9785005984258
ISBN :Возрастное ограничение : 18
Дата обновления : 18.04.2023
– Но самое интересное случилось потом. Эта девушка оказалась нашим новым участковым врачом, и попал я к ней на приём. Она ничем не обнаружила, что помнила меня. А может, и правда не запомнила.
– Скорее всего, – пробурчала Инга, и тут же продолжила: – Нет, всё-таки зря вы связались с этой издательницей. Слышала о ней. Очень опасная особа. А чего это она сама, лично осчастливила нас своим присутствием? Одна, без серьёзной охраны? Нельзя же за таковую этих дуболомов считать. Обычно топ-менеджеры подобного уровня вместо себя какую-нибудь мелкую фигуру присылают.
– Там четверо охранников было, если всех считать. А вообще, не знаю. По-моему, вполне обстоятельные охранники. Сама она объяснила так, что хотела соблюсти максимальный уровень конфиденциальности.
– И вы ей верите? – с очевидным сожалением отметила Инга. – Нет, не нравится мне всё это.
Как-то так исторически сложилось, что с Ингой мы разговаривали на «вы». Даже после того, как наши отношения вышли далеко за служебные рамки.
– Зато я верю. Как вы, конечно же, знаете, – нарочито торжественно начал я, – клиент всегда прав. Даже если он неправ. Ей нет никакого резона обманывать меня или как-то подставлять.
– Откуда можете знать? – Инга явно усомнилась в моих словах.
– Теперь она наша заказчица. Заполнила стандартный бланк договора и уплатила аванс. Причём, заметьте! Всё делала в вашей комнате, и договор заключён с ней лично, а не с юридическим лицом.
– И что? Меня там не было. Понятия не имею, что она там понаписала!
– Как обычно, – я протянул Инге подписанные бумаги. – Вот, взгляните.
– Нет уж, она ваша заказчица, – снова отмахнулась девушка. – Не хочу вникать.
– Всё-таки настаиваю. Знаете, в чём проблема?
Некоторое время довольно долго и обстоятельно я объяснял
ситуацию и обрисовывал проблему. Как можно подробнее пересказывал всё то, что удалось узнать от Плаватской и о ней самой.
– Вот в этой связи хочу обратиться к вам с нескромным предложением, – закончил я.
– Да ладно? – иронично и притворно воскликнула Инга. – Что, прям здесь, в офисе?
– Первый раз, что ли? – рассмеялся я. – Здесь нам будет вполне удобно. Но не сейчас. А если серьёзно, то хотел предложить вам объединить усилия и заняться этим расследованием вместе. Гонорар пополам. Если вы не против, то в рамках прикрытия придётся нам перейти на «ты». По легенде, вы – независимая девушка, отдыхаете в отпуске. Мы там случайно познакомились, и между нами возникли близкие интимные отношения.
– Но как же офис без нас? – всполошилась девушка.
– А что офис? Ну, без нас, – как можно беззаботнее предложил я, поскольку сам не представлял, что делать с офисом и на кого его оставить в наше отсутствие. – Не сбежит. Чего-нибудь придумаем. Например, по очереди будем иногда приезжать, такое вполне реально. Или под благовидным предлогом вообще закроем контору на месяцок. Вроде как в отпуск ушли. Ничего страшного, сейчас основные заказы нам и так через сайт идут. В крайнем случае, вы вернётесь, я останусь.
– Не вариант. На новом месте без партнёра трудно. Наблюдение, если понадобится, неудобно осуществлять. Объект, скорее всего, обратит внимание, что за ним следит какой-то тип.
– На самом деле, – задумчиво возразил я, – никто обычно не оборачивается. Люди, как правило, слежку вообще не замечают. Но вы правы. Проверенный партнёр пригодится.
– Замётано, – вроде бы даже обрадовалась Инга. – Покажите-ка те письма, что вам заказчица принесла.
Некоторое время девушка внимательно изучала конверты и их содержимое. Она долго их разглядывала, чуть ли не вынюхивала. Потом откуда-то достала маленькую складную лупу и изучала бумаги уже с её помощью.
– Заметили, в чём тут странность? – наконец девушка прекратила исследования и вскинула на меня глаза, всё ещё не выпуская из рук одно из писем.
– Какая странность?
– Конверты абсолютно одинаковые. Из одной серии. Скорее всего – из одной пачки. А вот письма напечатаны на разной бумаге и на разных принтерах. Шрифт Arial, да, но вот бумага и принтер другие. Зато адреса на конвертах печатали на том же устройстве, что и первое письмо. Забавно, согласитесь?
– Да, тут есть о чем подумать, – охотно подтвердил я. – А по поводу фотографий что скажете?
– По поводу фотографий полезного не скажу. Плаватская права: тут профессиональная цифровая печать и отличное качество. Такая техника недёшево стоит. И ещё одно такое условие. Там, на конкурсе, мы будем незнакомы. Обо мне никто знать не должен, даже ваша Плаватская. Тут она мою тушку просто не заметила, разве что тот охранник внимание обратил. Мы с вами как бы первый раз увидимся, только уже в гостинице, как вы и предлагали. Но! Что бы я ни делала, как бы себя ни вела, вы не вмешиваетесь. Если сама не попрошу. Сигналом о помощи будет слово «неотразимо», а сигналом, что ситуация мною полностью контролируются и вмешиваться не надо, слово «обольстительно». Запомнили? В своей лексике этих слов не употребляю никогда. Не перепутаете?
– Запомнил, – одобрительно кивнул я. – Не перепутаю. «Неотразимо» – сигнал к отражению, требуется действовать. А «обольстительно» – успокаивающий сигнал. Это когда надо сидеть и не дёргаться. Не перепутаю. Тогда с моей стороны будут такие же сигналы в ваш адрес. Бог даст, нам они вообще не понадобятся. И ещё одна просьба. Потом напишите отчёт о видении ситуации.
– Зачем?
– Для большей убедительности и полноты картины. Вы же знаете, я стараюсь фиксировать наиболее сложные дела. А тут простоты не предвидится.
– Напишу. Потом обменяемся впечатлениями?
– Конечно. Откровенный обмен мнениями – всегда полезно. Надеюсь, Плаватская действительно раскошелится. Как бы не кинула.
– Эта может, – согласилась Инга. – Придумали тоже – «Издательский дом Сирс»! Знаете, что такое СИРС?
– Какой-то врач, кажется, если память не изменяет.
– Не изменяет. А ещё такая болезнь есть. Синдром системного воспалительного ответа. При лёгких поражениях всё заканчивается быстро проходящими изменениями. Ну а при тяжёлых, сами понимаете, чем заканчивается. Моргом.
– Мне это тоже не очень-то нравится, – признался я, – но работа есть работа. Кстати. Вам положена половина задатка. Сейчас переведу.
3. Сегодня можно
– Вот стою сегодня на пешеходном переходе, – удивительно весёлым голосом рассказывала Инга, когда мы встретились в офисе. Девушка вообще отличалась завидной жизнерадостностью. – Утро, холодно, дождь. Машину вчера на нашей офисной стоянке оставила. Стою с кривым от недосыпа лицом. Без зонтика, конечно. Стою, мокну и представляю, как мои волосы делаются похожими на лохматое воронье гнездо. Стою и слушаю разговор каких-то двух молодых баб в толпе. Одна другой жалуется. У каждой, мол, уважающей себя земной женщины имеются: одна пара туфель, которые ей жмут; одно платье, которое ей мало и одна помада, которая ей не идёт. А ещё один мужик, который испортил ей жизнь. И тут вдруг я подумала, что не подхожу под такую схему. Никак не подхожу. Туфли у меня по размеру. Платья, которое мало, не потерплю в принципе. А помадой вообще не пользуюсь. Все неношеные туфли с узкими платьями мужиками компенсирую. Вот они – да, всё портят и портят!
– Что портят? – не понял я. – Смотрите, дождь закончился.
– Жизнь мне портят, суки.
– Тогда уж не суки, а кобели, – педантично уточнил я. – Надо просто вовремя избавляться от хлама. От всего того, что не идёт и не подходит, от таких мужиков в частности. Тогда все будет хорошо. Помните, кино такое было? Не смотрели, нет?
– Нет. Я, видимо, не уважающая себя женщина. Много чего из этого не имею. Зачем? Всё ж должно быть красивым, удобным, дарящим кайф. Кстати, о мужиках и об одежде, дарящей кайф. Вы в чем собираетесь ехать на этот литературный марафон, который конкурс?
– В джинсах, футболке и кроссовках. Ещё запасные возьму, и что-нибудь флисовое, с капюшоном, типа худи.
– Ужас. Вам необходим хороший представительский костюм, рубашка и пара туфель. Или, в крайнем случае, отдельный пиджак. Он у вас есть? Нет? Так и думала. К пиджаку придется приобрести соответствующие брюки. Не хотите? Ну тогда будете пиджак с джинсами носить, хоть это и мовэ тон.
Последнее слово она произнесла с явным французским прононсом – «mauvais ton».
– Да не ношу я никакие пиджаки, – возмутился я, – вы что? Платья вы вон тоже не носите. Не переживаете по этому поводу.
– Срочно покупайте, – категорически настаивала Инга. – Причём костюм вам нужен качественный, модельный. Сейчас это для дела необходимо. Любите свободный стиль? Тогда лучше купить брюки чинос, и рубашку из ткани шамбре. А платья у меня есть, причём на все случаи жизни.
– Издеваетесь? Знаете, сколько такой костюмчик сегодня стоит? Да хоть бы и один пиджак?
– Дороговато, знаю. Но тут на Авито одно объявление случайно. – Инга начала что-то быстро делать со смартфоном. – Где ж оно, господи. А, вот. Читайте!
Девушка передала свой телефон с объявлением буквально следующего содержания: «Мужской classic костюм-тройка высокого качества. Ликвидация костюмов в Jackman. 70% шерсть 30% вискоза. Итальянские лекала». А ещё там оказались фотографии манекенов с пиджаками на них. Манекены были без ног рук и голов. На вид – приличные вроде костюмчики. Главное – цены. Полная тройка стоила как самый дешёвый китайский телефон. Мерить надо.
– Мерить надо, – вслух повторил я, надеясь, что на этих моих словах всё и закончится. – А чего так дёшево-то?
– Не знаю. Придётся срочно съездить.
– Это вряд ли удастся осуществить. Не на машине сейчас.
– Так отвезу вас, – к моему удивлению, охотно предложила девушка. – Уж постараюсь ради такого случая. Вот прям сразу и поедем, сегодня можно. Что, боитесь?
– А почему обязательно «боитесь»? – попался я. – Поехали! Только вот письмо заказчику отправлю.
Через десять минут мы действительно отъезжали от нашего офисного центра. Ехали на машине Инги, и девушка, не отрывая взгляда от дороги, возбужденно вещала:
– Всё думаю о той тётке в толпе на переходе. Ну о той, что сегодня утром… Не права она. Принципиально не права. Главное осознать потребности и ожидания. Не натягивать неподходящее на себя, будь то мужик или вещь. Что молчите? Я зануда?
– Да нет, правильно всё говорите, – рассеянно согласился я.
Тем временем сам думал о том, что последнее время этой
девушке явно нравится намекать на мою профессиональную непригодность. По любому поводу. С этом надо что-то делать, вопрос – что именно?
– А народу чего здесь столько? – решил я сменить порядком надоевшую тему.
Пока я предавался всяким невеселым мыслям, мы куда-то уже приехали. Инга принялась мучительно искать место парковки.
– А тут у нас самый крупный университет Москвы, – охотно объяснила девушка, разглядывая окружающую местность. – Отсюда обилие машин и множество народа. Молодёжь в основном.
– Это какой же у нас самый крупный?
– Плехановский. «Плешка». Улица называется Щипок, – вдохновенно рассказывала моя компаньонка. – Когда-то давно в этих краях располагалась таможенная застава. Здесь щупом, таким длинным железным прутом, проверяли обозы с сеном, дабы купцы тайно облагаемый пошлиной товар не провезли. А, чёрт! Припарковаться негде, сейчас всякие проблемы начнутся.
– Всегда думал, что самый крупный университет у нас, – это МГУ. Потом идёт какой-нибудь медицинский.
– Давно уже нет. О, вот! Отъезжает. Сейчас мы на его место и встроимся.
– Так что, – резонно заметил я, когда мы остановились, – одна проблема решена?
– Да, с парковкой разобрались, теперь ещё две остались. Нам вон в тот дом, – Инга показала на старое кирпичное здание невнятного архитектурного стиля. – Там подвал под разные офисные надобности оборудован.
– Откуда знаете? – спросил я, но девушка почему-то не ответила.
Как только мы вылезли, Инга достала автомобильный брелок и включила сигнализацию, я вдруг заметил, что эти действия девушка проделывала левой рукой.
– Вы левша? – удивился я. – Никогда не замечал.
– Правильно, что не замечали, – на ходу объясняла Инга. – Я амбидекстр, одинаково хорошо владею как правой, так и левой рукой. У таких, как я, это врождённое свойство, генетикой управляется. Так, мы пришли.
Мы подошли к железной двери обычного жилого подъезда. Инга сразу же стала кому-то названивать. Ей ответили, и, видимо, возник небольшой диалог, поскольку девушка говорила с небольшими перерывами между предложениями:
– Здравствуйте. Мы хотели бы костюм подобрать. Да, знаю. Нет проблем. Перед входом.
Довольно быстро дверь открылась. Оттуда показался элегантный молодой мужчина с декоративной небритостью. Мужчина пригласил нас следовать за ним. Идя следом, мы спустились в прекрасно отремонтированный подвал, прошествовали по идеально чистому коридору и вошли в не очень большую комнату с чёрным кожаным диваном, зеркалами в рост и многочисленными костюмами на вешалках вдоль стен. Провожатый сам оказался продавцом.
– Мне бы пиджак, – будто оправдываясь, объяснил я.
– А пиджаками мы не торгуем, – сразу огорошил продавец. – Только костюмами.
– Покупайте костюм, – сбоку зашипела Инга. – Если захотите, будете один пиджак носить. За такие деньги вы нигде нормального пиджака не купите.
Я прошёл по ряду и посмотрел лейблы. Известные итальянские производители, лидеры рынка. Причём все костюмы разные.
– Коллекцию ликвидируем, – пояснил продавец. – Распродаём остатки. Вам для чего костюм?
«Для собственных похорон», – чуть было не ляпнул я, но вслух ответил:
– Для торжественных случаев. На презентацию прийти, с докладом выступить, медаль получить.
Ну не тянул я на человека, подходящего для костюма. На мне сидели сильно линялые джинсы, майка с оскалившимся черепом и кроссовки, сохранившиеся с прошлогоднего сезона. Продавец быстро окинул профессиональным взором мою фигуру.
– Тогда вот, – откуда-то из недр ряда он ловко извлёк вешалку с практически чёрным пиджаком, под которым на перекладине болтались брюки того же цвета. – Вам будет как раз.
– Чёрный? – удивился я. – На охранника буду похож.
– Не будете. Цвет тёмно-серый, – уточнил продавец. – Вам подойдёт.
Костюм и правда сразу же подошёл. Сидел как влитой, и я тут же его купил, поблагодарил и на всякий случай спросил, нет ли у них женских пиджачных костюмов, имея в виду спутницу. Но – нет. Только мужские, а я-то надеялся. Слишком уж бесил меня темно-синий жакет Инги, в котором она делалась похожей на стюардессу.
Уже перед самым выходом, у дверей, в глаза бросился крупноформатный бумажный плакат с сердитым красноармейцем, тыкающим пальцем в зрителя: «ТЫ записался добровольцем Лит-Фонда?» Ниже шёл текст:
«Аукционный дом „Лит-Фонд“ принимает и продаёт следующие антикварные объекты и предметы коллекционирования: редкие букинистические книги; рукописи и автографы; плакаты и открытки; старинные бумаги и документы; рисунки и картины; фотографии, дагерротипы и многое другое. Приглашаем добровольцев и волонтёров».
– Что, желаете поучаствовать? – ехидно спросила Инга. – Идём, идём быстрей отсюда!
– А что за добровольцы? – не понял я. – Чем они отличаются от волонтёров? Всегда думал, что это синонимы.
– Не синонимы, – терпеливо возразила девушка. – Разве не слышали?
– То есть добровольцы «Лит-Фонда»…
– Добровольцы «Лит-Фонда» это такие пролазы, – продолжила за меня Инга, – что по собственной инициативе везде находят здесь перечисленное. Вытягивают у всех, до кого руки дойдут. У стариков-коллекционеров, у наследников, у их вдов и соседей. В старых библиотеках, в музеях, в архивах. Выкупают или просто воруют. Потом выставляют на аукцион. Но ваши книжки ещё недостаточно состарились для такого мероприятия. Да и добровольцем этого фонда так просто не станешь.
– Интересуетесь? – вежливо поинтересовался продавец.
– Нет, спасибо, – словно извиняясь, замотала головой Инга, и мы поспешили выйти на улицу. – Кстати, а что такое брюки чинос и ткань шамбре?
Все книги на сайте предоставены для ознакомления и защищены авторским правом