Все было спокойно и мирно, кроме ассистентки, которая, в противоположность атмосфере номера, находилось в состоянии в высшей степени напряженном.
– Поверить не могу, что такое могло произойти, – причитала она, – я думала, что профессор Мецгер сможет что-то прояснить, но если, и он пропал, то я вообще ничего не понимаю…
– Почему вы решили, что вашего шефа похитили? – спросила Ксения. – Га это что-то указывает?
Секретарь наморщила лоб.
– Понимаете, – сказала она, – я работаю у доктора Кропса уже шесть лет и за эти шесть лет, он ни разу не пропускал свои панельные выступления. Кроме того, доклад, который он должен был представить на конференции, это обобщение его работ за последние шесть лет.
– А над чем именно он работал? – уточнила Ксения. – У него был какой-то особый проект? Секретарь развела руками.
– Я не знаю точно, – сказала девушка, – именно к этому проекту, он меня не подпускал. Но один раз мне удалось подсмотреть его документы. Его опыты были связаны с РНК-зависимой ДНК-полимеразой. В общем, с проблемами клонирования.
– Интересно, – кивнула Ксения, – а вы склонны видеть связь между его работой и пропажей, может быть, научные конкуренты или что-то в этом роде?
Секретарь покачала головой.
– Это стереотипы, – сказала она, – знаете, это только в старомодных детективах, соперники убивают за открытие. На самом деле каждый ученый сидит в своем кабинете и работает над чем-то своим, а потом открывает для мира и коллег. Наоборот, чтобы создать что-то великое нужно объединить творения нескольких ученых. Да, конечно, исключения случаются, но их крайне мало, и доктор Кропс точно не входит в это число.
– Почему вы так уверены? – спросила Ксения.
– Потому что никто кроме доктора Кропса, его темы не исследовал, – сказала секретарь.
Ксения улыбнулась.
– И как я понимаю вас, – сказала она, – вы ведь его аспирант, так?
Секретарь кивнула.
– Так, – сказала девушка, – но я занимаюсь своей отдельной темой. Она пересекается с работами доктора Кропса только косвенно.
Держалась она открыто. Лжи в её словах не чувствовалось. Все вообще было благостно, Ксении это не нравилось.
– Ну может было что-то странное в его поведении? – спросила она, – возможно его что-то волновало.
Секретарь нервно облизала губы.
– Кое-что было, – сказала она, – доктор Кропс, за неделю, до исчезновения, послал меня на почту. Необходимо было отправить в одно письмо в Петерштадт. Оно как раз содержало документы, в которых шла речь о РНК-зависимой ДНК-полимеразе. Я их нечаянно подсмотрела. Доктор это увидел и очень рассердился. Он тогда отобрал их у меня и пошел на почту сам.
Ксения сдвинула брови.
– Было в конверте что-то ещё? – спросила она.
Секретарь нервно закивала.
– Да-да, – сказала она, – было. Как раз, когда доктор отобрал у меня конверт из него выпал фотографический снимок девушки. Он был черно-белым. Лица, к сожалению, я не рассмотрела. Помню, что она была в платье.
Авалова задумалась. Интересно, что было в этих документах такого, из-за чего нужно было так бушевать? Обычно научные руководители с удовольствием делятся с аспирантами своими открытиями.
– Прошу меня извинить, – оборвала её мысли секретарь, – я сегодня руковожу заседанием секции генетики. Я была бы признательна, если бы вы…
– Хорошо, – сказала Ксения, – мы постараемся держать вас в курсе.
* * *
Флориан открыл дверь квартиры и привычно огляделся на предмет ловушек, он всегда так делал в последние годы. Сейчас всё было спокойно. В квартире никого не было, если не считать подруги, которая сидела, откинувшись на спинку кресла с компрессом из намоченного цветного полотенца на голове, и выглядела в нём весьма оригинально.
– Как голова? – патетично поинтересовался Штильхарт.
«Арнис» кисло посмотрела на молодого человека.
– Могло бы быть лучше – пожаловалась она, срывая с головы полотенце.
– Нашла что-нибудь, стоящее внимания? – спросил Флориан, кивнув на разложенные на стеклянном столике перед девушкой документы.
– Пожалуй, – отозвалась «Арнис», – Смотри-ка!
С этими словами девушка протянула Флориану помятую фотографическую карточку с каким-то пейзажем.
Штильхарт пожал плечами, набивая трубку.
– Странный предмет в медицинском досье, – сказал Штильхарт. – Но не вижу ничего особенного. Парк или сад, девушка стоит на зеленой лужайке!
«Арнис» вооружилась лупой и стала увлеченно водить лупой по фото.
– Согласна, ничего, – кивнула девушка, – если бы фото не было дотировано началом XX века. Посмотри, как одета девушка.
Штильхарт, вертя в руках трубку, внимательно вгляделся в снимок и флегматично качнул головой.
– Да, действительно, – сказал он, закуривая, – как-то сразу внимание не обратил. Хотя, может быть, это просто фото со съемки какого-нибудь исторического фильма, смотри, уж больно качество хорошее для начала прошлого века.
Девушка покачала головой.
– Скорее уж увеличенный негатив или копия с оцифровки старой фотографии, – предположила девушка, – судя по позе девушки… такие позы для съемки были в то время распространены.
Штильхарт еще раз пальцами покрутил лежащее на столе фото из стороны в сторону, словно бы от этого он бы получил ответы на интересующие его вопросы.
– Вот если бы хотя бы знать, где это снято и кто здесь изображен, – пробормотал он, – может, это какое-то редкое фото или что-нибудь ещё в этом духе. «Арнис», не оставляя бокал с вином, бросила небрежный взгляд на снимок.
– Ну, – сказала девушка, – где это снято, и я тебе скажу. Это снято в Царском – курорт, один из пригородов Петерштадта. До пролетарской революции там была резиденция Царя Великоруссии из династии Михайловых. Но вот кто эта девушка или женщина… здесь так снято, что и возраст не поймешь.
– Я бы сказал девушка, – предположил Штильхарт, – пластика изящная.
«Арнис» прыснула.
– Ах простите! – захохотала девушка. – Я и забыла, что сижу рядом с большим ценителем женской пластики.
Флориан скривил рожу.
– Ты остроумна, как плохо сидящий парик, – сообщил Штильхарт, – надо бы найти хорошую фотомастерскую и увеличить снимок. Почему рядом нет Фабиана, когда он так нужен?
Девушка кивнула.
– Согласна, – сказала она, наслаждаясь вином, – и про Фабиана тоже. Но меня интересует другой вопрос. Люди, которые убили Грошика, привезли меня в этот медицинский департамент, и в сейфе этого департамента я обнаруживаю папку, где вместе лежат какие-то медицинские документы и это фото. Странноватый набор, прямо скажем.
Штильхарт пожевал в зубах трубку.
– Ты хочешь сказать, что все это связано? – спросил он.
– То-то и оно, – задумчиво проговорила «Арнис», – если документы укладываются в одну картину. Ну всякие там опыты и так далее, то фотография явно из другой области, но почему-то она попала именно в это досье.
Штильхарт отошел от стола и стал расхаживать по комнате, заломив руки за спину и пуская кольца дыма.
– А Грошик ничего тебе не успел сказать ни про какое фото? – спросил он.
«Арнис» покачала головой.
– Да нет, – сказала она, – я и поговорила с ним только несколько минут. Он только сказал мне, где будет встреча с информатором.
– И где? – спросил Штильхарт.
– Загородный дом Анны Щербатовой, – сказала «Арнис», – не знаешь такую? Грошик сказал, что она с какими-то причудами.
Штильхарт коротко кивнул.
– Имя слышал несколько раз, – сказал он, – история, знаешь ли, действительно потрясающая. Эта девушка, представь, семнадцать лет пролежала в коме после автокатастрофы, в которой погибли её родители, а когда пришла в себя, то у неё открылись потрясающие способности. Она даже в школе не училась, а знает четыре языка, историю, философию и ещё кучу всего ненужного.
«Арнис» флегматично пожала плечами.
– Занятно, – согласилась девушка, – но, знаешь, мозг штука хитрая. А чем она живет? Не рекламой же своего таланта?
– Она скрипачка, – пояснил Штильхарт. – Очень талантливая, кстати, ну насколько я слышал. Опять же непонятно откуда этот талант. Вообще, как говорят, ни один специалист не может объяснить откуда у неё все это. Знают только то, что богатая. Ей хороший капитал от погибших родителей остался.
«Арнис» задумчиво двинула головой.
– Интересно, – протянула девушка, – очень интересно. Мы с тобой опять в центре какой-то странной игры. Думаю, мы найдем больше, чем рассчитываем. Ну что же, сегодня вечером увидим. Надеюсь, у тебя есть смокинг, а Штильхарт?
* * *
Наталья Покровская сидела в кресле начальника следственного изолятора, пока оный отправился привести к ней из камеры Татьяну Козловскую. От нового знакомого Воротынцева удалось немного узнать, и теперь Наташа хотела получить некоторую порцию информации от самой подозреваемой. Ей необходимо было составить свое впечатление о ней и понять так уж ли она чиста и непорочна, какой её рисует мать. Всё-таки, как бы эта женщина ни импонировала Наташе, мать всегда останется матерью и заунывный голос реализма твердил девушке, что надо сначала увидеть, а потом делать выводы.
То же самое касалось её мнения о Школьникове, и, хотя, вкратце изучив его творчество, она представляла, что за фильм он мог снять, тем не менее и здесь с выводами она тоже пока не спешила. По крайней мере, чтобы говорить о каких-то лишних людях, нужно было найти этому хоть крошечное подтверждение. Любой, кто знал Наташу, мог смело утверждать, что она всегда работала педантично и обстоятельно. Вот и сейчас она будет работать педантично и обстоятельно, не бросаясь с саблей на броненосец, а-ля чилийский капитан Прат.
Входная дверь со скрипом отворилась и на пороге появилась молодая девушка, которую сопровождал подтянутый офицер в стандартной униформе и с майорскими пагонами на плечах. Она сильно повзрослела и была совсем не похожа на фотографию, которую Покровская видела в материалах дела пятилетней давности.
– Арестованная Козловская доставлена, – возвестил майор.
Наташа коротко кивнула.
– Благодарю вас! – сказала она. – Подождите, пожалуйста, в коридоре.
Майор напрягся.
– Вообще то не положено, – сказал он, – я должен присутствовать.
Наташа сделала глубокий вдох, затем выдохнула.
– Подождите в коридоре, – как можно вежливее, но уже с металлом в голосе повторила Наташа, – будьте любезны.
Застывший рядом Воротынцев легко кивнул.
Майор скривил им физиономию, но поняв, что спор может закончится снятием погон, удалился.
Наташа повернулась к девушке.
– Добрый день, вы садитесь, – мягко сказала она, доставая из сумки блокнот, коим всегда пользовалась и где всегда записывала свои мысли. Лет через сто пятьдесят с аукциона обязательно продадут, как реликвию эпохи «Цареградской осени», – усмехнулась про себя Наташа. Я Наталья Покровская, – представилась она, – депутат…
Седевшая перед ней девушка флегматично кивнула.
– Я знаю, кто вы, – сказала девушка, присаживаясь на край стула, – но почему вы здесь оказались или я чем-то вам могу помочь?
Девушка пыталась держаться уверенно, но эта уверенность была скорее для себя самой, потому как тихий равнодушный голос выдавал абсолютную покорность судьбе. Кем бы не была эта девушка, но уж точно не профессиональным жуликом, может быть поэтому они придумали историю с невыплаченным кредитом?
– Скорее это я могу вам помочь, – вежливо улыбнулась Наташа, – дело в том, что ко мне пришла ваша мама и…
Услышав про мать, девушка встрепенулась.
– Мама! – воскликнула она. – Как она? Я ей давно не писала… – девушка словно бы на секунду оттаяла и лицо её просияло, но затем она вспомнила, где именно она находится и лицо её снова помрачнело.
Наташа неслучайно первым делом упомянула про мать, она хотела сразу проверить, какой будет реакция девушки, и то, что реакция была обыкновенной человеческой весьма её порадовало.
– Она в порядке, – заверила её Наташа, – впрочем, за вас очень переживает и поэтому попросила меня помочь вам.
Девушка поморщилась, как будто от боли.
– Помочь… – эхом повторила девушка, – мне уже вряд ли кто-нибудь поможет, даже вы.
В её голосе слышалось отчаяние, но это было вполне естественно. Наташа взяла девушку за руку.
