Как бы Марсель ни пытался всегда представить мать в худшем свете, но еду она готовила действительно божественно. «Быть может, за это мой отец терпит ее всю жизнь?» – подумал он, кладя в рот шарик из козьего сыра с медом.
– Как ваша учеба, мальчики? – спросил месье Дюпон, нарушив тишину, обращаясь к сыновьям Леи.
– Патрик решил, что все-таки будет поступать в медицинский колледж в следующем году, – начала с гордостью говорить Леа о сыновьях, не дав им ответить самим. – А вот Луке придется очень постараться в этом семестре, чтобы его не отчислили.
Мальчики сидели молча, глядя в свои тарелки, будто речь шла не о них.
– Старайся, Лука, а то будешь как Энцо, – строгим тоном сказала мадам Дюпон.
– Мама! – нервно воскликнул Энцо, недовольный тем, что Урсула приводит его как дурной пример.
Марселю стало обидно за брата. Пропускать слова матери мимо ушей, как советовала Софи, не получалось. Энцо было жалко больше всего. Когда Марсель съехал из родительского дома, мать словно сошла с ума: Энцо остался единственным ребенком рядом и ее последней надеждой воспитать «хоть одного порядочного сына». Но Энцо отличался еще более настырным характером. Он не только перестал ходить в церковь, но и прогуливал уроки, не планировал дальнейшую учебу, специально приходил домой после полуночи, лишь бы разозлить мать.
– А что? Тебе уже давно пора браться за ум! Твои брат и сестра в твоем возрасте уже имели семьи.
– Но ведь не все должны жить так, как нравится тебе. – Энцо реагировал на слова матери так же, как и Марсель.
– Хватит, мы же не ругаться сегодня собрались, – остановил их диалог отец и поднял бокал. – Спасибо вам за то, что пришли сегодня. Я бы так хотел, чтоб наши застолья происходили хоть немного чаще.
– Звучит как тост, – сказала Леа.
Все подняли бокалы и начали чокаться, глядя друг другу в глаза. Когда очередь дошла до матери, Марсель посмотрел на нее лишь на мгновение и отвел взгляд. Он услышал, как она хмыкнула. Она всегда так делала, когда ей что-то не нравилось.
– Мы долго думали, что тебе подарить, – начала Леа, ища что-то в сумке, – и решили, что человеку, которому исполняется семьдесят, точно нужна эта вещица.
Сестра Марселя наконец нащупала в сумке то, что искала, и протянула отцу открытку.
– Это от всех нас, – добавила она.
Мужчина трясущимися руками взял открытку, на которой было написано по-французски: «Лучшему отцу». Внутри лежал сертификат на доставку телевизора.
– Это что такое? – с улыбкой спросил Себастьян.
– В понедельник курьер привезет новый телевизор. С большим экраном. И ты сможешь на нем смотреть не только тв, но и фильмы через интернет, теперь для этого не нужен твой старый компьютер, – объяснила Леа.
Мужчина был явно рад подарку. Значит, они не прогадали. Месье Дюпон прочитал текст, который был напечатан внутри открытки, и даже немного прослезился.
– Спасибо, спасибо вам большое. Главное, чтобы вы потом мне показали, как им пользоваться. Я человек пожилой, с техникой не дружу.
Он поднялся, чтобы поцеловать каждого своего ребенка, вытирая катившуюся по щеке слезу.
– Теперь будешь смотреть телевизор не отрываясь, – сказала мадам Дюпон, стараясь сказать это в шутку, но в ее голосе слышался лишь упрек.
– Да ну тебя, – отмахнулся ее муж, теперь уже с улыбкой перечитывая поздравление в открытке.
Он встал, чтобы положить сертификат в ящик комода, а открытку поставить на видное место рядом с иконами.
Все продолжили трапезу. Софи толкнула Марселя, напомнив о том, что они хотели сообщить семье.
– У нас есть для вас новость, – начал он.
Все с интересом уставились на пару, воображая, что же они скажут.
– Мне предложили повышение на работе.
Услышав это, Энцо потерял интерес.
– Мог бы и поменьше хвастаться, – пробормотал он себе под нос.
– Но это не все, – продолжил Марсель. – С новой должностью меня переведут в Португалию.
– И что вы думаете? Будете переезжать? – спросил отец.
– Мы уже все решили и переезжаем туда в мае, – сказал Марсель.
– Вы даже не хотели прежде посоветоваться с нами? – снова с упреком в голосе спросила Урсула.
– Нам уже много лет, и мы сами можем решить, что нам делать, – вспылил Марсель.
Софи взяла его за руку, почувствовав, что муж снова начинает заводиться.
– И как долго вы там планируете провести? – спросила Леа.
– Это не временная командировка, а постоянная работа.
Повисла тишина. Марсель ожидал совсем другой реакции от семьи.
– Где вы там будете жить? – спросил отец.
– Мы сейчас подыскиваем жилье и планируем покупать его.
– Ну что ж, поздравляем! – решил разбавить неловкую паузу именинник, подняв бокал, и все снова чокнулись. – Чтобы у вас все сложилось успешно!
– Когда ты сказал, что у вас новость, я обрадовалась, что наконец-то у вас появятся детки, – резко выпалила мать.
Марсель проигнорировал эту реплику, потому что не знал, что ответить, кроме как резко высказаться.
– Вы же знаете, что это зависит не от нас, – вмешалась Софи, дав понять, что это неудачная тема для разговора за столом.
– Вот если бы Марсель ходил в церковь… А ты, Софи, ты же женщина, ты обязана молиться каждый день за всю семью!
Марсель молча встал из-за стола, бросив приборы на тарелку, и направился к выходу. Софи извинилась и последовала за ним. Ее муж начал обуваться.
– Марсель, – позвала Леа, выйдя за ним в коридор. – Не надо уходить, пожалуйста.
– Я больше не хочу ничего слышать от нее. – Казалось, Марсель вот-вот заплачет.
– Отец не виноват, что она такая. – Сестра взяла его за руку. – Если бы это был ее день рождения, я бы тебя не останавливала.
– Леа права, ты не должен портить праздник отцу, – поддержала Софи.
Марсель посмотрел в дверной проем столовой. Пожилой мужчина, который весь день готовился ко встрече с семьей, трясущимися руками отрезал себе кусочек утиного мяса и положил в рот. У Марселя сжалось сердце. Ему стало безумно стыдно. За то, что он повел себя так в его день рождения. И грустно, оттого что отец в какой-то момент начал заметно стареть. Он хотел подбежать к папе и, как в детстве, обнять его, прижавшись головой к круглому животу.
Марсель все-таки вернулся к столу. Мать молча взглянула на него. Он на нее не смотрел, но точно знал, что сейчас она сидела, вздернув брови, отчего на лбу образовалась гармошка морщинок, и выжидала, чтобы поймать его взгляд и задавить осуждением.
– Я бы хотел сказать, – начал Энцо, чтобы развеять напряженную атмосферу, – что все мы такие разные, и все мы по-своему индивидуальны. Каждый из нас имеет свой путь, свою жизнь. Но все наши дороги исходят из одного места – из вашего дома. За то, кем мы стали, за то, как мы живем эту жизнь, мы благодарны тебе, папа.
Энцо поднял бокал, и все по очереди чокнулись друг с другом. Марсель решил, что было очень странным слышать такой тост от человека, который в двадцать восемь лет еще ничего не достиг. «Но ведь это не значит, что он несчастлив». – Он будто оправдывал брата сам перед собой.
Все снова начали разговаривать, будто сцены матери с Марселем и не было.
Ближе к вечеру, когда почти все тарелки опустели, а места в желудке почти ни у кого не осталось, мадам Дюпон и Леа ушли на кухню, чтобы приготовить чай. Марсель достал из серванта чайный сервиз, который помнил еще с детства. На нем были изображены маленькие картинки, где три женщины в цветных платьях беседовали о чем-то. Софи выложила на большую резную золотую тарелку пирожные, которые они с Марселем купили днем в пекарне. Мать принесла чайник и разлила чай по кружкам.
Энцо выключил свет. В дверях появилась Леа, она несла в руках торт. Шагала очень медленно, чтобы горящие свечи не погасли. Все начали петь Joyeux anniversaire4.
Леа поставила торт перед отцом. Мужчина закрыл глаза и поднес к лицу руки, словно молясь и, как ребенок, беззвучно проговаривая желание.
«Интересно, о чем он мечтает и чего желает каждый год?», – подумал Марсель.
Месье Дюпон задул свечи, и все похлопали в ладоши. Марселю стало вдруг радостно. Он мог прочитать в глазах отца, что тот именно так и хотел провести сегодняшний день.
Марсель вспомнил свои именины в детстве. Вспомнил, как все дети пропускали занятия по пению в свой день рождения, но когда он спросил у матери, может ли тоже остаться дома в праздник, та ответила: «Пение – это дисциплина, и если ты будешь давать себе поблажки, то ничего путного из тебя не выйдет».
Как же он ненавидел пение. Он ненавидел своего преподавателя, который каждый урок твердил, что Марсель худший ученик в его жизни, что он еще никого не встречал с таким ужасным слухом. На что Урсула всегда говорила, что сын просто недостаточно старается, что для успеха нужны лишь пять процентов таланта, а все остальное – усердие.
Леа разрезала торт и положила каждому по небольшому кусочку.
– Мы уже пойдем? – вопросительно сказал Энцо, ожидая ответа от сестры.
Все съели по куску торта и допили чай. Урсула предложила снова наполнить чашки, но все только и ждали удобного момента, чтобы поскорее покинуть квартиру, в которой витала напряженная атмосфера.
– Да, я закажу такси, – сказала Леа.
– Ты ночуешь у Леи? – удивился Марсель.
– Да, я приехал лишь на три дня, и Леа была не против, чтобы я остался у нее.
– Если хочешь, можешь переночевать у нас. – Марселю вдруг стало по-детски обидно, что брат с сестрой проводят вместе время.
– Спасибо, я уже оставил у них вещи.
«Мне он даже не написал, что приезжает», – подумал Марсель. А вслух произнес:
– Пожалуй, мы тоже пойдем.
Все вышли в прихожую, отчего просторный коридор вдруг стал тесным. Дети начали прощаться с родителями.
– Я очень рад за тебя, – шепнул отец на ухо Марселю, когда они обнялись на прощанье.
После слов отца Марсель впервые за вечер почувствовал себя не чужим человеком в квартире родителей. Ему было странно, что Себастьян побоялся сказать это при матери, но все равно приятно было услышать это хотя бы сейчас.
Все вышли на улицу. У дома уже стоял семиместный минивэн, куда Энцо, Леа и ее семья залезли, после того как попрощались с Софи и Марселем. Парочка махала им рукой, пока машина не скрылась за поворотом.
– Почему Энцо не позвонил мне? – обиженно пожаловался Марсель жене.
– Если бы он позвонил тебе, то ты бы потом говорил, почему он не позвонил Лее?
– Возможно, но все-таки… – Марсель задумался.
– Он знает, что ты работаешь целыми днями, и решил не смущать, – успокаивала мужа Софи, как маленького ребенка, с которым не захотели вместе играть на детской площадке.
Марсель взял супругу за руку, и они направились к дому по знакомой дороге.
«В какой момент мы так отдалились?», – по-прежнему думал Марсель о брате и сестре. Ему было интересно, общаются ли они постоянно, или действительно Энцо просто решил позвонить Лее, зная, что Марсель все равно целыми днями пропадает на работе.
– Я люблю тебя, – сказала Софи, крепче сжав руку мужа.
ПРАГА
Глава 3
Прага
14 мая 2018
Марсель быстрым шагом прошел по телетрапу из самолета в аэропорт. Следуя за толпой, протиснулся к выдаче багажа, забрал чемодан и направился к выходу. Встречающую не пришлось искать: она стояла с табличкой с его фамилией. Это была девушка невысокого роста с азиатской внешностью, стильно одетая в яркий зеленый свитер и широкие кожаные штаны.
– Мистер Дюпон, – улыбнулась она, когда подошел Марсель, и представилась по-английски: – Я Михаела, или можно просто Миша.
– Очень приятно. – Они обменялись рукопожатиями и направились к выходу.
– Как прошел перелет? – спросила девушка, когда они вышли на улицу.
Марселя мгновенно пронзил холод, совершенно неожиданный в мае.
– Я всю дорогу спал, так что отлично. – Они быстрым шагом прошли к парковке и остановились у большой черной машины. – Ну и холодно у вас тут.
– В этом году погода действительно не майская, – согласилась Михаела и села за руль автомобиля.
Марселю показалось очень необычным, что такая маленькая и совсем молоденькая девушка водит огромный кроссовер.
– Сейчас нам нужно в отель, чтобы ты оставил вещи, а после я сразу отвезу тебя в магазин, – сказала она, пристегивая ремень.
Наглый командующий тон коллеги удивил Марселя, но он не придал этому особого значения, стараясь списать это на не слишком хороший английский. Дюпон был одним из тех, кто редко вступал в конфликты и считал это своей сильной стороной: именно способность отмалчиваться помогала сохранить прекрасные отношения с Софи и друзьями. За это он даже был в какой-то степени благодарен матери. Она всегда считала, что только ее мнение правильно, а все остальные люди в мире глупы и не образованы, не способны мыслить логически. Именно поэтому Марсель редко высказывался, даже когда дело касалось беспардонности других людей. Он думал, что все люди, подобно матери, не захотят его выслушивать.
– Так странно, прежде меня никогда не сопровождали в командировках.
Марсель тоже пристегнулся и достал из кармана телефон, на него уже пришло сообщение от Софи.
«Ты прилетел?» – писала она. Марсель быстро ответил, что уже едет в отель, и засунул телефон в сумку.
– Я сама вызвалась сопровождать тебя, дорогуша. – Миша разговаривала очень раскованно, даже фамильярно, словно они были не коллегами, а друзьями. – Я прохожу обучение на ассистента регионального менеджера и всю неделю буду твоей правой рукой, чтобы учиться от такого высокопоставленного человека, как ты.
Марсель взглянул на девушку, пытаясь понять, сколько ей лет. На первый взгляд, он бы дал не больше двадцати четырех, но когда Миша сказала, что проходит тренинг на высокую должность, то усомнился в своих догадках.
– Хочу тебе сразу сказать, что мы очень отстали от плана, подготовка еще даже не началась. Именно поэтому у нас нет времени ехать в офис.
– То есть? – Марсель вздернул брови от удивления, всю неделю он получал сообщения, подтверждающие, что подготовка идет по плану и ему не о чем волноваться, а его визит – всего лишь формальность.
– Думаю, тебе лучше самому это увидеть, Марси.
Марселя передернуло. Его давно никто так не называл. Он хотел попросить обращаться к нему по полному имени, но все же промолчал.
Миша прибавила громкость – до этого музыка в колонках машины играла, но тихо – и начала едва заметно пританцовывать.
Марсель смотрел на пролетающие мимо дома. Знакомства с новыми странами и городами порой привлекали его больше, чем знакомства с людьми. Они с Софи часто путешествовали. Дюпон любил Европу за то, что каждая страна отличалась архитектурой, культурой, все люди были абсолютно разными, со своими привычками, повадками, традициями. Это не могло не удивлять: как на таком маленьком континенте, стеснившись, живет столько народов, каждый со своим языком?
После любого, даже самого короткого путешествия, всегда ощущались изменения в себе, будь то хорошие или плохие, но всегда по-своему приятные. После отдыха глаз начинал замечать новые детали в родном городе и в знакомых людях.
В Праге Марсель был впервые, поэтому наблюдал за происходящим с особым трепетом. Больше всего он любил запоминать первое впечатление от города, чтобы потом можно было сравнить с тем, какое впечатление останется в конце отпуска. Но это был вовсе не отпуск, и, услышав от Миши, что в магазине еще ничего не готово, Марсель подумал о том, что вряд ли сможет насладиться Прагой должным образом.
Черный автомобиль подъехал к пятизвездочному отелю и направился на парковку.
– Я оставлю вещи и сразу приду обратно, – сказал Марсель, выходя из машины.
– Я пойду с тобой. – Миша выскочила из автомобиля и открыла багажник, чтобы достать чемодан.
Марсель опешил. Он хотел что-то возразить, но Миша уже шагала с его сумками к отелю не оглядываясь. Ему стало неловко за то, что хрупкая девушка несла его чемодан.
На рецепции отеля Марселю дали карту от номера. Они с Михаелой поднялись на лифте на пятый этаж и приблизились к двери с номером 515. Всю дорогу Дюпон думал: коллега во-вот скажет, что подождет его в коридоре. Но этого не случилось. Она вела себя настолько самоуверенно, что даже не давала шанса как-то ей возразить.
– Так вот где останавливаются международные гости, – оценивающе произнесла она.
– Ты бы не могла подождать меня внизу? – Слова Марселя прозвучали настолько неуверенно, что ему стало за себя стыдно.
– Пожалуй, могла бы, – ответила Миша, но сама даже не думала уходить.
Марсель от возмущения вздернул брови. Но решил пойти по привычному для себя пути: сделать вид, что ничего не происходит. Он постоянно вел себя так, например когда в ресторанах не нравилась еда: просто молча и покорно доедал ее, боясь озвучить недовольство.
Номер отеля выглядел очень просторным. Весь декор был выполнен в белых тонах. Небольшую гостиную и спальню разделяла стена с аркой без двери. В спальне находилась огромная кровать, и Марсель сразу вспомнил о Софи. Они обожали спать в белоснежных постелях гостиниц.
Когда они жили в Париже, иногда даже снимали комнату в отеле на одну ночь, чтобы просто снова поспать в просторной кровати в новом месте, заказав ужин и бутылку шампанского.
Миша начала ходить по спальне, оставляя грязные следы от обуви. Марсель громко выдохнул, показывая раздражение, о котором не решался заявить прямо, и открыл чемодан, чтобы взять черный свитер – единственную теплую вещь, которая была с собой. Тем временем Михаела направилась в гостиную. Через полминуты раздался громкий хлопок, и она вернулась с двумя фужерами шампанского.
– Тебе даже шампанское дали, – сказала она, протягивая Марселю один. – За нас!
– Я не пью на работе, – резко сказал Дюпон.
Внутри бурлила ярость. Он безумно хотел накричать на Мишу, спросить, какого черта она вытворяет, но что-то заставляло молчать. Чтобы сдержать волну гнева, Марсель старался не смотреть на коллегу.
Миша лишь хмыкнула в ответ и осушила один из фужеров.
– Не забывай, что ты за рулем, – сказал Марсель, перекладывая нужные вещи в маленькую сумочку. – А еще о том, что я оставлю обратную связь о твоей работе.
Миша снова ничего не ответила, демонстративно закатывая глаза, и осушила второй фужер. Руки Марселя начали трястись от злости. Он нервно перекинул сумку через плечо и указал непрошеной гостье на дверь, приглашая выйти.
Они спустились на лифте в напряженной тишине, быстро прошли на улицу, где накрапывал дождь, и запрыгнули в машину.
В голове у Марселя крутилось множество мыслей из-за только что произошедшего. Он отлично понимал причину поведения Миши: молодая, навязчивая, не знающая границ, словно все в мире ей обязаны. Софи была чем-то похожа в свои двадцать и привлекла Дюпона этим же, когда они познакомились. Она могла сказать человеку прямо, что тот ей не нравится, не думая о его чувствах, могла высказывать мнение, не боясь выглядеть невоспитанной, нагло добивалась своего, привлекая Марселя свободой. Софи изменилась примерно тогда же, когда повзрослел и Марсель, перестав быть для всех маленьким Марси.
Но было кое-что непонятно: почему Миша, молодая девчонка, занимала столь высокую должность, до которой в лучшем случае можно дорасти за пять лет работы в этой фирме.
«Сегодня же сообщу об этом в офис в Португалии», – подумал Марсель. Эта мысль его успокоила. Да, он не смог высказать все прямо в глаза Мише, но он дал ей понять, что такое поведение отразится на ее репутации.
– Извини, я не думала, что глоток шампанского может так разозлить. – Миша завела машину, и они снова помчались по улицам Праги.
– Ничего, – коротко ответил Марсель, наблюдая, как люди на улице один за другим начали открывать зонтики.
– Ты вообще никогда не пьешь? – Миша снова начала разговаривать непринужденно, будто ничего и не было.
– Пью, но не перед работой, – сухо ответил он.
Снова повисла тишина.
– Это личная машина или служебная? – Марселю стало неловко за свою сухость, и он решил поддержать беседу, задав наконец вопрос, который интересовал его всю дорогу.
– Это машина моего парня, у него две, так что в какой-то степени это моя машина. У тебя есть кто-то?
– Да, я женат. – Марсель обрадовался, что смог сразу сообщить Михаеле свой статус, избежав неловкости.
– Так ты женатик? – воскликнула она, взглянув на Марселя. – Хотя… такие красавчики, как ты, всегда либо геи, либо уже женаты.
Дюпон снова смутился из-за того, как Миша разговаривала с ним. К счастью для него, неловкий разговор закончился: они подъехали к магазину, в котором Марселю предстояло проработать ближайшие несколько дней.
Дверь открыл охранник. И тут Марсель понял, о чем говорила Миша. Его охватил ужас. По магазину носились люди, где-то рабочие окрашивали стены, где-то продавцы выкладывали товар, разбирая его на грязном полу. Мужчина, который явно не понимал языка, возил палету с мебелью, пытаясь выяснить, куда ее поставить. Жуткий гул голосов, крики разносились по всему залу. Казалось, что этот бардак никто не контролировал.
Происходящее не могло не шокировать. Марсель пару минут стоял как вкопанный, пока Миша, которая отошла от него, не привела женщину средних лет, в очках в золотой оправе с покрытыми пылью стеклами. Она явно пыталась привести себя в порядок перед встречей, приглаживая торчащие в разные стороны волосы. По ее красным глазам легко было понять, что она находится здесь уже не меньше суток.
– Добрый день, Марсель, я Мариана, директор магазина. – По тому, как тряслись ее руки, можно было догадаться, что она дико волновалась. Из воспаленных глаз собирались вот-вот брызнуть слезы.
Директор пыталась произвести впечатление серьезной уверенной женщины, которой на самом деле она не была. Очевидно, она бы с большим удовольствием с позором сбежала отсюда, чем стояла перед Марселем, ожидая, когда тот ее отчитает.
– Добрый день, Мариана. – Марсель едва сдерживался, чтобы не начать кричать.
Они обменялись рукопожатием. Дюпон с отвращением почувствовал вспотевшую от волнения ладонь коллеги и незаметно вытер руку о брюки.
– Я все объясню, – начала Мариана, заметив гнев в глазах и голосе босса.
– Мне неясно одно: почему я узнаю об этой ситуации только сейчас? – Марсель говорил ровным голосом, делая глубокий вдох и выдох в конце каждого предложения, чтобы не создавать еще больше паники.
– Все правда шло по плану, до вчерашнего вечера, когда машины с мебелью опоздали на восемь часов!
– Ладно, – оборвал Марсель, потер лоб, подумав пару секунд, и продолжил. – Я не собираюсь тратить время на ненужные оправдания, я все и так прекрасно вижу. Попрошу вас лишь об одном: собрать всех работников здесь через пять минут, и вместе составим четкий план, кто что будет делать.
Миша и Мариана собрали весь персонал у выхода – в единственном месте, где все могли разместиться: остальное пространство было завалено коробками и стройматериалами. Все встали полукругом и внимательно уставились на Марселя, с интересом разглядывая нового члена команды.
– Уважаемые коллеги! Приближается день открытия, у нас осталось всего четыре с половиной дня на то, чтобы подготовить и довести зал до идеального состояния. Мы люксовый бренд, который не имеет права ошибиться, опоздать или выглядеть не по стандартам. Это первый магазин нашего бренда в Праге, и мы обязаны предстать перед покупателем в лучшем свете. Поэтому предлагаю всем вытереть слезы и заняться работой.
Марсель дал задание сотрудникам и каждого ограничил по времени. Все указания он высказал настолько строго, что никто не осмелился ему перечить.
– Сразу видно, что ты профессионал, – произнесла Миша, когда все в дикой спешке разошлись делать свою работу, и постучала Дюпона по плечу.
Она подошла к нему так близко, что пришлось сделать шаг назад.
– Спасибо, – ответил Марсель. – Для тебя я тоже нашел работу. Ты же не рассчитывала, что будешь просто прохлаждаться?
– Хей, забыла сказать, что вечером будет ужин со всеми менеджерами Чехии, Словакии и Венгрии, так что до ночи работать не получится.
– Отлично, то есть здесь это все-таки нормально, что я все узнаю в последний момент, – раздраженно пробормотал Марсель, но не слишком тихо, чтобы Миша все-таки могла его услышать.
Оставшееся время до ужина они занимались работой, Марсель постоянно отвечал на телефонные звонки, которые весь день не прекращались. Все лишь на полчаса прервались на перекус заказанной едой, поэтому к вечеру сил не было ни у кого. Но Марсель остался доволен проделанной работой, они почти догнали график подготовки.
Все задержались еще на час, чтобы доделать мелкие дела, а Марсель и Миша уехали, чтобы успеть в ресторан.
– Я взяла одежду с собой, если ты не против, я бы переоделась в твоем номере.
Марсель не услышал, что сказала Михаела. Он открыл сообщения от Софи, которые не читал целый день.
«Как тебе Прага?» – единственное, что отправила жена, не считая селфи с щенком. Марсель улыбнулся, думая о том, что скоро тоже познакомится с новым членом семьи. В то же время его огорчали мысли, что раньше, пару лет назад, на телефон бы пришло сообщений сто от Софи, будь он не на связи, но сегодня было лишь: «Как тебе Прага?»
– Так ты не против, если я переоденусь у тебя? – повторила вопрос Миша, когда они остановились на уже знакомой парковке.
– Конечно, не против. – Марсель не сдерживал улыбки, рассматривая снимок, который прислала Софи.
От фотографии настроение сразу поднялось, и Дюпон забыл о злости, которую испытывал из-за Миши.
– Что такой радостный? А ну? – Миша начала нагло заглядывать в смартфон.
Дюпон показал фото.
– Это твоя жена? Она прекрасна! – Михаела говорила так, будто Марсель ждал ее одобрения, но в то же время ему показалось, что Миша говорит с искренним восхищением. – Правда очень красивая.
– Она сегодня забрала щенка, теперь у нас будет собака.
Впервые за день Марсель был даже рад, что с ним рядом Миша и есть с кем поделиться новостями.
Они поднялись в номер. Марсель начал гладить рубашку отельным утюгом, который нашел в шкафу.
– Ты не поможешь? – Миша подошла к нему в платье с расстегнутой молнией на спине.
Ему стало неловко: это выглядело нелепо. Это казалось таким банальным – застегивать молнию на платье незнакомки, будто это была сцена из фильма, где роковая красотка соблазняет мужчину голой спиной. Но все же Марсель застегнул молнию, заметив, что на Мише нет бюстгальтера. Вдоль позвоночника была набита татуировка – длинная надпись, которую Дюпон не успел прочитать, пока язычок молнии шустро проехал вверх по спине.
Миша снова налила в два фужера шампанское, которое открыла еще сутра.
– Оно теплое и уже не такое вкусное, но зато теперь настал вечер и время уже не рабочее, так что, может, ты мне не откажешь? – сказала она, кокетливо подмигнув левым глазом, и протянула фужер Марселю.
Он отставил утюг в сторону и все-таки взял фужер.
– За нас, – сказала Миша и своим фужером легонько прикоснулась к его, раздался тихий звон ударяющегося стекла.
Завибрировал телефон, и Марсель очень обрадовался: теперь он сможет избежать всей этой неловкой сцены. Это была Софи.
– Ты решил отдохнуть там от меня? – в шутку обиженным голосом сказала супруга.
– Ты не представляешь, мы целый день работали. Тут просто катастрофа!
Дюпон умоляюще посмотрел на Мишу, чтобы та не шумела. Он понял по незаинтересованному лицу, что она совсем не понимает французский.
– Ты видел его? – Марсель сразу понял, что речь шла про щенка.
– Он прелесть! Уже у нас дома?
– Да, я купила ему миски, расчески, поводок, корм, и мне кажется, ему у нас нравится. – Было слышно, как Софи улыбается, отчего лицо Марселя тоже расползлось в улыбке.
– Нам нужно идти, – прошептала Миша.
Марсель поднес палец к губам и кивнул, дав понять, что разговор долго не продлится.
– Я тебе перезвоню позже, ближе к ночи, мне нужно идти на деловой ужин.
Софи громко вздохнула, чтобы показать свою тоску.
– Хорошо, Марсель, звони, люблю тебя.
– И я тебя, – сказал Дюпон чуть тише и положил трубку.
– Как долго вы вместе? – Миша сидела на постели, закинув ногу на ногу.
– Десять лет.
Марсель старался не переводить взгляд на спутницу. Ее оголенное бедро раздражало. Он посмотрел на выглаженную рубашку, убедившись, что на ней не появились заломы, и зашел в ванную комнату, чтобы не переодеваться при Михаеле.
