– Я вызвала Куратора. Может, дополнит увиденное, – ответила Андриэль. Для связи им не нужны были коммуникаторы.
– Да, отличная мысль! Если кто-то понадобится по ходу дела, просто позовём, – воодушевлённо сказала Лада и бросила взгляд в дальнюю часть коридора.
Там была вотчина Куратора, которому отводилась бо́льшая по сравнению с остальными личная территория. В этой части корабля пахло по-особенному, чистым лучистым океаном. Стены напоминали песчаное морское дно, поблёскивающее под лучиками жаркого солнца. Тут и там будто проплывали тени рыб и другой морской живности. Внутрь каюты могли зайти только избранные, оттого эта тайна тревожила воображение служащих. Когда двери приоткрывались, а капсула с Куратором выкатывалась, каждый проходящий невольно пытался туда заглянуть. Они видели разное и всё никак не могли прийти к единому мнению. Кто-то видел бескрайние глубины океана, кто-то морскую поверхность с торчащими гладкими камнями, кто-то сад голубых деревьев, а другие так и вовсе уверяли, что за дверями – чудесный тёплый космос. И не было того, кто осмелился бы спросить прямо. Куратор был самым загадочным членом команды.
На самом деле, там таились и бо́льшие тайны, чем могли увидеть любопытные глаза. Под званием или уже именем «Куратор» скрывалось невероятное существо. Люди, расселившиеся по галактике и познавшие многие тайны природы, всё ещё не могли даже отчасти представить весь его богатый внутренний мир.
Оболочка, державшая Куратора в этой реальности, выглядела, как дельфин, морское животное, параллельно существовавшее с человеком ещё в земной период. История их объединения была поистине легендарной. Когда среди людей стали рождаться первые интуиты, а в сообществе дельфинов развивалось философское течение о возможном союзе с людьми ради взаимного процветания, первые представители видов вышли на контакт в море посреди обломков огромного старинного корабля. Юный моряк Иван на грани между жизнью и смертью почувствовал обращённое к себе послание: «Мы рядом, мы спасём тебя» и ощутил, как аккуратно был подхвачен мощным телом. Долгий путь к спасению ознаменовался первым контактом двух разных миров. Как только они научились взаимодействовать глобально, то смогли, обогатив общества друг друга, совершить цивилизационный скачок. Люди стали руками дельфинов, которые, в свою очередь, дали людям возможность проникнуть в энергоинформационную среду. Сводные команды людей и дельфинов успешно преодолевали тысячи световых лет, расселялись, учились созидать. Философия дельфинов – ласковой экспансии, взаимообогащения и доверия – перенималась людьми и приносила лучший результат, нежели попытка взлома любой встречаемой системы. Люди и дельфины изучали космос и себя, развивая свои потенциалы.
Момент катастрофического зарождения нового внеземного человечества коснулся и дельфинов. Исходные популяции были утрачены в лоне планеты-матери, логика развития была взорвана появлением Давних у людей и рассеиванием немногочисленных дельфинов. И те, и другие стали почитаемыми, почти мифическими созданиями.
За разговором девушки быстро двигались в нужную сторону. На корабле было спокойно и тихо. Равномерно освещающие коридоры стены выглядели, как живые картины. То тут, то там были обезображены ворохи листков самых замысловатых форм. Андриэль совершенно машинально проводила по ним рукой, и они волновались и разлетались, образуя новые кучки.
– Мы тут мир спасаем, а она листочки гоняет, – раздался красивый голос, наполненный самой презрительной из всех возможных интонацией.
– Анит, – наигранно устало повернулась Лада к атлану. – Что ты тут делаешь?
– Я был призван на совет, – горделиво заявил он.
– Странно, нам ты там не нужен, груда мышц, – вновь попыталась уколоть собеседника космозоолог.
От прошлого трепета перед силой и волей атлана в ней не осталось и следа. Она смотрела прямо ему в лицо, на нём была улыбка, но пустая, поддельная. Вне боя он при каждой встрече был демонстративно груб и холоден. Равным себе он считал лишь капитана и следовал только его распоряжениям. Его не любили в команде, но бесспорно уважали, даже побаивались. Все атланы жили обособленно. Рождённые в суровом мире воинов в жёсткой кастовой системе, они не понимали уклад жизни людей. Для них любое внимание было почётным, а шутки были знаком особенного расположения. Люди воспринимали его попытки общения с опасением.
– Капитан так не думает, – ответил надменный мужчина и прожестикулировал «свободны».
– Может, его решили использовать, как приманку?! – захихикала Андриэль.
Лада понимающе улыбнулась: наверное, это был самый неприятный тип на корабле. Они зашли в зал, Анаунет была там. Шишкин и Анит уже формировали свои посадочные места, Штик был весь в себе и на происходящее вокруг совершенно не реагировал.
– Куратор будет позже, – сказал Штик, увидев в проёме двери КХ-Ц’Ц. – Так что можем начинать.
Все повернулись к Ладе. Она посмотрела в глаза капитана и кивнула на его предложение. Шагнула к платформе, провела ладонью над пультом управления, то же повторила и Андриэль со своего места. Теперь каждое её слово будет подкреплено образами, зафиксированными Андриэль в момент сбора данных.
– Первое и главное – этот вид ещё никем не был описан. Если грубо, то внешне они похожи на хищных динозавров подотряда тероподов, существовавших в доисторический период Земли. У них есть отличия друг от друга в оперении, наростах на шкуре и даже окрасе. Строение органов вполне типичное для особей такого типа, когти и клыки, хождение на задних мощных конечностях, довольно развитые передние лапы, великолепное обоняние. Вы и так поняли, что каждую тварь сложно убить. Но! У них есть две особенности, которые делают их почти бессмертными. Их кожа пронизана какими-то сверхпрочными волокнами, поэтому тварей ранить очень сложно, а если получится, то включается второй механизм – немыслимо разогнанный метаболизм. Раны моментально затягиваются. Причём они могут запускать эти свойства и в момент атаки становиться быстрее, выносливее. У них сложная организация стаи, я назвала бы её командой. Есть вожак. Они выстраивают стратегию действий и реализуют её разными способами. Могут действовать по одному, как разведчики, могут стаей. Они однозначно обладают высокоорганизованным мозгом и совершенно точно общаются. Мы уловили невербальную дистанционную речь, при этом вожак почувствовал моё информационно-ментальное присутствие. Так что между ними возможна и телепатическая связь. Твари уничтожили каждое, до которого дотянулись, живое существо на корабле, однако технически корабль, похоже, сохранён и идёт своим прежним курсом. Из наблюдаемого я могу сделать вывод, что они изучают строение людей. Такое я вижу впервые. Это очень опасный противник, особенно для обычных военных. Мы много чего повидали, и даже в этих условиях победа дастся непросто.
– Подожди, – перебил её Шишкин, – простыми словами ты сейчас описываешь оснащённый боевой отряд, который захватил корабль чужаков?
– Я так это не рассматривала, но да.
– А это идея, – подхватил Рилон. – Если мы их рассматриваем как животных, то в целом их действия бессмысленны. А если как отряд…
– …то должна быть цель, – закончил его мысль Штик.
– И это колония на Резузе, самая большая и богатая планета земного типа, – в разговор неожиданно включился Куратор, его голосом стала Андриэль. – Автопилот ведёт туда корабль на полном ходу.
– Колонизаторы? – спросил Анит.
– Скорее это разведка и зачистка, – угрюмо сказал Шишкин.
– Таким образом, мы не просто ловим жуткую тварь на безжизненном корабле. Мы должный спасти целую планету от уничтожения, – подытожил Штик.
– Ещё бы узнать, откуда они и есть ли подобные угрозы другим планетам, – Рилон опустил голову на ладони и стал растирать виски.
– Зрелых особей мы встретили только из этой группы, – уточнила Лада. – Источник их происхождения неизвестен.
– Пока, – заметила Анаунет, и все повернулись к ней. – Они общаются, а значит, я смогу их понять. Возможно, это что-то даст.
– Анаунет, займитесь этим с Андриэль, – распорядился капитан, девушки синхронно кивнули в ответ. – Но нам нужно их изловить уже сейчас, – напомнил Штик. – Какие будут предложения?
– Основная проблема – это ускоренный метаболизм, на них не подействуют обычные транквилизаторы или подействуют, но очень ненадолго. Кроме того, таких особей нужно держать по-отдельности, тогда они не смогут помогать друг другу, – сказала Лада.
– Эту проблему я возьму на себя, – прошелестел искусственный голос КХ-Ц’Ц, ведущего химика Кванфатума. – Как только проработаю, сообщу.
– В какие сроки? – уточнил Рилон.
– На мои разработки потребуется три, максимум четыре часа. И мне понадобится помощь Лады.
– КХ-Ц’Ц и Лада – готовят решение по преодолению механизма регистрации у тварей, Шишкин и Анит – разрабатывают стратегию боя и оснащение, чтобы можно было их разделить. Доложить о результате мне через пять часов, мы как раз подготовим транспорт. Анаунет и Андриэль, расшифровывайте их язык, вам нужно понять, откуда они и какие планы реализуют. Любая информация будет полезна, так что, если будет что интересное, сообщайте немедля. Совет окончен.
Группа парами вышла из зала, и, попрощавшись, члены экипажа разошлись по кораблю. Шишкин потянул атлана за рукав.
– Слушай, давай за обедом поговорим.
– Давай, – легко согласился Анит, он всегда был немного голоден, так как пища людей была более лёгкой и быстро усваивалась атланом.
Они вошли в зал и осмотрелись. Над головой была проекция окружающего пространства, а ближе к носу, левее от центра, был виден злополучный транспортник, огромный и одинокий. Кванфатум намеренно шёл параллельным курсом на отдалении, враг не должен был знать об их присутствии. Шишкин нашёл его глазами и кивнул Аниту, тот кивнул в ответ. Лица военных помрачнели, озадаченность читалась в их образах.
– Очередная головоломка, – сказал атлан, когда они сели и заказали свои порции пищи. – Как тогда, помнишь? – он засмеялся, не в силах сдержаться.
– Ты про мой дебют? – тоже со смешком спросил Джон.
– Да-да. Как тебя впервые взяли в боевое сражение. Это было чудесно, честное слово. Мы, грозные вояки, не знали, как быть, и тут ты такой с этими травками. Травками! И, главное, сработало, – он посмеялся ещё немного и совершенно серьёзно закончил мысль: – Нужно что-то настолько же нестандартное, не в лоб.
– Хорошая мысль, Анит. Но я был крут, хоть и напуган, – раздосадованно добавил Шишкин.
Еда была на столе, и, поглощая калории, каждый думал о своём. Цепкая память атлана действительно напомнила ему отличный момент из прошлого. В тот день Джона взяли в первую его вылазку на планету. Все, кроме него, были бравыми профессиональными военными, слаженной боевой единицей. Когда завязался бой, Шишкину только и оставалось, что спрятаться самому и утащить девушку в безопасное место. К удивлению команды, вместо защитных экранов, привезённых с собой, он выбрал куст.
Когда команда отбила атаку, все решили, что пара мертва. Они ошиблись во всём – атака только нарастала, и их спутники были совершенно целы. Прямо из-за огромных листов они показались на минуту и настойчиво затянули ошеломлённых военных в своё убежище, за пределами которого готова была наступить мясорубка. Приложив руку к шлему, Джон показал древний знак «тишина» и указал, что нужно сесть. Все повиновались и бесшумно опустились на землю.
Сквозь стебли около самой земли стало видно, насколько прибавилось тварей, их шансы выбраться без помощи сводились к нулю. Тут Лада защебетала восхищённо: «Представляете, Джон такая умница. Он не просто аграрий, он потрясающий ботаник. Так вот, он узнал эти растения, их сок чрезвычайно пахуч и отбивает любые запахи. На колонизированной им планете они были совсем крошечными, а тут имеют огромные размеры. Мы посовещались и поняли, что благодаря ему мы можем скрыться от этих существ. Если мы обмажемся соком хорошенько, то восприятие притупится». Она сказала всё это и оторвала кусочек листа, мясистого и сочного. Густой зеленоватый сок плотной плёнкой ложился на обшивку костюма. Лада обмазала руку и, демонстрируя свою правоту, высунула её наружу. Ничего не изменилось, существа продолжали рыскать с оскаленными пастями.
Шишкин широко улыбнулся и подмигнул товарищам, в нём читалась полная уверенность в успехе идеи. Ножом, вмонтированным в костюм, он разрезал вдоль приличный ломоть – липкая тягучая жидкость поползла вниз – и ловко начал обтираться. Остальные, быстро сориентировавшись, тоже приступили к процедуре. «Всё делайте, как я. И помогите друг другу покрыть недоступные участки», – он был серьёзен и сосредоточен. Когда каждого осмотрели и подтвердили готовность к выходу, Джон раздвинул заросли и уверенно шагнул на открытое пространство.
Время забыло о своих же правилах и замерло. Аниту, всегда встречавшему опасность открыто и сомневавшемуся в этой затее, одномоментно пришло множество образов с вариантами его гибели. Однако через мгновения жизнь пошла своим ходом, а Шишкин повернулся к команде и объявил: «Когда будете идти, повторяйте мои движения, это очень важно!» Он встал прямо. Поднял руки параллельно поверхности, изогнул их в локте. Затем развернулся и, шагая то выпадом вперёд, то приставным шагом в сторону, то припрыгивая на носках, направился к кораблю. Уже ничему не удивляясь, военные на манер Шишкина двинулись за ним. Благополучно добравшись до челнока и пройдя дезинфекцию, они сняли шлемы. Лада была горда исходом:
– Как здорово всё прошло. Только я не поняла, почему вы так смешно шли?
Все посмотрели на Шишкина, который уже не в силах был сдерживаться и закатился в приступе звонкого искреннего хохота. Недоумённые лица людей постепенно озарялись улыбками, и очень скоро челнок заполнился расслабляющим смехом. Анит молчал и серьёзно смотрел прямо на виновника. Шишкин пожал плечами:
– Это была шутка.
Анит искусственно улыбнулся, так и не поняв, что произошло и почему это так позабавило товарищей.
– Все мы с тех пор изменились, – согласился Анит с улыбкой.
– Их семь, и они перебили на корабле всех.
– И спасательные команды бойцов.
– И бойцов, – согласился Шишкин. – Они практически бессмертны, а это значит, мы либо найдём, чем их победить, либо поймём, каким количеством имеющегося оружия и солдат подавить их возможности. Эти задачи решают Лада и КХ-Ц’Ц. Так что вернёмся к твоей идее и постараемся доработать наши экзокостюмы.
– Именно. И ещё нужно продумать, как скрытно попасть на корабль.
– Я подумал про тактику нашего септиноидного друга, – Шишкин сразу нашёлся что ответить. – Приступай, ты всё верно понял, брат.
Они понимающе посмотрели друг на друга. Анит встал и направился в оружейную. И без дополнительных данных они могли уже сделать очень многое: доработать корабли для штурмовых команд, внести изменения в маскировку костюмов, подготовить платформы для транспортировки животных и продумать тактику проникновения.
КХ-Ц’Ц
КХ-Ц’Ц прилетел на Кванфатум эффектно, как он считал, пришвартовавшись, около пятнадцати лет назад. Правда, для экипажа это больше походило на нападение, ведь его корабль-игла просто врезался в них, пробил прошивку и крепко засел в его корпусе. Прежде чем генератор древней материи восстановил целостность обшивки, космический холод уничтожил растения зимнего сада. Сам герой спокойно вышел из корабля и начал ждать. Внешность его была необычной даже для кванфатумцев – это был полутораметровый прямоходящий муравей. Он сидел на сложенных четырёх нижних лапках на манер стула, расположив вертикально небольшое брюшко. Остальные лапки выполняли функции рук. На крупной приплюснутой голове, жёстко прикреплённой к головогруди, поскрипывали длинные членистые усики. Пасть его была жутковатой, но глухо замкнутой. Фасеточные глаза отражали всё окружающее пространство, равнодушно, как зеркала.
Несколько десятков людей в кислородных масках стояли вокруг него на расстоянии десяти метров, вооружённые и настороженные. За его спиной микрочастички стекались к пробоине, выстраиваясь одна за одной и восстанавливая корпус за хвостовой частью иглы.
– Какой будет приказ, капитан? – спросил Шишкин, держа на прицеле пришельца.
– Лада, кто это? – в свою очередь уточнил Штик.
– Это септиноид с отдалённой планеты из древней галактики GA 1000001668. Контактов с ними не было уже более трёхсот лет. Однако известно, что они очень высокоразвиты и совершенно неагрессивны.
– Опустите оружие! – скомандовал капитан. «Что он хотел сказать нам, продырявив корабль?» – сам себе задал он вопрос.
– Он неопасен и посылает дружелюбный сигнал, – уверил капитана Куратор. – Правда, разобрать, что он пытается сказать, я не могу.
– Даже если так, что с ним делать? – спросил капитан.
– Исследовать конечно! Такая возможность! Контактов с ними не было так давно, – не мог сдержать радости Рилон.
– Нам необходимо понять, что ему нужно. Рилон, вам и вашей команде я даю три месяца, далее будем действовать по обстоятельствам.
– Мы сделаем для него переводчик, и вы всё узнаете сами, – согласился он.
Рилон пригласил к себе жестом Анаунет, и они шагнули к существу. Девушка показывала ему движениями рук всё, что они хотели сказать. Понемногу септиноид уловил логику невербальной коммуникации и понял, что его приглашают в другое помещение. Он встал и на двух лапках зашагал за удаляющимися людьми.
Первое время вид гигантского муравья вызывал опасения, постоянно шевелившиеся жвала казалась угрожающими. Хотя уже все знали, что он питается только синтезированным белком. И никто решительно не понимал его мотив оставаться на корабле. Даже имени у септиноида не было, и все звали между собой его просто «Муравей». А прежде чем кто-нибудь смог что-то понять, прошло пять месяцев.
Изучение незваного гостя началось с его анатомии, ведь для создания переводчика требовалось понять его физиологические строение, в том числе мозга. Муравей относился ко всему с пониманием и активно помогал. Вскоре взаимоотношения группы и испытуемого вполне наладились, они начали понимать друг друга без слов ещё лучше. Конечно, это был примитивный уровень общения, но и он позволял осознать, насколько Муравей был цивилизован. Именно тогда у команды зародилось чувство огромного уважения к этому сравнительно небольшому, но ощутимо глубокому и мудрому существу.
Вторая часть работы выполнялась психолингвистами. Они должны были понять логику его языка, расшифровать базовые понятия и соотнести их с сигналами в мозгу. Они перепробовали все известные методики, но всё было тщетно. Приемлемых для человеческого уха звуков он производить не мог физически, на уровне телепатии тоже возникли проблемы, поскольку его мир был исключительно уникален. Так работа и на этом уровне прервалась, а Муравей бродил по кораблю в своё удовольствие.
Он рассматривал всё и вся, перемещался по всему Кванфатуму, беспрестанно втягивал воздух, трогал и смотрел. Экипаж даже перестал обращать на него внимание, а он старательно шёл на контакт и особенно хорошо понимал просьбы помочь, подать или принести.
В тот день Муравей был среди военизированного отряда, они укладывали новое оборудование. Работёнка их ждала в водной среде, и они заряжали баллонами с воздухом скафандры, укладывали оружие и спецсредства. Муравей крутился с ними, кивал одобрительно головой, щёлкал губами и шевелил усиками.
– А представь, он женского пола и без ума от нашего красавца? – смеялись они и смотрели в сторону Анита, который всегда держался независимо и отстранённо, что стало поводом для шуток в коллективе. – Смотри, как он около него крутится, – раздался всеобщий хохот.
– Ребята, что-то не так, я Муравья таким никогда не видел, он моё оборудование обнюхал и отнял оружие, бросил на пол, – не обращая внимания на смех, сказал Анит и подошёл к ним ближе. – Вызывайте техников… – только и успел он сказать, как вдруг…
Поворачиваясь к месту происшествия, Анит краем глаза увидел, как у Муравья надулось брюшко и он плюнул чем-то плотным на его оружие. Не успела жижа коснуться металла, как обволокла его и плотно затянула. Тем временем сам септиноид кинулся к ним и, раскрыв свои непропорционально большие конечности, обхватил всех и отнёс в два прыжка в другой конец помещения. В этот момент произошёл невероятно мощный хлопок, который глухо раздался в плотной оболочке, прилипшей к полу. Раздувая отвердевшую уже жижу, огненный поток был нейтрализован. Кокон поглотил взрыв даже на уровне звука.
Быстро приходили в себя солдаты, нервно улыбались и хлопали по сочленениям рук и тела септиноида. Перебирая передними лапками, Муравей стремился к месту взрыва, попутно не забывая кивнуть очередному свидетелю события.
– Что у вас произошло? – раздалось в динамиках.
– Да тут у нас герой проявил себя, – ответил Шишкин и улыбнулся Муравью.
– Да, это мы зафиксировали. На нём до сих пор стоят датчики, и это, я вам скажу, нечто невероятное, – теперь они узнали взволнованный голос Рилона.
– А мы это видели своими глазами! – воскликнул Шишкин.
– Ведите его к нам, срочно! Теперь мы знаем, как его понять. Это поразительно… – послышались из динамика слова, уже никому не предназначенные.
– Техники в пути, пусть здесь разбираются. Я к Рилону. Да отдайте вы ему этот мешок, – не выдержал он, наблюдая, как команда пытается отнять у Муравья кокон от взрыва. – Может, он ему нужен. Пусть берёт.
Так и пошли они в лабораторию: взбодрённый Шишкин, давно соскучившийся по приключениям, и септиноид, обнимающий свою добычу. Он трогал её жгутиками, принюхивался и тихонечко урчал.
– Браво, Шишкин, вашим воякам удалось то, что мы не могли сделать на протяжении пяти месяцев! – Рилон просиял, он был добр и очень весел. – Вы хоть понимаете, что произошло? Хотя это риторический вопрос, конечно.
– Он нас спас, этого достаточно, чтобы стать членом нашей команды, – широко улыбаясь, сказал Шишкин. – Честь имею, – добавил он и козырнул Муравью. Тот ответил, и военный, напевая, удалился.
Картина эта немало удивила учёных, но произошедшее в ангаре их волновало сильнее. Наблюдать за ситуацией они начали с того момента, как септиноид начал ощутимо волноваться, вернее, проявлять интерес к оружию Анита. Датчики зафиксировали происходящие в его организме процессы, а именно: он, используя свои чувствительные, но до этого малоактивные рецепторы, как живая лаборатория по изучению химического состава вещества, провёл анализ испарений. Далее в его организме была произведена масса, которая впоследствии и сдержала взрывную волну и химическое заражение корабля. И сейчас он проверял возможные испарения и, как только оказался рядом с герметичными камерами, сразу отдал кокон на уничтожение. Именно в этот момент был получен ключ к пониманию его языка. Он оказался учёным-химиком, и с этих первичных понятий психолингвисты очень быстро выстроили с ним контакт.
В первое время уровень общения был довольно примитивный, но достаточный, чтобы узнать, что его зовут КХ-Ц’Ц и он пришёл с особой миссией – выстроить контакт с другими народами галактики. Многие годы он учил галачеловеческий, а они изучали его сложнейший многоуровневый язык, основанный на сочетании звукового и образного рядов. Анаунет и Куратор проводили с ним очень много времени во взаимопроникновении, как могли сопоставляли понятия и продолжали фиксировать, казалось, бесконечную информацию, переданную септиноидом. Но его лучшим другом, как и в первые месяцы, оставался верный своему слову Шишкин.
Вот и сейчас они сидели в пустом полутёмном ангаре бок о бок на ящике из-под оружия. Он заменял септиноиду и стулья, и стол. С самого начала для него было отведено помещение поблизости от Джона, который порой единственный мог уловить желания гостя. Зайдя в комнату, полную обычных человеческих вещей, Муравей вежливо и настойчиво очистил её ото всего. Ему была вручена метка от кванпроёмов с закодированными точками доступа. Септиноид без труда разобрался в системе и попросил Шишкина помочь ему обустроить помещение. Проектировщики изучили Иглу вдоль и поперёк. В создании дизайна комнаты использовались текстуры, размеры и логика, заложенные в пространстве корабля. Гость, довольный результатом, пощёлкал челюстями, однако, словно опомнившись, куда-то ушёл. Как выяснилось, он был убеждён, что средой обитания его друга был большой ящик. Он нашёл один из таких, опорожнил его и с лёгкостью, будто пушинку, понёс в свою теперь комнату. С того момента вход для Шишкина всегда был открыт.
– Я смотрю, ты озадачен, – начал разговор человек.
Джон уже знал, что септиноид только вернулся из лаборатории, где Лада и другие сотрудники пришли к выводу, что имеющимися средствами ни пленить, ни убить существ невозможно. КХ-Ц’Ц вернулся к себе, убеждённый, что сложные времена требуют сложных решений.
– Да, ты прав, – септиноид повернул к нему голову и характерным образом наклонил её, его глаза поблёскивали. – Есть одно дело, которое я могу доверить только тебе.
– Я с радостью, ты же знаешь.
– Спасибо, друг, – ответил КХ-Ц’Ц. Он любил это слово, новое для него, открывающее мир людей с неожиданной стороны.
– Так в чём дело? – заёрзал нетерпеливо Шишкин на своём месте.
– Я начну издалека, а ты дослушаешь и решишь, пойдёшь на это или нет. Нет, послушай, я не могу впутывать тебя в это, не предупредив обо всём, – пресёк он начавшего было говорить друга.
– Решение нашего вопроса зависит от моей возможности восстановить нужные знания, – было видно, как септиноиду тяжело подбирать слова. – Мой народ проживает не одну жизнь, кажется, у вас это называется реинкарнацией. Наша цивилизация чётко регламентирует, кто чем занимается, и по потребностям общества появляются особи с необходимыми способностями. Погибших по тем или иным причинам мы храним, и при появлении новой особи происходит переход духовной матрицы в новое тело. Вот это моё тело – четвёртое, до этого я был нянькой, геологом, военным и вот сейчас химиком. Когда я был геологом, то посетил очень много необычных мест, и в одном из них было то, что нам нужно. Но память других жизней постепенно заглушается, и мне необходимо восстановить информацию о той жизни, чтобы решить вопрос с тварями. Мне нужно провести обряд выхода, и для этого нужны особенные условия.
– Наши псипроектировщики могут воссоздать практически любые условия.
– Которые они могут вообразить, – КХ-Ц’Ц говорил спокойно.
– Твоя планета? – неуверенно сказал Шишкин.
– Это очень далеко.
– Погоди, ты начал с просьбы… – подозревая неожиданный поворот, сказал военный.
– Да. Понимаешь, в этом состоянии моё тело крайне уязвимо. А похожие условия я нашёл довольно близко отсюда, но эта планета кишит жуткими примитивными существами, и я опасаюсь, что без помощи не обойтись.
– Что за планета?
– Дурук.
– Дурук, да, местечко неприятное, – усмехнулся Джон, потирая шею, где красовался очередной шрам. – Махнём нашей дружной компанией, всё вспомнишь, даже то, что хотел бы забыть навсегда, – засмеялся Шишкин.
– Это очень… – замялся септиноид.
– …личное, – закончил Шишкин. – Значит, вдвоём. Я только всех предупрежу, – сказал он и встал.
Шишкин уточнил местоположение капитана и выдвинулся к нему. Он продумывал свою речь и надеялся на проницательность своего командира. Безрассудство не поддерживалось Штиком, он всегда стремился минимизировать потери и не гнаться за призрачными идеями. Шишкин его понимал, но сейчас он был готов клясться в лучшем исходе поездки. Он как будто заранее знал, насколько важной она станет.
– Неужели ты не можешь дать подсказку, где искать? – капитан почти умолял свою спутницу.
– Нет, это так не работает. Я могу узреть ситуацию, когда знаю точное время и место, точные координаты момента. Я следовала за Кванфатумом и видела, что всё получится, что всё идёт правильно, – ответила Макуша, навестившая капитана.
Раздался сигнал на запрос входа, Джон стоял за дверью. Штик встал с постели, поправил одежду и разрешил проход.
– Я не помешал? – сказал шагнувший внутрь Шишкин. Ему показалось, что кто-то ещё был здесь.
– Нет. Я просто отдыхал, думал, – небрежно ответил капитан.
– Возникли идеи?
– Ничего конкретного, очевидно лишь, что в случае провала нам необходимо будет их уничтожить. Хотя их анатомия послужила бы человечеству.
– Я отлучусь с КХ-Ц’Ц на некоторое время, кажется, есть возможность реализовать план.
– Куда?
– Дурук.
– Можешь взять команду из двенадцати бойцов.
– Он просит полететь только меня.
– Это самоубийство, – начал капитан.
В этот момент незримая супруга дала ему понять, что это часть пути, и нельзя ему препятствовать. Она стояла справа от него, уткнувшись в плечо подбородком, и мысленно говорила с ним.
– Мы знаем, куда летим, и будем хорошо экипированы, – уверенно и решительно ответил Шишкин. Макуша улыбнулась. Он говорил её словами точь-в-точь.
– Ну хорошо, бери всё, что нужно. Береги друга, – ответил Штик, доверившись предчувствию Макуши, а также опыту и благоразумию своего помощника. Их последнего ребёнка.
– Хороший мальчик, – ласково сказала Макуша. – Верный и самоотверженный, как ты, Басилевс, – она сидела на кровати, вальяжно и раскованно.
– Он смертен. Ты помнишь? – сердито ответил Басилевс.
– Он и мой ребёнок, – напомнила женщина и примирительно пояснила: – Джон давно взрослый, он сам распоряжается своей судьбой. Вспомни наше детство, до первого серьёзного ранения мы не знали, что ты бессмертен. Ты уже с десяти лет был лучшим воином нашего поколения. Только в неординарных условиях мы осознавали, на что способны, так каждый из нас открывал свой дар. Мы собрали своих потомков на Кванфатуме, мы готовимся передать им созданный нами мир. Они должны быть к этому готовы.
– Да, ты права, конечно, только не ты видишь, как они погибают. Я здесь с ними, и я несу за каждого ответственность.
– Сейчас всё иначе. Сейчас на каждом кванфатумце лежит ответственность за жизнь всех людей.
– Именно поэтому он и получил разрешение на вылет. Вопрос лишь в том, что уготовано нам отдать за победу. Что ты видела?
– Пока ничего особенного не нашла. Я следую за кораблём по пятам, видела отрывки событий. Этот момент был, и они обязательно вернутся. Пока всё идёт в правильном направлении.
Только двое
КХ-Ц’Ц впервые готовился провести обряд метемпсихоза – воссоединения с прошлым воплощением. Его внутреннее чутьё подсказывало, что там есть точный ответ. Он получил от своего народа разрешение на вмешательство в операцию, что укрепляло его причастность к судьбе человечества. Показывать все тайны своего народа он не имел права, и это чинило некоторые препоны, усложняя осуществление обряда. Джону он доверял безгранично. Однако вероятность негативного исхода для каждого из них была высока, и септиноид надеялся на опыт друга. Готовясь к разговору, он вдруг понял, что так сблизило его с Шишкиным, – это было абсолютное и безудержное влечение к приключениям, сопряжённым с опасностью. Та лёгкость, с которой они рисковали собой, прикрывая других. Когда Царица решила, что настало время налаживать контакты с внешним миром, она дала клич, и желающим оказался только КХ-Ц’Ц. Тогда он и получил титул бесстрашного героя, ведь в их колонии никто не нуждался в именах. Куратор много раз употреблял в отношении септиноида слово «авантюрист». Его план действительно можно было назвать авантюрным, ведь столь многое зависело от обстоятельств…
– Сколько у меня времени на сборы? – Шишкин вышел на связь.
– Мы должны вернуться через четыре часа. Путь туда займёт около часа, и там часа нам вполне хватит…
– Понял, понял. Через пятнадцать минут на палубе, – перебил Шишкин. – Я получил разрешение на вылет у капитана.
Голос его был очень серьёзен, сейчас он был поглощён сборами, предстояло учесть очень много факторов. Планета Дурук была нестандартной, можно даже сказать, слишком отличалась от остальных. Она была живой, симбиотическим организмом. В систему симбиоза входили планетарный мицелий и различные типы растений, от водорослей до деревьев. Грибница за многие тысячелетия проникла в самые глубины потухающей планеты и полностью взяла на себя роль жизнеобразующего фактора. Влага, тепло, энергия и свет – всё это было порождением мицелия, обладающего таинственным сознанием. Первые гости планеты пали жертвами невероятных животных, порождённых в недрах Дурук, и далеко не сразу пришло осознание опасности этого прекрасного, на первый взгляд, существа-мира. Оно считывало активность мозга и отыскивало потаённые страхи или желания, воплощая их в жизнь, так была построена непревзойдённая защита планеты от вторжения: пришелец погибает или спасается бегством, а его глубинный монстр, воплощённый Дурук, продолжает существовать. Как подготовиться к такому врагу? Шишкин нашёл данные по изучению этой планеты и выяснил, что участники экспедиции учились лелеять в себе Пустоту. Куратор помогала выводить мозговую активность в режим альфа-покоя – динамичного созерцания без осмысления или попытки анализа.
– Привет, Джон! – крикнула громко девушка-пилот, сегодня была её смена в ангаре Кванфатума.
– Ты… Вы куда? – она заметила КХ-Ц’Ц.
– У нас секретная миссия, – загадочно сказал он, наигранно широко раскрыв глаза и слегка наклоняясь к ней.
– Тогда вам понадобится лучший пилот, – подыграла она ему и через минуту звонко рассмеялась. – Дела так дела, – махнула она изящной ладошкой.
– Мы на три-четыре часа. КХ-Ц’Ц что-то проверить нужно, – сказал он чуть серьёзнее. Капитан дал разрешение на вылет, девушка кивнула в ответ.
– Полетим на Игле? – он повернулся к другу.
– Да, она быстрее ваших, – подтвердил септиноид.
Игла всё время была на Кванфатуме и занимала особое место в коллекции пришвартованных космических кораблей. Далеко не все технологии, использованные при его создании, знал и сам КХ-Ц’Ц, но впечатление корабль производил на каждого. Обшивка имела серебристо-медный оттенок, а линии корпуса были столь изящны, что корабль по праву считался настоящим произведением искусства. Внешняя часть была устлана чешуйками. Иллюминаторы прозрачными были только изнутри, снаружи корпус казался совершенно однородным. Войти в него человеку без специального устройства было невозможно, на запястье надевался контейнер с кровью живого септиноида, и это служило правом доступа к системе. Зайти можно было в любом месте, у корабля не было дверей в прямом смысле, чешуйки рассредоточивались перед экипажем в любом месте, и всё.
Септиноид так просто ходил сквозь стены, словно никакой преграды не существовало. Машина и хозяин представляли собой конгломерат из механизмов и живой нейронной сети. Управление кораблём отдалённо напоминало технологию Кванфатума, здесь сам корпус и детали корабля создавались за счёт псиуправления первичной материей. А Игла, хотя правильнее было бы сказать Шип, вся была сконфигурирована и уравнивалась при помощи духовной энергии КХ-Ц’Ц. Из такого же загадочного материала, как серебристо-медные чешуйки, в корабле было выстроено буквально всё, а придавали им форму сознание корабля и воля септиноида. При желании он мог изменить форму корабля, разделить его на части или просто сложить его в подобие шкатулки.
Внутри корабль представлял собой просторное помещение с мебелью и аппаратами для производства пищи и воды, одним словом, кают-компанию. Только здесь Шишкин понял, насколько неудобно должно было быть на Кванфатуме септиноиду: часть мебели была вполне человеческая и по размеру, и по форме, остальная же кардинально отличалась. Тело КХ-Ц’Ц, покрытое хитиновым скелетом, обладало колоссальной прочностью, мышцы не уставали и не требовали отдыха, практически всегда он стоял или лежал. Поэтому среди мебели были горизонтальные платформы, похожие на полусферы, и подпорки с крючками на конце, за которые он цеплялся грудным панцирем. Лежаки были частью системы управления, пилот располагался на ней брюшком и замирал, устанавливая контакт со своим кораблём.
Джон прошёлся по кораблю и нашёл отсек с человеческой каютой, медицинской капсулой и складом для оружия. Бросив сумку со снаряжением в угол склада, он присел на кровать.
– Твоя каюта эта, – сказал КХ-Ц’Ц. – Если что-то нужно, говори сейчас, в полёте я буду занят.
– Как мою каюту открыть и закрыть? Как пользоваться всем здесь?
– Представь себе, как нужное тебе происходит и какой получается результат. Закрой проём двери, – внезапно неизвестно откуда появились чешуйки и плотно закрыли проём. – Отлично. Выйти можешь в любом направлении, помни это.
– Здесь бы в космос не выйти, – от души рассмеялся Шишкин.
– Я на всякий случай поставлю ограничение, – серьёзно сказал септиноид.
Джон понял, что друг волнуется, и решил больше его не отвлекать: шутки для его народа – предмет сложный и требующий усилий для восприятия. Поэтому он просто кивнул и остался в каюте. Септиноид вышел, а Шишкин вскоре почувствовал толчок и понял, что корабль тронулся в путь. До контакта с планетой Дурук оставался только час.
Мужчина растянулся на кровати, заложив руки за голову, и постарался расслабиться и отпустить свои мысли. Ещё при посадке на Иглу он перевёл режим Солнца в боевой, в этом случае работа энерго-волнового аппарата становилась максимально интенсивной. На Кванфатуме были особенные члены экипажа, поражающие ментальными и физическими способностями. Себя Джон считал совершенно обычным, и поэтому был зависим от аппарата, как любой представитель галактического человечества. Он даже не стремился в команду, но пошёл, решив, что это будет интересный опыт. Так и вышло – сейчас бывший фермер лежал в инопланетном корабле невообразимой конструкции, который летел, пробуравливая пространство.
Родился Джон, как все дети, на Оазисе, и детство его было радостным и светлым. Анализируя его способности, Дана выбрала для него удел агрария-колонизатора, и после успешного похождения обучения его решили направить на тихую планету фермером. Первое путешествие на корабле запоминал каждый человек без исключения, в те времена люди летали долгие годы в состоянии анабиоза. Шишкин тогда уже подумал, что совет мог ошибиться, но отбросил эту мысль. Он встретил её, милую девушку, которая летела с ним рядом и готовилась стать ветеринаром. С тех пор в его сердце не было больше никого.
Долгие годы они жили рука об руку на тихой планете и уже ждали разрешения зачать первых детей, когда случилось непоправимое: на колонию совершила нападение раса змеев. Огромные и беспощадные, они взялись из ниоткуда и атаковали людей. Нинэль стала одной из первых жертв жестоких убийств, монстры растерзали её рядом со стадом лукризонов – выведенных ею существ, выполняющих для поселенцев роль коров. Шишкин в поле и нашёл её, она лежала полубоком с широко раскинутыми руками, растрёпанными пепельными волосами и смотрящими в чистое небо глазами цвета фиалки. Он даже не мог взять её тело на руки, настолько оно было изуродовано. Что было потом, он не помнил. В нём открылось глубинное, наводящее ужас нутро, и, когда он встретил монстров, мести не смог избежать никто. Позже выяснилось, что они были жителями планеты, но обитали под поверхностью. Путём долгих переговоров было найдено решение, и наступило перемирие, вот только жизнь Шишкина больше не могла пойти тем же путём. И вот уже пятьсот лет он хранил срезанный пепельный локон у сердца.
После трагедии он сел на ближайший корабль, который шёл к отдалённой колонии по добыче ценных металлов. Что теперь делать, он не знал, опустошение и глаза цвета фиалки преследовали его днём и ночью, а впереди была почти вечная жизнь. Солнце не излечивало душевные раны. Тяжёлые условия колонии, труд на износ и каждодневная битва между местной флорой и фауной постепенно растворяли его горе, изнашивали воспоминания о прошлой, бесконечно далёкой и безмятежной жизни фермера. Шишкин стал авторитетен среди работяг, научился управлять гигантским комбайном по сбору кристаллических структур. Казалось, новая жизнь начинала ему нравиться, излечивая раны прошлого. Но, весёлый и находчивый на людях, оставаясь в одиночестве, он снова становился угрюмым, сам того не подозревая.
Знакомство со Штиком стало новой вехой его жизни, он прибыл на военном корабле с заданием отобрать самых лучших для обучения военному делу. Сильные духом и телом работяги с радостью сменяли свои трудовые будни на полную приключений, как им казалось, военную службу.
– Здравствуйте! – громко сказал Штик, и его бархатный бас сразу заинтересовал Джона, он стал внимательно слушать. – Начальство колонии разрешило сделать объявление. Всех, кто хочет улететь со мной и стать профессиональным военным, я буду ждать на своём корабле, сегодня. Завтра после тестов мы вылетаем, – закончил он, и сотни глаз опустились вновь в тарелки с едой.
Мужчины и женщины вернулись к своим делам, большинство всё устраивало, ведь тяжёлый труд хорошо оплачивался, да и коллектив был дружным. Некоторые хотели уехать, но боялись не пройти проверку и раздумывали над своими шансами.
– Джон, здравствуй, – ласково сказала молодая женщина. – Вот и смена команды начинается.
– Здравствуй, Сара, – ответил Шишкин спокойно. – Что ты имеешь в виду?
– Так всегда бывает. Сначала вояки забирают самых сильных, потом дают разрешение разъехаться желающим. Я это уже раз шестой наблюдаю.
– И остаёшься?
– И остаюсь.
– А я не знаю, – искренне сказал Шишкин.
– Я думаю, тебе надо ехать с ними, – уверенно сказала Сара.
– Почему?
– Тебе здесь не место. Нужно двигаться дальше и искать потерянного себя, – честно сказала она.
– Я подумаю… – ответил Шишкин, опустив взгляд.
Сара коснулась его плеча, погладила и отошла в сторону. Шишкин ещё раз посмотрел на капитана, спокойного, полного внутренней силы, могучего и красивого. И решился, решился пойти по новому пути. Он вернулся в свою комнату и понял, как мало у него вещей, как будто он всегда знал, что не задержится здесь надолго. Он всё собрал в небольшой рюкзак и лёг на кровать, решив отдохнуть перед прыжком в неизвестность. Это было их традицией когда-то – перед серьёзным решением лечь и, прикрыв глаза, подумать ещё разок.
– Здравствуйте, – как-то без энергии сказал он. – Я насчёт военной службы, – через тридцать минут, убедившись, что это будет правильно, он направился на корабельную стоянку.
– Очень хорошо, – в ответ ему приветливо улыбалась девушка в военной форме. – Капитан у себя и ждёт вас.
Она встала и широким жестом показала на коридор корабля, приглашая туда пройти Джона. Вскоре он очутился перед Штиком и, сидя в удобном кресле, отвечал на простые и даже дежурные вопросы. Он прошёл отбор, не без оговорок, конечно, но прошёл и, очень быстро обучившись всему, стал выполнять боевые задания. С тех пор началась его военная карьера, стремительная и очень успешная. На поле боя в нём просыпалась жажда крови и мести, при этом он был совершенно безразличен к своей судьбе, безрассудно бросаясь в самые жуткие ситуации. Подобное поведение не могло продолжаться долго без последствий, и это его полностью устраивало.
На пике безумного сумасбродства и излишнего риска на поле боя его чуть не убило осколком корабля, так как он вышел на открытое пространство, хотя был дан приказ находиться под защитой блиндажа. Его спас Штик, повалил на истерзанную взрывами, вязкую от бесконечных дождей землю и крепко прижал. Он смотрел на него гневно в упор, поначалу Шишкину это даже понравилось, но потом он прочитал во взгляде нечто большее, чем просто злость, и смутился.
– Вечером ко мне в кабинет, – коротко процедил капитан, оттаскивая его в укрытие. – И чтобы без этих шуточек до вечера, – уже спокойнее сказал он, осматривая не только Шишкина, но и весь взвод.
Солдаты облегчённо выдохнули и переглянулись – тяжело было с таким однополчанином рядом, он ведь рисковал не только своей жизнью. Вскоре операция была завершена, и солдаты начали грузиться в челноки. Теперь их ждали путь до корабля и отдых, миссия на сегодня была выполнена успешно.
Шишкин шёл по коридору, экзокостюм был сменён на обычную форму, пошитую по его фигуре, лёгкая обувь пружинила, и походка со стороны казалась почти воздушной. Но лицо его было озадаченным, глаза ничего не видели вокруг, всё сознание было направлено в себя. Заглянувший в самую душу капитан зародил в ней нечто новое, и весь оставшийся день Джона не отпускало смутное ощущение собственной неправоты. Теперь он надеялся на открытый разговор, который давно назрел. Он нажал кнопку оповещения и стал ждать ответ. Дверь просто открылась, и он увидел в проём, как за пустым столом, сложив руки перед собой, сидит капитан. Шишкин вошёл и сел напротив, он слишком давно ни с кем не говорил наедине, стремясь сводить общение с людьми к минимуму, и не знал, как начать.
– Здравствуй, Джон, – спокойно начал капитан. – Этот разговор должен был состояться раньше, я надеялся на твоё благоразумие. Но этого не случилось, и я вынужден вмешаться в ситуацию. Что происходит? Почему ты подвергаешь себя и членов команды риску?
– Зачем военному благоразумие, – пожал плечами Шишкин, бунтарь вновь пробудился в нём. – Это прямая дорога к трусости.
– Почему ты подвергаешь себя и команду риску? – настойчиво повторил вопрос Штик Руза.
Джон молчал. Теперь смотреть на капитана он не мог, поэтому опустил голову. Руза давал возможность подумать и сформулировать ответ, хотя знал его вернее Шишкина: такое он уже видел, и не раз.
– Потому что мне всё равно, что со мной будет… Я одинок в этом мире, я хочу уйти из него, прихватив как можно больше всякой нечисти, – зло сказал он, себе и капитану.
– Я знаю, что с тобой произошло, это тяжёлая потеря, но за время своей войны со злом, которое ты сам себе придумал, ты тоже совершал зло. Пора избавиться от этих фантомных страданий и принять её гибель.
– Для чего мне это? – на срыве спросил Шишкин, ему было больно слушать.
– Ты хороший человек, отличный солдат, и я хочу, чтобы ты был счастлив здесь и сейчас, а не в далёком прошлом, – Штик сказал это спокойно и примирительно. – Наша миссия – не сеять Смерть, а защищать Жизнь.
Шишкин поднял глаза на капитана, в них не было больше слёз. С этого момента в нём что-то дрогнуло, и проблески надежды начали греть его изнутри.
– Обратись в медблок, у нас очень хорошие специалисты по травмам. Ты не одинок в своей беде, к несчастью, многие из нас лишились кого-то близкого. В условиях почти вечной жизни нам тяжело осознавать смертность каждого из нас, но это случается. А сейчас иди, у тебя законный отдых.
– Спасибо, – сказал Шишкин уже в дверях. Капитан в ответ улыбнулся очень по-дружески. – Можно вопрос?
– Конечно.
– Вы тоже лишались близкого человека?
– В юности на моих глазах убили отца и лучшего друга, мне было тринадцать. Прошло много лет, и я помню всё в мельчайших деталях. Только, знаешь, я стараюсь вспоминать их жизнь, а не смерть.
Шишкин молча вышел и направился к себе, очень многое нужно было осмыслить в тот вечер.
Джон, как сон, сбросил нахлынувшие грёзы и посмотрел на часы: прошло всего двадцать минут. Он освежил в памяти свои воспоминания о планете Дурук и убедился, что запас оружия необходимо взять приличный. Он перешёл в оружейную, проверил свою сумку, открыл ящики и оценил их содержимое. Как происходит обряд, он не знал, но это и не столь важно – каждая минута на планете будет непредсказуема и опасна, так что придётся рассчитывать на себя.
