– Зачем мне прежняя жизнь без моей любимой?
– Она никогда не была твоей любимой, она никому из вас не принадлежит.
– Так же, как и тебе Элис не принадлежит, – возразил Дэвид.
– Она – это я, я – это она. Уясните же вы наконец и не злите меня! – по тому, как её глаза засветились ярким жёлтым светом, все почувствовали, что Исключительная разозлилась. А ведь перед ними стоит существо, которое пришло сюда, чтобы уничтожить людей, что ей стоит уничтожить и их всех?
Пассифей снова остановил Дэвида. – Не стоит злить нашего гостя. Мы не хотим, чтобы она, в порыве ярости, причинила кому-нибудь вред, – сказал Пассифей.
– Элис, любимая! – Арриан взял девушку за руки, на что Исключительная с изумлением уставилась на руки ангела. – Дорогая моя, вернись ко мне.
Такой призыв своей любимой от ангела, Исключительная почувствовала: смертная девушка внутри, которая по предположению Исключительной должна уже испариться, отреагировала очень ярко, она словно гигантский костёр разгоралась внутри. Девушка плакала от счастья, что её любимый вернулся, что чары этой ведьмы рассеялись. Элис была счастлива. Исключительная впервые ощутила такую силу любви, бурлящую внутри. Это чувство поразило её, всё что ей довелось прочувствовать в этом воплощении – меркнуло. А главное, она чувствовала, что этот ангел особенный для неё, не для смертной девушки, а именно для неё – Исключительной. Впервые в голове Исключительного возникли подобные мысли: «Возможно, он стал бы моим спутником в жизни. Возможно, я полюбила бы его. Возможно, он открыл бы нового Исключительного. Возможно, он показал бы другие стороны жизни». Вот только Исключительные не имеют права на отношения. Одиночество их спутник до конца времён. Об этом даже не может быть и речи. Подобные мысли Исключительная должна искоренять, как и подобное отношение ангела к ней. Она верна своему Создателю, она не может ослушаться его приказу. Нет, этого не будет.
Исключительная вырвала свои руки. – Отныне, ангел, не позволяй себе вольности в отношении меня! Уясни: я не твоя Элис, её больше нет. Не смей призывать её; не смей прикасаться ко мне; не смей даже упоминать её имя при мне. Не зли меня, иначе, я верну твой прежний облик.
– Так верни, потому что я не в силах выполнить то, что ты сейчас сказала. Та девушка, что внутри тебя, самое дорогое в моей жизни. Она мой смысл. Не будет её, не будет меня, поэтому, хочешь стереть мне память – стирай.
– Арриан, успокойся! – вмешался Габриэль. – Сегодня был насыщенный день, все на нервах, не будем злиться ещё больше.
– Но, Габриэль…
– Арриан, послушай меня: дай ей время.
– Да нет этого времени! – разозлился Дэвид. – Она же сказала: Элис умирает!
– Давайте все успокоимся, – заговорил Пассифей. – Нашей гостье возможно, нужно отдохнуть. Элис, ты можешь пройти в комнату и побыть со своими мыслями.
– Ты прав, старик, это мне сейчас нужно.
– Иди до конца коридора.
Исключительная ушла. Арриан с грустью проводил её глазами.
– Ну и я пойду, а то старик прав, все на эмоциях, – поспешила скрыться Мерена.
– Не вздумай исчезать! – угрожающи начала Маэса. – Элис должна была забрать твою силу. Я не доверяю тебе, знай это.
– Ты думаешь меня это волнует?
– Я всё сказала, не вздумай уходить, не нужно злить Элис.
– Я в курсе, успокойся.
Мерена ушла. Варро тоже собирался уходить, но неожиданно, понял, что не может открыть портал. – Что за чертовщина?
– В чём дело, демон? – заинтересовался Габриэль.
– Старик, это твоих рук дел?
– Смотря, что ты имеешь в виду?
– Я не могу открыть портал.
– О, я не причём.
– Вероятно это Элис. Так что, демон, тебе больше не сбежать, – прокомментировала Маэса, подсмеиваясь над Варро.
– Серьёзно? Она сошла с ума? Мне что, сидеть здесь? Да я со скуки окочурюсь! Ну я влип. На улицу-то мне можно выйти?
– Думаю, Элис не будет против, – засмеялся Пассифей.
– Отлично!
– Демон, не нужно злить Элис, – напомнил ему ещё раз Габриэль.
– Вы так боитесь этой девчонки?
– А ты хочешь испытать её силу? – спросила Маэса. – Вперёд. Только подальше отсюда, из-за тебя не хочется пострадать.
– Ладно, я буду рядом с домом. Не беспокойтесь не сбегу.
Демон вышел из дома.
– Арриан, ты в порядке? – обратился к ангелу Габриэль.
– Нет, Габриэль, я совершенно не в порядке, по мне словно бульдозер проехался. Вспоминаю что натворил и жить не хочется. Я никогда не прощу себя за все ваши страдания. Я так виноват перед каждым из вас. – Арриан снова обвёл взглядом каждого, остановившись на Саймоне. – Саймон, прости меня, смерть Суллы – это ужасно. – Арриан взглянул на Маэсу, боль которой самая страшная, он не мог даже смотреть на неё. – Маэса, мне так жаль, наша потеря невыносима. Аттион великой воин, и я виновен в его смерти, я не прощу себе эту потерю.
– Виновата Мерена, она совершила все эти преступления, – сказала Маэса.
– Если бы я не поддался на её зов, не случилось бы всех этих последствий.
– Арриан, Маэса права: в этом нет твоей вины…
– Есть, Габриэль, есть, я убил брата. Как мне простить себя за это? Как простить смерть Аттиона и Суллы? Как простить себе то, что я позволил в отношении Элис? Я даже вспоминать не могу, сколько боли я причинил ей.
Арриан отвёл голову в сторону, он чувствовал отвращение к себе.
– Время всё излечит, все пройдёт, Арриан, – успокаивал его Габриэль.
– Не пройдёт, и время не излечит. Это всё останется в моей душе, – Арриан стукнул себя по груди. – Я никогда не забуду всего, что произошло. Габриэль, даже ты пострадал от меня, тебя наказали из-за меня.
– Нет, это моё решение, я по собственному желанию всё делал.
– Не успокаивай, моя боль велика. И сейчас, Элис овладело это существо, которое утверждает, что её больше нет. Но как? Объясни, брат, как мне жить без неё? Я не смогу. Лишь Элис могла меня успокоить и придать мне сил. Без её поддержки я не смогу справиться.
– Да успокойся ты, Арриан! – заругалась Маэса. – То, что произошло, не исправить. Не вернуть Аттиона и Суллу. А с Элис ещё не известно, мы не знаем, кто это существо и говорит ли оно правду.
– Арриан, Маэса права: я думаю, она утаила нам об Элис, – согласился Пассифей с Древней.
– Это вряд ли, Пассифей.
– Вот видишь, тебе дают надежду, а ты её разрушаешь, Арриан. Ты сам не хочешь возвращения Элис, потому что тогда, не сможешь смотреть ей в глаза. А она боролась за тебя до последнего. Я не винила тебя, потому что знала, что ты зачарован, что всё делает не Арриан, а раб этой ведьмы. Не смей раскисать! По-твоему, каково сейчас Элис? Нам нужно помочь ей, спасти.
Слова Маэсы были жёсткими. Арриан только пришёл в себя, и та буря отрицательных эмоций уничтожала его, и сейчас, Маэса своими словами подкидывала дрова в его гнетущий огонь. Арриан почувствовал невыносимую боль и отвращение, он не мог смотреть на них из-за вины перед ними, он не мог слышать их слова. Он должен побыть один, должен разобраться в происшедшем, ему нужна тишина. Арриан развернулся и выбежал на улицу.
– Арриан! – крикнул Габриэль. Он хотел последовать за ним, но Пассифей остановил его.
– Не стоит, Габриэль, пусть побудет один. У него разрывается голова от нахлынувшей информации. Оставь его.
– Пассифей, вы намекали мне, что Элис можно вернуть? – напомнил Дэвид.
– Я думаю можно.
– Я хочу знать: как это сделать?
– Идёмте в мой кабинет, нас не должна услышать Исключительная, – Пассифей указал рукой на коридор, ведущий к его кабинету.
Глава 5
Безумный микс воспоминаний, хлынувший на Арриана, опустошал его; причинял невыносимую боль. Чувство стыда, заставляло разочароваться в самом себе всё больше и больше. Это чувство, словно невидимая чёрная рука, припечатывала его к земле, не давая не единого шанса на ретирование. Арриан чувствовал себя мерзко. Неконтролируемое чувство безысходности нарастало с оглушительной скоростью. За то короткое время пока ангел был зачарован, он натворил столько дел, что врата Асааки и Аррурии ему навсегда закрыты. Его цель и стремления снова встать в строй со своими братьями и гордо называться «ангелом» разрушились на мелкие кусочки. Настолько, что даже нет шанса воссоздать их обратно. Свою ссылку он переносил, живя надеждой. Арриан стремился показать себя с лучшей стороны; пытался помочь своим братьям здесь на Земле; пытался доказать братьям, что он осознал всё и впредь не совершит подобного, но эта ведьма испортила всё. Теперь его участь определена: он навсегда останется падшим, и даже права стать человек и закончить свои страдания, у него больше нет. Он будет вечно бродить падшим по Земле в дали от дома и от братьев, которые со временем забудут про него. Вот только ангел позабыл, что наступил на те же грабли дважды. И эта ссылка не стала для него уроком. Вероятно, он сделан из другого теста, раз не может устоять перед смертными женщинами. Врата Аррурии ему закрыты навсегда лишь по его вине, в свою он душу впустил постыдные желания вновь познать из запретных чувств. Любовь к смертной женщине лишила его всякого права. Но, думая, что вечно будет он бродить падшим по Земле – ошибочно: за столь страшные преступления, последуют страшные наказания, а именно смерть, вечная смерть. Арриан никогда не воплотится больше ни ангелом, ни человекам, ни каким-либо другим существом. Его ждёт самая высшая кара на верхнем уровне – вечная смерть. Но он так молод, только начал свой путь… Но даже эти мысли о последствиях не имеют веса по сравнению с тем, что он ощущает, вспоминая последние минуты жизни своего брата Иезекиля, которого он так безжалостно убил. Нет, это хуже смерти, это несравнимо ни с чем: раздирающая боль внутри, которая царапает душу, оставляя глубокие порезы. Лучше бы он навсегда остался тем бесчувственным рабом со стёртой памятью, лишь бы не испытывать эти муки угрызения совести. В том состоянии он мог бы хоть как-то существовать. А сейчас, он не сможет смотреть братьям в глаза, не сможет даже заговорить с ними. Они никогда не простят ему его преступления, никогда не назовут больше «братом». Он стал позором для рода ангелов.
В его упаднические мысли ворвались вспоминания об Элис. Она, словно светлая нимфа, своим ярким светом разгоняла тьму внутри, на время заглушая боль. Её прекрасные зелёные глаза, волнистые рыжие волосы, лучезарная улыбка, словно чары Мерены затмевали все отрицательные мысли так терзающие его душу. Арриан ощутил знакомую теплоту, обволакивающую его душу и тело. Это тепло, словно волшебная нить, которая стягивала бреши, нанесённые болью и терзанием от мук. Элис единственная, кто может успокоить его, кто может излечить его раненую душу. Мысль, что она есть в его жизни, облегчала боль. Но его разум напоминал: век Элис недолог, когда-то его любимая уйдёт. Арриан осознал, что именно эти мысли приносили ещё самую сильную боль. Сейчас, на время, он должен заглушить мысли о своих преступлениях. Он должен вывести на первый план Элис, посвятить всего себя ей, насладиться остатком её жизни. Вот только сейчас это не Элис, а неизвестное существо, захватившее тело любимой, и неизвестно, что оно сделало с ней. Возможно, Элис, как Селена, глубоко запрятана внутри; возможно, мучается от боли и это существо питается ей, а возможно, она уже мертва. Это главное сейчас для Арриана, он должен отпустить всё и направить свой взор лишь на Элис. Он должен спасти её, должен найти способ освободить Элис, а после, он сам позволит братьям отвести его к Стражам. Сейчас, он должен быть рядом с той, кто называет себя Исключительной, помогать ей…
«"Убить людей" Нет, я не могу позволить ей это сделать. Габриэль прав: мы должны бороться с этим существом и не позволить навредить людям. Но тогда может пострадать Элис. Исключительная сказала, что никому не победить её, только Создатель может одолеть её. Абсолют… Нет, он ни за что не убьёт своё создание, тем более, это его воля. Да он даже не допустит нас к себе. Но я знаю одно: я должен быть рядом с Элис. Возможно, она нуждается во мне. Возможно, она видит и слышит меня, и ждёт помощи от меня. Я должен быть рядом, и узнать это. А если Элис уже не будет прежней: ведь захват тела другим существом пагубно сказывается на носителе. Элис непременно изменится. Возможно, она останется такой, как Исключительная: холодная, безэмоциональная и со стёртой памятью. Ну и пусть, это не ослабит мою любовь и желание быть с ней. Я буду с ней рядом, как и она была рядом в трудное время для меня. Элис, ценой своего существования, спасла меня. Возможно, она заключила сделку? Возможно, это происки какого-то лживого демона, который ввёл всех нас в заблуждение? Варро определил бы какого-то из своих. А если это именно его план!? Неспроста он постоянно вертится возле Элис. Если это твои происки, мерзкий демон, не сносить тебе головы, я сам оторву её. Нужно возвращаться и заставить сознаться демона в правде»
****
– Пассифей, скажите, что Элис внутри неё, что есть способ её вернуть, – умолял Дэвид.
– Как я уже говорил: какие-либо сведения, касающиеся Исключительного, мной не были обнаружены. Но я изучал похожих существ, столь древних, как Равновесие. У всех у них, личность обладателя, какое-то время жива, а после, она погибает. Поэтому, я предполагаю, что в случаи с Исключительным всё аналогично. Элис возможно жива, и скрыта внутри.
– Если это так, то нужно найти способ вытащить Элис.
– Парень, это Исключительный, с ним не справиться нам, лишь его Создатель может обуять его… – констатировал Варро, за что получил недовольный взгляд от Дэвида.
– Значит дойдём до этого Абсолюта и потребуем у него сохранить жизнь моей сестре, – заявил Дэвид.
Варро громко засмеялся. – Дэвид, Абсолют – это верховное существо, даже высшие существа не вправе являться к нему!
– Не забывайте, всё происходящее – это желание Абсолюта, – напомнила Маэса. – И как я поняла: он не из добрых.
– Абсолют – создатель Вселенной, а Бог – создатель всего живого во Вселенной. Разница в двух Создателях в том, что Бог привязан к своим созданиям, а Абсолют их терпеть не может. Большинство созданий Бога – это нарушители покоя, они источник Хаоса, не того хаоса, что мы привыкли слышать, а масштабного, охватывающего всю Вселенную. Абсолют любит тишину, лишь в тишине он растворяется в пространстве, прислушивается к пению галактик и других Вселенных. В тишине он находит покой…
– Что значит «пение галактик и Вселенных»? – заинтересовался Дэвид.
– Каждая планета, галактика, издают свой звук, – пояснил Саймон.
– Саймон прав: у всего есть звук, даже на первый взгляд у бездушного камня есть звук. Всё звучит в природе. Для нас они неживые, потому что у них нет разума, нет рук, ног, они неподвижны, но всё не так, всё живое, абсолютно всё. Так и галактики и Вселенные – это живые существа. Абсолют обожает слушать звук своих созданий, но хаос от существ, созданных Богом, заглушают прекрасные звуки, отвлекают, заставляют пробуждаться. Такие беспокойства происходят периодически и это не может не злить Абсолюта. Именно из-за создаваемого хаоса в мирах, возникает дисбаланс в самой Вселенной. А существу, который любит тишину и баланс, конечно, придёт мысль «искоренить этот источник шума», – объяснял Габриэль.
– Я считаю, нужно заставить говорить Мерену, она знает, как освободить Селену, – начала Маэса.
– Мерена не знает, – снова Варро обрубил появившуюся надежду на корню.
– Тебе откуда знать? Если она смогла запереть Селену внутри, значит знает способ, как выпустить её наружу, – разозлилась Маэса.
– Она не знает. Там на Кшатрии, она искала способ уничтожить Селену.
– Ну и?
– Она попросила меня достать эти сведения.
– А почему она попросила тебя?
– Потому что у нас с ней была договорённость.
– И что это за договорённость?
– Не имеет значения.
– Что дальше, Варро? – спросил Пассифей, косясь на Маэсу.
– Так вот: я искал эту информацию, и я нашёл её…
– И где ты её нашёл? Пассифей утверждает, что ничего нет, – снова не доверял демону Габриэль.
– Я уже упоминал про скрижали, именно там.
– Значит братья правы: скрижали Бога у тебя.
– Нет, Габриэль, их нет у меня, – Варро раздражало такое отношение к нему и не доверие к его словам.
– Варро, продолжай, – спокойно попросил Пассифей.
– Продолжу. Такого способа нет. Чтобы искоренить хотя бы одну личность Равновесия – нужно желание одной из личности.
– Что это значит? – не поняла Маэса.
– Селена должна была добровольно согласиться покинуть это тело, только тогда Мерена смогла бы её убить.
– Это странно, – озадачился старик.
– Почему странно, Пассифей? – спросил Саймон.
