Красная Тапочка

Предложение пришлось Тапочке как нельзя кстати. Её землячка привела на съёмную квартиру в Томилино крупного добермана, имея планы устроить питомник. Доход от щенков мог поправить её дела. Об этом твердила реклама собачьих кормов и аналитики, уверявшие, что кризис – самое подходящее время делать инвестиции.

Элитный производитель Джек имел слабость к Тапочке. Возможно, ему нравился её запах. Каждый раз, когда она прогоняла его с дивана, он возвращался. Ничто не могло заставить его изменить своей привязанности.

– Да, умею, – Тапочка кивает. Она согласна на Колшево.

– В таком случае, девушка, заключим сделку. Всем скажем, что я передала тебя долю от моей недвижимости. На самом деле ничего не будет. Ты получишь работу с проживанием. Ну как, выгодно?

Если выигрыш и существовал, то лишь в воображении Долгушевой. Тапочка была не в восторге:

– Не особо выгодно. Сколько вы платить мне будете?

За странной старушкой следует смотреть в оба глаза. Вот, например, заключив сделку на дарение 1/16 доли имущества, которую Тапочка подписала (самая настоящая сделка, а не фиктивная), старушка не заплатила пошлины. Как положено, она расписалась в книге, но денег не дала. Это Тапочка знает точно, потому как в этот момент обихаживает бразиликактус, который готовился цвести. Питательные подкормки, которые они привезла, сами собой не добавятся в грунт, а у нотариусов сегодня много дел.

Чем сделка закончилась, она так и не узнала: беседа продолжилась за закрытыми дверями.

Очень её занимает вопрос, отчего нотариусы ведут дела бабушки, если она им не платит. Такой вопрос Тапочка не может задать ни одной из сестер, но их помощнице – вполне.

– Брат Надежды Анатольевны был уважаемым клиентом, у нас перед ним обязательства, – шепчет ассистентка.

А что, неплохо! За что Тапочка готова полюбить нотариусов, это за запах богатства. Возможность откинуться на спинку кожаного дивана, вдыхая резкий запах духов, хорошего табака и тропических растений. Эти ароматы не позволяют мирку бедной окраины сомкнуться вокруг Тапочки, прекратив доступ к кислороду. Душистые вещества окружают её облаком неизведанных ощущений, которые полностью вытесняют картины последних месяцев, когда она борется за существование и проигрывает.

Дама в розовой шубе оказалась вестником новой жизни, а Тапочка не только приоткрыла туда дверь, но и умудрилась проникнуть внутрь. Эти ласкающие надежды… табак, парфюм и пряный дух растений, которых Тапочка раньше никогда не замечала, по которым никогда не тосковала, пока однажды их не почувствовала.

Что-что, а устраивать свои дела Булут умеют.

– Тебе придется отвезти документы в Колшево. По дороге купишь фермерский пирог и всего по мелочи, вот список. Съездишь за город, Тапочка, там покой, тишина, воздух свежий.

Мами́на от этой истории не в восторге. Сначала она говорит, что Долгушева – прохиндейка и обвела её вокруг пальца, но потом сменяет гнев на милость и соглашается, что с Булут лучше дружить. Откуда ей знать, что про себя Тапочка всё давно решила про Колшево, ещё с того времени, как узнала, что там живет Волк.

Наверное, Тапочка была слишком привязчива: она не могла обойтись без того, чтобы на прощанье не повидаться с Мами́ной, принесла кофе и булочку, словно знала, что её подруженька не обедала. Если в жизни девушки и случались счастливые моменты, то в каждом – вечер с задушевными беседами с Мами́ной.

На ночь глядя ни в какое Колшево Тапочка не поехала, а решила заглянуть в «Эльдорадо» за батарейками. На баннере написано: «Желаем большой любви». И где ваша любовь, проворчала Тапочка. Батарейки ей были не так и нужны, но купила про запас.

Менеджер, мальчик в костюме и при галстуке, смерил её презрительным взглядом. Ещё одна девочка-курьер его не интересовала. Да и у Тапочки времени на него нет. Многие курьеры не вышли на работу. Из-за магнитной бури у людей плохое самочувствие, так что Тапочка нарасхват.

– А чего тебе в Эльдорадо понадобилось? – удивилась Мами́на.

Там кешбэк начисляют. Очень нужен Тапочке этот кешбек, он поможет воплотить в жизнь её план. А он такой – съехать с квартиры, которую она снимает на окраине Томилина. Там, где нужно стоять сорок минут в толпе, пока едешь на электричке.

Так что после нотариусов Тапочка погуляла, а потому припозднилась. Дверь в диспетчерскую оказалась заперта изнутри, оттуда доносились голоса – один принадлежал Мами́не, а свою собеседницу она называла Ангелиной.

Тапочка удивилась, что это за переговоры шёпотом ночью, а когда до неё донеслись вскрики и голоса стали звучать громко, она решила убраться – явно, тут не до неё. Покараулив полчаса на улице, она увидела рослую женщину, которая как будто подмигнула ей и исчезла в ночи. Только потом Тапочка поняла, что незнакомка её не могла заметить, а то, что она посчитала за подмигивание, было дефектом: у знакомой Мами́ны отсутствовал глаз, и она носила черную повязку.

– Скажи, кто она? – пристала она к менеджеру.

Мами́на сердится, что её подружка нашла работу за городом.

Две тайны не давали покоя Тапочке: первой была тайна семейной жизни, от которой родилась прехорошенькой Лаура, а вторая – гостья с черной повязкой.

Когда Тапочка расспрашивает Мами́ну, что у неё общей с той одноглазой красавицей, грузинка отвечает, что раньше они были соседками по комнате. Сама она переживала трудное время: её сбила машина, отчего у неё сломана носовая перегородка и куча других органов повреждено. «Некого винить, совала нос куда не следовало». Больше она рассказывать не стала, не было настроения.

В семнадцать лет нет времени горевать по пустякам. Почему бы не повеселиться, а повод найдется. В честь дня рождения одной из девочек-курьеров Тапочка достает из футляра аккордеон – итальянский, с перламутровыми кнопочками, ещё мамин. Поёт Тапочка слабенько, но на аккордеоне играет прилично, всё-таки музыкальная школа за плечами. Две конфеты «Ласточка», кока-кола и эклер улучшают дофаминовое самочувствие.

– Как букет, действует? – подружки за неё переживают: многие замужем не по первому разу, а у неё даже парня нет.

Ведь недавно на свадьбе Тапочка поймала невестин букет.

– Пока никто не клюнул. Мало времени прошло.

В её жилах эндогенная революция: кофеинчик даёт резкий скачок в рабочее настроение.

В душе Тапочка довольна этой переменой. С трудом собрав разбредающиеся мысли, заставляет себя думать о будущем. Какой бы прозаической ни была её работа в Колшево, по крайней мере она предполагает перемены.

А когда утром после веселья голова так гудит, что работать нет сил, телефон высвечивает сообщение, это младшая из сестер-нотариусов скинула Тапочке в личную почту просьбу сегодня же отвезти бумаги за город. Ехать придётся на электричке, зато и везти немного, одну папку. Оплата приличная. Так что доставка на сегодня отменяется. Курьер временно отбывает в загородную командировку. Спасибо той важной даме, которая сделала хороший заказ.

Мами́на объясняет, как добраться до Колшево. У неё на компьютере открыта карта Подмосковья. У Красной Тапочки свой смартфон имеется, но из-за трещин на нём ничего не разобрать. Уже и не вспомнить, сколько раз его роняла.

«Навес жестяной над воротами, нажми кнопку, ответит охранник. Запомнила?»

А что Мами́на говорила раньше?

«Дом находится на окраине города. Это кинофабрика, там изготовляли и хранили кинопленку, после прекращения производства там была фотостудия, сейчас – лофты.

Что поведает Гугл? Он любезно предоставляет вид со спутника: приземистое, в три этажа квадратное здание, окруженное бетонными дворами, а по периметру – чугунной оградой.

Дом смахивает на заброшенный склад – это если честно, но если позитивно, то он выглядит, как бизнес центр. Впрочем, Тапочка скоро сама все увидит.

– Загород? Это опасно! Ты хотя бы шокер возьми. – Да что Мами́на знает о загородной жизни, когда из Москвы ни разу не выезжала! Вот только откуда она так хорошо знает про Колшево?

Тапочка на всё согласна – и выпить кофе, и взять шокер,

– А на машине никак нельзя? – Тапочка поднимает свои честные глаза.

Мами́на с радостью одолжила бы ей машинку-смарт, с превеликой радостью. Да только девушке ещё 18 лет не исполнилось. И хотя у неё за плечами автошкола, инструктор предупредил, что права ей будут вручать лишь по достижении совершеннолетия.

И вот Тапочка в электричке, втиснута между дородным служащим в безупречно сшитом костюме и девушкой потрепанного вида, в небрежно порванных джинсах, которая со спокойным достоинством извещала окружающих о своей европейской направленности. А у Тапочки, должно быть, такой же потрепанный вид, как и у сохранившего следы былой респектабельности сумки-холодильника, выделявшегося из багажа на верхней полке.

В населенном пункте Колшево путешественница сходит с электрички и садится на автобус, который высаживает её на съезде к коттеджному посёлку. Дальше – пешком по навигатору.

Дорога вывела её на высокий берег и упёрлась в обрыв, где понизу шумела река. Спуска не нашлось, да и переправы не было: видно, местные жители сюда приезжали на шашлыки. Прав был водитель мини Купера с разбитой фарой, Тапочка заблудилась.

Двух полосная дорога сменилась одно полосной, на что указывала мигающая стрелка, обозначавшая место дорожных работ, однако строители оказались не слишком заняты, и Тапочка была рада перекинуться с ними словом-другим.

Сегодня мусульмане праздновали Ураза-байрам, поэтому дорожники работали только для вида. Расстроенные лица говорили о какой-то неприятности. Тапочке рассказали историю: утром все поехали в деревню недалеко отсюда, где чеченская семья разводила баранов и готова была уступить барашка к празднику. Вот только вспомнили об этом слишком поздно, всех баранов, предназначенных на продажу, уже разобрали. В довершение всем бедам за их отсутствие угнали машину проводоукладчик, и в тот день они безуспешно обыскали все окрестности в поисках своей пропажи.

Вокруг рабочих вертелись две собаки, у одной на носу пятна, как у бабочки крылья. Никому и в голову не приходило их прогонять. К строителям постоянно прибивались бездомные собаки.

– Могу угостить вас колой, – предложила Тапочка и пустила двухлитровую бутылку по кругу.

Дорожники опознали в ней трудового товарища и не только показали дорогу к кинофабрике, но даже и расспросили о том о сём, а молодые парни только ждали знака с её стороны, чтобы пригласить на свидание, они смеялись и громко топали, когда проходили мимо, так что немного – и вовсе пустятся в пляс. Тут вообще разговаривали громко, поэтому Тапочка и узнала историю про проводоукладчик и как они его искали. Виновный узбек кого-то упрекал и, когда он доходил до имен, то начинал пронзительно визжать.

Оставив строителей, Тапочка перешла мост и очутилась на месте. Дорогу на въезде преграждал шлагбаум, а при нём дежурил охранник, который не спешил пропускать незнакомую девчонку. А может просто хотел её рассмотреть? Тапочка и сама не прочь постоять с ним. Это самый красивый парень, которого она когда-либо видела. Если только не думать о винтовке у него за спиной и о том, что при подозрении он может её укокошить.

Охранник словно не ощущал холода. Он был в белой рубашке, черных брюках и кожаных туфлях на тонкой подошве. И ещё при галстуке. Нечасто увидишь такого франта при шлагбауме. Только сдаётся ей, что они уже встречались.

– Вы не были на соревнованиях биатлонистов в Щёлкове? – спросила она.

– Был, а тебе-то чего? Покажи что в сумке? – он бросает на Тапочку вопросительный взгляд и сжимает в руках винтовку.

Всё ясно, он на работе болтать не будет.

– Я курьер. У меня нет оружия.

Он трогает галстук, словно хочет ослабить узел, потом распоряжается:

– Сними куртку.

Тапочка подчинилась и одной рукой содрала с плеча нейлоновую ветровку.

– Вот видишь? Там ничего нет. Проверь, у тебя есть металлоискатель.

Он не реагировал, и тогда Тапочка взяла с пристройки прибор и провела по своим бокам. Ничего не пискнуло. Ей неловко было управляться одной рукой, но другой она придерживала красную бейсболку, которой прикрывала шокер.

– Доставка для Долгушевой. Курьер. – Тапочка повторила еще раз.

Ей кажется, что минута растягивается в вечность.

У стража красивый разрез глаз, но они не выражали никакого интереса. Тапочка представила, как этот бархатный баритон окликает ее каждый день. Только у такого красавца все схвачено, и у девушки-курьера шансы на по нулям, вот что грустновато! В любом случае, доставка уже оплачена, и её нужно вручить её клиенту под роспись.

– Можешь оставить пакет у меня.

– Если ваша фамилия Долгушев, и вы удостоверите это документом.

У него таковых не имеется.

– Езжай, там разберётесь, – он машет рукой.

А всё-таки они виделись в Щёлково, только тогда на нём была лакостовская майка-поло с эмблемой крокодила, та почти оторвалась и висела на ниточке.

Тапочке надо идти. Вывеска гласит, что здесь находится кинофабрика. Это большое прямоугольное здание пятидесятилетней давности, серый цвет которого оставлял тягостное впечатление.

А может, всё из-за темного неба?

С центрального входа не пускают. Там натянута цепь.

– Для курьеров въезд справа, – говорит охранник. – Видишь, где стоянка для самокатов.

Тапочка долго стоит перед воротами, потом нажимает звонок, ворота разъезжаются в стороны. Во дворе полно места на парковке и нет машин. Горит новогодняя иллюминация. Валяется картонная упаковка. Народа никого.

Что там говорила Мами́на про жестяной козырёк над подъездом?

Снаружи стены были выкрашены розовым, а внутри оказалось пусто и голо – выскобленный пол, серый коридор; в больших, восхитительно тихих, прохладных комнатах гуляло эхо.

У дверей курьера встретила внушительного вида тетка с белыми волосами и черными бровями, которая представилась Тамарой, забрала купленные продукты и сказала, что Долгушева ожидает свои документы в лофте «Алеко».

Тапочка продолжала осматриваться. Такого диковинного места с огромным потолком она ещё не видала, и немудрено, ведь ей никогда не приходилось бывать в производственных цехах. Сквозняки и сырость являлись тут постоянными атрибутами, и никакие обогреватели не спасали, чем и объяснялось нежелание людей здесь селиться надолго, а появлялись они лишь на короткое время праздничных мероприятий.

– А где у вас туалет?

– Вверх и налево, – указала Тамара.

Две лестницы поднимались с первого этажа, но дальше упирались в загородки. Третий этаж оказался не пригоден для жилья, полный трухи, он являлся гнездилищем птиц, которые залетали в дверные проёмы, не везде целые, не везде со стёклами.

Добраться до лофта удалось без помощи Тамары, тут Тапочка справилась. Коридор пестрел указателями, инструкциями и веселыми рисунками, от которых у неё улучшилось настроение. Вот и «Алеко». Дверь оказалась распахнутой, а само помещение – приготовлено к приёму, а вдобавок украшено электрическими гирляндами в виде звезд, которые придавали жилищу праздничный вид.

Ковры, хрусталь и бронза создавали атмосферу великолепия, но, присмотревшись, Тапочка заметила, что ковры все разношерстные, а статуи, покрашенные бронзовой краской, уже начали облезать.

Тапочка вошла в большой зал, где от включенного радиатора шёл жар.

– Здравствуйте, я приехала.

– Не больно торопилась, – хриплым голосом отозвалась старушка.

У себя дома Долгушева напоминала скорее бабу Ягу, нежели богатую даму. Она сидела в кресле и отдавала гостье салют костылем. На голове теплая шапка, а ступни закованы в башмаки 45-го размера. В зубах Долгушева зажимала сигарету, испускавшую пахучий дым; не вынимая её изо рта, она умудрялась разговаривать

– Как ваше здоровье? – спросила девушка.

– Новые линзы купила, а от них глаза распухли и слезятся, не началась бы аллергия, – а сама закрывает лицо платком.

На её руках перчатки с обрезанными концами, на ногах – шерстяные чулки.

– Пол холодный, понизу дует.

Скрипучем голосом она давала инструкции: вот маленький ковер, где можно разуться. Там же корзина с тапочками. Уличную обувь положено.

– Надень сабо, – и тычет наугад пальцем вместо корзины в сторону холодильника.

Эти диоптрии явно не для неё.

Надев сабо, Тапочка прошла к холодильнику – это был старый ЗИЛ с ручкой-рычагом, которым нужно прижимать замок. Сама защёлка не срабатывает. Холодильник забит лекарствами под завязку.

– Поставь масло у окна, там холодно. Тебе ведь за маслом посылали?

– Передала Тамаре.

Рамы старые, их насквозь продувает, отчего в комнате царит арктический холод.

На холодильник Тапочка кладет документы, а с нею и визитную карточку курьерской доставки – так у них положено. Больше их пристроить некуда.

– Милочка, проходи, попьём чая. Как раз готов кипяток. Тебе черного или зелёного?

– Всё равно, лишь бы погорячее.

Благодаря волне тепла, Тапочка почувствовала себя лучше и расслабилась.

– Насилу нашла дорогу. На станции ни одного такси.

– У жителей свои машины. Моя, к сожалению, не работает. Требуется заменить деталь, а она дорогая. Я жду денег, тогда и починю. Извини, что не смогла встретить. Но где-нибудь через два месяца я совершенно уверена, что мы сможем решить этот вопрос. У меня отличная машина. Ха-ха! Не узнала! «Матёрый волк», помнишь?

Ба, да это не старушка, а её знакомец гитарист в женском платье.

– Виталь, ты что извращенец? – удивилась Тапочка.

– Прости, если я тебя напугал.

Вот ещё пугаться, Волк ниже её ростом на целую голову.

– Да нет, ничего, я много чего навидалась. Вот вчера ездила в один дом, так там кришнаиты угощали эликсиром и дали с собой бутылочку.

Тапочка сразу её выбросила, но об этом распространяться не стала.

Волк тоже про себя не всё рассказывал. Она думала. Что он работает продавцом в магазине, но он сказал, что баста, уволился. Он парикмахер, вернее, стилист и обладает неким знанием, что возвышает его над прочими парикмахерами и даёт ему статус наставника. Так что его увольнение из магазина были связаны с профессиональной деятельностью: мастер классы требовали частых разъездов.

Волк, так Волк, и не такие прозвища Тапочке попадались. На кого Виталий не походил, это на волка.

Сейчас молодой человек нервничал, из кожи вон лез, чтобы вызвать её доверие:

– Расскажи, как ты познакомилась с тётенькой. Не сочти меня навязчивым, многие девушки пытались здесь остаться, но никто не прошел испытательного срока.

А ведь Долгушева ни словом о том не обмолвилась.

Вдруг в коридоре послышался шум, и в дверь втиснулись две собаки; привлеченные теплом, они хлопали хвостами, забираясь друг другу на плечи. Под их натиском створка широко распахнулась, и они ввалились кубарем, а потом принялись носиться по комнате.

Следом за ними поспешала Надежда Анатольевна, припозднившаяся после прогулки. Она была в розовом спортивном костюме, вполне гармонировавшим с интерьером, состоявшим из подушечек-сердечек, салфеток с амуром и гламурных постеров.

Волк представился уже второй раз, племянником Надежды Анатольевны. В короткий миг он избавился от старушечьих тряпок и выглядел достойным образом, однако зря он так аттестовался. Хозяйка выразила недовольство.

– Этот малый – дальний родственник, делает ремонт, – так она выразилась.

Вроде как с бока припёка., которая никого не интересует.

– Как добралась? – спросила Долгушева.

Тапочка сообщила, что пирогов привезти не удалось.

– Очень жаль. Хозяйка делает их с начинкой из лекарственных трав. Ни у кого другого таких не попробуешь. Сабо для интерьера, там есть нормальные тапки, их и надень.

Чайник горячий, но выясняется, что чай пить не с чем, Тамара сегодня не готовила, и Тапочку угощают вареньем из одуванчиков. Что-то жидкое растекается по тарелке. Долгушева признается, что сама варила, и рассказывает рецепт варенья, хотя никто не спрашивает.

Не успела она договорить, как её охватил приступ кашля. Всё её тело содрогалось, и она сжала рукой подлокотник кресла, и тут Тапочка обратила внимание, что древесина исцарапана, видимо, приступы случались часто.

– У вас на рукаве вас кровь, – заметила Тапочка.

– Пустяки. Мы с Тамарой занимались уборкой, вот и расцарапалась.

Только в комнатах были не чищено и не метено, никаких следов уборки не наблюдалось.

Собаки принялись ластиться к девушке, одна из них оказалась знакомой: та, с пятнышком в форме крыльев бабочки, встречалась у дорожных строителей. Их зовут Джо и Джил, и для каждой у Тапочки нашлось ласковое слово, каждую псинку она почесала за ушком.

Оправившись от кашля, Долгушева долго не хотела отпускать Тапочку от себя. Она без конца рассказывала, что готовить наутро к завтраку. Сразу видно, что старушка нуждалась в компаньоне, в отсутствии которого обходилась обществом питомцев – боялась оставаться одна.

На ночь Тапочка отправилась выгонять на улицу собак, но те уже выбрались сами через окно, распахнутое настежь, которое придется чем-то подпереть. Из коридора тянется неприятный запах, прямо-таки могильный дух. Тапочка сует туда нос и ужасается. Везде мертвые тушки животных, как в музее.

– Это чучела, – объясняет старушка. – Среди местных жителей немало таксидермистов. Но у этих экспонатов совершенно не товарный вид, поэтому их не удалось продать. Предположу, их изготавливали в спешке, не просушили, оттого и неприятный запах. Давно пора отправить их на помойку.

Старушка принялась рассказывать о том, как в молодости работала в похоронном бюро и влюбилась в мужчину с рыжими волосами. Она не уточнила только, в живого или мертвого, а Тапочка не стала уточнять, чтобы не показаться невежливой. Надежда Анатольевна с большим чувством вспоминала про похоронное бюро – к месту и просто так. С тех пор она научилась наносить грим. Вечером при всем параде выглядела старушка замечательно.

Тапочка не поняла, к чему этот рассказ про бюро, но Долгушева сказала, что при том. Она там работала с Корягиным, мастером, который изготавливал эти чучела.

Как-то незаметно стемнело, и Тапочку оставили ночевать. Она не стала отказываться, трястись в ночной электричке ей не очень хотелось. Дома не было ничего такого, что её ждало, а кинофабрика показалась ей занятной. Когда она спросила хозяйку, кто ещё тут живет, та ответила, что кое-кто есть, но ничего особенного, а подробно рассказывать не стала.

Спать пришлось на пустой желудок. Тапочка представляет, как вечером доставка заезжает в пекарню, и знакомые девочки угощают уцененными эклерами с малинкой и клубничкой. Мммм, как вкусно!

А этот дом странный, из подвала доносят тихие шаги.

– Надежда Анатольевна? Вы слышите?

К счастью, старушка не успела уйти далеко.

– Нет, Тапочка. Что случилось?

– Вы не слышали, как кто-то ходит?

– Ах, вот вы о чём. Это наш жилец. Проверяет в подвале электропроводку. Понюхай, не пахнет горелым?

Постороннего запаха они не учуяли, на этот раз ничего не сгорело.

– Здесь такая тишина. Часы и те остановились, – жаловалась престарелая дама.

Тапочка сообразила, как ей помочь. Она сняла часы и поставила в них две батарейки, купленные в «Эльдорадо», после чего выставила точное время. Раздалось мерное тиканье, и хозяйка приободрилась. Они постояли у окна, всматриваясь в темноту. Тапочка накрыла ей плечи пледом, благо этого добра здесь хватало.

Другие обитатели девушке понравились меньше. Взять хотя бы Волка, который засунул её сумку невесть куда. Тапочка заметила свою потрепанную термосумку, втиснутую между новеньким щегольским баулом и чем-то огромным, экстравагантным, обтянутым кожей песочного цвета. Когда-то и её чемодан был дорогой и солидной вещью, с вытисненным названием бренда, – теперь его заменила сумка с наклейкой «Редбокс». И что же? Шутник её куда-то спрятал.

– У нас рано ложатся. чтобы не жечь электричество. Проводка неважная, – говорит хозяйка.

И тут Тапочка не выдержала:

– Скажите, а где тут будет моя комната?

– Чем плохо здесь? Думаю, лофт «Алеко» тебе подойдёт.

– Сейчас она примет лекарство и уснет до утра, – прошептал Волк и оказался прав.

Долгушева ещё секунду постояла, словно хотела что-то добавить. Словоохотливостью она не отличалась, и, указав, где взять подушку и плед, простилась и удалилась к себе. Тапочка услышала ее мягкие, неторопливые шаги по коридору.

Тогда и Тапочка решила попрощаться.

– Что, любишь пустой чай? – Волк только что мелькнул в коридоре и уже вновь стоит порога. – Тебе никто не показывал, где бабушка хранит имбирное печенье?

Тапочка говорит, что с удовольствием его попробует.

Печенье отыскалось в лофте «Лос-Анджелес», который по величине превосходил «Алеко», но оказался необитаемым. Всё, что осталось от прежних хозяев, было снесено в зал, который здесь называли костюмерной: старые буфеты, шифоньеры, горки с застекленными витринами, даже сейфовый шкаф, и в нем хранилась винтовка, оставшаяся от прежнего хозяина. Она стоит хороших денег, но наследники не могут договориться, стоит ли её продавать.

– Нас трое – братья от разных матерей, – рассказывает Волк.

Коробка из-под датского печенья оказалась почти пустой, зато сухого крекера было навалом. Вот только среди посуды Тапочка не смогла найти двух одинаковых тарелок и чашек.

За чаем её собеседник становится развязным, и его голос звучит громче обычного.

– Как тебе старуха?

Грубость его неприятна, и Тапочка морщится, кто бы поучил его вежливости.

Она бы не решилась назвать Надежду Анатольевну старухой, хотя она и выглядела лет на семьдесят. Недавно исполнился шестьдесят один, уточняет Волк. Её двоюродный брат Леонид Голиков на десять лет моложе, но после смерти родителей она воспитывала Леню, так что стала ему вместо матери. В отсутствие хозяина Долгушева управляла имуществом. Своей семьи у Голикова не было, зато имелись дети, рожденные, как в прошлом браке, так и вне его, в возрасте от 17 до 9 лет. Старший сын Валерий, жил в доме (ты его могла встретить у шлагбаума, он охранник) и через месяц готовился отпраздновать совершеннолетие и получить долю в управлении. Характер он имел флегматичный и питал безразличие к благам жизни, так что с изменением его статуса в доме мало что менялось.

А вот Волк от денежек бы не отказался, но ему ничего не светит, он отцом не признан. Девушка поморщилась. Под грузом его претензий приятный разговор вот-вот рухнет. Пожалуй, Тапочка поторопилась, когда сочла его приятным человеком.

– Значит, вы здесь обитаете? – она спешит переменить тему.

– Пошли, я покажу тебе наше жилище.

Это был прелестный, постепенно разваливающийся старый дом. Первый этаж включал действующие помещения, лофты. Их сдавали внаём для увеселительных мероприятий, предназначенных для невзыскательной публики – клиентов привлекала невысокая цена. Волк похвастался, что делает здесь ремонт. Не сам лично, просто руководил работниками. В настоящее время денег нет, и работы заглохли.

Желая поразить Тапочку, он распахивает шкаф с киношными костюмами, он забит ботиками на шпильках и платьями с блестками и пайетками. Тапочка едва успела коснуться их рукой, как почувствовала сильный толчок в спину – Волк чудом её не уронил.

– Покажи руки! – Тон у него рассерженный.

– Я ничего не взяла.

Похоже, этот нервный парень тут изгой, не самая подходящая для неё компания.

– Это твоё?

– Платья? Это я из Лондона для моделей привез. Сумка из чистой кожи.

Тапочка подтолкнула сумку к краю стола, и она опрокинулась. На пол полетел пиджак, вязаная жилетка и белая рубашка в целлофане. Из-под одежды показалась плетка.

– Это слушатели курсов подарили. Я грозил их выпороть за тупость. А ты что думала, пожаловали мне плетку? – Волк держался высокомерно.

Открыв створку шкафа, он перебирал свои игрушки. Взгляд у него стал мечтательный.

– Не желаешь примерить?

Тапочка покраснела. Она жалела, что начала разговор о платьях.

– Я не очень-то в этом разбираюсь.

– Есть вещи, в которых женщины дадут нам фору.

– Ты наряжаешься?

– Когда вхожу в образ. Тогда я становлюсь опасен. Вот тебе совет, увидишь, что я в образе, вали скорей.

– Думаешь, я совсем глупая и про маньяков не знаю?

– Я не маньяк. – Он издал рык, давая выход глухой ярости.

У Тапочки выскочило из головы, что фабрика раньше была киностудией и народ здесь артистический. Все они мастера пыль в глаза, пусть даже если за душой ни гроша.

– Хочешь выпить? У тёти Нади неплохой кофейный ликёрчик.

– Почему нет? Солнце село.

– В таком случае включим электричество.

В ярком свете сверкает стеклянная витрина, привлекая взор ярко рядами бутылок.

– Меня радует причастность к клану Голиковых. Раньше я завидовал людям, которые жаловались на проблемы в семье, а теперь у меня и семья, и проблема. Видит бог, я этого не хотел.

Та часть, в которой описывались его отношения с отцом, оставалась в рассказе Волка пропущенной.

– А почему у тебя такие длинные зубы? – Тапочка выпила лишнего, вот и спросила.

– Ты действительно курьер? Никогда не подумал бы. Больше похожа на сыщика.

– Мне не нравится, когда темнят.

– Нашла тайну. В роду Голиковых у всех хорошие зубы. Я тебе не нравлюсь?

– Просто я таких людей ещё не встречала.

– Каких?

– Уши у тебя большие. И мохнатые.

Волк расхохотался. Просто удивительно, как по щелчку он мог переключаться из человека в зверя.

– Мне кажется, ты справляешься с обязанностями.