и

буквально выполз на трамвайную остановку, что была

рядом с теми злополучными кустами. Только здесь под

сочувственными взглядами людей понял, что весь в крови. Ощупал голову, которая болела как никогда, и обнаружил в ней дырку, в которую влезала целиком первая

фаланга указательного пальца. Постепенно Мишкины

мозги стали проясниваться, он вспомнил ночную мадам и

понял, что же произошло. А было всё банально просто.

Когда Мишка, как истинный джентльмен, отвернулся

чтобы дать даме возможность раздеться самой, та сняла

туфлю и ейною шпилькой врезала ухажёру прямо в ви-30

сок! Врачи потом сказали – ударь она чуть сильнее, Миша

мог бы и копыта отбросить!

По окончании повести о несостоявшейся любви я

умирал со смеху, Мишка же на полном серьёзе мечтал о

новой встрече с той девушкой, чтобы дать ей прочувствовать какой чудесный секс она в ту ночь проигнорировала, хотя даже два месяца спустя его иногда тошнило и голова

при этом раскалывалась. Да! Были мужики в наше время!

И ещё пару историй, связанных с Мишей Яроцевичем, я здесь отражу, раз уж речь пошла о наших с ним некоторых похождениях.

Я упоминал, что Мишка рано стал тяготеть к жен-скому полу. В шестом уже, по-моему, классе он в отличие

от нас сирых многое знал о Камасутре. В седьмом он организовал «членский кружок», главою коего и стал. Звал

Мишка и меня в этот кружок, но, когда я узнал, чем там

придётся заниматься, категорически отказался. Но, насколько я потом был осведомлён, ему всё же удалось

собрать под свои знамёна четверых (он пятый) и по слухам были успехи у некоторых ЧЛЕНОВ на поприще Ка-масутры.

Одна из моих историй в этом плане довольно проста.

Однажды, ещё в шестом, Мишка заявился ко мне и, пообещав крутое порно, повёл меня на шахту Нежданная, где тогда работали и мой и его отец. На эту шахту по суб-ботам мы частенько ходили помыться в бане.

Как оказалось, через стенку от мужского отделения

было женское, о чём я и не знал даже. Михаил же, будучи

сексуально озабоченным парнишей, уже сходил в развед-ку и теперь хотел поделиться со мной своими разведдан-ными. Короче, под покровом ночи мы пришли к окошкам

женской части бани и приникли к прошкрёбанным Мишкой заранее глазкам в закрашенных белой краской стёк-лах окон. Трудно сказать, сколько длилось созерцание голых женских тел по ту сторону стёкол, но финал был

31

сногсшибательным, как говорится, в натуре. Увлечённые

зрелищем мы не услышали, как к нам подобралась здоровенная баба, одетая в одну белую сорочку и со здоровенной же палкой в руке. Слава Богу, по ходу её движения первым оказался Мишка, я же был на несколько метров подальше. Услышав истошный Михайлов вопль, я

глянул в его сторону и остолбенел: мне показалось, что на

него напало привидение! Но когда привидение жутко за-материлось женским голосом и успело треснуть Мишку

своей палкой ещё раз вдогонку, я взял свои ноги в руки и

не побежал – полетел!

И, наконец, ещё одна история, где мы фигурирова-ли на пару с Мишей Яроцевичем.

Мы закончили 7-й класс и какое-то время до начала

каникул были задействованы на сельхозработах в совхозе

№7. Было самое начало лета, но вода в стоячих водоёмах

уже прогрелась и мы, возвращаясь классом с полей, где

обычно занимались прополкой, заворачивали на пляж и

с удовольствием купались. В тот день мы последний раз

перед каникулами отбывали трудовую повинность на по-лях.

Назавтра начинались собственно каникулы, мы

разъезжались кто куда до осени, и Михайло предложил

замечательный план как нам незабываемо отметить

окончание 7-го, ну и всё остальное!

А решено было, что мы с ним облапаем в этот раз в

воде на пляже всех до единой наших девчат-одноклассниц! Девочки наши вообще-то только начали

формироваться, но некоторые уже были в весьма приличной форме по нашим понятиям.

Стратегия была определена, ну а тактика была проще пареной репы: один из нас, строго по очереди, объект

держит сзади, блокируя руки с ногтями на них, другой

проверяет состояние бюста и прочих интересных ему

мест. Всё происходит в воде, на глубине примерно в наш

рост. Далее объект одновременно обоими нами отпуска-32

ется, и мы уныриваем от него подальше, пытаясь сохранить инкогнито, т.е. прикидываемся валенками.

Одноклассниц в тот день на пляже набралось 7 или

8, т.е. были не все, что снами учились. Там, где мы купались, народу было кишмя и, признаться, двух – трёх первых девчат мы сумели так обработать, что они не поняли, кто же это был! Но потом мы попали на Женю Авдееву, спортсменку-комсомолку! Это была крупная, рослая бас-кетболистка и я просто не смог её удержать. Она вырвалась из моих объятий в тот момент, когда Мишка как раз

шарил в её трусах, и бдительность его была притуплена.

Женя схватила его за ту самую руку, что была у неё в трусах, а хватка у неё была почти мёртвая, другой же начала

наносить удары куда попало. А попала она, и очень сильно, Мишке в ухо. Он потом жаловался, что ухо у него гу-дело до позднего вечера. Кроме уха Мишке досталось и во

много других мест, прежде чем он смог от Евгении вырваться, но самое главное, инкогнито, было утрачено, нас

раскрыли и облапанные девчонки кто, хихикая, кто, негодуя поглядывали на нас.

Тем не менее, мы продолжили исполнение проекта.

На закуску мы оставили Любу Золотову, нашу признан-ную отличницу и красавицу, да и сложена она была, по

нашим понятиям, лучше других. Все, прежде побывавшие

у нас в руках, девочки вели себя по-разному, но никто из

них не пожаловался нашей классной даме, что была с

нами, но держалась чуть в сторонке.

Люба же, к нашему изумлению, по окончании про-цедуры, разревелась как белуга и бросилась к Алле Ильиничне, рыдая на грудь. Тут и другие девчата, глядя на неё, повалили к классной, тыча в нас пальцами. Алла выдала

нам с Мишкой характерный «зырк», не обещающий ничего доброго. До конца дня было ещё далеко, и время ис-портить нам каникулы у Аллы было, чем она не замедли-ла воспользоваться. Одна из наших девушек прямо с

пляжа была откомандирована домой ко мне и к Мишке, с

целью пригласить наших родителей к Алле на собеседо-33

вание. Наши с Мишкой ноги после этого домой идти не

хотели, но рано или поздно пришлось явиться пред очи

родителей. Отца дома не оказалось, мать уже побывала в

школе, я ждал разгона, но, к великому моему удивлению, мать смеялась, вспоминая свой разговор с Аллой.

То ли Алла преподнесла всё, что случилось на пляже в комичных, а не трагичных тонах, то ли мать сама

вспомнила своё детство босоногое!

На этом я закончу о наших с Мишкой похождениях.

Не потому, что их больше не было. Были!

Но другие, которые приходят на память, мне кажут-ся менее значительными.

Итак, вернусь к более раннему периоду.

Через какое-то время как у отца появился мотоцикл

с коляской, он познакомился с одним уже довольно

древним дедом, у которого транспорта не было, зато была

деревянная лодочка, которую он держал во дворе своего

знакомого в станице Грушевская, что на берегу речки

Тузлов. Это было ехать через Новочеркасск, далее на Ростов километров 10, и ещё по просёлкам километров 6-8.

В общей сложности от дома набиралось около 65-ти км.

По тем временам и, главное, по состоянию дорог это было