Набираю Нину. Странно, что она днем звонила. Сестра знает, что я не могу отвечать за звонки в рабочее время.
Идут длинные гудки, заставляя меня нервничать.
Наконец, она берет трубку.
– Привет, зайка, что-то случилось? – спрашиваю с замиранием сердца.
– Я…– начинает сестра.
Ее голос кажется напуганным. Я тоже напрягаюсь. Что там творится дома?
– Я ключи дома забыла, вот и звонила тебе, – признается Нина.
– Поняла. Ну, ты уже дома? Все хорошо?
– Д-да…
Голос сестры звучит неуверенно.
Хочу спросить, что не так, но передо мной вырастает Никита.
– О, Карина, – он загораживает выход. – У тебя ведь завтра выходной? Пошли со мной погуляем. Я знаю один четкий бар тут недалеко.
– Кит, – лихорадочно подбираю причины отказа, – прости, не могу. Мне надо завтра с сестрой заниматься. В школу ее отвести и уроки сделать.
На лице парня отражается досада.
– Так это вечером. Каринка, давай, не жмись. Будет весело, – настаивает он, все еще не давая пройти.
– Я правда не могу, – качаю головой.
Хотя понимаю, что он симпатичный. Прикольный и веселый. И вообще лучше с ним куда-то пойти, чем думать о Белецком. Уж кому-кому, а банкиру я не пара. Особенно когда он решил, что я за ним бегаю.
Это ведь не так. Он мне не нужен. Хоть и нравится.
Но если человек нравится, то становится нужным. Такая дилемма. Только мне лучше о нем не мечтать. У него таких дур целая куча.
Он еще так резко высказался про мое поведение. Нужно было что-то ответить ему, а я не смогла, просто сбежала.
До сих пор чувствую стыд.
Ну и плевать. Больше ничего не будет.
– Пропустишь? – смотрю на Никиту.
Тот медленно отодвигается. Я проскальзываю в проход, слегка задевая его. Нарочно ведь гад так сделал!
Я выхожу на улицу из ресторана.
– Я провожу тебя, – нагоняет Никита.
– У тебя смена закончилась? – удивленно смотрю на него.
А у самой ноги подрагивают. И из головы не уходит то, что сегодня сказал Белецкий.
– Да, сегодня пораньше, – усмехается Никита. – Начальник разрешил.
– Это хорошо, – машинально киваю.
Мы выходим к проезжей части. Рука Никиты опускается на мою талию.
– Не надо, – пытаюсь убрать ее.
– Да ладно, расслабься, – Никита притягивает меня ближе к себе.
– Пусти! Мне не нравится, – выкручиваюсь из его рук.
От странного блеска в глазах парня мне становится не по себе.
– А стоять на коленях перед клиентами нравится? – спрашивает он резким тоном.
9
Я недоуменно хлопаю ресницами, глядя на него. С чего он вообще это взял?
А ведь точно. Камеры. У нас же они почти везде в ресторане.
Кровь отливает от щек.
– Я просто облила его. Вот и вытирала.
– Да ну? Я видел, как ты на него смотрела.
– Так, Никита. Это вышло случайно, – зачем-то начинаю оправдываться.
– Ну да, – усмехается он. – А потом ты с ним уехала на машине. Думаешь, я и этого не видел?
Нервно сглатываю. Мне совсем не нравится, что он все это видел. И тем более, что хочет использовать увиденное против меня.
– Чего ты хочешь?
– Сама знаешь. Сколько он тебе заплатил?
– Что?
Я не понимаю, о чем он. Но Никита внезапно злится:
– Не строй дуру. Перед Белецким ноги раздвинула, а со мной не хочешь? Я что, рожей не вышел?
Страх проносится по телу. А Никита наступает на меня. В глазах ярость и бешенство.
– А это не твое дело, что у меня и с кем, – нахожу в себе силы.
Выпрямляю плечи. Сдаваться не собираюсь. Да, Никита хороший парень, я могла бы дать шанс, но до этих слов. А теперь, когда он показал истинное лицо, не хочу оставаться с ним рядом.
И это вовсе не из-за Белецкого.
– А почему бы и не со мной? – настойчиво предлагает Никита. – Пошли, покувыркаемся. У меня тут хата недалеко.
Я отступаю от него, но Никита продолжает идти за мной.
– Отстань, мне надо домой, – пытаюсь отделаться от него. – Меня дома ждут.
Быстро иду в сторону. Но Никита хватает меня за руку и притягивает к себе. Стараюсь вырваться, но не могу. Уж слишком крепко он держит он меня.
Страх скользит по телу, накатывает волнами.
– Пусти, – отчаянно дергаюсь.
А Никита уже тащит меня.
Бросаю взгляд в сторону ресторана. Может, кто-то еще выйдет оттуда? Но мы уже успели отойти прилично, и как назло на улице никого. Только машины проносятся мимо. Даже если закричу, никто не услышит.
Паника захлестывает меня. Но сил у Никиты больше.
Пытаюсь оттолкнуть его от себя. Не позволю себя забрать.
– Да, чего ты, Каринка? – говорит он, прижимая меня к себе. – Идем. Повеселимся.
И тут тень накрывает нас.
– Отпустил ее, – слышится низкий голос. – Живо.
Хватка Ильи ослабевает. Он отступает от меня.
Я оборачиваюсь. Рядом стоит Белецкий. Он делает шаг и становится передо мной.
Страх вмиг улетучивается. Я ощущаю благодарность. Он тут. Даже не верится. Он что, за нами шел? Или заметил случайно? Или неважно. Все неважно, главное, что он спас меня. Все остальное не имеет значение.
– Да, мы так. Просто дурачимся. Я пригласил ее на свидание.
– Что-то незаметно, что она согласилась, – хмурится Белецкий.
Никита отступает, подняв руки:
– Извини, Карин, если что не так.
– Ну хоть извинился перед девушкой. Но начальству стоит знать, кто на него работает, – продолжает Белецкий.
Парень бледнеет. Он переводит взгляд с Белецкого на меня.
– Вот именно, – цедит злым тоном. – Все будет известно.
Никита просто уходит, оставляя меня и Белецкого. Игорь хмыкает вслед охраннику и поворачивается ко мне.
– Все в порядке? – спрашивает, осматривая меня с ног до головы.
– Да, спасибо, – обхватываю себя руками, потому что все еще дрожу. – Вы меня спасли.
– Не за что. Давай, подвезу домой, – предлагает он.
Я качаю головой.
– Не надо, спасибо.
– Тогда такси?
Я округляю глаза.
– Что вы. Мне с моей зарплатой только пешком ходить, – нервно ежусь.
– Сейчас ты одна не пойдешь домой. Я тебя подвезу или вызову такси.
Не могу понять причины его доброты, и это настораживает.
– Не надо. Я живу тут неподалеку, – вру, не глядя на него.
– Ничего страшного. Я тоже живу тут неподалеку, – усмехается Белецкий.
Краска заливает мое лицо. Вспоминаю, как добиралась от него домой.
– Идем, – приказывает он.
Мне ничего другого не остается, как подчиниться. Да почему бы и нет. Вдруг Никита опять следит за мной? Вдруг он еще что-то придумает?
Надо бы еще сделать так, чтобы наши смены не совпадали. Хотя это невозможно. У охранников почти ежедневная работа. Как ни крути, мне придется с ним сталкиваться. Выбора нет. Не получится по-другому.
А я как привязанная иду за Белецким. По телу проносятся мурашки. Голову дурманит запах его парфюма.
Игорь подходит к своей машине и достает ключи. Сигнализация пикает. Слышится щелчок. Мне открывают дверь на переднем сидении.
Молча забираюсь внутрь. Охрана Игоря сидит в соседней машине. Видимо, он решил сегодня сам быть за рулем.
Я слегка подрагиваю.
– Ой, спасибо вам. Вы опять меня спасли, – тараторю, не глядя на Игоря.
Тот сидит расслабленно на водительском сидении.
– Ничего страшного, – заводит мотор.
– Он видел нас, – мну пальцами края своей куртки.
– Плевать. Завтра его уже не будет в ресторане, – пожимает плечами Игорь.
– Останется запись с камер, – поясняю я. – Там где мы….
Замолкаю. Даже не смотрю на Белецкого. Не могу смотреть.
– Хорошо. Разберемся, – спокойно говорит он.
– Меня могут уволить. Хотя у нас ничего не было.
Я вновь густо краснею.
Ну да. Это в ресторане не было, а вот дома у Белецкого еще как могло быть!
– Если бы Климшин хотел, то уволил бы тебя еще вчера. Так что не беспокойся, – поясняет Игорь, следя за дорогой.
Я киваю. Ладно. Как скажет.
10
Пока едем, я то и дело кидаю взгляд на Игоря. На его пальцы, которые непринужденно лежат на руле. В голове возникают картинки, как эти пальцы трогают меня. В горле сразу пересыхает.
И снова мысли возвращаются к вчерашнему дню. Сегодня все повторяется. Та же машина, тот же мужчина, те же волнительные и пугающие ощущения. Только в этот раз меня хотя бы домой подвезут.
И все равно нервничаю рядом с Белецким.
Его телефон звонит. Он берет трубку, не отвлекаясь от дороги. Начинает говорить… кажется на французском.
Я хоть и не учила этот язык, но догадываюсь по звучанию, что это именно он. А вот Белецкий говорит на нем очень легко и естественно. Будто это второй родной.
Невольно прислушиваюсь к журчанию речи. Сама то и дело посматриваю на Игоря. Один раз, второй. И тут он ловит мой взгляд. Его глаза сразу темнеют.
Он что-то говорит своему собеседнику на французском и отключает телефон. Улыбка скользит по его губам, но теперь взгляд стремлен на дорогу.
Вот и здорово. Нечего отвлекаться в такой ответственный момент.
Но сидеть молча очень неловко.
– Красивый язык, – выдавливаю я. – Вы учили французский?
– Пришлось, – говорит Белецкий. – Я много лет жил во Франции.
– А сюда по делам приехали?
Не знаю, что дернуло меня за язык. Но даже сердце застыло, ожидая ответ.
– Да, возможно скоро уеду.
– А-а, вот как, – не могу скрыть разочарования.
Неприятное чувство скользит в груди. То есть он в любой момент может просто исчезнуть?
Ну точно. Зачем ему тут вечно сидеть? Такие люди могут позволить себе жить в любой стране.
– Должность обязывает, – он подмигивает мне.
Я опускаю взгляд, чтобы не выдать эмоций.
Машина сворачивает к моему дому. Я смотрю на окна на нашем этаже.
Там темно. Все уже спать должны.
– Спасибо, – говорю Белецкому.
– Телефон не забыла? – спрашивает он с улыбкой на губах.
Я тянусь к карману куртки. Все на месте.
– Да, он тут, – тоже невольно улыбаюсь.
И тут на меня что-то находит. Я кидаюсь на шею Белецкому и обнимаю его. Вдыхаю запах его парфюма. Он пьянит и кружит голову. Вдыхаю его – и не могу надышаться. М-м, как же чудесно он пахнет.
Мужчина зарывается носом мне в волосы. Затем его губы скользят по чувствительной коже к моему уху, вызывая мурашки и вихрь возбуждения.
Слышу сдавленный стон.
Кажется, я заигралась.
Хочу от него отпрянуть, но не получается. Белецкий сжимает меня в своих объятьях, словно стальными клещами. Удерживает.
– А, эм… простите, – пищу ему в грудь, понимая, как глупо это все выглядит.
Руки Белецкого слегка разжимаются, но не до конца. Его темный, раздевающий взгляд скользит по моему лицу и опускается к губам. Я невольно провожу по ним языком.
Глаза Белецкого следят за каждый движением. Мне становится горячо от этого взгляда.
– Я пойду? – хрипло спрашиваю.
Хотя никуда не хочу уходить.
– Ага, – Игорь еще сильнее сжимает меня.
А затем вдавливает в спинку сиденья.
Его губы опускаются на мои. Я стону ему в губы. Мозг вмиг отключается. Жар охватывает все тело. Вновь горячими волнами накатывает возбуждение, которое было вчера. Хотя я вчера и сбежала, но сейчас не особо спешу. Понимаю, что надо бежать подальше от него. Ничего хорошего у нас с ним не будет. Но никак не могу остановиться и позволяю целовать себя.
Его рука сжимает мою грудь. Я со стоном выгибаюсь навстречу этой руке. Прижимаюсь еще сильнее.
Игорь переходит от моих губ к щеке. Скользит губами к мочке уха, сжимает ее. Затем начинает целовать мою шею. Я уже сама прижимаю его к себе, цепляюсь за плечи. Тону в его объятьях, будто в глубокой воде. И совершенно не желаю вырываться из них.
Надо бы уйти. Вот прямо сейчас. Надо.
Но не хочу.
– Поедем ко мне? – хрипло спрашивает Игорь, глядя мне в глаза завораживающим взглядом.
Я нервно сглатываю.
– Не могу. Мне домой… пора. Ну и… – замолкаю, намекая на свою девственность.
Все же я еще вчера об этом сказала. Так чего опять спрашивать?
Игорь проводит пальцами по моим волосам.
– Не проблема. Это всегда можно решить, – он усмехается.
Я смотрю на него и чувствую, что краснею.
– Вы, наверное…
– Можешь называть меня на “ты”, – перебивает он, приложив палец к моим губам.
– Хорошо. Ты меня, наверное, неправильно понял. Я еще не была с мужчиной.
– Но хочешь? – улыбается Белецкий с видом Казановы.
По телу вновь пробегают мурашки. Да, хочу, но ему не признаюсь. Чтобы не смотрел на меня с таким самодовольным видом.
– Прости, я пойду.
Улыбка гаснет.
– Ладно, – он нехотя отпускает меня. – Тогда иди.
Я киваю. Сердце бешено бьется в груди. Надо уйти прямо сейчас. Так будет правильно.
Выскальзываю из машины в прохладу вечера. Сырой мартовский ветер тут же пробирается под тонкую куртку. Ежусь. Только вовсе не от холода. Я его даже не чувствую.
Машина Белецкого подмигивает мне передними фарами. А я устремляюсь к дому. Открываю дверь подъезда и вхожу внутрь.
Губы до сих пор горят. Провожу по ним пальцем, как делал он, и не понимаю, как же быть дальше.
Я безумно хочу Белецкого. Это я точно знаю. Но и расстаться с невинностью…не готова. Пусть в наше время девственность это не то, с чем стоит носиться, но первый раз все же пугает.
Тем более с мужчиной, который в любой момент может исчезнуть. С мужчиной, который стоит на сто ступенек выше меня и никогда не будет смотреть как на равную. Все, чем я могу стать для него – это постельная игрушка. Моих скромных познаний не хватит даже на то, чтобы поддержать беседу. Да и в постели я быстро приемся и надоем. Такие мужчины предпочитают раскованных и опытных женщин.
Нет-нет, Белецкий точно не для меня. Мне нельзя с ним сближаться. Нельзя влюбляться. Иначе потом будет очень и очень больно.
С такими мыслями возвращаюсь домой.
Стараюсь действовать как можно тише, чтобы не разбудить никого. Иду в свою комнату.
Нина уже спит, отвернувшись к стене.
А у меня щеки так и пылают. Губы и грудь все еще чувствуют прикосновения Белецкого.
– Ты пришла, – сонно бормочет сестра.
Ее голос выбивает меня из воспоминаний.
– Да, как ты? – спрашиваю ее.
– Ты трубку не брала, – продолжает тихо и сипло.
Будто каждое слово выталкивает через силу.
Чувствую, что с сестрой что-то не так. У нее другой голос обычно.
11
– Я была занята, – сажусь рядом с Ниной на краешек кровати. – Что случилось? Двойку в школе получила?
Не знаю, что могло ее обидеть. Но порву любого, кто в этом виноват!
– Нет. Пятерка у меня сегодня по рисованию, – сестра немного приободряется и даже поворачивается в мою сторону.
Ужасаюсь ее опухшим глазам.
– Нин, что с тобой? Ты плакала?
– Ничего. Все хорошо. Просто тебя ждала, – она внезапно подрывается и обнимает меня за шею. Шепчет жалобно и горячо: – Я очень испугалась, когда ты трубку не брала. Думала, что тебе телефон не отдадут. И позвонила. А там дядя взял трубку и сказал, что еще не отдал тебе телефон. Я попросила его прийти к тебе. Обязательно! Хотя он сказал, что возможно не получится сегодня. Вот.
Я напряженно застываю от ее слов. Но продолжаю машинально поглаживать по спине.
