Вивьен сидела рядом с дочками и гладила старшую по голове. Та недовольно отталкивала руку матери, давая понять, что ее это отвлекает от просмотра мультиков.
– Вы не думали завести собаку? – спросила Вивьен.
– Хм, – задумчиво протянула Софи, удивляясь тому, как ей самой не пришла эта идея в голову.
– У моей коллеги пару месяцев назад родились очаровательные лабрадоры, осталось двое, от которых ей нужно избавиться, поэтому она отдает их за полцены.
– Я даже не думала об этом. – Софи почувствовала, как эта идея ее завела и воодушевила.
– Можно забрать уже сейчас.
Балконная дверь распахнулась. Жорж подошел к столу, держа в руках огромную тарелку устриц, а Марсель, придержав для него дверь, направился следом и сел рядом с Софи.
– Как ты смотришь на то, чтобы завести собаку? – обратилась к нему жена.
– Хм, – точно так же, как и она, протянул Марсель.
Прожив столько лет вместе, они иногда сами удивлялись тому, насколько одинаково себя ведут, переняв друг от друга как хорошие, так и плохие повадки.
– Мне кажется, это замечательная идея. – Глаза Софи загорелись, словно у маленького ребенка, который только что увидел большую игрушку в магазине.
– Смотрите, какие сорванцы. – Вивьен протянула им телефон, на экране которого горело фото щенков.
– Если только этого, – сказал Марсель и указал на одного из них.
– То есть ты согласен? – Софи чуть не закричала.
– Софи, для тебя Марсель готов на все, – сказал Жорж и подмигнул другу.
– Коллега Вивьен отдает их за полцены, – продолжала упрашивать Софи, повторяя только что сказанные слова подруги.
– То есть это щенковая распродажа? – засмеялся Марсель.
– Щенки уже готовы покинуть дом, но еще не нашли своих хозяев, – сказала Вивьен голосом, словно из рекламы в телевизоре.
– Я его заберу сама, а когда ты вернешься, он уже будет уметь пару команд, – сказала Софи.
– Ты опять куда-то улетаешь? – спросил Жорж и проглотил одну устрицу, вытащив ее из раковины.
– В Прагу, а потом в Рим, – на автомате ответил Марсель, который уже устал от этого вопроса.
– И как долго тебя не будет в этот раз?
– Две недели.
– В таком случае тем более Софи должна забрать щенка, – хитро сказала Вивьен.
– Ну хорошо, это тебе подарок на рождество, – отшутился Марсель, обращаясь к жене.
Марсель и раньше задумывался о том, что было бы неплохо завести домашнее животное, с которым Софи проводила бы время. Но он все время думал о том, сколько хлопот бы было, если бы она все-таки забеременела и должна была бы ухаживать как за питомцем, так и за ребенком. Поэтому он всегда забывал об этой идее, не говоря о ней Софи. И теперь, когда сама судьба предлагает им взять щенка, он не видел повода отказаться. Тем более ему было очень неловко за то, что он улетает на полмесяца.
– Я бы тоже сейчас куда-нибудь слетала, – мечтательно сказала Вивьен, наблюдая, как солнце постепенно опускается за горизонт.
– Можешь полететь вместо меня, – рассмеялся Марсель. – Вы бы знали, как я это не люблю. Заселяться в отель, общаться с новыми людьми, вести себя как надзиратель.
– Ты так говоришь, чтобы мы тебе не завидовали, но получается только наоборот, – хитро посмотрел на него Жорж. – Какому дураку не понравится летать за счет фирмы и жить в шикарном отеле.
– Да еще и вести себя как надзиратель, – пробормотала Вивьен.
– Но я же еду не отдыхать, – настаивал на своем Марсель, он уже был румяный от портвейна и разговоров.
– Марсель, мы все прекрасно понимаем, – рассмеялась Вивьен. – Вот если бы Жорж путешествовал каждый месяц, я бы его заставила брать меня с собой.
В голосах Ру чувствовалась нотка зависти. Вивьен и Жорж никогда и не скрывали того, что завидовали. Из-за того, что они были уже достаточно большой семьей, они не были такими легкими на подъем, их путешествия выходили намного дороже и сложнее, поэтому обычно ограничивались поездками в Испанию на машине.
– А я не против, пусть отдыхает от меня, – сказала Софи и сделала еще один глоток портвейна. Ее голова уже начала понемногу тяжелеть.
– Опять ты за свое, – закатил глаза Марсель.
Он не любил, когда Софи выдавала за шутку то, что на самом деле ею не было.
– Правильно говорит, – сказал Жорж. – Друг от друга тоже надо отдыхать.
– Вы уже слышали, что случилось между Габриэль и Бруно? – перевела тему разговора Вивьен.
Габриэль была старшей сводной сестрой Жоржа, которая тоже переехала в Португалию из Франции – под давлением брата, а Бруно был ее парнем, который уже пять лет обещал сделать предложение, но каждый раз находил повод, чтобы этого избежать. Над ними все шутили из-за этого, а Жорж отчаянно уговаривал Габриэль разойтись. «Ты только теряешь время с этим бездельником», – намекал он.
– Я не думаю, что Габи хочет, чтобы ты об этом всем рассказывала, – недовольно сказал Жорж.
– Я же не говорю всем, а только лучшим друзьям, кому они расскажут? – возразила Вивьен.
– Так что же случилось? – Софи уже сгорала от любопытства. Как и почти любая девушка, она обожала сплетни.
– Ну, – начала подруга, подбирая слова, – он ей изменил.
– Что? – воскликнула Софи.
– Боже, с кем? – подхватил Марсель, так же ошарашенный новостью.
Жорж загадочно улыбался и ждал реакции друзей на ответ жены.
– С мужчиной, – выпалила она и расхохоталась.
– Это как? – Софи была растеряна.
Она пыталась по выражению лица друзей понять, была ли это шутка.
– Тебе, может, еще показать, как именно? – Вивьен громко и раскатисто смеялась.
– Как же она узнала? – спросил Марсель, покраснев, словно говорили о нем.
– Кажется, она увидела переписку Бруно с ним, там было много интимных фото, – ответила Вивьен и откинулась на спинку стула, довольная тем, что смогла удивить друзей этой историей.
– И как давно он понял, что… ему нравятся мужчины? – Софи тоже покраснела от прилива эмоций.
– Он утверждает, что не знал об этом до встречи с этим парнем, но я давно догадывался, что с ним что-то не так. – Жорж взял бутылку вина и разлил остатки по бокалам.
– Так вот почему он не хотел жениться, – сказал Марсель, и все снова раскатисто рассмеялись.
Друзья допили вторую бутылку, когда солнце полностью спряталось за горизонтом, оставив ясную ночь хозяйничать в городе. Было полнолуние, и все улицы наполнились голубым светом. Очень скоро похолодало, и Вивьен принесла пледы.
Дочки ушли в гостиную, переключив внимание на телевизор. С балкона было видно, как прохожие торопились домой, стуча каблуками по брусчатке, отчего глухой стук ударялся о стены узко застроенных домов и эхом долетал до самых верхних этажей.
Жорж встал из-за стола и зашел в квартиру.
– Когда я смотрю на небо, мне становится страшно, – Вивьен запрокинула голову, рассматривая звезды. – Когда я думаю, что мы меньше, чем звезды, то грущу, что те, кто так же сидит там, запрокинув голову, никогда меня не увидят.
Софи и Марсель молча слушали поток мыслей Вивьен. Она любила говорить на философские темы, когда выпивала, легко могла заплакать, расстроившись, что никогда не сможет побывать на Сатурне и не облетит Луну со всех сторон.
– А что будет, когда мы умрем? – продолжала она. – От нас ничего не останется, кроме воспоминаний знакомых, а когда умрут они, умрут и воспоминания.
– Если об этом думать, Ви, можно умереть от мыслей раньше времени. – Марсель не любил философствовать, стараясь не загружать голову внеземными проблемами.
Из квартиры послышалась музыка пианино. Звучала веселая песенка, к которой никто не мог вспомнить слова, но они навязчиво вертелись на языке.
– Как я люблю, когда Жорж садится за пианино! – Софи вскочила и побежала в квартиру.
Вивьен и Марсель последовали за ней. Пианино стояло рядом с выходом на балкон, в углу просторного зала. Когда они вошли, Жорж прервался и оглянулся на них.
– Что пожелаете? – спросил он.
– Что-то веселое. – Софи подошла к нему и одной рукой начала наигрывать детскую французскую песенку, единственную, которую еще в детстве научилась играть на пианино.
Жорж сразу подхватил мелодию, и музыка разлилась по комнате. Марсель посмотрел на то, как Софи кокетливо крутит бедрами, а длинная юбка платья догоняет ее движения. Вивьен начала скакать, как маленький ребенок, и напевать слова из детской песенки.
Марсель схватил на руки старшую дочку друзей, которая уже увлеченно наблюдала за скачущей в танце матерью, и начала повторять за ней движения. Теперь уже пели все, весело танцуя и прыгая.
Они протанцевали еще несколько бодрых мелодий, пока шестилетняя девочка не подошла к Вивьен, хныча, что хочет спать. Марсель посмотрел на часы. Было уже пятнадцать минут двенадцатого.
– Мне уже скоро вставать, – прошептал он на ухо Софи, которая снова пыталась подыгрывать Жоржу на клавишах – теперь уже собачий вальс.
Гости вызвали такси и стали прощаться с друзьями.
– Это был прекрасный вечер, – сказала Вивьен, целуя по очереди Софи и Марселя.
– Теперь в следующий раз собираемся у нас, – ответила Софи и открыла входную дверь.
Все пожелали друг другу доброй ночи, снова по нескольку раз пылко поцеловав друг друга в губы, и пара вышла из квартиры. Водитель такси был явно приезжим: он лишь поздоровался, когда они сели к нему в салон, и попрощался, когда приехали. Марсель и Софи тоже всю дорогу молчали, чему оба были очень рады.
– Ты правда не против завести собаку? – спросила Софи, когда они зашли в дом.
– Почему я должен быть против?
– Это же не просто вещь, это член семьи.
– А я хочу большую семью, – сказал Марсель.
Они прошли в спальню. Софи сразу переоделась в ночнушку. Супруги обсуждали прошедший вечер, вместе умываясь в ванной комнате.
– Я не хочу тебя будить утром, – сказал Марсель, глядя на часы.
Была уже полночь. Супруги легли в постель. Свет от полной луны освещал спальню, бросая длинные тени на стены.
– А я хочу проводить тебя, – возразила Софи уже сонным голосом.
– Спокойной ночи.
– Люблю тебя.
Марсель почти сразу услышал сопение Софи. Но сам спать не хотел. Он закрыл глаза, и голова закружилась от выпитого алкоголя, а в ушах раздался громкий шум.
Он обдумывал этот вечер. Думал о том, как грустно Вивьен говорила о своей беременности, как Софи радовалась, когда он согласился насчет собаки. О том, что Софи говорила утром, о том, как он снова слышал в ее голосе грусть, которая возникает всегда, когда речь заходила о ребенке.
Марсель надеялся, что, когда они заведут собаку, жене станет легче, что у нее появятся заботы и не будет времени накручивать себя.
Он начал представлять, какой была бы их жизнь, будь у них ребенок. Какие заботы бы их волновали? Что бы Софи говорила малышу, когда Марсель бы в очередной раз улетал на несколько дней? Смог бы он воспитывать ребенка как подобает? Был бы хорошим родителем? Вырос бы этот ребенок успешным и счастливым? А что, если он будет чем-то болен? Вдруг Марсель не сможет этого пережить? Он не сможет видеть, как ребенок мучается от того, что у него не выросла рука, или из-за гигантской родинки на пол-лица? Как бы Марсель объяснил, почему другие дети не хотят дружить? Или почему не получается ходить в обычную школу, как дети соседей? Марсель сам не знал, смог бы полюбить такого ребенка или нет.
А что, если ребенок родится здоровым, но будет ненавидеть его? Будет ненавидеть его за то, что заставляет его учить уроки, или за то, что не разрешает играть целыми днями в компьютерные игры? В двенадцать лет начнет курить и свяжется с плохой компанией, а в шестнадцать станет наркоманом и умрет где-нибудь под мостом от передоза? Или попадет в тюрьму за кражу или убийство? Или это будет девочка, которая забеременеет в пятнадцать и захочет родить в этом возрасте? Как он сможет это предотвратить? Как объяснит молодой девушке, что рожать, не окончив школу, это плохая идея? А что еще хуже, вдруг они с Софи умрут и ребенок останется сиротой?
Чем дольше Марсель думал, тем больше дурных мыслей появлялось в голове.
Он открыл глаза. Вся комната светилась голубым светом.
«Слишком светло», – подумал Марсель и встал, чтобы задернуть шторы.
00:49
Будильник был заведен на три часа ночи, оставалось поспать совсем немного. А может, лучше не спать совсем?
Когда Марсель прилетит, то сразу отправится в офис, времени вздремнуть совсем не будет.
Софи развернулась во сне и прижалась к мужу. Он завидовал ее крепкому сну, особенно последние пару месяцев, когда начала одолевать бессонница. Марсель с детства видел яркие сны и даже любил это. Но в какой-то момент они начали казаться слишком правдоподобными. Он часто просыпался с мыслью, что случившееся во сне произошло на самом деле. Иногда это пугало, и, проснувшись в три часа ночи от очередного правдоподобного сна, он до самого утра не мог уснуть обратно и просто лежал, думая о чем-то своем, вслушиваясь в сопение жены и тиканье настенных часов.
Появилось страшное желание повернуться на бок, но Марсель не хотел тревожить сон Софи.
01:17
Пришлось начать считать до ста, а потом снова отсчитывать в обратном порядке до нуля, сбиваясь, начиная сначала, сосредотачиваясь на овечках, которые прыгали через забор. Овечки были все разные: серые, белые, большие, как облако, и маленькие, со сбритой шерстью. Он почувствовал, как его лоб нахмурился, и постарался расслабить лицо.
Марсель снова открыл глаза и посмотрел на Софи. Ее белые волосы падали на его грудь. Он задумался о том, что к ней испытывает. Любит ли ее так, как любил когда-то? Ведь они оба уже давно не чувствуют трепет друг к другу. Но разве это не есть нормально, когда муж и жена просто любят другу друга? Хотя что в таком случае можно назвать любовью? То недолгое время, когда ты постоянно ждешь встречи с человеком? Когда голова кружится от его прикосновений? Когда кажется, что кроме вас двоих ничего не существует? Но ведь это влюбленность. Тогда что такое любовь?
01:43
Марсель взял телефон и начал пролистывать социальные сети, пытаясь отвлечься от мыслей. Он сразу наткнулся на фото Бруно, о котором сегодня говорили у Ру. Рыжий парень, больше похожий на англичанина или уроженца скандинавских стран, чем на португальца, стоял в гидрокостюме и с доской для серфинга на берегу океана. Под фото была надпись: «В свободное плавание». Как неоднозначно звучит. Что он имел в виду? Писал ли так метафорично о серфинге, или же подразумевал расставание с Габи? А что его подтолкнуло на измену? Быть может, он давно хотел расстаться с Габриэль, но не находил сил сделать это самому? Ведь если изменяешь, то не хочешь, чтобы кто-то увидел вашу интимную переписку. «Вот если бы я…» – начал Марсель и сразу пресек эту мысль. Он никогда не позволял себе даже думать о других девушках.
02:05
Меньше чем на час засыпать не было смысла, это бы сделало его только более разбитым. Марсель тихонько вылез из объятий жены и прошел в кухню. На столе стояли неубранные стаканы от лимонада, который они пили еще в обед. Он включил телевизор почти беззвучно и кофеварку. По телевизору шел старый американский сериал с португальскими субтитрами. Марсель убрал со стола стаканы, сварил себе кофе и сел за стол. Кухню наполнил запах ароматного напитка.
– Я уверена, твоя жена будет счастлива уехать в другую страну, чтобы ты смог наладить отношения с новой женой, – сказала героиня сериала.
Последовал закадровый смех.
– Все может быть, – ответил мужчина, и снова раздался смех.
Марсель отхлебнул кофе с двумя шотами эспрессо.
– Уже пора ехать? – В кухню вошла Софи и скрестила на груди руки, пытаясь удержать тепло прерванного сна.
– Скоро можно будет выдвигаться.
– Ты что, думал уехать не попрощавшись?
– Как я могу такое позволить? Но я очень не хотел, чтобы ты так рано просыпалась из-за меня.
– Из-за чего мне еще просыпаться? – Софи тоже подошла к кофеварке сделать себе кофе. – Не переживай, я приеду и снова лягу спать, а когда проснусь в обед, часа в два, то узнаю насчет собаки.
Было заметно, что все мысли супруги были только о щенке с фотографии. Софи села напротив Марселя с кружкой кофе.
– До тебя я был никем. Позвони другим девчонкам и спроси, – сказал герой из телевизора.
– Как же я их обожаю, – сказала Софи и прибавила звук.
– Но когда я с тобой и когда мы вместе… О. Мой. Бог. – продолжали звучать из телевизора нескончаемые реплики в сопровождении закадрового смеха.
– Ты точно взял все? Паспорт? Страховку? Запасные трусы? – спросила Софи.
– Да не переживай, документы взял, а остальное всегда можно купить. – Марсель встал и поставил кружку в раковину.
– Я пойму, если ты больше не захочешь со мной спать, но ты будешь не права. – Мужчина из сериала взял девушку на руки, все это снова сопровождал закадровый смех.
Софи встала из-за стола и пошла вслед за Марселем в спальню. Она быстро натянула на себя джинсы и толстовку.
– Я готова, – сказала она и легла на постель, пока Марсель медленно одевался.
Он еще раз проверил вещи в чемодане, убедившись, что взял все бумаги, которые готовил для работы.
– Можем ехать, но ты все еще можешь отказаться, – произнес Марсель и поднял чемодан за ручку, чтобы не везти его по полу.
Они сели в машину Софи, девчачий «Мини Купер» красного цвета. В салоне было холодно.
На горизонте уже виднелась тонкая полоска приближающегося рассвета. Софи выехала из узких улиц между домов на широкую дорогу вдоль побережья. Навигатор показывал время в пути пятнадцать минут.
В салоне машины, словно призрак вчерашнего вечера, слышалось тихое щебетание Софи, напевавшей детские песни, под которые они танцевали.
Марсель только сейчас ощутил, насколько он не хочет улетать. Он приоткрыл окно и вдохнул свежий морской воздух.
В Порту ожидалась хорошая погода всю неделю, и он не хотел ее пропускать. Хотя верить прогнозам у океана нельзя: погода может меняться с бешеной скоростью. В Праге же, наоборот, всю неделю ожидались дожди и ураганы. Вряд ли получится прогуляться по городу.
Марселя вдруг осенило, что он не взял с собой зонт, но он промолчал. Не хотел, чтобы Софи начала переживать по этому поводу. Она бы, конечно, развернулась, начала бы ехать быстрее, чтобы не опоздать.
Марсель повернул голову и посмотрел на жену. Софи внимательно всматривалась в дорогу сонными глазами. Он в который раз восхитился ее точеными чертами лица. Сейчас она казалась особенно красивой. Тонкий маленький нос, не свойственный француженкам, голубые глаза с выгоревшими ресницами и бровями, пухлые губы, морщинки в уголках губ, оттого, как часто она улыбалась. Марсель любил наблюдать за ней, за тем, как она меняется, как с возрастом из молодой девушки превращается в женщину с юношеским характером. Он задумался о том, как жена будет выглядеть, когда он вернется? Как изменится ее взгляд за две недели?
– Ты снова на меня пялишься, – сказала Софи.
– Я не пялюсь, – сказал муж и отвернулся к окну.
Небо начало понемногу светлеть. До вылета было еще два часа. Они подъехали к небольшому аэропорту имени Франсишку ди Са Карнейру, вышли из машины. Марсель достал из багажника чемодан, и супруги направились ко входу.
– Ну все, прощай, – остановился Марсель перед входом и посмотрел на Софи.
– Напиши, когда прилетишь, – сказала она и поцеловала мужа в губы.
– Буду писать в каждый свободный момент, – пообещал он и поцеловал в ответ. – И не забудь прислать фото щенка.
Софи ничего не ответила, а только еще раз поцеловала Марселя.
Он вошел в душное здание аэропорта. Внутри почти никого не было, поэтому Марсель быстро прошел контроль и досмотр. На табло еще не указали номер выхода для его рейса, и он сел в одном из кафе.
– Эспрессо, пожалуйста, – сказал Марсель официантке.
Он открыл рабочую почту на планшете. За выходные накопилось немало непрочитанных сообщений. Это были как подтверждения из отеля, так и разные отчеты продаж. Он открыл письмо от неизвестного отправителя:
Дорогой мистер Дюпон,
Сообщаю Вам, что в аэропорту Вас встречу я, Михаела. Вы сможете найти меня на выходе из здания, я буду с табличкой с вашей фамилией. Я буду сопровождать Вас в Праге для Вашего комфорта.
С уважением,
Михаела Нгуен
Марсель удивился: у него никогда не было сопровождения в других странах. Он вдруг почувствовал себя важной особой вроде президента.
Официантка принесла маленькую кружечку эспрессо. Марсель сделал глоток. От жары в аэропорту и насыщенного кофе он почувствовал, что все еще был немного пьян.
«Я уже скучаю», – пришло сообщение от Софи.
В груди что-то сжалось. «Может, поехать домой и сказать, что я заболел?» – подумал Марсель. Конечно, он бы так не сделал, но эта мысль не покидала его до того момента, пока не началась посадка в самолет.
Дюпон зашел на борт одним из первых, занял свое место в бизнесе у окна и начал внимательно наблюдать за тем, как люди проталкиваются по узкому коридору самолета. Большая часть пассажиров были чехами, они летели домой из отпуска со свежим, еще розоватым загаром на лице и с большими рюкзаками за спиной. Марсель не понимал, о чем они говорили, но внимательно следил за их интонацией.
Рядом сел большой мужчина лет шестидесяти, он откинулся на спинку кресла и моментально уснул, сопровождая свой сон раскатистым храпом и причмокиванием.
Когда все пассажиры заняли свои места, стюардессы провели инструктаж техники безопасности, и самолет взлетел.
Было уже светло. Небо горело розовым пламенем от рассветного солнца. Марсель внимательно наблюдал в окно за тем, как они быстро удаляются от земли, где медленно просыпался город.
– Время в пути три часа, – сообщил пилот.
«Целых три часа, чтобы выспаться», – подумал Марсель, закрыл глаза и моментально уснул.
Он настолько крепко спал, что не слышал ни бортового обслуживания, ни шума самолета, ни храпящего рядом соседа. Проснулся Марсель, лишь когда уши начало закладывать – оттого, что самолет совершал посадку. У Дюпона была жуткая изжога, а в голову словно поместили колокол, в который не переставая кто-то звонил.
Марсель выглянул в окно. Они уже опустились в облака. Он посмотрел на часы: действительно проспал все время полета.
Самолет опустился еще ниже, выбравшись из туч. Стало видно темный серый город, о стекла иллюминатора ударялись капли дождя и моментально исчезали от большой скорости самолета.
«Тоска», – подумал Марсель, представляя, что целую неделю придется провести под этими тучами.
Они коснулись земли, и самолет сильно затрясло. Раздался голос пилота:
– Добро пожаловать в аэропорт Вацлава Гавела. Время в Праге десять часов пятнадцать минут. Температура воздуха пятнадцать градусов. Благодарим вас за то, что выбрали нашу авиакомпанию, и желаем вам хорошего дня!
Глава 2
Париж
17 февраля 2017
Марсель и Софи зашли в любимую патиссерию недалеко от своего дома, в которую любили ходить по выходным, чтобы сделать особенный завтрак со свежими круассанами с соленым маслом и пирожными. Небольшая пекарня благоухала выпечкой, хлебом и дрожжами. Софи подошла к витрине, с восторгом рассматривая разноцветные пирожные, которые блестели под лампами как драгоценности.
– Шесть канеле, один крокембуш, четыре кофейных, четыре фисташковых и четыре ванильных эклера, пять тарталеток с малиной и тарт-татен, – быстро протараторила она, тыкая пальцем в стекло и показывая на названные пирожные. Продавщице за прилавком пришлось несколько раз переспрашивать ее.
Пышная женщина с короткими кудряшками, которая хорошо вписывалась в интерьер пекарни, завернула десерты в бумагу, сложила в коробочку и протянула Софи белый пакет. На нем розовыми буквами были написаны фамилия и имя кондитера, которому принадлежала патиссерия.
Пара вышла на улицу и направилась в сторону парка, через который шел путь к дому Урсулы и Себастьяна Дюпон – родителей Марселя.
Наступил первый день, когда погода намекала, что скоро весна. Марсель с наслаждением вдыхал свежий воздух, который все еще казался холодным, но уже не ощущался по-зимнему ледяным. Эта зима была непривычно промозглой для Парижа: тучи не давали ни единого шанса просочиться солнцу с самого октября, отчего в этом году больше обычного люди страдали депрессией. Поэтому сейчас, когда солнце освещало Париж, хоть и время от времени прячась за облаками, казалось, что вот-вот настанет лучшее время.
– Даже не верится, что уже через пару месяцев мы переедем в другую страну, – мечтательно сказала Софи, перешагивая через глубокую лужу.
– Кажется, я до сих пор не воспринимаю это всерьез, – признался Марсель.
– Ты знаешь, я думаю, это пойдет нам на пользу.
Они зашли в парк, где голые деревья, с нетерпением ждали весны, чтобы распустить зеленую листву. В парке хозяева выгуливали собак, по привычке знакомясь друг с другом, чтобы узнать побольше о породе заинтересовавшей собаки и рассказать что-то выдающееся о своем любимце, похвастаться ее воспитанием и родословной.
У фонтана Марсель обратил внимание на группу подростков. Девочки-школьницы были ярко накрашены – видимо, надеялись прибавить себе внешне пару лет. Парни, которые выглядели постарше, курили сигареты. Они явно пытались произвести друг на друга впечатление взрослых и, как им казалось, «классных» людей.
Марсель поймал себя на мысли, что осуждающе думает о молодежи, которая старается выглядеть старше. Он попытался избавиться от этой мысли, чтобы не казаться самому себе старым занудой, которым он обещал себе никогда не становиться.
– Мне кажется, сейчас самое время для переезда, – сказал Марсель. – Слишком долго мы тут засиделись, да и Париж… я давно думал о том, чтобы отсюда уехать.
– Правда, я буду еще реже видеть своих родителей, – с грустью сказала Софи.
– Даже не переживай по этому поводу. От моих родителей мы живем в паре кварталов, и я все равно вижу их реже, чем твоих из Лиона. Да и к тому же твоя мама выходит в этом году на пенсию и сможет к нам приезжать насколько захочет.
Пара подошла к дому, где жили родители Марселя. Он нажал на звонок у домофона, где выцветшими буквами была написана фамилия – Дюпон. Замок щелкнул.
В подъезде пахло сыростью. Супруги поднялись на третий этаж и вошли в открытую дверь. Старая квартира в классическом стиле старой Франции была увешана крестами и иконами, что всем видом показывало: здесь живут верующие люди.
Сам Марсель еще в детстве решил, что не верит в существование бога, в какой-то степени назло родителям, точнее матери, которая в детстве каждое воскресенье заставляла его ходить на службу, пока в четырнадцать лет он не устроил из-за этого скандал. Мальчик настаивал, что сам может решать, ходить ему в церковь или нет, на что мать сказала: «Ты грешник и после смерти попадешь в ад. Не быть тебе порядочным мужчиной». Но за всю жизнь Марселю так и не пришлось усомниться в атеистических взглядах.
– Здравствуй, Марсель! Софи, так рада вас видеть! – пропела мать и поцеловала гостей в щеки.
Марсель сухо поздоровался с женщиной, одетой в белую идеально выглаженную рубашку и синие брюки с защипами. От нее сильно разило сладкими дешевыми духами, отчего в носу Марселя защекотало.
«Театр одного актера», – всегда говорил Дюпон о матери, после того как они бывали у родителей в гостях. Он не любил то, как она строила из себя идеальную жену, мать и хозяйку. Если Софи и могла быть обманута ее фальшивыми фразами, то Марсель, проживший с ней почти двадцать лет, отлично знал, что скрывается за этой улыбкой. Еще он знал, что мама убеждает себя, будто это он виновник всех их ссор, а она сама – святая женщина.
– Марсель, как всегда, не в духе, – пропела мама, вешая куртки гостей на крючок.
Все трое прошли в столовую, где уже сидели сестра Марселя Леа с мужем и двумя сыновьями, брат Марселя и бабушка – мать отца, которой в этом году уже стукнуло девяносто два года.
Все быстро встали с мест, чтобы поздороваться. Дюпон был рад видеть брата и сестру. Они встречались лишь на семейных праздниках и ужинах, время от времени созванивались лишь на менее значительные праздники. Хоть у них и были хорошие отношения, они никогда не общались друг с другом как друзья. Возможно, виной тому стали разные интересы, хотя прежде всего повлияла сильная разница в возрасте. Энцо, младшему брату, было всего двадцать восемь. Он едва ли задумывался о будущем. У него не было нормальной работы, лишь мелкие подработки, непонятные связи. Брат часто пропадал надолго, уезжал в другие города и никому не объяснял, чем занимается. Его же сестра Леа уже давно обзавелась семьей. Ей было уже сорок пять, а сыновьям Патрику и Луке семнадцать и двадцать. Сестра выглядела очень уставшей и постаревшей, из-за чего Марселю даже стало ее немного жаль.
В гостиную вошел отец, виновник торжества: ему исполнялось семьдесят лет. Старый мужчина с изрезанным глубокими морщинами лицом всегда выглядел недовольным из-за того, что уголки его губ всегда были опущены. Хотя нередко он был на самом деле чем-то недоволен.
Месье Дюпон был одет в черный джемпер и серые брюки, подпоясанные кожаным ремнем, который уже потрескался от старости. Было видно, что он старался хорошо выглядеть перед гостями. Он гладко выбрился и зачесал длинные редкие волосы назад, чтобы скрыть лысину на макушке.
Марсель любил отца. Для сына всегда оставалось загадкой, почему месье Дюпон всю жизнь терпел жену.
– С днем рождения, – подошел к отцу Марсель и крепко обнял его.
Софи повторила за мужем, после чего они все снова сели за стол.
– Ну вот мы и все в сборе, вся наша семья, – сказала мадам Дюпон, вынося из кухни большую утку, за которой тянулся ароматный шлейф.
Марсель в ответ на слова матери лишь вздернул брови. Его раздражало каждое слово, которое произносила Урсула. Софи заметила недовольство супруга и погладила его по колену.
Стол ломился от еды. Разнообразные закуски, салаты, ароматная утка с картофельным пюре и спаржей на гарнир. Себастьян разлил по бокалам красное вино. Мать поблагодарила бога за еду и за то, что все они собрались вместе, и гости принялись за обед.
