– Оставьте юного господина в покое, ему итак нелегко, – усмехнулся Энхе, подзывая свою новую «Ланну». – Довольно с него и боли от ран.
– Держи, – сказал брат и протянул Данни его меч в ножнах. – Рейвин был бы недоволен, коли бы ты его потерял, – улыбнулся Энрик.
Блудная дочь
…Ветвь белой оливы, сталь окропя,священною клятвой смиряет тебя.Отрывок арвейдского рыцарского обета
Крепкая рука стиснула ее ягодицы и Тамиран оплела бедра мужчины стройными длинными ногами. Проведя по его спине пальцами, девушка прижалась ближе, чувствуя на своей шее ритмичное прерывистое дыхание. Вдохнув запах ее распущенных черных волос, Дейвиен запустил в них ладонь, потянув женщину к себе. Она охотно поддалась ему, двигая бедрами в темп и, когда хватка рыцаря вцепилась ей в грудь, Тамиран пустила легкий смешок, обхватывая его мощные плечи и, приподнявшись на перинах, вцепилась в губы мужчины, словно в последний раз. Их тяжелые вздохи сплелись в однотонный звук и, с легким стоном, выдохнув, Дейв замедлился, набирая полную грудь воздуха.
Тамиран не сразу отпустила его, вцепившись в него руками и обвив ногами, словно хищник, схвативший жертву. Однако, она почувствовала, как тот осел поверх нее, а внутри, промеж бедер, разливалось тепло. Дейв попытался отстранится, но она снова прильнула к его губам, извиваясь и присасываясь к мужчине, словно пиявка. До его обнаженного тела она была ненасытнее любого хищника и паразита.
Одарив ее ответным поцелуем, Дейвиен еще раз провел руками по ее телу, от груди до бедер и, наконец, встряхнув свои темные волосы, отпрянул, поднимаясь. Тамиран еще успела прикоснуться к нему, когда мужчина поднялся с перин, отступая от их ложа. Дышалось тяжело и сердце билось, как боевой барабан, чеканя бешенный такт. Девушка закрыла глаза, опершись рукой на подушки гусиного пера под собой и, распластавшись нагая по теплым измятым перинам, с прищуром посмотрела на Дейва, который неторопливо подошел к своей одежде, лежащей рядом с походным сундуком. Свечи обдавали его мускулистое рыцарское тело яркими бликами и Тамиран закусила губу.
– Ты не покинешь меня так скоро! – возмутилась она, чувствуя, что хочет еще, однако, Дейв не обратил на это внимания, взяв свои подштанники и одевая их на ноги. Девушка хмыкнула, наблюдая, как он вновь облачает свое мощное тело в рубаху и камзол. Трудно поверить, что всего минуту назад он нависал над ней, обнаженный и полный страсти.
– Не посреди же бела дня, Тамиран! – оглянулся на нее Дейвиен Редмаунт, зашнуровывая темный камзол и почесав свою легкую бородку, светлее, чем растрепанные волосы, спадающие до его плеч.
– Почему нет? – хитро улыбнулась она, проведя рукой по бедру и демонстративно раскрывшись перед мужчиной.
– Тамиран! – возмущенно нахмурился он. – Для этого есть ночь, мы могли бы и потерпеть. А если кто-то заглянет к нам?
– И что с того? Пускай позавидуют, – пустила смешок она, однако грубый и расстроенный, понимая, что мужчину не выйдет вернуть сейчас же.
– А если войдет Кермит? – хмыкнул Редмаунт, подбирая с пола сапоги.
– Я тебя умоляю, он итак слышит это каждую ночь! – хмыкнула Тамиран, поерзав на перинах и, потянув на себя шаль покрывала, накрылась до пояса, чувствуя, как в палатку из-под полы проникает холодный ветер.
– Он уже наверняка закончил у кузнеца, – накинув на плечи теплый плащ с мягким мехом, сказал Дейвиен. – К тому же, я обещал Кермиту потренироваться с ним, – он настойчиво тянулся к выходу из шатра.
– А ну-ка стой, – прикрываясь одеялом сказала она, – мы не закончили!
– Мы – может и нет, а вот я – вполне, – с издевкой, натягивая сапоги, бросил Редмаунт и поспешил выскользнуть прочь, когда Тамиран запустила в него апельсин, схваченный с блюда рядом.
Промахнувшись, девушка фыркнула, поерзав и усевшись на свое ложе, укрывая плечи теплым покрывалом. Шатер вновь стал пустым и безлюдным. Она помассировала глаза, вздохнув и посмотрела на свои платья, лежавшие неподалеку. Однако, ей не хотелось подниматься и одевать их. То ли из-за столь скорого ухода Дейвиена, то ли и вовсе потому, что нагой она чувствовала себя свободнее, нежели в давящем грудь корсаже и длинном платье. Сделав глубокий вдох, она вздрогнула. Несмотря на все меха, в которые она обернулась, здесь было холодно.
На этих северных, арвейдских берегах, практически не бывало тепло даже летом. Океан, омывающий их, почти круглый год был холодным, а зябкие ветры пожирали любую теплоту, которую священный для всех этих рыцарей Соляр дарил земле. Говорят, еще севернее сама вода в океанах покрывается льдом и посреди морских просторов возвышаются огромные снежные глыбы, такие гигантские, что о них может разбиться даже крепкий галеон.
Даже представить себе такое количество льда Тамиран было сложно. В ее родных краях простолюдины строили яхчалы, в которых хранили драгоценный лед и прохлада которых могла спасти в самые жаркие из дней. Здесь же, на северных берегах близ Арвейдиана, холод был привычным делом. Говорили, что арвейды так строги и холодны с чужеземцами, потому что им не пристало тратить драгоценное для этих краев тепло на чужаков.
Уж за это Тамиран могла поручиться. Здесь, как бы ей не хотелось, она чувствовала себя чужой. Да и Дейвиен, пожалуй, тоже. Родившийся в долинах Фарвейда, он провел юность, все же, у южных берегов Ишерона. От чего холод был ему более чужд, чем зной разогретого Соляром приречного песка. Однако, он еще мог привыкнуть к прохладному климату арвейдских земель. Тамиран знала, что не привыкнет к нему никогда.
Вновь вздрогнув от холода, она поднялась, встав во весь рост и, пройдя по шатру к зеркалу, рядом с которым лежали ее кружева, платья и украшения, которыми старался задаривать ее Дейвиен. Окованное витиеватой узорчатой оправой из меди, высокое зеркало отражало ее целиком. Тамиран поглядела на свое прелестное тело, проведя кончиками пальцев по шее. Не преступление ли прятать его за кучей тряпья? Ее округлые груди, аккуратные соски, массивные бедра, стройная шея. Дворцы и площади Арвейдиана сплошь и рядом украшены высеченными в камне нагими дамами и мужчинами. Чем же хуже живая красота?
В родных краях ее могли бы высечь за одну только мысль об этом. Что лишь добавляло задора разглядывающей себя в отражении Тамиран. Да, северные берега холодны, а арвейды неприветливы к чужакам, но в них хотя бы течет горячая, живая кровь. Они знают, что есть красота, жизнь и страсть. Их женщины не прячут лица и тела под капюшонами и тряпками, а мужчины воспевают их за это, сражаясь на турнирах за их руки и вызывая соперников на дуэли, ради внимания дам. Сама эта мысль будоражила голову Тамиран.
Впрочем, знала она, что эта чума в людских умах, запрещающая женщине жить и любить, не обошла стороной и арвейдов. О том, что этот древний и славный народ, некогда правивший от западных вод до восточных, теперь на протяжении веков разделен этими проклятущими горами. За хребтами Гряды Полумесяц жили восточные арвейды, за многие годы уже потерявшие связь со своими родичами на этой стороне гор. Арвейдские певцы находили это трагедией, и пели о том, что когда-нибудь их народ вновь станет единым. «Когда-нибудь» – это очень пространная дата.
Вторая жена отца Тамиран и сама была из восточных арвейдов, из Линериев, по воле судьбы оказавшийся на этой стороне мира. У многих это вызывало вопросы. Как может быть сир, рыцарь арвейдской традиции, верящим в чужую, далекую от этих прелестных белокурых господ, «лунную богиню», как ее называли невежды. Тамиран, часто слыша это, все же не решалась вмешиваться, вставляя свое слово. Ей не хотелось говорить об этом. Все детство отец заставлял ее читать Саийицаву, чем она тоже здесь не хвасталась. Но, как минимум, девушка знала, что Ицхиль не была богиней. Лишь избранницей Вечности, Дитем, что даровано миру, как в старые, незапамятные времена. Но лучше было не говорить об этом в кругах милых арвейдских дам, гордых сиров, клянущихся пламенем пророчицы Заранны, и, истово верующих в светлое очищение огнем, лордов. Они и без того знали, что она чужая, далекая иноземка другого воспитания и другой веры. Те же взгляды падали на нее повсюду, но Тамиран научилась сносить их с гордостью. Пускай себе смотрят. Люди любят цепляться глазами за что-то диковинное для них. Особенно мужчины.
Подобрав себе подходящее, в темных тонах, платье, девушка не помедлила облачиться в него. При всей своей красоте, не стоило стоять и заглядываться в зеркало так долго, что кожа от проникающего в шатер холодного воздуха уже покрылась мурашками. Натянув на пальцы прелестные перстни и украсив шею драгоценными подвесками, она взяла легкую и прозрачную воздушную шаль и покрыла ею волосы, надев поверх небольшую шапочку, расшитую серебряной нитью.
Но для настоящего тепла у нее была накидка из соболя, в которую Тамиран не помедлила облачиться поверх своих платьев. В мехах стало гораздо теплее, однако, стоило согреться изнутри. «И не только согреться», подметила она про себя, поднимая графин уже подстывшего вина. Теплые, подогретые вина с травами были излюбленным арвейдским хмельным напитком. Пока на юге, где она родилась, старались пить холодные, хранимые во льду гранатовые вина, чтобы освежиться, здесь, на чужих берегах, их наоборот пытались согреть и разбавить всем, что может добавить тепла на леденящих ветрах, дующих с севера. Иногда в них подсыпали перчик или корицу, столь дорогую в этих краях, что купцы за нее отдавали целые состояния. А иногда добавляли и яды, как любили рассказывать страшные сказки арвейдские дамы, постоянно ошивающиеся при интригах королевских дворов.
Тамиран, однако, обошлась без перца и уж тем более без яда. По большей части. Наполнив небольшим раствором серебряный кубок, она залила его едва ли уже разогретым алкоголем. Мята, толченый хвощ, цветы пурпурной луны, девичья трава и шафран. Этот запах был резким и бил в нос, от чего Тамиран прищурилась. Однако, размешав настой теплым вином, аромат растворился в парах и стал приятным, хоть и не менее ярким. Поправив свое платье, девушка осторожно, глоток за глотком, чтобы не обжечься, осушила чашу до дна. Ее передернуло изнутри от едких трав и она поспешила закусить послевкусие настоя виноградом и вишней, все с того же фруктового блюда поблизости.
Одернув меховую накидку поближе на плечи, девушка вышла наружу, раздвинув палатку, в надежде глотнуть свежего воздуха. В столь огромном лагере это было мало достижимой мечтой. Распростершиеся на всю длину взора палатки, шатры и тенты покрывали огромную площадь вокруг турнирного поля под стенами Арвейдиана. Повсюду доносился гул тысяч присутствующих, лордов, рыцарей, их дам и слуг. Ржание коней смешивалось с лязгом стали готовящихся к выступлениям в пеших схватках воинов. Смех и крики смешивались с далекими звуками арф. Воздух пах жареным мясом, вином, потом, нечистотами, лошадьми и запахом холодного моря. Шумный круговорот лиц, запахов и звуков. Тамиран поймала себя на том, что у нее от этого слегка кружится голова.
Над той частью лагеря, где располагалась их палатка витали яркие желтые знамена с синей кошкой, принадлежавшие лорду Перрису Китсу, которому служил ее Дейв. Трепетало тут и его собственное знамя, всадник на красном вздыбленном коне, герб его рыцарского рода. Гордый красный жеребец и столь же яростный рыцарь. Все эти гордые лорды и достопочтенные сиры любили навешивать на себя знамена и штандарты. Это забавляло Тамиран, но и нравилось ей тоже. Наблюдать за реющими на флагштоках изображениями было довольно интересно.
Их небольшое количество желто-синих цветов Китсов терялось, среди прочих, куда более крупных лордов. Вот разящая вспышкой молнии громовая туча Лайнтсов, вот красные от крови кинжалы Ваундов, синяя луна Полариса, звездное небо Тисерия, прекрасная дева с полумесяцем в руках, принадлежащая самой леди Сафине из Арвейдиана, серые на красном и синем кулаки Стонфистов, но больше прочих – сокол с обручем короны в золоте на черном фоне, королевское знамя, которое поныне носили Мьоры, державшие эту корону. Для арвейдов, населявших эту землю, это знамя, пожалуй, казалось издевательством, как пояснял ей Дейвиен.
За всем этим столпотворением и кучей штандартов на ветру, скрывался за стенами Арвейдиан, «прекраснейший из городов», как величали его сами арвейды. Его изумительные строения и башни, однако, все равно были видны, несмотря на все эти тряпки, которые развевались за потоками зябкого ветра. Тамиран полюбила красоту этого города. Наверное, она хотела бы родиться здесь одной из арвейдских дам. Но не родилась. Хотя в присутствии этих благородных светлых и белокурых леди, она часто вспоминала свою сестру и ее мать, третью жену отца. Во многих из них она пыталась найти знакомые черты. И находила без труда. Хотя, быть может, лица родных просто уже затуманивались в ее памяти, как краски, растертые по холсту.
Турнир, на который они с Дейвом прибыли вскоре, после присланного лорду Китсу приглашения, делило между собой два схожих события. Скорые именины леди Сафины и близящееся празднество Возложения Огня, на которое явились и двое принцев, сыновей короля Мьора. Ни те, ни другие не скупились на траты для устройства состязания. Оттого на турнир плелись кучи рыцарей, лордов, оруженосцев, только лелеющих мечты принять свой венок и меч, прелестных дочерей сиров и землевладельцев, спешащих одарить своей подвязкой копья фаворитов турнира и, кто знает, может даже сыскать жениха. Это было громогласное столпотворение.
Тамиран смотрела на проходящих мимо пажей и слуг, конюхов, ухаживающих за лошадьми и девок, махающих юбками рядом с рыцарскими палатками. Скривив губы, девушка поправила меха на плечах и, поглядев на метающихся между палатками людей лорда Китса, аккуратно пошагала к ним, стараясь не запачкать своих сапог в грязной, влажной и взрытой конскими копытами, земле.
Юный Бобби, полноватый мальчик лет двенадцати, прислуживал лорду Китсу с еще более младших лет. Сейчас, он отдыхал от разливания вина и вездесущего шагания за лордом Перрисом, сидя на бочке из-под меда и кидая камни в перевернутый рыцарский шлем, лежавший в паре футов от него. Каждый раз, когда камень со звоном влетал в железную цель, Бобби улыбался, дрыгая ногами и подбирая следующий.
– Все развлекаешься? – обратилась к нему Тамиран. Мальчик сразу замялся, подскочив с бочки и плюхнулся на землю, поправляя свою рубаху и расстёгнутый камзол. И как он не мерзнет?
– Утречка добренького, леди Тамиран! – тут же обратился к ней Бобби.
– Лорд не запряг тебя работой по утру? – прищурилась она.
– Да, я того… все заделал уже, что велели! – простодушно сказал мальчуган. Он был низкого рода. Сын кого-то из прислуги в Добросердечном Приюте. Однако, лорд Перрис, по доброте душевной, взял его к себе в пажи.
– Вот и отлично, значит сможешь проводить меня, – посмотрела на него сверху вниз Тамиран. – Ты не видел Дейвиена?
– Сира Редмаунта? А, как же, видел, миледи! – поклонился Бобби.
– И? – кивнула она. – Куда он направился?
– Они… того, с Кермитом. Пошли, значится, на мечах сражаться. Тренироваться, во, – почесал затылок Бобби.
Где находится Кермит, этот простодушный паренек точно знал. Они были неравны, но Кермит Редмаунт, родственник Дейвиена, был почти тех же лет, что и Бобби. И в свободное время мальчишки постоянно играли друг с другом. То в рыцарей, то в лордов, то в пиратов или разбойников. Тамиран слышала, что Кермит обещал, когда сам станет рыцарем, обязательно возьмет Бобби в свои оруженосцы. А потом, когда женится на прекрасной леди, сделает мальчугана рыцарем и самого. И тот будет охранять его замок и земли. «Дети, наивные дети», подумала Тамиран.
– Проводи меня к ним, Бобби, – сказала ему девушка.
– Так я… это… – оглянулся он, пытаясь найти отмазку.
– Ты бездельничаешь. Не хочешь же, чтобы лорд Китс увидел, какой ты лодырь? – сложила она руки на груди.
– Так милорда Перриса я и жду… и… – переступил мальчонка с ноги на ногу. Он, конечно же, лгал.
– Бобби, ты ведь не хочешь оставить даму одну, посреди целого стана мужланов, искать своего мужчину и его оруженосца, м? – это проняло. Мечтающий стать рыцарем Бобби тут же подался вперед. – Вот и сопроводи меня к Дейвиену и Кермиту. Иначе, бросать в беде даму не по рыцарски.
– Энто верно! – улыбнулся Бобби. – Ну, пройдемте-сь, леди Тамиран!
Путь их не был долгим, и паренек провел девушку к тренировочным площадкам довольно легко и быстро. Несмотря на полное телосложение, Бобби был прыток, быстро двигался и увиливал в сторону от идущих на пути рыцарей, гвардейцев и высокородных гостей, чтобы не мешаться у них на пути. Иногда он останавливался, чтобы оглянуться, не отстала ли от него Тамиран и продолжал путь. Среди гама, топота, гула и лязга, проходящие мимо гости и участники турнира вовсе не обращали на нее внимания. Это было редкостью для девушки. Ее золотистая, темно-оливковая кожа, довольно часто привлекала к себе внимания господ и дам, когда она с Дейвиеном находилась в убранстве помещений. Юные гости редкость севернее Крыльев Мотылька, а уж в землях Арвейдиана она, пожалуй, и вовсе смотрелась диковинной чужестранкой.
Это внимание, которое к ней обычно приковывалось, довольно быстро рассеивала огромная толпа, турнирный шум, целый лес из палаток и шатров и тысяч лиц. А платье, выкроенное на здешний манер, и вовсе позволяло ей еще сильнее раствориться в толпе. Скачущий впереди Бобби свернул к свободным площадкам, где тренировались бойцы и окликнул девушку. Паренек тоже впервые завидев ее, не мог оторвать взгляда. Лорды и леди знают, что приковывать свое внимание с излишней настойчивостью к чужеземцу не стоит. Этика не позволяет. А вот простой мальчишка Бобби во все глаза провожал ее взглядом неделю к ряду, когда они только прибыли ко двору его лорда. Однако, вскоре привык и он и прочая прислуга. Тамиран тоже привыкла к тому, что на нее бросают то косые, то заинтересованные взгляды. Такова природа похоти мужчин и зависти женщин.
По юношескому смеху очень легко было определить, где именно среди всей толпы махающих тренировочными оружиями, воинов, находятся ее Дейв с родственничком. Бобби двинулся по тому же ориентиру.
Махая деревянными клинками, облаченные в твердой кожи тренировочные костюмы, они походили скорее на играющихся, чем на действительно противостоящих. Дейв с улыбкой обходил младшего Редмаунта, всего одной рукой держа перед собой легкий деревянный меч и спокойно отводя в сторону все простецкие удары Кермита. Высокий для своих десятка лет паренек был худой и смешливый. Его волосы, скорее блондинистые, чем рыжие, растрепались во время прыжков и махания мечом. Он обхватил деревянный клинок двумя руками и пытался со всей серьезностью пробить им брешь в атаках Дейвиена. Тот небрежно отбивал каждый его замах простым выворотом руки, будучи взрослым мужчиной, гораздо выше и шире молоденького Редмаунта. Эта беззаботность только раззадоривала Кермита и он все настырнее и проворнее махал мечом, пытаясь победить своего рыцаря. Однако, судя по красным щекам и тяжелому дыханию, паренек уже выдыхался.
Наконец, оруженосец, набрав полную грудь воздуха бросился Дейвиену под ноги, используя свой недостаток в росте перед рыцарем, как преимущество, и попытался ткнуть его в колено. Дейв, усмехнувшись, отскочил в сторону, пихнув Кермита в плечо тупым кончиком деревянного меча. Оруженосец оступился, но удержал равновесие и, с размахом развернувшись, вновь ударил с гулким звуком об блок старшего Редмаунта.
– Ну погоди! – рассвирепел малыш Кермит и, молотя мечом из стороны в сторону, попытался ринуться вперед. Дейв, расслабив руку, нарочно выпустил меч из пальцев и тычок Кермита пришелся ему в живот.
– О, священное пламя, ты меня обезоружил, пощади! – рассмеялся Дейв, завидев подошедших Тамиран и Бобби.
– Никакой пощады! – со смехом Кермит Редмаунт начал тыкать его концом деревяшки в живот, бока и грудь. Не ожидавший этого Дейвиен, перехватил меч за деревянное «острие» и, выхватив его, бросился, взяв Кермита под мышки и начав раскручивать в воздухе.
– Эй! Эй! – возмущался мальчуган. – Так нечестно! Нечестно!
– Сдаешься?! – рассмеялся Дейв, не отпуская Кермита.
– Хватит! Хватит! – тряс ногами оруженосец.
– В отличии от вас, юный Редмаунт, я к врагам милосерден, – прекратив кружить юнца, остановился рыцарь, поставив его на землю. – Так уж и быть, я пощажу вас!
– Ой-ой! – схватился за голову паренек, пытаясь устоять на ногах после внезапного круговорота. У него перед глазами сейчас, верно, все двоилось.
– Что-ж, ты почти победил! – упершись руками в бока, глянул на юнца Дейв, поднимая с земли тренировочные мечи из дерева и направляясь к Тамиран и ее спутнику-простолюдину. Бобби, глядя, как растерянный Кермит Редмаунт шагает туда-сюда, словно хмельной, смеялся до колик.
– Ты поддавался! – своим детским голоском возмутился Кермит.
– А то! Все вы не любите, когда вам поддаются, – улыбнулся Дейв, – но и оплеух тренировочным мечом получать не хотите!
Рыцарь направился к Тамиран и ее спутнику, глядящему на него с восхищением. Бобби не скрывал своей радости от присутствия на таком богатом, пышном и знатном турнире. Он любил смотреть на рыцарей, однако, сами рыцари едва ли замечали его.
– Я думал, ты обождешь в шатре, – обратился Дейв к девушке.
– Зря, сир Редмаунт, вы надеялись, что сможете спрятать мою красоту от мира за шторами какой-то походной палатки, – язвительно бросила она.
– Пф, – не оценил остроты ее языка Дейвиен, – тебе не стоило идти через весь лагерь одной. Это…
– Со мной был достойный охранник. Верно, Бобби? – она бросила взор на мальчугана, явно не понявшего шутливости ее слов.
– Мне досталась честь охранять вашу даму по пути, сир Дейвиен! – растянулся в улыбке Бобби. Кермит, наконец-то, оправившийся от головокружения, тоже притопал к ним.
– Что-ж, рад, что она оказалась в надежных руках, – хмуро процедил Редмаунт, упершись руками в бока.
– Никто не дал бы ее в обиду! – кивнул Бобби. – В конце концов, вы же известный рыцарь! Кто бы смог позариться на вашу даму!
– Разве что, рыцарь не менее известный, – пожал плечами Кермит, отвечая своему другу-простолюдину.
– Ладно, забудем об этом, – отмахнулся Дейвиен. – Пойдемте.
– Ты чем-то расстроен, Дейв? – поднял на него взгляд Кермит.
– Нет, ничуть, – хмыкнул старший Редмаунт. – Отправляйтесь с Бобби обратно и подготовьте мои доспехи. Проверьте, целы ли они и достойно ли постарался кузнец, – обратился он к мальчикам.
– А леди Тамиран? – кивнул на девушку Кермит.
– А леди Тамиран пойдет с вами, – с прищуром он глянул на нее.
– Ах, мой рыцарь не желает меня проводить? – обратила она к нему свой взор хитрой лисицы, бросающей вызов.
– Мне нужно сходить к учредителям схваток. Узнать, какие противники выступают завтра и с кем мне предстоит сойтись, – ответил он. Тамиран тут же уловила опаску в его голосе.
– Ты переживаешь? – приподняла бровь она.
– Побеждать первых противников было просто, – поправил свой пояс Дейв, отставляя деревянные мечи к ограде тренировочного поля, – но с последними двумя мне помогла одна только удача. Может и тут она понадобится мне больше, чем прежде.
– Вы хорошо выступили в прошлых схватках! – восторженно похвалил Редмаунта Бобби. Кермит кивнул, поддерживая его.
– Однако, я все еще далек он победы в турнире, – пожал плечами Дейвиен, оглядывая мальчишек. – Осталось еще много достопочтенных воинов и сильных противников.
– Ты все сумеешь, – вызывающе улыбнулась ему Тамиран, чмокнув его в щетинистую щеку. Это не сильно прибавило Редмаунту уверенности.
Они вновь разошлись, и Дейвиен направился в сторону городских стен, под которыми стояли учредители схваток. Девушка понимала, что волновался он не зря. Сир Дейвиен Редмаунт был хорошим бойцом, она сама видела, как виртуозно он умеет махать свои мечом. Но на турнирах не был самым отличающимся из всадников. У него на счету было несколько побед, но только на местечковых, небольших турнирах. То, что он забрался так высоко в этом, удивило даже ее саму. Он переживал не просто так, ведь в последней своей схватке, с каким-то присяжным рыцарем Стонфистов, Дейв выбил противника из седла чистой случайностью. Его соперник не управился с лошадью и рухнул наземь, не удержавшись от удара копья Редмаунта. Поговаривали, что он сломал ногу, когда обрушился на землю. Прошедшие дальше турнирные бойцы едва ли допустят такую оплошность.
Хоть девушке и хотелось бы, чтобы ее мужчина победил и посвятил эту победу торжественно лично ей, она не питала надежд, что Дейвиен Редмаунт выбьет из седла таких именитых и грозных врагов, как Раггвира из Нёрдвастта или Лазурного рыцаря. Ее, впрочем, эти схватки волновали не так, как юных спутников, ведущих девушку обратно к той части лагеря, где расположились знамена Китсов. Мальчишки радостно обсуждали прошедшие турнирные битвы и мечтали о том, какие схватки хотели бы увидеть они сами. Северянина против королевского братца или сира Эрториса против Громового копья. Тамиран устала слушать их уже на половине пути.
Среди палаток суетились и сбредались люди. Мальчишки, бурно обсуждая свои мальчишечьи дела, почти не обращали на них внимания, пока Кермит, с долей фантазии рассказывая, как правильно махать мечом, чуть не врезался в выходящего из-за шатра рыцаря.
– Ай! – успел отпрыгнуть он от снимающего доспехи мужчины.
– Кермит! Осторожнее! – заявил ему Лео Китс, подняв глаза на идущую за ребятней следом Тамиран. – Светлейшего дня, миледи.
– Сир, – ленивый реверанс от девушки явно не был упущен сиром Китсом, сыном и будущим наследником лорда Перриса.
– Откуда вы так торопитесь? – поглядел он на Кермита.
– С тренировки. Я стараюсь упражняться с мечом каждый день, – заявил полным оптимизма голосом юный Редмаунт.
– Вы не проголодались? – спросил у них лордов сын.
– Есть такое, – кивнул ему Кермит.
– Сходите за похлебкой, перекусите, – указал мужчина на чан у костра, рядом с которым столпились люди властителя Добросердечного Приюта, наливая себе в миски еды.
– А вы будете, леди Тамиран? – спросил девушку Бобби.
– Посмотрим, – наотмашь ответила девушка.
– Мы и на вашу долю возьмем, – улыбнулся Кермит и они с дружком пошагали к костру, от которого доносился свежий запах рыбы с травами.
– Я не вижу с вами сира Дейвиена, – оглядел ее с интересом сир Лео.
– Он отправился к распорядителям. Узнать, какие завтра будут схватки, – ответила Тамиран, глядя на синяк под глазом наследника Китсов. Он тоже участвовал в турнире, но был выбит еще в первых состязаниях.
– Передайте ему, что отец хочет его видеть, – бросил ей сир Лео и пошагал прочь, в сторону своей палатки. Тамиран, оставив их, снова вернулась в шатер Дейва, устроившись за столом и, скучающе уперлась рукой в подбородок. Шум снаружи успел ее подутомить.
Кермит задержался, и Тамиран подумала, не пропал ли он там? Однако, он явился назад уже вместе с Дейвиеном и двумя мисками похлебки, поставив их перед девушкой на столе. Они пахли всяческими травами и угадать, что же за мясо в них сварено, сходу было невозможно.
– Приятного кушанья, леди Тамиран, – улыбнулся ей Кермит, принявшись за собственную миску похлебки.
– Что это за варево? – помешала содержимое миски Тамиран. – Это?..
– Рыба, не беспокойся, – спокойно ответил ей Дейвиен, вешая свой плащ на оружейную стойку в углу. Девушка кивнула ему, зачерпнув немного супа.
Да, действительно рыба. Пряная, но едва соленая, с какой-то травой, вкуса которой Тамиран еще не знала. Она напоминала мяту. Здесь, на севере, росли совсем другие травы и приправы к блюдам имели совсем чужие запахи. Пищу тут часто приправляли легким количеством соли, от чего Тамиран иногда удивлялась, как ее можно есть. Дома она привыкла к соленым и ужасно острым блюдам, жгущим горло, язык и губы. Здешние закуски были легкими, но не столь насыщенными.
– Ты сам не хочешь перекусить? – спросила мужчину она.
– Я не голоден, – отказался Дейв Редмаунт.
– Лео сказал, что лорд Китс хочет тебя видеть, – спешно передала ему Тамиран, чтобы после не забыть этой просьбы.
– Лорд Перрис? Это срочно? – размял плечи Дейвиен.
– Не знаю. Едва ли, иначе бы тебя искали всем лагерем, – сказала она.
– Да, сейчас в лагере какая-то суматоха, – поддакнул Кермит.
– Наверное, сворачиваются. Скоро последние дни турнира. Часть рыцарей, попытавших удачу, отбудет уже сегодня, – ответил Редмаунт.
– Лорд Китс тоже не будет долго задерживаться, – сказал мальчуган. – Дядя Перрис говорил, что скоро кузина пойдет замуж, – наверстывал похлебку уставший от махания мечом Кермит.
– Да, я наслышан о том, что леди Кетти скоро пойдет под венец, – кивнул Дейвиен, наливая себе вина.
– Дочь лорда Китса? – приподняла бровь Тамиран. – Ты уверен?
– Он сам говорил мне об этом, – чуть подумав, сказал Редмаунт.
– И почему ты не поделился этим со мной? – с прищуром поглядела на него Тамиран, сорвав виноградинку с блюдца и положив ее в рот.
– Мы… – только начал Дейвиен.
– А когда вы с Тамиран возложите брачные венцы? – допив остатки рыбной похлебки из блюдца и утерев губы рукавом, поглядел на своих старших попутчиков Кермит Редмаунт. Они с Дейвом переглянулись.
Невинный детский вопрос повесил в шатре необычайную тишину. Вот уж не ждала такого девушка от оруженосца. Дейвиена этот вопрос, судя по ему лицу, поставил в не меньший тупик. Тамиран провела рукой по густым темным волосам и отвела глаза. Паренек словно и не понимал, что не так?
– Мы… не можем, – пожал плечами рыцарь.
– Но почему? – выпучил на него глаза Кермит.
– Когда-нибудь ты поймешь, – неловко потрепал его по голове Дейв. Тамиран сделала вид, что не заметила их обмена фразами, но поспешила плеснуть себе вина.
Когда на лагерь опустилась ночь и они с Дейвом улеглись на перины, прикрываясь мехами, она, нарочито показательно состроила гримасу и, отвернулась от мужчины, когда он приблизился к ней, положив руку на грудь и целуя девушку в шею. Тамиран отпихнула его бедром и фыркнула.
– Тами… – начал было он, погладив ее живот.
– Убери руки, Дейвиен! – прошипела она, как змея перед броском.
– Ну же, – запустил лицо ей в волосы рыцарь, – это все из-за Кермита?
– Не из-за него. При чем тут мальчишка? – стиснула зубы Тамиран, куда более настойчиво отстранив от себя Редмаунта рукой. – Мне надоело, что на меня смотрят, как на твою потаскуху!
– Что ты такое говоришь? – он схватил ее за предплечье и повернул к себе. Тамиран противилась, но он был сильнее и настойчивей. – Кто-то посмел оскорбить тебя?! Кто это сказал? Назови мне его имя!
– Какой же ты глупец, Дейв, – легонько шлепнула она его по щеке.
– Только скажи мне, кто посмел тебя оскорбить, и я снесу ему голову, даю слово! Никто не имеет права оскорблять мою даму и… – однако, Редмаунт осекся, наблюдая кислый и гневный взгляд Тамиран.
– Ты думаешь только у твоего Кермита на уме этот вопрос? – прищурилась она, покачав головой и посильнее укутавшись в меха. – Все эти люди вокруг глядят на меня, как на диковинную шлюху, которую ты привез с собой.
– Но, Тамиран, это неправда! Я люблю тебя, и… – он подался, чтобы поцеловать ее в губы, но она остановила его, выставив перед лицом ладонь.
– Хватит болтать, Дейв. Я не в настроении, – скривила губы девушка.
– Ты моя леди. Этого ничего не изменит. Мне неважно, что думают эти глупцы. Если хоть кто-то из них откроет на тебя рот, я раскрою его мечом! – эти слова прозвучали так по-мальчишески наивно, как тогда, когда он клялся ей в любви под луной у стен Ишерона.
– Дейв… – провела она рукой по его небритой щеке.
– Это правда! – выпалил он. Она знала, что он не врет. Но его глупая ярость схватки, которая влекла за собой всех мужчин, мало что меняла. Словно мальчишки, эти рыцари бросают друг другу перчатки, каждый раз, когда слышат что-то, что им не по нраву. Однако, вместо деревянных палок, которым играются дети, они вынимают из ножен острую сталь и проливают кровь. – Тамиран, не молчи!
– Забудь, Дейвиен, – провела она кончиками пальцев по его груди. Ее мимолетное раздражение сошло на нет и девушка вновь испытала тяжелую усталость от этого разговора. – Что там с турниром? Ты был у распорядителей, и?..
– Эх, да, я был, – прозвучало это обреченно. Она заметила.
– И что-то не так? – присмотрелась к его лицу женщина.
– Нет-нет… все в порядке, – ответил Редмаунт. – Мне в противники записали сира Лайнтса. Ты помнишь его. Громобой.
Тамиран помнила этого рыцаря даже слишком хорошо. Толпа кричала его имя, а дамы наперебой спешили опоясать его копье своей подвязкой. Сир Дженсен Лайнтс слыл по всему королевству одним из лучших турнирных бойцов. Его копья выбивали из седел самых знатных рыцарей, отчего Лайнтс получил прозвище Громовое копье, или Громобой.
– Этот… у которого облако? – припомнила она знак с его щита.
– Да. Серая туча с молнией, – ее дорогой рыцарь был хорош в геральдике и часто любил поучать ее, рассказывая о родовых гербах и их историях. В том числе и о собственном гербе дома Редмаунтов – всаднике на красном коне. Дейв говорил, что первый рыцарь их рода получил свой надел, имя и герб, когда сражался за какого-то старого короля в жестокой сече. Он убил столько врагов, что доспехи его и конь стали красными от крови.
– Ваша схватка будет первой? – уточнила она.
– Сначала сойдутся Мьор Деммьен с этим зверем из Нёрдвастта, следом мне предстоит сразиться с Громовым копьем, а последними сойдутся Лазурный Рыцарь и лорд Тисерий, – пояснил рыцарь.
– И что же? Ты волнуешься? – она положила ладонь ему на грудь. – Это не первый твой турнир. Возьми почетное место, – Тамиран коснулась губами его щеки, – увенчай себя славой.
– Моим противником будет легендарный боец, – пожал плечами Дейвиен, явно сомневаясь в своих силах. – Однажды Громобой сломал десять копий в схватке с Стонфистом. Одиннадцатым он выбил его из седла. Боюсь, мне и до второго не дотянуть.
– Неважно, сколько копий он сломал, – она придвинулась к нему, закидывая ногу рыцарю на бедро и, прижавшись ближе, не отрывала взгляда от лица Редмаунта, – у него никогда не будет того, что есть у тебя, – со всей своей жадностью, она опять прильнула к его губам.
Утренний рассвет растворялся в золотистом свечении Хвиц Ицнай. Здесь, в чужом краю эти перетекающие луны считались великолепным временем для купцов и торговцев, а также прочих любителей звонких монет прочего рода. Многие рады были, что ИцХви наконец сменился на небосводе. «Луна меча», так ее звали здесь. Красный ее зловещий свет всегда знаменовал сечу и кровопролитие. Кто-то говорил, что это из-за славного турнира, на котором рыцари сойдутся в схватках, но многие здешние дамы не разделяли этого бахвальства своих лордов. И правда, в пешей схватке под ИцХви одному из рыцарей проломили череп тренировочной булавой. А еще спустя два дня конника выбили из седла так, что он сломал хребет. Поговаривали, что этот безземельный сир не доживет до новой луны. В лагере тоже была какая-то поножовщина, однако слышала об этом Тамиран крайне смутно. Дам при дворе старались не посвящать в такие вещи.
Потому, когда вставший до рассвета Дейвиен увидел на небе свечение Хвиц Ицнай, он улыбнулся, отшутившись, что золото лучше крови и, быть может, сами небеса благоволят, что его никто случайно не убьет в турнирной схватке. Тамиран злобно ткнула его в бок от одних только таких мыслей. Но в душе сама была рада, что кровавая луна ушла и теперь ее уходящее тело сливалось с ИцЛиц и золото Хвиц Ицнай воссияло над миром. Далеко в небесах их соприкасающиеся силуэты сливались в золотой блеск, словно притихший солнечный диск. Соляр, как звали его арвейды.
Кермит тоже проснулся засветло, прежде чем рога, трубы и волынки заполонят весь лагерь своим шумом торжествующим начало нового дня состязания. Он принялся готовить доспех Дейвиена и облачать своего родственника и рыцаря в боевую броню. В отличии от других, напыщенных и ярких, участников боев, Дейв Редмаунт не был столь богат и обеспечен. Ее рыцарь довольствовался простой рыцарской броней, чуть потертой от прочих турниров и схваток, где он побывал, и шлемом с заостренным забралом. Не дорогой, но прочный, крепкий и надежный, как называл его Дейвиен.
Щит его с эмблемой рода был тоже потрепан и потерт, однако, красный рыцарь на красном коне казался не поврежденным. Для турнира лорд Перрис Китс одолжил своему верному присяжному сиру лучшего из своих коней. Белого в яблоках статного жеребца. Он жил в лордовой конюшне, но для схваток его приводили к турнирному полю для Дейвиена. Когда Кермит закончил застегивать и закреплять доспехи на рыцаре, Дейвиен послал его к лорду за своим конем.
– Не торопись, до начала турнира еще есть время, – притормозил слишком уж рьяно пустившегося бежать родственничка.
– Ты так мужественен и красив в этих доспехах, – улыбнулась, глядя на него Тамиран. Дейвиен тоже был воодушевлен этой ночью, судя по его лицу.
– Сталь украшает мужчин, – кивнул он, держа шлем на изгибе локтя.
– И убивает тоже, – прищурилась Тамиран. – Так что будь аккуратнее, – сказала она ему и благословила своим поцелуем.
В этой части лагеря, наконец, стало менее людно. Рыцари со своими пажами и оруженосцами, подобно Дейвиену, удалились готовиться и учувствовать в схватках. Прежде, чем начнется конный турнир, затравкой всегда следовали рукопашные бои, в которых силачи в доспехах выбивали друг из друга спесь затупленным оружием. Это мало интересовало Тамиран. Смотреть, как мужичье пытается извалять друг друга в грязи и пыли турнирного поля было не самым веселым зрелищем. Она и дома успела насмотреться на разборки мужчин между собою. Однако, многие леди умчались поближе к месту схваток, чтобы лицезреть, как доблестные мужчины портят и мнут свои доспехи. Лорды и придворные тоже сбредались туда, однако, не столько поглазеть на фехтование и послушать звон стали, сколько лицезреть итоги своих ставок и забрать причитающееся, если их боец повалит врага наземь, приставив кинжал к его забралу.
Однако, на пеших бойцов ставили не столь много и интересовались все же не столь рьяно, как конным турниром. Вот где победы выбранных бойцов сулили истинные награды. А главным призом был мешок серебра, который предоставляла победителю леди Сафина, владычица Арвейдиана. Или, вернее сказать, что предлагали ее регенты, которые устраивали турнир ее именем. Проигравшим, занявшим почетные места тоже предлагалось серебро, однако в куда меньшем количестве. Дейвиен рассчитывал получить хотя бы этот приз. Немного серебристых монет, вылитых в виде луны, могли позволить ему купить коню новую сбрую, или порадовать Тамиран расписным платьем из шелка.
Однако, бойцы, которые сегодня выходили на поле, слыли куда более грозными воинами, известными дуэлянтами и турнирными всадниками, чем Дейвиен. Он, быть может, и не победит этого Громобоя Лайнтса, однако свой кошель серебра уже заработал, поднявшись так далеко. А мешок серебра заберет, наверняка, кронпринцев брат, тоже выступающий сегодня. Мьор Деммьен показал себя грозным противником в прошлых схватках. К тому же на турнире присутствует и сам наследный принц. Потому среди пажей и простолюдинов, которые бродили в лагере, ходили слухи, что младшему сыну короля подсуживают и поддаются его противники, в обмен на серебро, медь, а то и пару золотых, от королевской-то свиты. Самого принца Йоррана Тамиран еще не видела. Не так-то просто подобраться и краем глаза взглянуть на наследника Лучезарной короны. Однако, вокруг дамы трепетали от одной мысли, что неподалёку от них ступает на землю нога будущего короля. Он, к их сожалению, был уже женат. Но все эти раболепные курицы надеялись заслужить хотя бы внимание его младшего брата и трясли в руках сотнями подвязок, каждый раз надеясь, что Мьор Деммьен позволит именно им опоясать его копье своей.
Начав свой день с легкой порции вина, Тамиран, все так же скучая, сидела в шатре, пока издалека доносился шум пеших схваток, дуновение флейт, труб и даже рогов, барабанный бой и вскрики тысяч зевак. К ней в палатку заглянул Бобби, предварительно спросив, можно ли войти.
– Что ты хотел? – осушив винную чашу, поглядела на него Тамиран.
– Энто, миледи, я, этого, пришел сказать вам, что, ну… – взволнованно промямлил Бобби. – Там, на трибунах, уже занимают места. Можется и вам пора бы…
– Дейвиен уже готовится к схватке? – поднялась с места девушка.
– Нет, но сир Лео сказал, что лучше успеть занять места пораньше, – пожал плечами простолюдин.
– Ну, раз уж сир Лео сказал… – издевательски улыбнулась в ответ ему девушка и пошагала на выход из шатра, прикрывая плечи все той же меховой накидкой.
Прислуга лепетала вокруг Лео Китса, подавая ему вино и придерживая подол его плаща. Отец его, верно, был уже рядом с ристалищем, а сам Лео, кто знает, по какой причине задержался. Она успела завидеть его в компании каких-то лагерных девок, но, ее откровенно мало интересовало, как сын лорда Китса проводит свое время. Бобби, выпятив грудь вперед, направился рядом с Тамиран, видимо, все еще представляя себя ее защитником. Только тогда его смущение пропадало. Сир Лео окинул подошедшую к свите Тамиран не слишком довольным взглядом и пошагал, в своем камзоле и черных сапогах, на звуки рогов и волынок. Остальные двинулись за ним, как, собственно, и сама девушка. Окраины лагеря пустовали от знати, зато тут все еще копошилась оккупировавшая турнирные поля чернь, радуясь и веселясь.
Хоть шум и толпа удалились ближе к турнирному полю, запахи после людей, коней и костров, все еще овевали пространство вокруг. Сторожевые псы, бегавшие по истоптанной сапогами и копытами земле, грызлись за остатки, выброшенные с лордских столов. На фоне прелестного Арвейдиана, сияющего в утренних лучах с уходящим золотом лун, этот лагерь смотрелся хаотичным нагромождением, выросшим под стенами древнего города. Ворота его были открыты, позволяя горожанам выбираться ближе к турниру, чтобы не пропустить начало схваток.
Рядом с ристалищем, под музыку флейт и лютен, прелестные дамы танцевали со своими кавалерами. Какой-то низкорослый шут-карлик исполнял трюки, облаченный в яркий костюм. А стража пыталась разогнать столпотворение зевак, пытавшееся с шумом пробиться ближе к месту будущих рыцарских схваток. Наполнившие лагерь простолюдины тоже пускались в пляс, пока, перебирая лютню, какой-то менестрель нараспев исполнял сказку о Розин. Историю о маленькой девочке, которая на свою беду, последовала за кошками.
Вокруг самого ристалища выстроили высокие трибуны, с главным постаментом для королевских гостей и знатнейших из лордов с одной стороны и с постаментом поменьше, но не менее расписным и красивым, для леди Сафины. Над королевским ложем реяли черные стяги с золотом. У ложа юной госпожи Арвейдиана, дева убаюкивала на руках серебристый полумесяц. Это напомнило Тамиран фрески, которые складывали в лунариях, но она быстро вытряхнула воспоминание из головы. Все, сколько-нибудь знатные дамы, включая ее саму, занимали места в ложе леди из младших Арвейдиан. Пока Лео Китс пошагал к трибунам, где завидел отца, она сама направилась в сторону кудахчущих леди и фрейлин, медленно взбиравшихся на помосты у ложа леди Сафины.
Отсюда на турнирное поле открывался отличный вид. Тамиран устроилась на нижнюю скамью, в то время, как на самых высоких из них, рядом с прелестным выделенным местечком для юной леди, располагались самые знатные из гостивших тут дам. Многие из них уже льстились рядом с юной девицей, не больше лет десяти на вид. Юность придавала леди Сафине несерьёзный вид, несмотря на серебристое платье, под цвет ее волос и глаза цвета глубокого лазурного моря. Локонами она напоминала Ницу, какой Тамиран помнила сестру из детства, однако они были светлее и казались почти снежными на солнце. Ах, эти чудные-чудные арвейдские волосы…
Тем сильнее она выделялась на фоне местных дам с их холодной красотой и даже на фоне прочих гостей с их каштановыми, золотыми и рыжеватыми волосами. Холодная кожа арвейдов и румянец дам из долин. Даже тут они бросали взгляды на Тамиран с ее темно-оливковым лицом. Однако, этикет не позволял этим девицам слишком надолго приковывать взгляды к ее чужой для здешних мест внешности. Они учтиво кивали, улыбались, приветствовали ее в рамках обязанности, но обычно нечасто заводили разговор с ней. Да и ей, как всего лишь даме из свиты рыцарей и лордов не доставалось самого высокого места. Но и сидеть на нижних трибунах не подобалось. Там были в основном люди, не столь приближенные к лордам и двору, пажи, купцы и гости не самых высоких родов. Саму Тамиран допускали на высокие помосты не только по той причине, что она была в свите лорда и являлась дамой присяжного рыцаря, но и положение семьи девушки обязывало относиться к ней с достоинством, как полагали все здесь. Берега Срединного моря и Крылья Мотылька так далеки от арвейдских холодных просторов, что здесь и слыхать не слыхивали о прелестях того конца королевских земель. Однако, когда Тамиран на вечерах и балах представлялась из которой она части подданства Лучезарной короны, каким наделом владеет род ее отца и какую фамилию она носит, люди все равно были вынуждены обращаться к ней, как к леди.
– Позвольте пройти, леди Шайхани, – поклонилась какая-то старушка.
– Добрейшего дня, леди Шайхани, – сделала реверанс одна из фрейлин.
– Рады видеть вас здесь, леди Шайхани, – растянулась в улыбке одна из высокородных леди. Всех этих простушек, толстушек и замарашек вокруг было столь много, что сама она заучить все их фамилии не представляла возможным. Для нее многие имена и родовые названия жителей долин или предгорий, вкупе с сложными арвейдскими названиями часто путались в голове. Зато ее диковинная фамилия быстро запомнилась этим дамам, хоть и произносили они ее с вывертом и кривым акцентом.
Даже лица у них для Тамиран были крайне схожи. В особенности четкие, длинные и ровные черты арвейдов, которых тут, на севере, было больше, чем где угодно в другой части королевских земель, по которым они с Дейвиеном ступали. Хотя, некоторых, Тамиран вполне запомнила, после приемов и застолий. Самую младшую тут, саму леди Арвейдиана, по ее милейшей улыбке и прелестному личику, запомнил бы даже тот, кто видел ее лишь издали. Были тут и леди Эзрин Поларис, сестра Лазурного Рыцаря. И какая-то леди-замарашка из Ваундов, судя по рыцарям, что привели ее к трибунам. Присутствовала и жена лорда Полариса, правда, вела она себя отстраненно и сухо. Где-то вдалеке были леди из Кайвенов и даже девушка, которую Тамиран сочла некой родственницей Редмаунтов, судя по янтарной броши коня со всадником. Однако, понять, кто это такая, Тамиран не удалось. Этих Редмаунтов было слишком много при всяких дворах. И запомнить всех родственников Дейвиена она не могла. Он и сам их попросту не знал.
Тамиран сидела поодаль от остальных леди, окружавших юную Сафину, слишком молодую для сознательного владения землями Арвейдиана. После того, как Лучезарная корона легла на голову короля Мьора, арвейды затеяли смуту, попытавшись удержать власть в руках младшей ветви королевского рода, потомком которого и была леди Сафина. Но без единства знати, без поддержки рыцарей веры, утраченной ими много лет назад, и вследствие хаоса престолонаследия, разделенные земли арвейдов не смогли удержать позиции перед фаррами. С тех пор, впервые за много лет, чужак носил священную корону, а арвейды косо смотрели на жителей островов. Их неприязнь была иногда даже слишком показательна.
Сафина из Арвейдиана была еще слишком юна, чтобы понимать все эти распри и радостно хихикала, кланяясь и улыбаясь подходящим к ней дамам. Тамиран, конечно, никто к этой маленькой почти принцессе не подпускал. Негоже, видимо, чуждой южанке льститься так близко к высокородной леди в чьих жилах течет кровь королей. Она, однако, была не единственной, в ком здесь эта кровь текла.
На помост, облаченная в утепленный шерстью камзол, поднялась принцева кузина. В отличие от всех дам, она была облачена не в платье и шелка, а в кожу и бриджи с потертыми в пути сапогами. Волосы ее были грубо стрижены до плеч и трепались по ветру, не в пример сложным прическам и головным уборам прочих дам. Она была одета скорее, как воин, нежели как дама. Однако, перекинутая через правое плечо мантия и такого же радужного цвета опоясывающий ее мощную талию пояс, все же служили знаком ее рода. Леди Кира родилась у сестры короля Мьора Гавейна, младшей из детей его отца – леди Фарры, названной в честь легендарной островной воительницы. Она выросла и была воспитана в холодных северных марках, как дитя, знаменующее заключение мира между фаррами и северянами. В ней было мало от матери и суровые черты лица выдавали в леди Кире из Нёрдвастта северную кровь.
Тамиран впервые видела девушку так близко, однако, по лицу ее, уже прочла, что находиться среди этих напыщенных долийских куриц и строгих дам Арвейдиана, ей не больше по вкусу, чем самой Шайхани. Обратив на нее взгляды, дамы тут же кивали, улыбались и делали реверансы. Однако, столь же мало искренне, как при виде самой Тамиран.
– Ах, вы присоединитесь к нам, леди Кира? – словно бы в удивлении лепетали те перед кузиной принца Йоррана.
– Устраивайтесь поудобнее, леди Кира! – уступали ей место все.
– Вы сегодня особо очаровательны, леди Кира, – врали они.
И тогда Тамиран поняла, что холодную девушку, воспитанную среди далеких северных снегов, ледяных скал и опасных морей, жалуют тут едва ли больше, чем ее саму, пришелицу с далекого юга, которую они считали разве что какой-то подстилкой рыцаря. Тамиран скривила губы, приподнимаясь и уступая дорогу проходящей мимо кузине принца и племяннице короля Мьора. Леди Кира из Нёрдвастта остановилась на мгновение, проходя мимо нее и поглядела на Тамиран так, как не посмел бы глядеть никто из этих напудренных сук. С неподдельным удивлением и интересом, Кира оглядела странную золотистую кожу южанки и ее непривычное лицо. Этого мгновение хватило, чтобы они обе поняли, насколько не жалуют их, чужих гостей из морозных льдов и горячих песков, в этом курятнике.
– Благодарю, – не слишком привычно-учтивым тоном кивнула Тамиран леди Кира, проходя мимо и устраиваясь на другом конце этой скамьи, поправляя свою накидку цветов радуги. Ее зазывали подняться ближе, почтить своим вниманием леди Сафину, жену и дочь лорда Полариса и прочих благородных дам, но она отказалась. Усевшись поближе к виду ристалища, она начала оценивать будущее поле битвы рыцарей. Ей явно было интересно посмотреть на сечу, чем лепетать о шелках и платьях.
Где-то там, на высоком постаменте напротив, украшенным черно-золотыми знаменами, сидел и сам принц Мьор Йорран. Она прищурилась, пытаясь разглядеть его, но среди многих там присутствующих из свиты и приближенных знатной особы, нелегко было рассмотреть будущего носителя Лучезарной Короны. Однако, он наверняка был здесь один. Принц нечасто брал с собой жену, особенно сейчас, когда та разродилась королевским внуком, будущим наследником самого принца Йоррана.
Взревевшие трубы отвлекли всех дам и зрителей от разговоров, сообщая о том, что закуска в виде пешей схватки закончена и наконец-то, зрители увидят одну из главных услад турнира – схватку именитых рыцарей на ристалище. Девушки захлопали и залепетали, а мужчины на трибунах кричали и радовались. Одни только Кира да Тамиран на этом помосте не особо кичились показать свою увлеченную радость.
– Лорды и леди, – громогласно начал глашатай, чеканящий шаг вдоль турнирного поля, – мы приветствуем вас в этот славный и солнечный день, здесь, под стенами Арвейдиана, прекраснейшего из городов… – заладил он свою единообразную речь. Глашатай принялся приветствовать поименно принца и его свиту, выразил благодарность леди Сафине за оказанную честь открывать турнирные бои и восславил священный огонь, которым одарила мир пророчица Заранна.
– Да не угаснет он в ваших сердцах! – вторили ему с трибун.
– Позвольте представить вам участников первой схватки! – во весь голос произнес глашатай. – Принц Мьор Деммьен, прославленный рыцарь и почетнейший гость нашего турнира!
Выезжая вперед на гнедом коне в черной попоне, принц поднял забрало своего доспеха, исполненное в виде острого клюва, приветствуя дам. Он был на другом конце поля и разглядеть лицо принца Деммьена, славившегося своей красотой среди придворных дам, Тамиран не смогла. Зато прекрасно увидела его дорогой доспех в черной эмали, нагрудник, украшенный золотым диском, щит с королевской эмблемой и вылитого в червонном золоте сокола на шлеме, расправившего прекрасные крылья. Мьор Деммьен поднял руку и толпа заревела, приветствуя его. На противоположном помосте поднялся сам кронпринц, хлопая брату и подбадривая его. Дамы принялись снимать свои подвязки, размахивая ими на трибунах и трубачи по бокам задули сильнее.
– И его противник, – после воя труб, провозгласил глашатай. – Раггвир из Нёрдвастта, суровый воин, почтивший нас демонстрацией удали севера!
В потертых и грубых железных доспехах и простом шлеме с опущенным ровным забралом, против принца выехал плечистый северянин на здоровенном черном коне. Скакун скорее боевой, чем турнирный. Такими гордились жители холодных земель за ледяным морем. Эти грозные звери считались самыми яростными и пригодными для войны жеребцами. На доспехе Раггвира не было почти никаких украшений, кроме подбитого рыжеватым мехом плаща, украшенного в цвета радуги. Такие же, как на северной гостье, сидевшей на другом конце скамьи от Тамиран.
Толпа при виде сурового чужака кричала куда тише, чем при выходе брата кронпринца. Однако, крик одной только Киры из Нёрдвастта стоил сотни легких удивленных вздохов сидящих вокруг дам. Кузина принца вскочила на ноги, приветствуя одного из своих спутников, вышедшего на поле. Ее клич подхватили другие, в мехах и грубой коже, гости с холодных северных марок:
– Раггвир! Раггвир! Раггвир! – их клич был слышен на все поле, несмотря на то, что этих бородатых и угрюмых мужчин на трибунах было меньше прочих зрителей.
Оруженосцы поспешили поднести своим бойцам длинные турнирные копья. Грубое из простого дерева для северянина и прелестное, окрашенное в черный и обвитое позолотой, для принца Деммьена. Несмотря на то, что все дамы вокруг протягивали свои подвязки для его оружия, Мьор Деммьен не опустил своего копья, чтобы удостоить хоть какую-то из дам этой чести. Зато Раггвир обернулся на подбадривающие крики Киры из Нёрдвастта, такие громкие, что все дамы на помосте леди Сафины смущенно ежились, и, твердо обхватив рукоять своего копья, протянул конец древка к помосту. Кира, усмехнувшись, с треском ткани рванула часть своего радужного плаща и, вопреки возмущенному удивлению всех здешних леди, крепким узлом подвязала его вокруг затупленного конца турнирного оружья.
