Страница 2 из 3
Ольса
Шок. Я просто не могла вымолвить ни слова, тупо всматриваясь в экран, не веря в такую вселенскую подставу. Селена очнулась полторы недели назад, и я по-тихому начала готовиться к возвращению домой, предвкушая все радости перелета, и никак, совершенно не ожидала такого.
Письмо прислали из Министерства межрасовых отношений. С милыми благодарственными формулировками, заверениями в оказании любой посильно помощи в моей карьере и прочие бла-бла-бла. Но суть была в самом конце. Согласно условиям договора, я остаюсь здесь, как лечащий врач оджи Селены. На неопределенный срок. С маленькой припиской в нижней строчке.
«Без права обжалования».
Это было совсем неудивительно, что здоровье девушки поставили выше моих интересов и желаний, все же вопрос имеет меж планетарное значение, но… НО!
«Без права обжалования»?
Как так-то? Накатила паника, дыхание со свистом выходило из легких, голова кружилась. Разве такое могло случиться? Я сделал все, что требовалось. Это не со мной, это с кем-то другим, а я лечу домой… Стоп, Ольса, прекрати!
Вдох. Выдох.
Здесь какая-то ошибка. В моем договоре точно не говорилось о необходимости оставаться здесь по какой-то прихоти руководства двух народов. Порывшись в документах, раскрыла электронный вариант договора, пытаясь пробиться в текст через муть в глазах, «медицинская поддержка», «оказание помощи», «контроль состояния». Совершенно типовой договор на оказание мед услуг. Мне пришлось просмотреть его трижды, чтобы найти эту строчку.
«На весь необходимый срок».
Ломкая хромосома! Как можно было так попасть?! Необходимый срок. Конечно. Обычно это срок включал в себя весь период беременности пациентки. Но я ведь думала совсем о другом. Меня просили просто помочь вывести Селену из состояния неконтролируемого сна. Я это сделала и посчитала работу выполненной, а оказалось… всё не так. Интересно, земное правительство изначально предполагал приставить меня к ней на весь срок беременности? И почему никто не посчитал нужным предупредить? Наверняка, нашлись бы желающие. Но нет, попалась я.
Где-то в глубине стал зарождаться хохот. Истеричный и нездоровый, он всхлипами прорывался из горла, заставляя вздрагивать всем телом. Прекрасно. Я застряла где-то в другом конце мира, не имея возможности вернуться домой, пока меня не отпустят.
«Без права обжалования»!
Сумудин
Нарин выполнил обещание, перетащив на нашу сторону ещё и Селену, но все вопросы по урегулированию настроений самой Ольсы все же перекинул на меня. Из серии кто хотел, тот пусть и разбирается. В целом я не был против. Доктор будет в стрессе и, может, мне удастся разобраться, что с ней происходит.
Подумав, я решил дождаться отлета Даяра, прежде чем передавать Ольсе документы, пришедшие с Земли. Было совсем не угадать, как она отреагирует, чтобы рисковать. Загрузив её изучением анализов моих пациенток с Парадокса, отправился проводить брата нашей вредины.
Ожидаемо, но все же удивительно, Селена разрыдалась, стоило дверям закрыться за спиной Даяра. Позабавил Нарин, решительно подхватив супругу на руки, и принялся её укачивать как маленькую. Интересный вариант.
– Ты уже сказал? – тихо спросил Нарин, накрывая уснувшую Селену покрывалом. Она все ещё много спала и чувствовала слабость, но это больше не казалось таким пугающим, как первые дни. Мы явно смогли добиться прогресса.
– Нет. Я жду.
– Не затягивай. Лени хотела бы как можно скорее вернуться на Парадокс, а Совет уже с неделю держит перед моим носом распоряжения по зачистке двух секторов, где есть интересующие нас планеты.
– Когда ты хочешь улетать? – в целом, мне тоже надоело сидеть в госпитале. Здесь все выглядело каким-то расслаблено-унылым, совершенно непривычным. За столько лет, проведенных на военном судне, мне хотелось скорее вернуться в родную каюту, подальше от этого вида за окном и неудобных кресел.
– Первые переброски назначил на завтра. Вся команда уже подписала согласие. Всё зависит от состояния Селены и возможности перевозки Тааля.
– Звездочку твою можно перевозить хоть сегодня, с Таалем сложнее. Вечером проведу диагностику, позже дам отчет.
– Объект исследования свой предупреди. Со слов моей дарьё, я понял, что Ольса никогда не покидала Землю. Ей наверняка нужны какие-то неучтенные мелочи, одежда. И обувь. То в чем она ходит, переломает ей ноги при первой же возможности.
Проверив Тааля, удовлетворенный состоянием валора, получившего сильнейшую травму головы во время аварии, отправил своё мнение Нарину. В мед капсуле мы вполне могли забрать мастера на Парадокс, а там уже приступать к реабилитации. Судя по всем показателям, наш наставник боевых искусств должен будет очнуться не позднее чем через десять дней. Условия на крейсере вполне подходят для его лечения, а оставлять его на Валоре никто не собирался.
Вдохнув глубже, чувствуя некоторое возбуждение, как при создании новой комбинации смесей в лаборатории, отправил Ольсе решение их земного совета. Осталось дождаться реакции. Полный предвкушения, хищно осклабился.
Ольса
Я сидела перед монитором почти час, вчитываясь и перечитывая, ища какую-то лазейку, но ничего не получалось. Может от того, что я совсем не сильна в таких играх, а может оттого, что все ходы были записаны.
Дверь кабинета открылась, впуская внутрь акера Сумудина. Высокий, широкоплечий, облаченный в какой-то белый комбинезон, этот мужчина занимал добрую половину моей маленькой каморки, состоящей из одного стола и кресла. Длинные белые волосы были перехвачены шнурком у основания шеи, золотые глаза с интересом прошлись по помещению, отмечая полупустую чашку на столе, ворох бумажек с записями по генетике валорцев (в некоторых случаях мне было проще работать с ручкой и бумагой, чем с планшетом).
– Вам стоит начинать собираться, терри Ольса. Мы отправляемся на Парадокс завтра во второй половине дня, – лицо казалось бесстрастным, и это выводило из себя. Я же видела, как он может лучезарно и открыто улыбаться. Стоило ему увидеть Селену, как доктор неизменно расцветал улыбкой. Да такой солнечной и яркой, что в первый раз у меня перехватило дыхание и возникло нестерпимое желание зажмуриться. Умеет ведь. А между тем мне достается это никакое, или того хуже, кислое выражение лица. Зараза.
– Собираться? Вы уверены, что это верное решение? Куда разумнее было бы отправить меня домой, чем тянуть на военное судно, – я не смогла удержаться и не пустить в голос едкой иронии. Несмотря на страх перед полетом, и просто ужас перед необходимостью столько времени жить на военном корабле другой расы, я сумела нарисовать высокомерие и злость на своем лице.
– Куда разумнее, – вздернув бровь и чуть растянув губы, отозвался этот невыносимый мужчина, – было бы обратиться к Селене за советом, какие вещи вам необходимо заказать на Парадокс и как это сделать, а не сидеть здесь в попытке переждать неизбежное. На крейсере магазинов нет, а нам предстоит долгий перелет.
У меня возникло жгучее желание запустить в него кружкой. Вместе со всем содержимым, а потом с улыбкой и торжеством смотреть, как он будет обтекать. Мой концентрированный гранатовый сок точно должен хорошо смотреться на таком белом фоне. Интересно, а волосы окрасятся?
Несмотря на всю мою злость, обиду и непримиримость к ситуации, совет все же был дельный. С трудом удержавшись от действий хулиганского характера и членовредительства, еле разомкнула пальцы, сжимавшие кружку до белых костяшек. Вот же… как можно одновременно быть таким симпатичным и при этом таким непривлекательным?
Я нервно поднялась, а затем вновь упала в кресло. Было как-то мучительно и ужасно начинать сборы. Словно, пока я не приступила – это все только сон, а не реальность. Но вот стоит начать, и иллюзия лопнет, окунув в неприятную и слишком волнительную действительность.
Потратив добрых двадцать минут на само уговоры и успокоение, все же отправилась к Селене, за помощью.
Сумудин
Выйдя из той коробки, которую объявили на время кабинетом Ольсы, тяжело выдохнул. Очень, очень сложно общаться с этой женщиной. Вроде бы как улавливалось удивление вперемежку с какой-то горечью. Но поверх всего, как марево, как туман, вились несколько сплетенных эмоций, не позволяющих окончательно и верно разобрать, что с ней происходит.
– …на крейсере магазинов нет… – я ещё не закончил фразу, как тонкие пальчики сжались вокруг кружки, мелко подрагивая. О, да. Злиться землянка умела. И в отличие от остальных эмоций, эта чистая огненная ярость была подлинной эмоцией, без странных примесей. В этот момент даже стало как-то спокойно и умиротворенно на душе. С ней можно иметь дело. Существо, позволяющее себе так реагировать, не может быть подлым или двуличным.
Гадая, получу ли я в лицо содержимое посуды или нет, ликовал и внутренне улыбался. Думаю, в этой спорной ситуации с терри было бы даже лучше, если бы она не сдержалась. Но нет, воспитание победило, и тихо усмехнувшись, я оставил девушку разбираться со своими внутренними демонами самостоятельно.
Парадокс предполагал провисеть на орбите дня три, пока будут ещё раз перепроверены все системы и запасы. Покинуть родной сектор можно будет только тогда, когда все будет укомплектовано в полной мере.
Ожидая прилета Нарина и землянок, проходился по спискам медикаментов и сопутствующих материалов. Из списка, предоставленного Ольсой, тоже кое-что должны были доставить. Ещё предстояла нешуточная работа по проверке реакций Селены на наши валорские аналоги. Правда, терри кое-что привезла с Земли, вполне разумно предполагая, что искомого и привычного у нас не будет, но вопрос совместимости и заменимости препаратов нужно рассмотреть.
Системы зажужжали, оповещая о стыковке шаттлов во внешнем, открытом отсеке. Прошло пара минут, сопровождающихся громким гудением фильтров, и в открывшиеся двери внутреннего ангара на специальных полозьях втянуло два небольших судна. Тихий писк сообщил об открытии люков.
К обоим судам тут же подскочили работники. Выгрузку наши ребята производили весьма оперативно.
Из первого судна вышли Нарин с Селеной и бледная, чуть пошатывающаяся на своих травмоопасных каблуках, Ольса. Нужно что-то делать с этим. Любой скачок, секундная потеря гравитации – и мы рискуем получить одного доктора с поломанной шеей. И все во благо сомнительной красоты.
– Как самочувствие? – открыв в планшете список прибывших контейнеров, посмотрел на Селену. Девочка выглядела хорошо. Довольно бодро и весело.
– Прекрасно, только все время пить хочу.
– Это может быть. Из-за резкого подъема. Чуть позже к тебе зайду… – договорить я не успел. Из соседнего шаттла выгрузили пассажиров, и ангар наполнился радостным визгом. Фараты, шестилапые чешуйчатые звери, имеющие отменных нюх, примерно семьдесят сантиметров в холке и весьма игривый характер, возвращались с предполетной проверки. Как и все обитатели корабля, их были обязаны обследовать на состояние здоровья и психики.
И вот, счастливые, полные энергии и слюней, шестилапки увидали своего любимого друга Нарина и были готовы прокатить по полу ангаров любого, кто станет на их пути или попробует удержать поводок.
Опасаясь неприятностей и истерик, кинул тревожный взгляд на Ольсу. По моим предположениям, доктор должна была находиться где-то в пограничном состоянии между комой и паникой. Но нет. В серых глазах плескался восторг, руки сами собой сложились в какой-то молитвенный жест.
– Какая прелесть… – тихо, с придыханием и восхищением произнесла терри, не видя больше ничего вокруг.
– Нравятся? – я стоял рядом, и меня накрыло такой теплой, чистой эмоцией, что впору было зажмуриться и заурчать. Значит, кто-то умеет не только злиться.
– О, ещё бы. Я всегда мечтала о большой собаке, но у меня аллергия на шерсть, – не знаю точно, как выглядят собаки, но вероятно очень похожи, раз у землянки такая реакция. Нарин и Селена уже вовсю чесали за ушами этих слюнявых морд, смеясь и стараясь не упасть под натиском фаратов.
– У фаратов нет шерсти. Чешуя, – чуть усмехнулся, наслаждаясь яркостью чужих эмоций. На мои слова у Ольсы натурально задрожали руки.
– Таких чудес не бывает, – пробормотала она себе под нос.
– Лота, Лота, иди сюда, девочка, – проигнорировав реплику землянки, позвал я. Бони, фарата Нарина, от него и на шаг теперь не отойдет по доброй воле, а вот другая, Лота, более темного рыжеватого окраса с красивым красноватым кантиком по чешуйкам, вполне может.
Зверюга подняла голову, отвлекаясь от почесываний, и, виляя хвостом, двинулась к нам, таща на поводке своего временного смотрителя.
– Доминантные гены, какая она красивая. Можно погладить? – на меня глянули с таким восторгом и мольбой во взгляде, что внутри поднялось какое-то неоправданное чувство всемогущества. Что-то эта женщина со мной делала не то, пробуждая странные эмоции.
Ольса
Я не смирилась со своим вынужденным пребыванием на Парадоксе, просто несколько успокоилась, и поняла, что с наскока вопрос не решить. Что я могла сейчас? Ждать и действовать шаг за шагом. С этого и начала. А дальше пошли какие-то неожиданные, но приятные сюрпризы. Оказалось, что весь гигантский список, который мы составили совместно с Селеной, приравняли к личным нуждам и оплатили из бюджета Валоры. Как там мой шампунь классифицировался в их военном ведомстве – даже думать не хочу, но это оказалось хорошо для меня. Во время составления списка было мучительно больно, стоило представить сумму, которая могла бы весьма ощутимо ударить по моим финансам.
Получив подтверждение заявки и личный номер заказа, провела последнюю проверку состояния Селены. Девушка оказалась веселой, ироничной и очень живой. Стоило нарваться на её не благодушное настроение, как каждый тут же получал с десяток колких, весьма точных комментариев.
Одетая в длинное бордовое закрытое платье и кроссовки, девушка пыталась как-то справиться со своими отросшими волосами, поругиваясь, но при этом продолжая неравное сражение.
– Вот скажи мне, что им вздумалось так расти?
– Гормоны, витамины… – для поддержания непринужденного диалога, отозвалась я, перепроверяя список покупок. Вот будет обидно, если что-то важное забуду.
– Да в курсе я, просто сейчас такая длина, что просто невозможно, – Селена подергала себя за темную прядь, демонстрируя. – Как раз тот период, который только переждать. Не заплести, ни так ходить…
Устав закручивать и бессмысленно закалывать волосы, которые все время выпадали и выбивались из прически, девушка просто прижала их компенсирующим обручем на манер ободка. Смотрелось хорошо, хоть и не привычно.
Она мне нравилась. Прямая, честная, и очень эмоциональная. Послушав рассказ о её пребывании на Парадоксе и на Валоре, поразилось силе характера и смелости. Случить хоть половина всего этого со мной, я бы от страха совсем с ума сошла, вероятно.
– Расскажи о себе, – покончив с волосами, Селена подняла на меня свои зеленые глаза.
– Что тебя интересует?
– Да все что хочешь. Я так поняла, нам долго и много общаться. Хочется подробнее узнать, с кем имею дело, – взгляд оджи стал колючим, проникающим. Точь-в-точь как у брата. Да, она определенно подходит на роль местной принцессы.
– Хм. Я из обычной семьи. Старшая из двух дочерей. Оба родителя, к счастью, живы. Отец инженер, мама занимается документооборотом. Сестра учится на модельера. Рисует хорошо.
– Значит медицина – это у тебя ненаследственное.
– Не совсем. Дед был медиком. Хирургом. Это от него все. Одно время, когда мама лежала с Вельсой по больницам, младшая была болезненным ребенком, дед брал меня на работу. Большую часть времени я проводила в ординаторской с аспирантами, училась вязать узлы и штопать банан, иногда ходила на обходы и просилась на перевязки. Помню, я уже в лет шесть знала, какие процедуры надо делать, если анализы не хорошие, или края раны воспалился. Думаю, это было самое насыщенное и интересное время в моем детстве.
– А почему акушерство?
– Показалось правильней помогать появиться на свет новой жизни. Младенцы, они беззащитны, но притом обладают невероятной внутренней силой и способностью к адаптации. Поразительное сочетание.
Мы немного помолчали.
– Скажи, а ты когда сюда летела, совсем не планировала задерживаться? – голос Селены был печальным, словно девушка ощущала свою вину за ситуацию. – Я просматривала твой договор. Там все в порядке. Он вполне предполагает, что ты останешься со мной. Но Сумудин сказал, что новость была немного…
– Шокирующей?
– Я хотела сказать «неожиданной», но твой вариант, наверное, лучше, – криво усмехнулась Лени.
– Я этого не предполагала. Совсем. У меня толпа пациенток на Земле, свое генетическое исследование. Кредит за новое авто, в конце концов.
– Любимый?
– Да нет. Как-то не сложилось немного, – не сдержавшись, изобразила на лице такую же кривую улыбку, как Селена пару минут до того.
– Ну, если тебя утешит, могу сказать, что здесь тебе будет интересно. И исследованиями своими сможешь заниматься. Скорее всего. Печаль, конечно, что так получилось, но валорцы весьма прямые ребята. Придумали – сделали. Я как-нибудь тебе расскажу, как мама Нарина решала вопрос с моим присутствием в его жизни – посмеешься. А пока нам пора. Шаттл ждет.
Малое летное судно, со странной формой бубликом, какой-то энергетической сферой по центру. И нам на этом предстояло лететь. Жу-уть! Мне не понравилось совсем. Начиная с первого момента, когда нас высадили на территории космопорта, когда мои шпильки почти разъехались по гладкой поверхности пола, стоило шагнуть внутрь, когда я села в жуткое, подвижное кресло, которое натурально попыталось меня обнять. От визга спасло только спокойное выражение лица Селены, занявшей соседнее кресло.
Нас было немного, пассажиров шесть и пилот, сунувший ладони по самое запястье в странный аквариум, наполненный голубыми «соплями». А я думала, что эта их жидкость попроще будет. Так, физраствор с витаминками. От движений рук пилота в вязком содержимом начали носиться сотни мелких ярких огоньков. Центральный экран ожил, наполнившись рядами цифр и каких-то проекций. За спиной, через стенку что-то загудело, распространяя по судну легкую вибрацию. Дернувшись, проверила на месте ли мой пластырь, спрятанный за ухом. Мутило пока не сильно, но кто знает?
Взлет прошел так мягко, что я даже упустила сам момент отрыва от поверхности, больше сосредоточившись на собственных ощущениях. Если мы также спокойно сядем, может, я и справлюсь со своим желудком.
Легкое головокружение и дурнота – единственные признаки того, что я только что пережила почти двухчасовой перелет с Валоры на Парадокс. Увидев громадину судна на одном из экранов, сглотнула. Кажется, это был самый большой корабль из тех, что я видела на орбите из иллюминатора Медузы, только прибыв сюда.
– Он такой огромный.
– О да, – радостно отозвалась Селена, – ты не представляешь, чего там только нет. Я, правда, сама ещё не все видела, но какие там теплицы! Это целый аграрный комплекс, нужно будет тебе показать. Мне там больше всего понравилось. Если нас пустят, конечно.
– Пустят, – мимоходом вставил Нарин, что-то просматривая на планшете.
– Спасибо, – также между делом отозвалась Лени. – Там даже бассейн есть. А какая мастерская – это просто мечта механика-электрика. Думаю, там абсолютно любую деталь найти и смастерить можно. Тебе точно понравится.
Надеюсь. Я очень надеюсь, что хотя бы понравится.
Я только успела выйти из шаттла на гладкий пол ангара, как откуда–то со стороны раздался радостный визг. На всякий случай, отступив за спины валорцев, создавая живой щит из крепких мужчин между такой хрупкой мной и неизвестной угрозой, быстро пробежалась взглядом по ангару. Из соседнего летательного аппарата выгружали собак. Или кого-то очень и очень похожего. Большие, шестилапые существа радостно повизгивали и прыгали, вывалив изо рта слюнявые языки и пытаясь сорваться с поводков. В ангаре их было три, но из открытого шлюза высунулась ещё одна морда. Смешные, активные, они радостно виляли хвостами, и всячески привлекали к себе внимание.
От нашей компании отделилась Селена, едва ли не вприпрыжку направившаяся к этим зверюгам. Её супруг, посмеиваясь, следовал чуть позади. Стоило девушке оказаться в пределах досягаемости, как все четыре зверюги, ростом с нормального дога, облепили её со всех сторон, пытаясь урвать хоть каплю ласки и внимания.
Я же млела. Они были такие милые, такие веселые, что было можно рискнуть и все же попробовать погладить. Один разок. Ну и пусть потом нос некрасиво распухнет, и будут слезиться глаза. Ну и что, что руки станут чесаться и могут покрыться некрасивыми прыщами. У меня даже где-то в сумке были таблетки, которые облегчат мне жизнь. Уж очень, очень сильно я люблю собак. Особенно больших и разумных.
– Какая прелесть… – шепот вырвался сам собой. Нарин и Селена так беззаботно чесали за ушами и ласкали зверюг, что у меня просто перехватило дыхание от эмоций.
– Нравятся? –я не сообразила, кто спрашивает, но смысла врать не было. Ещё бы. Не то слово. Очень. Конечно. Но…
– Но у меня аллергия на шерсть,– этот факт делал моё общение с собаками возможным только очень издалека. В детстве было совсем тяжело, когда с прогулки я, притаскивала в дом щенка, почти задыхаясь и не понимая, отчего организму резко становилось так плохо. Было очень обидно, когда отец уносил зверя, с которым нам было так весело и хорошо. И не знает всей тяжести жизни тот, кто скажет, что не бывает аллергии на пуделей, так как у них не шерсть. О да. В этом мире все бывает.
Нет шерсти.
Чешуя.
– Таких чудес не бывает, – пробормотала, опровергая собственную мысль, посетившую голову минуту назад.
Чешуя. Бывает ли вообще такое? И, значит ли это, что у меня все же может быть собака? Руки натурально затряслись, голову повело куда-то в сторону. Вся картина мира полетела в пропасть в одну секунду. У меня может быть собака!
Сумудин, этот странный, обычно хмурый и сердитый в мою сторону медик, кого-то позвал. Откликаясь на имя, к нам дернулась одна из зверушек, резко дернув того, кто держал поводок, и едва не прокатив по полу. Стоило фарате оказаться рядом, как она тут же сунула свою лобастую голову под протянутую ладонь Сумудина.
– Думаю, вас вполне можно познакомить. Лота, это Ольса. Она теперь будет здесь жить. Какое-то время, – спокойным, размеренным голосом валор представлял меня так, словно разговаривает с человеком (ну, или представителем любой другой разумной расы). Глядя во внимательные глаза шестилапого зверя, который перевел взгляд на меня, поразилась интеллекту. Она, определенно, понимала смысл сказанного. – Терри Ольса, это Лота. Отличная помощница и просто хорошая девочка, которая любит ласку.
– Как все девочки, – отозвалась я, невольно улыбнувшись.
– Вот уж точно, – фыркнул акер как-то двусмысленно. В замешательстве, не в состоянии прийти в норму от происходящего, я слушала ласковый, воркующий голос доктора, почесывающего фарату за ухом одной рукой. – Она никогда не укусит без команды, отлично слушается на задании и очень любит сладости. И её можно гладить.
Большая рука с теплыми пальцами осторожно ухватила меня за запястье. Вытянув ладонь над замершей на месте фаратой, доктор посмотрел мне в глаза. Они не были обыкновенно холодными и колючими. Казалось, там, в глубине плескалось расплавленное золото, теплое и обволакивающее. Завороженная то ли цветом этих глаз, то ли изменением в поведении мужчины, а может присутствием шестилапки, очнулась только тогда, когда пальцы коснулись твердой и теплой головы фараты.
Чешуя у этих существ оказалась очень похожая на кожу змей, теплую и гладкую, с красивым рисунком на каждом сегменте. Получив свободу действий и видя полное одобрение со стороны Лоты, я принялась гладить, жмякать и почесывать такую изумительную зверюгу, пребывая в полнейшем экстазе. Игривая фарата, настолько необычная внешне, и чистый лабрадор по характеру, вызывала легкую оторопь у моего мозга. И полный восторг. Она крутилась, подставляя под ласку то бока, то спину, так сильно прижимаясь, что я с трудом стояла на ногах. Мне казалось, что можно просто вытянуть руку, и Лота сама справиться с процессом. Эдакая собака–самоглажка. В какой-то момент, я просто рассмеялась в голос, пребывая в состоянии легкого парения.
Сумудин
Её смех, тихий, бархатный, настоящий, оказался как разряд электричества, так резанув по нервам, что я немного пришел в себя. Что я делаю? Это похоже на какую-то озабоченность или наркоманию. Нездоровая реакция на её эмоции и озадачивала и несколько угнетала. Такого быть не должно. Будучи весьма посредственным эмпатом, и не стремясь развивать эту способность, просто не знал, как все объяснить. Сейчас, стоя в шаге от землянки, я мог классифицировать её эмоции едва ли не лучше, чем свои собственные, пропуская всё через себя.
В голову, как назло, лезло только одно слово: аномалия. А это совсем нехорошо. Аномалия интересна, когда изучаешь со стороны, а не становишься её частью. Отступив на шаг, присмотрелся внимательнее к девушке, увлеченно ласкающей Лоту. Ничего такого, что бы бросалось в глаза, ничего странного или необычного. Полное отсутствие показательного поведения, всё естественно.
Я отступил ещё на шаг, ослабляя это невероятное давление чужих эмоций на свою психику. Это движение привлекло внимание, заставив Ольсу резко поднять голову. Во взгляде серых глаз что-то изменилось. Вместо радости и восторга там появилось сомнение, недоверие и меня в живот снова ударило комом неопределяемых эмоций, от которых появлялся горький привкус во рту. Ощущение было настолько ярким, что не сумел сдержаться, скривившись и отступив ещё. Что за странные реакции?
Пребывая в полном замешательстве, радуясь, что не обязан кому-то что-то объяснять, отвернулся, быстрым шагом направившись к шаттлу. Нужно было перепроверить список доставленных лекарств. Самое подходящее занятие, чтобы успокоить нервы и подумать.
Ольса
В какой-то момент я почувствовала такой резкий холод, такую смену настроения, что безошибочно подняла глаза на Сумудина. Словно кто-то просто сменил маску. Ещё минуту назад благодушный и вежливый, теперь на меня смотрел совсем другой мужчина. Я чувствовала исходящую от него угрозу, какую-то злость. От этого по телу начинал расползаться страх. Липкой, вязкой жидкостью он скользил по венам откуда-то из похолодевших пальцев на ногах, постепенно заполняя меня всю, до самой макушки. Было непонятно, что произошло, что я сделала не так чтобы вызвать столь резкий перепад настроения. Было страшно.
Ольса
Последующие несколько дней были такими насыщенными, что едва хватало времени на какие-то отвлекающие мысли и действия. Едва успев утром отправить письмо начальству (Селена пообещала, что дойдет за неделю – полторы), отправилась к своей пациентке. Девушка ждала в большой столовой, которую удалось довольно просто отыскать, после подключения моего кивера к системе корабля. Получив свободу передвижения, наконец, смогла ознакомиться с Парадоксом чуть ближе, чтобы хоть понимать, где нахожусь.
– Знаешь, меня просто поражает их система сообщения между секторами, – пробуя местный вариант овощного рагу, призналась оджа.
Селена только усмехнулась, кивая. Признаться, здесь меня поражало едва ли не всё, к чему прикасалась. Если на Валоре большую часть времени я была занята и очень озабочена состоянием пациентки, то теперь, несмотря на нюансы, имела возможность глазеть по сторонам и получать удовольствие. Все, что здесь происходило, было похоже на какой-то праздник или квест с сюрпризами.
– У нас на сегодня уйма дел, – сверившись с информацией на своем кивере, пробормотала Лени, допивая какао, – на судно доставили панели солнечного света, как ты просила. Нарин выделил нам помещение. Пока одно на пробу. Если эффект будет положительный и для валорок, даст ещё. Ты знаешь, как правильно расставлять эти лампы?
– Естественно. Ничего сложного.
– Отлично. Нам выделили двух техников для подключения и несколько мальчиков для переноски тяжестей и установки всего куда надо.
– Когда мне дадут документы на семейные пары, живущие тут?
– Это у Сумудина спрашивать нужно. Он главный, – небрежно отозвалась Селена, а у меня душа ушла в пятки. Я не видела доктора уже дней пять, с момента прилета и, по правде, почти не скучала. Эти его странные реакции, неоправданно плохое настроение и предвзятое отношение совсем не добавляли уверенности в себе и завтрашнем дне.
– Главный?
– Ага. Старший медик и ещё чего-то там, что связано с традициями. Я не сильно вникала, так как часть про традиции нам с тобой местами можно игнорировать. – Девушка весело подмигнула, поднимаясь из-за стола. Я даже немного завидовала тому, с какой легкостью у неё выходит общение с любым из членов экипажа.
Покинув столовую, мы двинулись к лифтам. Нужно было как можно скорее разобраться с «солнечной комнатой». Стоило створкам закрыться, как Лени возобновила разговор, словно мы и не прерывались.
– Не знаю, что у вас так сильно не заладилось с Сумудином. Интересный и образованный собеседник, весьма внимательный и учтивый. Да, шуточки у него бывают немного колкие, но на деле человек, в смысле валорец, он замечательный. Да и как специалист на высшем уровне. Я видела, как он общается с подчиненными, как действует в стрессовой ситуации, и совсем не могу понять, с чего такая война между вами.
Слова Селены вроде бы, как и не требовали ответа, но я почувствовала себя неуютно. Словно мы пара нашкодивших детей, которых отчитывают по отдельности. Девушка немного помолчала.
– Мы все здесь взрослые, а вы двое отвечаете за моё здоровье и здоровье моего ребенка, так что я очень бы просила все же решить возникшие разногласия. Пожалуйста. С Сумудином я тоже… Ого!
Последний возглас относился уже не к нашему разговору. На этом этаже, кроме будущей «солнечной комнаты», располагался ещё и зал боевых искусств, мимо которого нам было нужно пройти. И вот в открытые широкие двери зала нам было отлично видно две фигуры, то замирающие на мгновение, то резко расплывающиеся в пространстве от невероятной скорости движений. Если широкоплечего коротко стриженого капитана я узнала быстро, то во втором опознать Сумудина удалось не сразу. Мужчина был чуть ниже, не таким мускулистым, но казался, более гибким, как большой кот. Он уворачивался каким-то невероятным образом, совершенно нечеловечески изгибаясь и ускользая от ударов соперника. Белые волосы, заплетенные в косу, хлестко разрезали воздух, хвост то щелкал по полу, то пытался подсечь Нарина. Это все было пугающе и очень красиво.
В какой-то момент мне показалось, что все замерло, и я точно успела поймать яростный взгляд золотых глаз, прежде чем раздался испуганный вздох Селены.
– Нарин! Ну что ты так! – оджа вбежала в зал, направляясь к отлетевшему в другой конец Сумудину. Медик лежал неподвижно несколько мгновений, вызывая в голове поток нехороших мыслей.
– Ты как? – Нарин протянул ладонь другу, помогая тому встать. Капитан выглядел несколько виноватым, хотя мне не было понятно от чего. Наверное, Сумудину просто не стоило бороться с противником, который настолько сильнее. Хотя я сама плохо в этом что-то понимала, но медик мне показался довольно сильным и быстрым. Показался.
– Ничего. Отвлекся, – хрипло отозвался доктор, потряхивая головой, словно отгоняя мух.
– Да, я понял. Но было поздно. Извини.
– Ладно, сам виноват. Давай на сегодня всё, – Сумудин взял с полки полотенце, легко потрепал по плечу сердитую и взволнованную Селену и, прихрамывая, направился к выходу.
Я всё ещё стояла в дверях, не решаясь ни уйти, ни зайти внутрь, когда доктор оказался совсем рядом. Не успела отстраниться, освобождая проход, как недовольный мужчина проскользнул мимо, не удостоив и взглядом, а только обдав крепким мужским ароматом. Несколько одурманенная, поразилась пришедшей в голову мысли: а насколько сложно завести любовника на Парадоксе? В целом, моё здесь пребывание можно считать новым этапом жизни, а его было бы неплохо отметить наличием мужчины. Какого-нибудь механика или электрика. Говорят, они очень бережно обращаются со сложными приборами. Да. Нужен механик. Для урегулирования гормонов. Красивый валор зелеными глазами. Или синими. Только не золотыми. Ни в коем случае.
Сумудин
Я её избегал. Самолично проверял наполнение экстренных аптечек на этажах, добавляя кое-какие лекарства для Селены. Назначал исследования подчиненным, выдал целый блок заданий по изучению «солнечного» света и его влиянию на иммунную систему в целом и в частностях. Загонял себя делами до полуобморочного состояния. А ночью проснулся от сладкого привкуса во рту. Что-то такое свежее, цветочное, с примесью исключительно медицинских резких нот. Нейтронные звезды! Какого древнего демона я её сюда приволок? Этот ребус мне теперь будет по ночам сниться, как схема нервных связей оджи в период обучения?
Выругавшись, приняв холодный душ, я даже немного взбодрился. Ничего. У меня давно не было интересных загадок. Это просто я ещё от аварии и ситуации с Селеной до конца не отошел. Слишком много стресса и переживаний. Пара дней. Мне просто нужно втянуться в повседневные дела, и все станет нормально.
Уверив себя, что все наладиться, отправился к Таалю. Его показатели становились лучше день ото дня, но я пока оттягивал пробуждение мастера. Как пациент он ещё хуже, чем Нарин. Были вполне резонные опасения, что этот неугомонный мужчина попытается встать в первый же момент, даже не интересуясь степенью полученных повреждений. Нет уж. Пусть ещё поспит. Проведя почти три часа с пациентом, пропуская специальные импульсы через мозг, наблюдал за световыми пятнами, то и дело вспыхивающими на картинках, совсем успокоился. Отличный результат. Я так увлекся, что даже пропустил сообщение от Нарина. Не дождавшись ответа, оджи явился лично.
– Как мастер?
– Отлично. Даже лучше, чем я рассчитывал на сегодняшний момент.
– Долго ещё продержишь в этом желе?
– Лучше бы ты у Селены чему хорошему научился, – показательно скривился я. Далась им эта импульсная жидкость всем. Покоя не дает. А между прочим, невероятная и крайне важная разработка. Особенно было странно слышать такое название от Нарина, он-то точно знал все преимущества этот «голубого желе».
– А если по существу? – стал серьезным капитан, сунув нос в экран моего планшета, но толком ничего не разобрав.
– Дней семь – десять. Посмотрим.
– Держи меня в курсе. Идешь завтракать? Селена с Ольсой ждут – стоило только представить эти серые глаза напротив, как во рту сам собой возникал горький привкус, а настроение резко портилось.
– Как-то я не голоден. Может спарринг? – Одна бровь Нарина удивленно поднялась вверх. Да, я небольшой любитель мордобоя и не посещаю зал больше необходимого минимума, но какое–то сегодня настроение, непередаваемое.
– А твоя нога?
– Да нормально уже. Не хуже твоей спины. Или боишься, что уложу тебя любоваться на потолок? – Нарин широко оскалился на мои слова, демонстрируя клыки. Конечно, он понимал, что это чистой воды провокация, но причин отказать в просьбе не видел.
– Что-то случилось? Исследования не дают результата? – мы уже оба взмокли, носясь по пустому залу, но были весьма довольны тренировкой.
– Да нет, все по плану. Местами даже лучше ожидаемого.
– Тогда что с тобой? Лени спрашивает, почему тебя не видно ни на ужине, ни за завтраком. Она по тебе скучает, хотя и не признает этого.
– Пока так. Думаю, скоро решу кое-что и вернусь к обычному графику, – разговаривать и параллельно отслеживать действия Нарина, было непросто. Все же из нас двоих только он – оджи, а это совсем другой уровень многозадачности и восприятия окружающей действительности, но пока я справлялся весьма хорошо, получая удовольствие от процесса. До того момента, пока слуха не достиг мерный перестук каблуков. Только одно существо на этом необъятном крейсере носило такую обувь. Затем меня накрыли сомнения, предвкушение, ожидание. Её. Ольса была здесь, заполняя собой все пространство, практически стирая присутствие Нарина и перекрывая легкий сладкий флер Селены.
Я только на мгновение повернул голову, пытаясь избавиться от наваждения, как в грудь с силой молота впечатались оба кулака Нарина. Удар был прямой и грубый, я ни за что не мог такой пропустить, но последующее неласковое соприкосновение с полом говорило об обратном. Раздались какие-то взволнованные возгласы, надо мной зависло бледное лицо Селены, потом Нарин протянул руку, помогая подняться, а голова все ещё гудела, не желая светлеть.
Мне нужно уйти. Подальше от этих эмоций, от этого запаха. От этой женщины.
Сумудин
Мысль, посетившая мою голову, была странной и неприятной. Разные неопределенные "если" хороши в исследованиях, а не в собственной жизни. Приняв душ, долго стоял перед зеркалом, выискивая на чистой, белой коже какие-нибудь признаки изменений. Любое, даже самое малое и бледное лиловое пятно могло бы объяснить мои реакции и нетипичное поведение. Конечно, это бы меня вовсе не обрадовало, так как моё отношение к этой землянке отличалось от той страсти и нежности, которую Нарин испытывал к своей паре.
Но, по крайней мере, я бы не удивился. Химия организма – единственное, что могло оправдать меня. Разглядывая отражение, криво усмехнулся. Не вышло. Никаких оправданий. А это значит, предстоит научиться, как-то контролировать свои эмоции в её присутствии. И надо поскорее разобраться с этим комом горечи, что периодически накрывает Ольсу, так неприятно ощущаясь у меня.
Ольса
Почти три часа мы провели в "солнечной комнате" создавая уютную атмосферу. Пять ламп, длинных и узких, заключённых в мутное белое стекло, давали мягкий рассеянный свет и наполняли комнату теплом. Ощущения, и правда, были такими, словно лежишь на пляже в теплый безветренный день. Не хватало только запаха йода и лёгкого бриза для полноты картины.
– Нам бы сюда кресел пару и какой-нибудь шезлонг или тахту, – задумчиво произнесла Селена, оглядывая круглую комнату без окон с установленными наискось к потолку лампами.
– Это да. Тебе сейчас здесь не менее получаса нужно проводить, да и мне не помешает, раз такое дело. Можно столик поставить, тогда и работать можно, а не просто сидеть, как в солярии.
– Терри, оджа, составьте список и все доставят в течение часа-двух,– офицер военного блока, приставленный контролировать процесс и оградить нас от ненужных действий, навытяжку стоял рядом.
– А мы можем сами посмотреть? – я уже представляла, какие варианты мебели хотела бы здесь видеть.
Офицер сдержанно кивнул, открыв в планшете Селены, какой-то каталог.
На благоустройство и выбор мебели мы потратили ещё час, хотя вариантов было не очень много. Не слишком воодушевленная, Селена поначалу вяло участвовала, но потом втянулась, с интересом выбирая цвет и длину ворса местного аналога ковра. Судя по тому, что оджа предпочитала ходить в комбезе, как все обитатели Парадокса, девушка была довольно равнодушна к нарядам и декорированию помещений в целом.
Мы почти закончили, когда на кивер пришел приказ явиться в медотсек. Это было необычно и несколько пугающе, так как мой статус был все же каким-то неопределенным на этом судне. Взволнованная, я попрощалась с Селеной и отправилась в сторону ближайшего лифта. По пути поправив выбившуюся прядь волос, разгладила полы халата и шагнула на площадку.
Здесь было все устроено несколько иначе. Вместо небольшого пространства здесь был целый зал, в который выходили двери пяти больших и трёх обычных лифтов. Было очень много света и высокий потолок. Из "приемного зала", как я его окрестила, вели две пары двойных дверей матового стекла. Сверившись с навигатором, направилась к левому входу.
Створки разошлись, стоило приблизиться, пропуская в лабораторный отсек. Большой зал с множеством столов, и не всегда понятной аппаратурой. Кое-что я уже видела на Валоре, что-то очень напоминало земные аналоги, но непонятного все же было больше. В лаборатории работало шестеро сотрудников в бледно-голубых комбинезонах, но ни один не был мне знаком. Не решаясь мешать, так и замерла в дверях, наблюдая.
– Терри Ольса? Пройдите ко мне, пожалуйста, – один из медиков отвлекся, заметив меня. Приблизившись к высокому мужчине, я получила на руки небольшой накопитель данных, используемый для работы с местным планшетами. – Здесь информация по семейным парам и состоянию здоровья каждого из них. Данные имеют особый статус, так что их нельзя копировать либо переносить куда-то кроме выделенного вам планшета. Акер Сумудин просил вас ознакомиться с материалами и через час прийти к нему в кабинет. Будете совместно осматривать одну из наших валине. Ещё он просил нас с вами совместно адаптировать аналитическую систему, которой вы пользовались при лечении оджи Селены. Данные из госпиталя у меня есть, но точность слишком низкая.
– Я не химик–лаборант, с выделением нужного вещества сильно не помогу, но попробовать можно, – меня немного шокировало резкое изменение, произошедшее со старшим медиком. После утреннего происшествия в зале, я была почти уверена, что меня вовсе попытаются исключить из любых дел и исследований. Тем более что на бумаге мне никто ничего не обещал. Мои заботы официально относятся только к Селене.
– С этим мы справимся сами. Нам нужны какие-нибудь контрольные данные.
Задумавшись на минуту, все же сообразила.
– Моя кровь будет самым точным маркером. Перед вылетом делали все анализы, а показатель не должен был сильно упасть, так что можно сопоставить текущий и предыдущий, тогда будет более понятно. Так подойдет?
– Вполне. Кроме того, нам нужно будет провести дополнительную диагностику вашего организма. На Парадоксе несколько иное содержание газов и у вас не все прививки, нужные здесь. Но это позже. Акер дал вам задание, а он не терпит халатности в работе.
Поблагодарив медика, даже забыв спросить его имя, я вышла из лабораторий, задумчиво вертя в руках информационный носитель. Сегодня мне позволят присутствовать при осмотре местной женщины. Не верю, конечно, что разрешат что-то кроме наблюдения, но это уже немало. Отвлеченная разными мыслями, не сразу услышала какой-то предупреждающий звук. Это было похоже на какую-то весьма глухую сирену, значения которой я не понимала. Иногда просто ужасно начинали бесить такие моменты. Где моя инструкция по выживанию на этом судне?
Вдруг все мои внутренние ощущения взбунтовались. Я почувствовала, что становлюсь легче, кровь прилила к голове, зашумев в ушах. Ноги чувствовались совсем странно. Глянув вниз, я едва не закричала в голос, но каким-то спазмом свело горло, и вырвался только тихий скулеж. В панике я замахала руками, пытаясь вернуться к полу, над которым висела уже на добрых десять сантиметров, но от этого моё тело почему-то стало переворачивать вбок, хотя мне казалось, что крутится помещение вокруг меня, а не я сама. Понимание низа и верха как-то потерялись. К горлу подкатила тошнота, страх разливался по конечностям. Полы моего халата, взлетевшие от движения рук, поднялись и теперь парили на уровне талии, устрашая не хуже вращающейся комнаты.
– Тихо, не дергайтесь, – строгий и спокойный голос раздался со спины, на мгновение, ухудшив ситуацию. Пара крепких рук ухватила за талию, выравнивая моё тело относительно пола и прижимая к крепкому мужскому телу. Ноги, которые все норовили согнуться, обвило хвостом, помогая справиться с непослушными конечностями. – Успокойтесь. Просто временное отключение гравитации в этом блоке. Нарин проверяет системы. Минуты через три-четыре всё вернется.
Затихнув, не решаясь даже пошевелиться и снова куда-то отлететь, я просто медленно и глубоко дышала. Справившись с дыханием, чуть повернула голову. В панике, я не сразу узнала голос акера Сумудина, и теперь, крепко прижатая к его торсу, чувствовала себя неловко. Он не смотрел на меня, глядя куда-то выше моей головы. Белые волосы длинными, мягкими прядями парили вокруг его головы, создавая какой-то ореол вокруг безмятежного лица. Этот мужчина продолжал удивлять, каждый раз действуя по-новому и неожиданно для меня.
– Почему вы не парите? – это показалось мне несколько несправедливо, заставив произнести вопрос вслух, а не прокручивать в голове как заевшую программу.
– Потому, – золотые глаза с каким-то недовольством полыхнули, встретившись с моими, – что ношу ту обувь, которая специально разработана для таких ситуация. У моих ботинок магнитная подошва. Как и у любого члена экипажа. Как у Селены. Да Нарин бы ей в первый же день кандалы навесил, вздумай Лени разгуливать в том, в чем позволяете себе вы.
