«Сознание нормативное – осознание социальных норм как непреложных требований, стандартов деятельности, эталонов оценки, следование к-рым является необходимым условием включения индивидов в социальные общности. С. н. – сознание должного, подчинения общественным требованиям, выражающимся в правовых, нравственных и иных запретах («нормы-рамки»), следования социально одобряемым способам действий и социальным идеалам («нормы-цели»), а также принятым в данных сообществах нормативным предписаниям, регулирующим взаимоотношения между их членами. … Важнейший компонент С. н. – система социальных ценностей и запретов, причем первые выражают преимущественно цели общественно значимой деятельности, а вторые накладывают ограничения и санкции за отступление от жестко установленных социальных правил. … В условиях социализма формирование непротиворечивого С. н. личности – важная предпосылка ее активной социальной позиции, социальной зрелости. Преодоление в С. н. чуждых социализму ценностных ориентаций и моделей поведения – одна из существенных задач коммунистического воспитания.
Видится актуальной в рассматриваемом плане и статья словаря «Нормативы социальные» (от лат. Norma – руководящее начало, правила, образец): – регламентированные значения социальных показателей, выражающие систему типичных требований, предъявляемых социальными субъектами к социальным объектам (процессам, характеристикам) с целью обеспечения воспроизводства данного социального целого и решения его социальных проблем. Н. с. связаны с процессами социального управления и социального планирования и широко применяются в марксистской социологии. Можно выделить несколько типов Н. с. Первую группу образуют Н. с., имеющие естественнонаучное обоснование и являющиеся наиболее объективными (напр., нормы питания, предельно допустимые нормы загрязнения среды обитания человека). При их выработке определяются условия наибольшего физического благоприятствования для человека, устанавливается нек-ый предел (нижний или верхний), за границами к-рого положение считается критическим, недопустимым. Др. группу образуют показатели, достижение к-рых ставится в качестве цели, этапа реализации нек-рого социального идеала. Напр., Н. с. обеспечения жильем: с одной стороны устанавливается уровень неблагополучия, когда семье оказывается первоочередная помощь, с др. – уровень благополучия в качестве цели: каждой семье из N членов предоставить квартиру из N+1 комнат. … Существует значительная группа показателей, к-рые нельзя нормировать непосредственно, но можно нормировать условия, от к-рых они зависят. К ним относятся улучшение здоровья работников, снижение уровня травматизма, участие в изобретательстве и рационализаторстве, в творческих и самодеятельных организациях. Отличительная черта Н. с. – их условность, относительность, связь с интересами социальных групп, необходимость постоянного пересмотра.
Однако нельзя согласиться, что социальные нормативы условны, – поскольку они являются, в сущности, средствами обеспечения прогрессивной общественной жизнедеятельности народов России (как и других стран), то есть их, как и многие прочие достижения в этом плане (уровень здравоохранения, образования, социального обеспечения пожилых граждан, и пр.) следует относить, конечно, к социальным ценностям».
Таким образом, частично и кратко рассмотренные выше социально-гуманитарные ценностные основания общественного прогресса (см. также предыдущие статьи автора), думается, убеждают в необходимости принятия государственных решений не только в плане духовных (морально-нравственных) ценностей, но и по использованию многих прочих ценностей, – также традиционных и новых, новаторских, – для ускоренного достижения высших целей России, обусловленных тенденциями и динамикой изменений в мировом сообществе. Морально-нравственные (духовные) ценности народа лишь тогда проявят свою полную общественную силу, когда будут дополнены общественно целесообразным распределением общих материально-энергетических и прочих жизнедеятельных ценностей (понимаемых с древних времен в качестве благ).
Литература
1. Васильев А. И. Краткий взгляд на ценностную проблематику российского общества // «Академия Тринитаризма», М., Эл №77—6567, публ.27653, 23.02.2022
2. Философский энциклопедический словарь. Главная редакция: Ильичёв Л. Ф., Федосеев П. Н., Ковалёв С. Н., Панов В. Г. М.: Советская энциклопедия, 1983 г. 840 с. URL: http://www.twirpx.com/file/821504/
3. Новая философская энциклопедия. Том 4. Институт философии РАН. М.: Мысль, 2010. URL: https://iphlib.ru/library/collection/newphilenc/page/about
4. Словарь по этике: 1) Под ред. И. С. Кона. Изд. 4-е. М., 1981. 435 с. URL: https://www.twirpx.com/file/837784/; 2) Под ред. А. А. Гусейнова, И. С. Кона. 6-е изд. М.: Политиздат, 1989. 447 с. URL: https://www.twirpx.com/file/1724713/
5. Краткий словарь по социологии. Под общ. ред. Д. М. Гвишиани, Н. И. Лапина. Политиздат, 1988. 479 с. URL: https://www.twirpx.com/file/3651154/
6. Мир образования – образование в мире 2015 №03. Научно-методический журнал. – М.: Министерство образования РФ РАО московский психолого-социальный институт. – 2015. 312 с. URL: https://www.twirpx.com/file/1867513/
7. Марков Александр. Русская цивилизация в глобальном мире: вызовы, угрозы, ресурсы преображения. Санкт-Петербург: Гуманитарный университет профсоюзов, 2017. 453 с. – (Новое в гуманитарных науках). URL: https://www.twirpx.com/file/2267110/
8. Психология человека в современном мире 2009 Том 6. Материалы Всероссийской юбилейной научной конференции, посвященной 120-летию со дня рождения С. Л. Рубинштейна, 15—16 октября 2009 г.) / Ответственные редакторы: А. Л. Журавлев, В. А. Барабанщиков, М. И. Воловикова. М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2009. 416 с. URL: https://www.twirpx.com/file/536869/
9. Мировоззренческие и философско-методологические основания инновационного развития современного общества: Беларусь, регион, мир. Минск: Право и экономика, 2008. 540 с. URL: https://www.twirpx.com/file/258858/
10. Иван Ефремов и русский космизм / отв. ред. Е. А. Трофимова. СПб.: СПбГИЭУ, 2012. 361 с. URL: https://www.twirpx.com/file/3197762/
11. Алексеев Николай. Русский народ и государство. М.: «Аграф», 2003. – 635 с. URL: https://www.twirpx.com/file/822455/
12. Духовные основы государственности и правопорядка / сб. тез. докл. и сообщ. на Всерос. науч.-практ. конф. Тюмень: Тюменский институт повышения квалификации сотрудников МВД России, 2013. 180 с. URL: https://www.twirpx.com/file/1192211/
13. Нравственность, мораль, этика: что происходит в теории и социальной практике? (круглый стол) // Социологические исследования. 2021. №3. С. 28—42.
– — – — – — – — – — – — – — – — – — – — – — – — – —
* А. И. Васильев. О духовности, нравственности и ценностях как базовых понятиях в развитии человека и общества // «Академия Тринитаризма», М., Эл №77—6567, публ.27676, 02.03.2022
3. К осознанию стратегической необходимости, целесообразности и эффективности комплексной рационализации общественного развития*
Понятие «стратегической целесообразности», как назидательно показывает и отчасти учит великий исторический опыт, следует широко освещать и научно интегрировать в общественном сознании не только в традиционных для него областях, воинской и геополитической, но и по отношению к самому общественному развитию, – в разработке его фундаментальных оснований и программ ускоренного совершенствования общества (страны) как целостной формации, – существующей в динамично изменяющихся условиях окружающего мира. Стратегической целью этого развития, по отношению к которой следует соизмерять целесообразность и эффективность тех или иных изменений, является достижение наиболее совершенного, могущественного состояния общества, всей страны, того или иного содружества стран (что обусловлено текущими и прогнозируемыми условиями окружающего мира). Думается, в современный период не надо уже объяснять, что указанные понятия и соответствующая научно-философская деятельность всегда имели наиболее важное, государственное значение для России и СССР, а в современный период они видятся уже сверхважными и остро актуальными. Суть в том, что в исторически прошлой России господствовали, главным образом, монархические концептуальные установки, а в советской России и СССР – марксистско-ленинские, сталинские и прочие идеологические установки ЦК «партии власти». Каков же современный информационный комплекс российского общества, определяющий развитие страны, содружества стран? Каковы возможности научно-философского сообщества по выработке и утверждению наиболее прогрессивного комплекса, способного придать объективно необходимое ускорение, – соответствующее стратегической целесообразности, с наибольшей эффективностью соответствующих деятельностей? Эти и другие вопросы автор предлагает данным кратким сообщением к рассмотрению и обсуждению в научно-философском сообществе, – по итогам собственных работ в указанном плане.
Этой осенью, на высоком уровне, – по президентскому Указу, отмечается 100-летие со дня рождения известного мыслителя Александра Александровича Зиновьева. Теперь со многими его сочинениями можно ознакомиться уже через некоторые интернет-ресурсы. Хотя наиболее широкую известность получило сочинение под названием «Глобальный человейник», автор этих строк считает более актуальными для научных исследований, для критического осмысления и развития взглядов Александра Зиновьева его итоговые работы: «На пути к сверхобществу» и «Идеология партии будущего», которые следует анализировать, конечно, отдельно.
Здесь автор считает необходимым, на основе своих исследований (см. стр. автора), кратко высказаться по наиболее важным и актуальным для современной России и содружеству стран исследовательским вопросам, которые видятся проблемными, требующими в своем решении существенного изменения мышления о современном обществе и его развитии. Чтобы, как выражался Александр Зиновьев, «повернуть мозги» активным социальным ученым и общественным деятелям.
Читая сочинения А. Зиновьева, посвященные осознанию человеческого общества как такового, возникает вопрос, связанный с методологией автора. Почему он выбрал столь неадекватную, предельно упрощенную в описании, модель для рассуждений – «Человейник», если в реальности современные общества, да и прошлые, и даже ранние представляли собой социальные системы, обогащенные множествами ресурсов сохранения и развития? Если следовать логике познания, – в которой автор был профессионалом, то продуктивную модель для научного осознания общества как такового следовало бы определять от первичных общественных формаций, в которых хорошо видны всеобщие функциональные комплексы гомеостаза (сохранения жизни, сохранения жизнедеятельности в процессах целевого роста и развития), адаптации, управления и программируемого развития. Нетрудно видеть (по многим исследованиям), что их «внес» в общество сам человек (гоминиды, обладающие свойствами информационного единения, психологией единения, выработанной ранее стайным образом жизни). Автор не рассматривает и принцип функциональной целостности как базовый принцип любой системы, всех естественных живых систем. Думается, А. Зиновьев, как и многие философы тех лет (да и современные), ошибочно дистанцировался от естествознания и теоретических, системных обобщений в биологии, которые с середины прошлого века стремительно развивались многими философами от биологии, философами-естественниками (В. А. Энгельгардт, И. И. Шмальгаузен и многие другие, – см. публикации автора). Таким образом, А. Зиновьев шел «своим путем», развивал свою методологию на основе логики, в то время как еще с 70-х годов бурно развивалась методология системных исследований, наиболее адекватная для познания социальных систем, человека и общества в их жизнедеятельном единстве. Думается, сопоставление его сочинений с достижениями других советских философов, – указанными автором этих строк в обширной библиографии к публикациям (см. стр. автора), а также с авторским вкладом в системное самопознание будет очень полезным для развития общих результатов современными активными исследователями и социальными теоретиками.
В то же время сочинения А. Зиновьева, характерные внешними (от «пришельца») воззрениями (возвышенными взглядами) и отчасти системными обобщениями, несомненно, служат развитию строго научных системных исследований человека и общества в их жизнедеятельности, в целевом деятельном единстве. Здесь следует акцентировать внимание исследователей, думается, на наиболее важном для современного периода выводе Зиновьева. В предисловии к сочинению «На пути к сверхобществу» А. А. Гусейнов отмечает [1]:
«В тридцатые годы И. В. Сталин объявил, что в СССР построен социализм. Тем самым он соединил понятие социализма с реальностью советского общества. На первый взгляд он сделал то же самое, что и Зиновьев (в данном случае от различия между социализмом и коммунизмом можно отвлечься, тем более что сам Зиновьев считает это различие бессмысленным). Но только на первый взгляд. В действительности здесь наблюдается диаметрально противоположный ход мыслей, показывающий различие между идеологией и наукой. Сталин полагал, что коммунизм (на его первой фазе) осуществился в Советском Союзе и тем самым распорядился именовать социальную реальность СССР коммунизмом и смотреть на нее сквозь призму уже существующих представлений о коммунизме. Так возникает идеология о самом счастливом обществе. Зиновьев говорит нечто совершенно иное: то, что осуществилось в Советском Союзе, и есть коммунизм, и другого коммунизма нет. Тем самым он ориентирует на то, чтобы строить теорию коммунизма как социальную теорию советского общественного опыта, вместо того чтобы смотреть на этот опыт сквозь розово-утопические очки выдуманного коммунизма».
В разделе «Определения» Зиновьев указывает:
«В определения объектов стремятся втиснуть все, что известно об этих объектах. А так как у разных авторов знания различны, то каждый считает свое понятие об объекте единственно правильным, а прочие – неправильными. Или происходит мысленное умножение объекта, говорится о его качественном изменении и т. п. В результате простые проблемы запутываются и становятся неразрешимыми. При рассмотрении сложных социальных объектов, состоящих из многих различных объектов, приходится давать определения объекту в целом и его компонентам. При этом должно быть построено одно сложное определение, расчлененное на ряд частичных определений, а не просто некоторое число разрозненных определений. В этом сложном определении между его частичными определениями и определением в целом должна иметь место логическая связь. Объект в целом должен быть определен через его составные части, а части в отношении друг к другу и к целому. В логике этот тип определения не описан должным образом. В дальнейшем нам с такими определениями придется иметь дело неоднократно. Забегая вперед, упомяну здесь об определении общества и его социальной организации совместно с определениями основных компонентов этой организации – государства, экономики и других. Если брать элементы этого сложного комплекса по отдельности и изолированно друг от друга, они превращаются в предмет бесконечного словоблудия. А будучи взяты именно как элементы единого комплекса, они оказываются сравнительно простыми для понимания».
В разделе «Экспликация понятий» он утверждает, также:
«Одно из требований логики и методологии науки – определенность и однозначность терминологии. А если вы обратитесь к сочинениям на социальные темы, то первое, что вы заметите, это игнорирование этого требования. Все основные понятия (без исключения!) здесь являются многосмысленными, расплывчатыми, неустойчивыми или вообще утратили всякий смысл, превратившись в идеологически-пропагандистские фетиши».
В то же время он почему-то сохраняет термин «коммунизм», который совершенно не адекватен (с научных позиций) высокоразвитому обществу, поскольку отражает лишь одну, к тому же расплывчато, его характеристику – «общность». И сохраняет он его лишь с целью изложить своё понимание общества, которое можно обозначить этим термином.
«Например, когда я вводил термин „коммунизм“ как экспликат этого слова в широком разговорном языке, мне многие читатели советовали изобрести другое слово, поскольку каждый понимает коммунизм по-своему. Но я все же настаивал именно на этом слове, поскольку оно ориентировало внимание именно на тот объект, который меня интересовал и мое понимание которого, отличное от обывательских и идеологических представлений, я хотел изложить. Экспликация стремится ориентировать внимание читателя на те объекты, о которых читатель уже имеет некоторые представления, но она при этом стремится придать такой поворот мозгам читателя, какой необходим (по убеждению автора) для научного понимания этих объектов. Главным в этой операции является именно поворот мозгов, который стоит за определением слов, а не сами эти определения, как таковые».
Здесь необходимо вспомнить и всесторонне проанализировать историю появления терминов «социализм» и «коммунизм», их понятий и аргументацию Маркса и Энгельса в установлении этапности «строительства коммунизма». Если понимать коммунизм как установление принципа «общности» в ведущих отраслях общественного производства, – общие (общественные) ресурсы, фонды, общие цели и пр., то действительно, прочное установление «социализма» можно считать начальной фазой коммунизма (как размышлял Сталин). Но задумаемся о сущности марксистско-ленинского и сталинского проектов общества «нового типа» (небывалого) с современных научных и системных позиций и попытаемся найти и обосновать терминологическое его обозначение, наиболее полно отражающее сущность столь прогрессивного общества, восхитившего весь мир своим стремительным и гуманным развитием.
Здесь, несомненно, надо обратиться к основным философским словарям и современной «Новой философской энциклопедии» (см. библиотеку на офиц. сайте ИФ РАН), из которых, прежде всего, видно, что термины «социализм» и «коммунизм» были определены всей предыдущей историей общественного развития, мышления общества (его выдающихся Единиц) о самости (самопознания). В статье НФЭ о коммунизме, о его определении известными классиками говорится, например:
«Следует отметить, что в работах классиков марксизма нет сколь-нибудь развернутой характеристики конкретных социально-экономических и политических
параметров социалистического и коммунистического общественного устройства. По сути здесь мы имеем дело не столько с теорией, сколько с критикой существующего буржуазного общества, а также с обсуждением путей и средств его уничтожения».…
«Предназначение коммунистического устройства, утверждали основоположники марксизма, в том и состоит, чтобы разорвать этот замкнутый круг и создать бесклассовое общество, свободное от всякой эксплуатации человека человеком. Поскольку все конфликты и потрясения любого эксплуататорского общества коренятся в частной собственности на средства производства, главная задача коммунистов состоит в ее замене на общественную собственность. Общественная собственность предполагает равное распределение материальных благ согласно принципу „от каждого по возможностям, каждому по потребностям“. Но речь шла не просто об изменении отношений собственности и распределения, поскольку коммунизм знаменовал собой восхождение совершенно нового образа жизни, построенного на принципах равенства, братства, солидарности. Коммунистический идеал включал в себя в системе марксизма идею свободы, но не свободы личности, как она понимается в либерализме, а свободы от подавления, эксплуатации и нужды, причем свободы одновременно для всех при полной отмене привилегий для немногих. Свобода всех в этом случае имела основополагающее значение для свободы отдельно взятого индивида».
К изложенному выше полезно добавить следующее. Известная в социальных науках аналогия «проектному» коммунистическому обществу под названием «первобытный коммунизм» возникла на базе наглядного и убедительного для граждан преимущества использования принципа обобществления всех ресурсов жизнедеятельности и разумного, – по высшим целям существования, то есть общественно рационального распределения потребляемых благ. Но в сущности, тот период общественного развития характерен действием не идей, – обобществления и прочих, а системных принципов организации общественной жизнедеятельности, – характерных для естественных живых организаций и частично указанных выше, которые функционально внес в общественную жизнь сам человек. И главное, действовала функциональная целостность, жизненно разумная (рациональная) функциональная организованность, сложившаяся естественным путем, посредством свойств человеческого сознания и мозга, их развития в целом. Они и обусловили наблюдаемую по историческим научным исследованиям и сохранившимся ещё диким общинам определенную общность и жизненно разумное распределение всех средств существования.
Здесь можно сделать следующие выводы и итоговые соображения о главном. Всё, что определило становление и развитие социализма (начального коммунизма) в России, было исторически определено совершенно недостаточными и неадекватными (ложными) знаниями о человеке и обществе как таковых и реальных, чтобы наиболее быстро, эффективно созидать (по окружающим условиям в мире) сильное в своем могуществе и тотально (целостно) совершенное общество. Эта базовая информационная недостаточность (ущербность) приобрела особое, «тормозящее» действие к 90-м годам и вызвала пресловутую «перестройку», но опять же, под действием информационной недостаточности и когнитивной (функциональной) неадекватности (можно сказать даже, ущербности) её лидеров (архитекторов).
Тем не менее, предыдущие этапы строительства совершенного общества, этапы организации систем общественно целевой деятельности, индустриализации и технологического совершенствования показывают преимущество использования принципа функциональной целостности и других системных принципов, хотя они и осуществлялись не лучшим образом, без необходимых знаний, через обобществление, коллективизацию и прочие политические организационные средства. Рассмотрим здесь главное. Что значит «общенародная собственность на средства производства», когда конкретными производствами управляют конкретные кадры, а не «высший народный разум»?! Рыночно-капиталистическая организация производства оказалась наиболее эффективной, поскольку она выявляла наиболее эффективных «управляющих» посредством рыночной конкуренции (поэтому «перестройка» и получила этот наглядный и привлекательный для многих ориентир, капиталистическую устремленность и соответствующее экономическое предопределение). Но, идеологи перестройки выдвинули почему-то на высшее целевое место индивидуальные интересы, вместо объективно необходимых общественных целей (которые до сих пор почему-то унижают до «общественных интересов»). Разумно ли было, – с позиции высшего общественного разума, информационно «сбрасывать» общественное мышление и всю общественную (соответствующую) деятельность в рыночное средневековье, в жестокую борьбу за обретение начального капитала, за перераспределение общественных богатств, да ещё и с небывалыми потерями для общества, особенно человеческими, ради беспредельного индивидуального обогащения?! Думается, в тот период в распоряжении государства были многие организационные средства для выявления и специализированного образования наиболее эффективных «управляющих», руководителей общественного производства по всем его видам и уровням организации, по системам распределения и прочим (здесь вспоминается институт повышения квалификации инженерно-руководящих кадров, – который профессионально возвышал и автора данных строк, – они были во многих крупных городах).
Переходя к общественному разуму с научных позиций, теперь уж, в отличие от периода мышления известных классиков о коммунизме, нельзя не использовать уже достаточно осмысленное в научном плане понятие «рациональности». И тут же необходимо обратиться к рассмотрению важнейшего для современного мышления «о главном» исторического произведения Макса Вебера «История хозяйства. Очерк всеобщей социальной и экономической истории» [2] и, отчасти, других его сочинений. В этом грандиозном произведении М. Вебер рассуждает, среди многого прочего, о «капиталистической рациональности», на основе господства меркантилизма, бегло высказывается даже о государственной, правовой рациональности. Здесь полезно заметить, что хотя указанное произведение было издано в России в начале 20-х годов, но понятие капиталистической рациональности не было логически трансформировано ведущими мыслителями того периода в «коммунистическую» рациональность. Это понятие вообще не вошло в научно-философский и политэкономический дискурс того периода и позже. Оно стало научно анализироваться и лишь некоторыми учеными совсем недавно (по хронологии научных исследований) [3].
Автор также рассматривал и анализировал понятие рациональности применительно к социально-экономическим процессам со своих системных позиций [4], поэтому здесь остается лишь кратко перейти к главному, актуальному вопросу. Слово рациональность этимологически определено корнем, который определил (в переводе) и происхождение широко употребительного теперь русского слова разум. То есть слова рациональность и разумность очень близки по смыслу. Но второе слово употребляется, как правило, по отношению к человеку, к его действиям и деятельностям, оно является общеупотребительным в повседневной жизнедеятельности. Что касается рациональности, то это слово используется как общенаучный (с философским расширением) термин, чаще всего для характеристики и соизмерения по эффективности различных действий и деятельностей, а так же всевозможных средств в процессах достижения тех или иных целей. Эффективность же соизмеряется, как правило, по величине используемых и затраченных ресурсов (особенно невозобновляемых). Но, в отношении длительных процессов достижения целей эффективность возможных действий и деятельностей, алгоритмов (способов) и программ определяют и по величине изменений целевых процессов и объектов. Вспоминая термин М. Вебера целерациональность, можно использовать, очевидно, для многих человеческих и человеко-машинных действий и деятельностей термин целевая разумность, рассматривать другие виды разумности, характеризуя состояние и использование комплексного разума субъекта деятельности (см. типы рациональности в философском её осознании).
Надо заметить, что о разумности и рациональности некоторые ученые размышляют теперь и по отношению к поведению и отдельным действиям животных и даже насекомых [5; 6]. То есть уровень «рацио» характеризует определенную информационную систему, определяющую движение (поведение) и отдельные действия как животных, так и человека, – который вышел из мира животных. Продолжая эволюционный путь развития жизни на Земле, логично рассмотреть и разумность, рациональность поведения, жизнедеятельности, целевой деятельности первых человеческих формаций, «живых организаций» человеческого уровня, – первичных общин и последующих, – в которых важное значение имели так называемые в научных исследованиях «вождества», различные предгосударственные и в дальнейшем государственные комплексы, как информационно-силовые комплексы управления общественным развитием [7]. При системном рассмотрении естественной эволюции и человечески детерминированного исторического развития обществ хорошо видно как объективно необходимый комплекс управления функционально перерождался во властно управляющий комплекс, определяемый врожденными свойствами и устремлениями лидеров (см. всю историю развития государств в мировом сообществе в системном видении).
Если по отдельным видам деятельности управляющие комплексы формировались с древних времен на базе адекватных знаний, выверенных опытом, а впоследствии и наукой, то комплекс управления (самоорганизацией и текущей деятельностью) всем обществом стал определяться государственной властью и с некоторых пор так называемой «партией» власти, или парламентом представителей нескольких партий. В когнитивном плане термин «партия» (как «часть») вполне соответствует сущности отражаемой организации. Её информационная база – это база лидеров, усвоивших ту или иную часть знаний общественного сознания, социальной памяти. Важно и то, что эти знания и квазизнания (идеи) могли, и по-прежнему могут, быть получены извне, как от дружественных стран, так и от вражеских (примеры свежи в памяти и современны). Современное общество, даже высокоразвитое в технологическом плане, до сих пор не имеет объективно необходимой экспертной системы общественно полезной, целесообразной селекции знаний. Это обусловливает повсеместную политическую проблему так называемой «государственной идеологии». В истории человечества и современности хорошо видно как различные идеологии комбинировались и комбинируются с превалированием тех или иных составляющих. Современная Россия так же использует определенную комбинацию, в которой постепенно усиливается влияние Православия и советских идеологический составляющих (патриотизм, коллективизм, семейные и общечеловеческие ценности, и пр.). Многолетняя работа автора по сборке (интеграции) прошлых и разработке новых научных составляющих для прогрессивного информационного комплекса общества государственного назначения позволяет поставить научную задачу перехода к научно ориентированной государственной идеологии. Но, если научно и практически (исторически) выверенные знания будут составлять фундаментальный уровень такого комплекса, то его следует, очевидно, называть не идеологией, а «концептуальным комплексом» общества. В этом плане полезно рассматривать системные аналогии с комплексами такого рода для различных научно-производственных корпораций.
Таким образом, логично (вспоминая А. Зиновьева как логика) задаться таким системно исследовательским вопросом – почему же ведущие мыслители СССР, особенно в предперестроечный период, когда так называемые философские науки и научно-философское сообщество, «обществоведы» и социологи были столь развиты и высокопотенциальны, не поставили задачу научного решения социально-экономических проблем и, соответственно, «проблему рациональности» во всем её общественном и государственном значении, заблокировав тем самым переход к архаичным рыночным отношениям и криминальному рынку, то есть принятие общественно иррационального решения?! Вопрос рациональности как фундаментального понятия организации и развития любых процессов, суборганизаций и сверхбольших организаций, включая само государство и общество, союзы народов особо уместен и остро актуален и в современный период, когда противостояние миролюбивых государств и воинствующе агрессивных стремительно обостряется с угрозой ядерного уничтожения всего мирового сообщества.
Научно-системный анализ великого исторического обобщения известных классиков и задуманный ими проект более совершенного и гуманного общества, названного «коммунистическим» (на базе предыдущих идей гуманизации и социального совершенствования общества), был в сущности проектом более рационального общества по отношению к обществу господства капитала и меркантилизма. Но, исторические обобщения Макса Вебера, можно сказать – к сожалению, исторически запоздали. А в социалистической России и Советском Союзе они не были, к сожалению, восприняты в научной сущности, как и фундаментальные идеи А. Богданова, которые совместно с веберовскими могли бы образовать мощнейшее общественно прогрессивное интеллектуальное движение, научное обеспечение ускоренного развития «рационального государства» и, соответственно, рационального в своей функциональной целостности «общества нового типа». В России и Советском Союзе господствовали, как известно, марксизм-ленинизм, сталинизм, и ЦК КПСС, властные устремления политических лидеров.
Понятие «функциональной целостности» является общественно фундаментальным, – как уже известно многим ученым и научно образованным гражданам, поскольку отражает всеобщие принципы становления, сохранения и развития всех совершенных (в своем существовании, адаптивно к окружающим условиям) организаций естественного и социального миров. Оно, думается, способствовало, в свое время, развитию «всеобщей организационной науки» Александра Богданова, становлению и развитию научных системных представлений и «системных исследований» [7].
Но, искусственный ввод системных отношений в общество, – научно-социальными и -политическими средствами, в условиях действия рыночно-капиталистических отношений вызывает, конечно, множество проблем. Их следует рассматривать и анализировать, решать, разумеется, предельно научно, с использованием великого опыта СССР. Здесь имеет смысл, тем не менее, высказать несколько соображений в этом плане.
Современные информационные средства общества несравненно эффективнее средств вековой давности, когда в России политически, к тому же невежественными силовыми средствами, внедрялись социалистические отношения, – на базе известных идей общности, коллективизма и прочих, которые в сущности приближались к системным отношениям. Внедрялись, как известно, при господстве марксизма-ленинизма, политического авторитаризма и волюнтаризма, при забвении организационных идей А. Богданова и господстве «партийного» сознания ЦК ВКПб и ЦК КПСС, с подчинением мышления научно-философского сообщества, институтов общественных и даже естественных наук.
Современное общественное сознание, его ведущие институты и научно образованные граждане уже существенно обогащены общественно адекватными знаниями, в том числе знаниями в областях организации, управления, системного анализа и проектирования совершенных организаций и систем различного общественного назначения, в том числе сверхбольших (типа крупных производственных корпораций), и даже государственных организаций. Учебные программы общего и профессионального образования уже содержат основные, базовые знания отмеченного характера и многие другие, способствующие постепенной перестройки мышления молодых поколений в направлении рационализации общественных отношений и общества в целом.
Гражданское общество, как наиболее действенная и прогрессивно организованная часть всего общества, глубоко осознавшая великий исторический опыт прошлой царской России, политический и созидающий опыт Советского Союза, содружества народов в СССР и недавний опыт реформ, рыночной свободы и частного обогащения, на взгляд автора, уже хорошо подготовлено к восприятию новых общественно прогрессивных идей и концепций фундаментального характера.
Однако, внедрение в активное общественное сознание фундаментальных концепций рациональности, кратко обозначенных выше, должно происходить, конечно, посредством подготовительных, настроечных понятий исторического, этического, политэкономического характера и общекультурного, общенаучного характера. Среди них здесь можно выделить понятия служения, – обществу, народу, и достоинства, – перед согражданами и потомками. Здесь вспоминается родоначальник интегральной науки об обществе, «социологии» Огюст Конт. В одной из научных публикаций [8], указывается о стремлении его к разработке новой общественно прогрессивной религии, основанной не только на «положительных» знаниях (объединенных социологией), но и на психологически положительном для общества действии исторически обобщенного достоинства выдающихся предков. Здесь сразу же можно отметить, что такого рода религия удачно соединилась бы с основными этическими установками нашего Православия. В этом плане видится необходимым когнитивно приблизить к общественной рациональности не только социально-политические и экономические ориентиры, цели деятельности, но и соответствующую научную и общекультурную терминологию. Например, в отношении служения полезно было бы переработать советские тарифно-квалификационные справочники в полноценную структуру общественных деятельностей и профессий, как видов служения, специализаций и квалификаций (функциональных видов и уровней общественной значимости, – «веса» во всем деятельном движении общества). Например, полезно было бы обозначить такие виды служения (квалифицированной общественной деятельности) как научное; политическое (государственное); экономическое; техническое; культурное, – как информационно-творческое (то же и по всем видам деятельности) и другие, – дополнительно к воинскому служению, которое наиболее убедительно показывает свою общественную значимость (потому все воинские деятельности и были объединены одним термином).
Завершая данное краткое сообщение, пояснения к которому можно найти во многих статьях автора, опубликованных ранее, надо констатировать следующее. Комплексное понятие рациональность, отражающее целесообразность и эффективность применительно ко всем средствам достижения общественных целей (по целевому древу общества, – существующего в качестве целостной формации в окружающем мире), и соответственно, применительно к государству (как информационно-организующему и управляющему комплексу общества), а на основе функциональной целостности общества и ко всему обществу, следует считать не только фундаментальным, но и наиболее полно, интегрально отражающим всё совокупное жизнедеятельное, целесообразное движение общества, его функциональную сущность. Следовательно, уровень современного научно-философского самопознания приводит к научно-политической необходимости перехода от идейных исторических установок общественной самоорганизации и развития, предписанных ранее историческим капитализмом (И. Валлерстайн), затем «социализмом-коммунизмом» (о современных надо говорить отдельно) к фундаментальным научным установкам на базе системных обобщений великого опыта естественной природы и общественного развития на основе человеческого и общественного, организованного и творческого интеллектуального мышления. То есть историческое общественное развитие можно рассматривать как путь возвышения общественной разумности, – главным образом в мышлении об окружающем мире и о самости, то есть путь возвышения рациональности, – в средствах сохранения общества и его адаптации к возмущениям и предвидимым опасностям окружающего мира, – возвышения энергетического, материально-технического и информационного могущества (потенций деятельности в окружающем мире и внутреннем развитии). Таким образом, понятие рациональности, достаточно полно раскрытое уже социальными философами и социологами в человечески и общественно полезных планах, становится фундаментально определяющим не только в текущий период, но и для наиболее совершенного общества, стратегически (по имеющимся ресурсам). Отсюда становится и хорошо понятной стратегическая необходимость формирования эффективной комплексной ноосферы общества, – по идеям В. И. Вернадского и его последователей, по комплексным разработкам А. Д. Урсула, А. И. Субетто и других современных ученых, – ноосферы, как комплекса полифункционального человеко-машинного разума общества.
Хорошо видна также не просто уместность, но и необходимость научного усиления понятием рациональности современных форумов и дискуссий. Например, Восточный экономический форум «На пути к многополярному миру» полезно было бы научно усилить, выбрав главной его темой: «На пути к общественно и человечески рациональному многополярному миру». На такого рода форумах надо, конечно, регулярно обращать внимание и на глобальную экологию, – так же с позиций системности и рациональности, и говорить о глобальном вреде «необузданной» общественной рациональностью, общественно рациональным государством, капиталистической и прочей экспансии, животной и военной агрессии, особенно геноцидного, фашистского характера.
Приведенные выше суждения, поясняют авторское решение в начале этого года об интернет-издании сборников статей, в трех тематических томах, с объединяющим названием «Рациональное общество» [9]. Сделано это с целью привлечения ученых и научно образованных граждан к усвоению общественно полезных знаний, выработанных советскими учеными и отчасти зарубежными, к ознакомлению с авторским вкладом в самопознание, – в областях, системно обобщающих великий опыт естественной природы и опыт общественного развития, особенно в части организации и управления, то есть государственный опыт. Опубликована также соответствующая статья для ученых-экономистов теоретической направленности, обращающая внимание, кроме рациональности, на общественно-системное понимание таких категорий как ценность, стоимость, эффективность и других оснований «рационального общества» [10]. Теперь остается надеяться на общественную, патриотическую разумность современных ученых и активных молодых исследователей нашего отечества, Русского мира.
Литература
1. Александр Александрович Зиновьев. На пути к сверхобществу. Изд-во «Астрель», 2008.
2. Вебер Макс. История хозяйства. Очерк всеобщей социальной и экономической истории. «Наука и Школа». Петроград, 1923. URL: https://www.twirpx.com/file/1836053/
3. Рациональность в философском осознании: 1) Пружинин Б. И. Рациональность и историческое единство научного знания. – М., 1986; 2) Порус В. Н. Рациональность, наука, культура. Сборник. – М.: Университет Российской Академии образования. Кафедра философии, 2002. – 352 с. URL: https://www.twirpx.com/file/1064845/ 3) Гайденко П. П., Давыдов Ю. Н. История и рациональность: Социология М. Вебера и веберовский ренессанс. М.: Политиздат, 1991. – 367 с. URL: https://www.twirpx.com/file/2961501/; 4) Лекторский В. А. (ред.) Исторические типы рациональности. Том I. Москва: ИФ РАН, 1995. – 351 с. URL: https://www.twirpx.com/file/632960/; он же: Рациональность на перепутье. В 2-х книгах. Кн. I. М.: Российская политическая энциклопедия». (РОССПЭН), 1999. – 365 с. URL: https://www.twirpx.com/file/786286/; 5) Труфанов Д. О., Феньвеш Т. А., Стариков П. А. Общество, культура, творчество в контексте проблемы социальной рациональности. Коллективная монография. – Филиал негосударственного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Санкт-Петербургский институт внешнеэкономических связей, экономики и права» в г. Красноярске, 2010. – 140 с. URL: https://www.twirpx.com/file/1071724/
4. Васильев А. И.: 1) Божественный характер «ratio» и его реализация // «Академия Тринитаризма», М., Эл №77—6567, публ.26962, 09.02.2021; 2) «Рациональное общество»: концептульный посыл к системной рационализации человеческого общества // «Академия Тринитаризма», М., Эл №77—6567, публ.27553, 15.01.2022.
5. Жуков Б. Б.: 1) Жуков Борис. Введение в поведение. История наук о том, что движет животными и как их правильно понимать. М.: АСT, Corpus, 2015. 591 с. – (Primus). URL: https://www.twirpx.com/file/3271800/ (дата обращения: 15.01.2021); 2) Дарвинизм в XXI веке. «Corpus (АСТ)», 2020 – (Библиотека фонда «Эволюция»).
6. Марков А. В. Эволюция человека. Книга 2. Обезьяны, нейроны и душа. М.: АСТ, Астрель, Corpus, 2012. – 482 с. URL: https://www.twirpx.com/file/771855/
7. Васильев А. И.: 1) Проблема цельности в эволюционно-историческом общественном развитии. От неосознанной эволюции к целесообразной системной интеграции на основе системного самопознания. Эл. №77—6567, публ. 26141, 24.02.2020; 2) К осознанию системности антропосоциогенеза. Эл. №77—6567, публ.26275, 04.04.2020; 3) К истории и проблемам системных исследований в СССР и современной России // «Академия Тринитаризма», М., Эл №77—6567, публ.24807, 26.09.2018; 4) К научно-философскому прочтению и общественному осознанию фундаментального эволюционного Предписания человеческому обществу // «Академия Тринитаризма», М., Эл №77—6567, публ.27283, 14.08.2021.
8. Ткаченко А. В. Системный подход в работах O. Конта, Г. Спенсера и родоначальников социологической науки // Системная психология и социология. 2019. №1 (29), с.109—119. URL: http://systempsychology.ru/archive.html
9. Александр Васильев: 1) Рациональное общество: Том 1 (избранные статьи): от естествознания к системному обществознанию. Издательские решения, 2022. – 458 с.; 2) Том 2 (избранные статьи): Очерки социально-экономической системологии. Издательские решения, 2022; 3) Том 3 (избранные статьи): Очерки «философии движения». Издательские решения, 2022. URL: https://ridero.ru/books/racionalnoe_obshestvo/
10. Васильев А. И. Ценность, стоимость и прочие категории с позиций системного общественного самопознания / А. И. Васильев. – DOI 10.52957/22213260_2022_5_33. – Текст: электронный // Теоретическая экономика. – 2022 – No5. – С.33—43. – URL: http://www.theoreticaleconomy.ru (Дата публикации: 28.05.2022)
––
* А. И. Васильев. К осознанию стратегической необходимости, целесообразности и эффективности комплексной рационализации общественного развития // «Академия Тринитаризма», М., Эл №77—6567, публ.28060, 10.09.2022
4. К системному осознанию «труда» и «экономики» в эволюционно-историческом развитии общества*
«Жизнь прекрасна и удивительна.
Лет до ста расти нам без старости.
Год от года расти нашей бодрости.
Славьте, молот и стих, землю молодости»
(В. Маяковский, 1927г.)
Год от года расти нашей деятельности!
Столь грандиозная и сложная задача осознания эволюционно-исторического пути, итогов развития человеческого общества как такового видится автору насущной и актуальной, в связи с текущими и предстоящими задачами преодоления проблем общественного развития. И наиболее эффективной, продуктивной методологией для научной работы в этом плане видится (по опыту автора и научному наследию) именно системная методология, – позволяющая, кроме прочего, системно сжимать большие массивы исторических сведений, исторических обобщений. Попытаемся в данном кратком сообщении наметить продуктивные, на взгляд автора, сущностные векторы предлагаемого осознания, опираясь на предыдущие системные взгляды и обобщения [1], на знания из приведенной выборки литературы и прочего научно-философского наследия.
Сразу же сделаем такой обобщенный вывод из системного блиц-взгляда на прошлое. Взгляд на великий пройденный путь общественного развития показывает, что первоисточником и движущим, развивающим фактором общественного существования, сохранения и развития человеческого общества всегда был и остается человеческий «труд». Именно он подготовил и определил так называемую, первоначально, «экономию», – как свод правил, затем учений и законов созидания, сохранения и развития человеческой общности, «домашнего хозяйства», а затем и общества. И определил в дальнейшем «политическую экономию» как всеобщее учение, которое посредством политически-правового и государственного возвышения над всей общественной жизнедеятельностью стало уже предопределяющим и господствующим учением, стало определять, – посредством свода государственных законов, весь общественный «труд», его организацию и, соответственно, развитие всех производительных ресурсов общества, особенно человеческих. То есть политическую экономию следует определять, очевидно, как научно-политическую концепцию организации общественного труда и распределения его продукции, в том числе продуктов воспроизводства и развития человеческих и прочих общественных ресурсов.
Последующие за экономическими учениями социальные и политические процессы, кризисы и прочие явления в общественном развитии определили уже возникновение «социологии» Огюста Конта, её развитие и развитие всех общественных наук [2; 3; 4]. Эволюционно-системные исследования «труда» и состояние современной «социологии труда» показывают научную и общественную необходимость расширения и углубления понятия труд, и освоения многих системных понятий, системной методологии. Некоторые суждения в этом плане сделаем ниже, а пока обратимся к наиболее адекватному для рассматриваемой научной проблематики (по обзору автора) словарю К. К. Жоля [5]. В главе 7, которую автор настоятельно рекомендует прочитать заранее (прикладывается ниже), – для адекватного понимания последующего изложения, автор указывает, например, во вводных замечаниях на достаточно большую научную разработанность «социологии труда» и научную обоснованность «социологии экономики» (дополнительно к «экономической социологии»), отмечает важные отношения и взаимодействия научных направлений. Рассуждения автора словаря и многих других авторов по рассматриваемой тематике, например В. В. Радаева [6], показывают некоторую научную «запутанность» в самопознании, научное размежевание школ и направлений по личным (диссертационным и иным) интересам ученых. Складывается впечатление, что установившаяся социология всё ещё не обрела статус общественно положительной науки, обеспечивающей общественный прогресс (по проекту О. Конта), и является лишь научным комплексом с функционалом наблюдений, изучений изменений и выработки некоторых данных по ним для текущего общества, по отношению к предыдущим состояниям.
В то же время, рассматривая современную библиотеку по тематике «труда», мы видим общественную широту и глубину исследований, которые бурно начались и развились, вслед за работами западных ученых (Тейлор и пр.) ещё в начальные годы советской России [7—12]. Дополнительные современные исследования ведущих ученых, например, Ж. Т. Тощенко, в том числе «тезаурус социологии» под его редакцией [13;14], множество учебников (вызывающих, кстати, вопрос о позиции «Российской академии образования», допускающей так называемый плюрализм в базовых знаниях) и особенно современные научные работы по теме «рационализация труда» (вызывающие мысли о целевой рационализации общества в целом) [15] приводят к осознанию научной готовности качественного перехода в системном самопознании. Он видится автору, во-первых, в твердом научном обосновании базисного положения «труда» как такового в общественном развитии и, соответственно, теоретической «социологии труда», выверенных научных знаний, обобщений и теорий этого плана, – поскольку все общественные цели (целевое древо) достигаются непосредственно трудом, его адекватной организацией, обеспечивающей целевую эффективность труда, его общественную рациональность по текущим и стратегическим целям. И, во-вторых, этот переход видится в научном и политическом признании базисного положения организации труда в Конституции, – как организации определяющей все основные социально-экономические отношения в процессах общественного производства, распределения и развития всех средств достижения общественных и гражданских целей.
Сама организация общественно рационального труда видится также достаточно подготовленной не только в научном, но и в практическом плане. Здесь надо рассматривать всё научно-философское наследие и особенно системные исследования человека и общества (в т. ч. авторский вклад), и великий исторический опыт научной организации труда на Западе и в СССР по критериям не только капиталистической, но и общественной рациональности [16—19]. Надо рассматривать и обобщать также современные научные работы, в том числе бурно нарастающие в последние годы по национальной программе повышения производительности труда (см. указанную в литературных источниках библиотеку). Теперь мы видим убедительные преимущества научной организации труда (НОТ) в ведущих корпорациях мира, с использованием современных организационных средств (уместно вспомнить великое предвидение ведущей роли «организационной науки» А. Богдановым). Возникает концептуальный вопрос – что же мешает использовать научные достижения «социологии труда» и «организационной науки», которая всё ещё остается раздробленной, не развитой для общества в целом, – «социотехнической формации», «живой метаорганизации»? Действительно, системным взглядом «сверху» уже хорошо видно, что именно трудовые целенаправленные процессы образуют всё комплексное движение социотехнической формации (страны) к обретению целевых параметров состояния, – могущества (по традиционной политической лексике).
Теперь надо системно увидеть фундаментальное заблуждение научно-политических элит СССР и новой России, подготовивших и осуществивших замену социалистической политэкономии на капиталистическую, то есть установление ведущей роли «экономики», – основанной на историческом опыте капитализма, на комбинациях его экономических концепций [20], – вместо научной рационализации общественного труда, технологий и международных отношений, целесообразного сотрудничества. Теперь надо видеть, что социалистические принципы в советской политэкономии были направлены на функциональное укрепление целостного состояния общества и его целесообразное развитие на основе общественно целесообразного развития человеческих и прочих ресурсов, коллективизма (то есть, в сущности, системности локальных человеческих организаций) и совершенствования государственного управления. Определенные научные выводы по советской политэкономии и опыту социализма, а также в анализе мирового развития политической экономии сделаны уже многими ведущими учеными (хорошо знающими опыт СССР), и выработаны также определенные концептуальные предложения для предстоящего развития России. Здесь приводится лишь малая выборка из большого множества работ [21—28].
Исходя из названия книги Г. Н. Цаголова [28] надо пока кратко заметить, что в отношении труда каждое человеческое общество изначально является «интегральным» в принципе, поскольку организует и интегрирует труды человеческих Единиц в могущество общества, страны в окружающем мире, – по своим внутренним «способностям». И эта функциональная интеграция определяется тотальной организацией труда. Но авторы указанной книги предлагают не наиболее рациональную для общества парадигму интеграции «элементарных» целевых движений (трудовых процессов), а функциональное соединение (комбинацию) парадигм, выработанных исторически. Некоторые замечания в этом плане были сделаны ранее [1, -4], с рассмотрением рецензии на эту книгу [28, -2]. Таким образом, перед общественным интеллектом, сознанием объективно поставлена эволюционно-историческая сверхзадача установления такой подготовки, организации и развития целенаправленных движений человека, – называемых теперь «трудом», «трудовыми процессами», чтобы обеспечивать, сохранять и развивать наиболее высокие параметры состояния общества в окружающем мире, обеспечивающие в свою очередь (через прямые и обратные связи) его адаптивное, надежное и ускоренное развитие в направлениях к всё более высокому состоянию. То есть указанная выше работа, требует не только высокоорганизованного профессионального анализа, но и широкого теоретического дискурса в российском научно-философском сообществе.
Теперь, очевидно многим, уже хорошо видно, что действительно рациональный по целям общественного развития труд может быть организован лишь на базе фундаментальных принципов и комплексов знаний, выверенных великим опытом эволюционно-исторического развития человека и организованных им общностей, социальных формаций (на основе законов живой природы), и в частности – великим опытом всех выдающихся общественно рациональных личностей (см. историческую плеяду великих деятелей, придававших те или иные ускорения в общественном развитии). Это в значительной мере видно, конечно, и по опыту советского социализма, по технологически-организационному опыту современных ведущих корпораций. Попытаемся далее наиболее кратко научно усилить понятие труда в обществе. Для начала видится полезным привести фрагмент из учебника Ж. Т. Тощенко и Г. А. Цветковой [13, с. 48], в котором раскрывается основное содержание понятия труда в социологии, – видимое авторами этого учебника (думается, заметно, что оно нуждается в дополнении с позиций системного подхода и анализа разнообразных процессов деятельности человека):
При системном подходе и анализе процессов деятельности (нормативной и творческой жизнедеятельности человека) мы должны видеть, что эти процессы эволюционно-исторически организовывались и осуществлялись целенаправленно, по образам желаемого (субъектами управления) будущего, и распределялись в обществе под действием различных факторов, основными из которых являлись трудовые свойства акторов и географическое размещение процессов. А «разделять труд» в исследованиях сложившегося его распределения в обществе стали уже ученые-исследователи, – Э. Дюркгейм [3] и другие.
Рассматривая «процессы труда» в древней общине и первичном функционально цельном обществе, особенно посредством современной системной оптики, мы должны понимать, что рассматриваем, в сущности, процессы, составляющие движение целостной общественной формации в направлениях достижения жизненных целей в окружающем мире, под текущими и прогнозируемыми его воздействиями. Важно заметить, что слова-термины, обозначающие сами целенаправленные процессы, их вид и характер появились много позже, на этническом языке. Теперь, в конкретном наблюдении мы должны видеть, выражаясь современными системными понятиями, цель процесса, средства достижения цели и управление комплексным движением, то есть управляющих субъектов, прямые и обратные связи. Уже в сугубо индивидуальном процессе труда мы должны видеть, как минимум, такие субпроцессы как целеполагание, выработка алгоритма (способа) достижения цели (по опыту, или новому, изобретенному сознанием), разнообразие средств (инструментарий) достижения цели и обратные связи, – которые привычны (с детских лет) и потому не осознаваемы. В труде охотников и воинов ценится, например, острое зрение и быстрая реакция, а в труде инвалидов по зрению (который был широко организован в СССР) имеют место такие предметы труда, для которых является достаточной лишь тактильная рецепция (обеспечивающая обратную связь).
Само слово-термин труд установилось на основе чувственных, физиологических и психологических восприятий трудностей (тяжестей) на путях достижения тех или иных целей. Трудовой процесс обеспечивается преодолением сопротивлений (А. Богданов часто употреблял этот термин в рассуждениях о процессах организации / дезорганизации). Термин работа относится к интегральной характеристике труда, – по его специализации, или по затратам усилий, что соответствует физике, – интегралу «сил» (усилий движителя) по пути преодоления сопротивлений (термин сила, как и многие другие физические термины, трактуется всё ещё недостаточно адекватно реальности, – на основе тактильной рецепции человека, – см. ранние публикации автора).
То, что в современном производстве преодоление механических сопротивлений обеспечивают машины, не изменяет основные понятия трудового процесса и труда. Просто труд становится механизированным и автоматизированным и превращается, в сущности, в более сложную систему деятельности, в которой человек является структурно-функциональной Единицей (СФЕ). На человека возлагаются теперь, – во всё большем масштабе, трудности контроля и управления по ходу трудовых процессов, трудности по устранению сбоев и аварийных ситуаций.
Соответственно научному расширению и углублению понятия труда, следует научно расширить и понятие производства как такового, и общественного производства (см. соотв. статьи автора). В научном, культурном и прочих информационных производствах имеют место, – по общественно целевой направленности, трудности интеллектуального и психологического характера, трудности согласования общественных и личных целей, общественно доминирующего и личного миропонимания, что ставит вопрос общественно рационального конституционного установления главенства общественных целей над личными, общественно рационального подчинения, – с научно-практическим обоснованием этой нормы.
Труд производит, сохраняет, развивает средства достижения целей, многие из которых, ввиду их постоянной и высокой значимости (функциональному весу) в процессах индивидуальной, групповой и общественной жизнедеятельности (в том или ином масштабе) принято обозначать словом-термином ценности. Труд производит не только материальные и технические продукты (предметы, объекты, сооружения и пр., множества средств для …), но также целевые процессы и условия для …, в том числе для более высоких по иерархическому уровню в обществе процессов и условий. Таким образом, исходя из многих положительных для общества следствий из этой базисной сущности труда, видится общественно необходимым максимизировать трудовую функциональную мощность человеческих ресурсов, то есть установить конституционную обязанность участия граждан в общественном труде, – в труде по общественным целям, в тех или иных общественно эффективных формах (системах) его организации. «Рынок труда» видится, – при системном осознании общественного труда, прямо говоря, позорным для общественного разума наследием капиталистического прошлого, – неразумного в плане общественного самопознания.
Здесь мы логично должны бы рассмотреть и важнейшую для каждого общества тему организации ведущего общественного сознания, – своеобразной нейросети общества, с системным переосмыслением исторически сложившегося «партийного» мышления и академического мышления, с анализом современного состояния этих сфер и их взаимодействий. Но эта тема объективно назначена, думается, официально установленным «местам высшего мышления», назначенным служить Отечеству посредством высокоорганизованного интеллектуального труда. Мышление «снизу» назначено, – как показывает история развития общественного сознания, для инициации (возмущения) высшего профессионального мышления. Но, однако, и здесь видится исторически сложившаяся неорганизованность, – не только отсутствие необходимых связей, но и самоизоляция, рабочая настроенность мышления ученых-профессионалов по лично выгодным конформистским и прочим направлениям. Однако продолжим всё же вырабатывать наши возмущающие усилия.
Теперь полезно системно увидеть и высшие цели человеческого общества как такового, которые фундаментально определил человек как организм и как СФЕ в «трудовых» процессах от начал социогенеза. Определенную помощь в «системном видении», несомненно, окажут труды советских философов от биологии и первые системные мыслители в обществознании (Э. С. Маркарян [29], В. Г. Афанасьев [30] и др.), а также, надо надеяться, предыдущие авторские исследования, дополненные большой библиографией по научно-философскому наследию (см. стр. автора).
Из теоретических обобщений в общей биологии и авторских системных исследований можно видеть такие высшие целевые установки для каждого человеческого общества, во всей его истории (ввиду сохранения жизненного базиса), как сохранение базовых параметров состояния (самосохранение, с желательным прогрессом) и, соответственно, высокие показатели самоуправления, адаптации, гомеостатической (живой) устойчивости и эффективного программирования (плановой алгоритмизации) воспроизводства и развития. Данные целевые установки, как показывает великий опыт, хорошо видятся при определенных напряженностях и ущербах по всем процессам, затрагивающим их достижение. В древнем обществе естественной организованности эти высшие цели обеспечивались каждым человеком (семьей и группами семей) для личного сохранения и развития и одновременно, посредством организации коллективных деятельностей, для общины или общества в целом, с согласованием личных и общих целей посредством управления со стороны вождя и последующих в общественном развитии вождеств [1, -1].
В эволюционно-историческом развитии трудовых процессов механические сопротивления стали дополняться психологическими и интеллектуальными трудностями, – то есть «сопротивлениями» в сознании, дополнительно к трудностям организма по преодолению механических сопротивлений. Теперь уже широко применяются, даже в обиходной лексике многие отражения таковых трудностей, – «трудная (слишком тяжелая для меня) задача», «это не по моим силам», «научный труд», «морально-нравственные усилия» и прочие типовые выражения. Системный анализ трудовых процессов показывает общественную необходимость разделения их на эгоистичные и системно (коллективно) общественные, на общественно полезные (целевые) и общественно вредные, недопустимые (преступные по действующим гражданским и прочим правовым нормам). Характер многих процессов хорошо виден и без особого анализа, по современной жизнедеятельности граждан во всех странах. Эгоистичные процессы могут иметь и часто имеют общественно полезную направленность, – например, саморазвитие в качестве общественно полезной трудовой личности (СФЕ), но в современных обществах всё ещё имеют и вредную – паразитическую или (и) хищническую для общества.
Обобщенному и системному осознанию труда в обществе способствуют научные классификации труда, которые предпринимались многими учеными (после «разделения труда» Э. Дюркгейма). Некоторые сведения о них дает Ж. Т. Тощенко, в недавних предложениях по своей классификации профессий [31], которую он характеризует таким образом – «… позволяет более глубоко описать смысл профессии, выявить ее сущность и качество, обогатить представления о потенциале каждой из них. И что особенно важно – позволит по каждой из этих групп профессий, с опорой на общие и особенные их характеристики, более предметно определить реальные возможности решения таких важных социально-экономических задач технологического развития, как рост производительности труда, рационализация занятости, повышение эффективности производства, раскрытие творческого потенциала работника».
Здесь представляется полезным кратко заметить, что классификация труда определяется, конечно, целью её разработчика-исследователя, а для общества видится полезной, очевидно, такая классификация, которая будет обеспечивать (своим открытым для всех и убедительным содержанием) наиболее справедливое для трудящихся и общественно рациональное распределение продуктов гражданского потребления, – посредством «искусственного потенциала потребления», выраженного «денежными единицами» в той или иной форме. В качестве таковой можно предложить классификацию «трудовых профессий и должностей» по их функциональной значимости (весу), с отраслевым обобщением по равному весу, включая информационные виды и, соответственно, государственное производство информационных продуктов по целям управления общественным развитием. Соответственно определенным (научно установленным) значениям веса, организменным потребностям для конкретных видов и пространственным местам труда она должна быть дополнена, очевидно, и тарифными коэффициентами. То есть такая классификация может быть разработана на базе действующих классификаторов ОКПДТР и ЕТКС [32]. Только в отношении термина служащий (применяемого в ОКПДТР) надо заметить, что все трудящиеся, несомненно, служат достижению обществом высших целей, – посредством трудового достижения целевых множеств по информационным и технологическим путям движения общества к новым параметрам состояния, образующим потенции общества относительно окружающего мира как могущество. Тему «служения» (в сущности – функционально целевого движения человеческой «структурно-функциональной Единицы») надо рассматривать, конечно, отдельно, с рассмотрением великого опыта СССР в этом плане. И одновременно – темы общественного достоинства, трудовой доблести, воинской доблести. Полезно, думается, переосмыслить также и общественно, психологически рационализировать соответствующие награды выдающимся личностям гражданского и воинского труда, которые положительно и существенно воздействуют на всё общественное сознание, – соответственно возвышать также в нем и понятие общественного достоинства.
«Системный подход» в организации общественного труда, при наличии великого опыта социализма и современных научно-промышленных корпораций в этом плане позволяет, по большому счету, перейти от властно-идеологической политэкономии к научно-прогрессивной, исходящей не из идеологии, а из научного самопознания (в советском социализме такового подхода вовсе не было, использовались принципы и механизмы адекватно близкие системным для общества). То есть этот подход позволяет отказаться, наконец, от архаичных рыночно-капиталистических общественных отношений, установленных в далеком прошлом в качестве промышленно прогрессивных для общества. Они сохраняются до сих пор главным образом ввиду неограниченного обогащения крупных собственников и элитарных слоев общества, формирующих, как правило, государственную власть. Это определяет и выгодный им конституционный консерватизм соответствующей политэкономии, социально-экономических отношений, что препятствует развитию научно-прогрессивного самопознания, которое логично приводит к необходимости научной организации общественного труда, – в сущности, что надо повторять, – как комплексного движения общества в целом к более высоким параметрам состояния относительно окружающего мира, то есть к могуществу в существовании, в отношениях с дружественными и агрессивными (вражескими) странами.
Системная организация общественного труда, несомненно, должна соответствовать высшим целям общества, страны и обеспечивать наиболее эффективное, – по времени (динамике) и ресурсам, их достижение. Таким образом, осуществлять её необходимо в комплексе процессов системной реорганизации общества в целом, прежде всего, общественного производства и распределения его продукции. В свете современного состояния российского общества здесь видится полная историческая аналогия с реорганизацией российского общества в начальный период становления и развития советской России, на которую автор обращал внимание в одной из предыдущих публикаций [1, -5], – инициированной солидной современной научной работой российских ученых-экономистов, в которой как раз и рассматривается данный период и делаются определенные предложения в плане современной реорганизации. Эту тему надо рассматривать, конечно, наиболее профессионально, поэтому здесь остается лишь обратить внимание на существенное развитие научного самопознания и технологических средств общественной реорганизации, – за истекший вековой период, и сделать некоторые замечания по главным моментам.
Системная организованность общественного производства и труда в нем направлена, кроме прочего, на достижение общественных целей не путем рыночно-капиталистического использования человеческих ресурсов (в т. ч. через «рынок труда»), а путем их общественно целесообразной подготовки (воспитания, общего и профессионального образования, повышения мастерства), целесообразного распределения в стране и общественного вознаграждения за труд, которое не только обеспечивает функциональное сохранение и развитие каждого работника (а не минимальный жизненный уровень), но и стимулирует качество его труда, профессиональное развитие. Переход от дохода работника, определяемого рыночно-капиталистическими отношениями к общественному вознаграждению за труд, определяемому вкладом каждого работника в функционально целостное движение общества к высшим целям является не только совершенно естественным для общества, как «живой метаорганизации», но и, надо сказать, совершенно необходимым для России (совместно с другими общественными преимуществами таковой организации; здесь полезна физиологическая и системная аналогия с клеткой и функциональным органом, функциональной системой в человеческом организме, – см. «функциональные системы» П. К. Анохина и др.). Этот переход хорошо понятен, думается, для всех образованных граждан и потому, совместно с научным осознанием опыта советской России, СССР (который осуществился именно после такового перехода, но при хорошо известной теперь научной и прочей ущербности государственного управления) будет положительно воспринят в общественно активном общественном сознании, – в «гражданском обществе». Надо учитывать, что в советской организации труда научный «системный подход», как отмечалось выше, вовсе не использовался, поскольку его вообще не было в общественных науках (господствовал марксизм-ленинизм и «сталинизм») и использование системно-кибернетических понятий началось лишь с 60-х годов, и лишь в технике и технологиях. Достаточно высокое научно-методологическое усиление организующих центров в современный период обеспечит, думается, общественно рациональное решение всех задач НОТ, в частности сложной задачи принципиально иного использования такого исторически изобретенного функционального средства как «денежные знаки», – информационного средства для общества. В этом плане, несомненно, полезно системное осознание всей истории денег, и особенно истории бурных дискуссий по проблемам их использования в молодой советской России (см., например, очерки об этом Д. В. Валового).
То есть системный подход в современном рассмотрении проблем организации труда с обращением к опыту советского социализма и западных его видов показывает необходимость научно-системного рафинирования опыта, – с учетом научно и практически обоснованного главенства общественных целей над личными, и совершенствования организации труда на основе современных технологических возможностей. В западных странах системная организация труда развивалась лишь внутри производственных и научно-производственных организаций (корпораций), при подчинении общественно целевой трудовой деятельности рыночно-капиталистическим, внутренним и внешним отношениям, целям военных и прочих крупнейших корпораций. Думается, научно развиваемое системное осознание общественного труда поможет лучше осознать стратегическую необходимость общесистемной его организации, необходимость перехода к системным принципам в организации всего общества и государства в нем (к сожалению, в общественном сознании нет ещё массового и четкого понимания сущности государства, да и общества, – как таковых, понимания взаимообусловленности их развития).
