Страница 4 из 5
Он зачем-то повторил только что сказанную фразу.
Тейто обернулся. Фигура Уилбера резко чернела на фоне дверного проёма. Казалось, невидимый аппликатор наклеил замерший чёрный силуэт на жёлтый прямоугольник входа. Было в этой картине что-то неуловимо-демоническое. Тейто поёжился: вновь накатило то смутное ощущение беспокойства, что уже посещало его под землёй.
«Я слишком нервный. Уилбер – обычный парень, такой же, как мы, только из деревни. Вот иногда и кажется странным. Или действительно… перекупался».
Тейто отодвинул навязчивые мысли подальше и быстро зашагал прочь, догоняя брата.
– Вставай, соня! Всё проспишь!
Кто-то толкнул Тейто в плечо. Догадаться, кто, было несложно.
Тейто зевнул и приоткрыл глаза. Кажется, утро очень раннее: снаружи тишина, нарушаемая лишь лёгким шелестом ветра. Значит, остальные ещё спят. Все, кроме братца, который, судя по блеску в глазах, успел загореться новой идеей.
– Проснулся? Отлично, пошли!
– Куда? Зачем? – Тейто ещё не окончательно освободился от приятно обволакивающих пут утреннего сна.
– Как куда? К морю! На реке были, в посёлке были, в шахтах были, а на море нет. А оно огонь, увидишь! Всю дорогу любовался, пока в лагерь шёл. Короче, мы идём на побережье. Купаться. Собирайся быстрее!
«В такую рань… Но теперь точно уснуть не даст».
Тейто потянулся и нехотя сел. Артион бросил ему футболку.
– Одевайся и идём!
– А завтрак?
– По дороге. Пошли, времени мало! – потянул за руку Артион.
– На каникулах?..
Голубые глаза негодующе сверкнули.
– Ладно-ладно, иду.
Дорога до моря оказалась неблизкой. Солнце успело подняться практически в зенит, и в воздухе повис летний зной, тягучий и липкий. На такой жаре и время тянется дольше.
Наконец подул освежающий ветер, и за вершинами холмов заискрилась серебристая поверхность моря. Вскоре они спустились с последнего склона на дикий пляж. Артион побежал к линии прибоя, сбрасывая на ходу обувь и рюкзак, бросился в волны и остановился лишь когда оказался по колено в воде.
Тейто, в отличие от брата, не спешил – лучше неторопливо насладиться каждым ощущением окружающего мира. Сначала – тёплая пожухшая трава, по которой так приятно пройтись босиком; затем – обжигающий песок, куда можно зарыться ступнями и водить ими в глубине туда-сюда; затем – другой песок, холодный и мокрый, где остаются глубокие следы, исчезающие под набегающими волнами – и лишь затем само море, накатывающее так, что брызги долетают до лица.
Тейто зажмурился. Что может быть приятнее, чем такой контраст ощущений…
– Эй, ты там заснул?
Плюх! Артион зачерпнул пригоршню воды и прицельным броском отправил в брата. Попал. Месть Тейто не заставила себя ждать, и через мгновение они уже бросались водой друг в друга, одновременно прыгая из стороны в сторону, уклоняясь от встречных атак. Помогало мало – вода в полёте разлеталась, превращаясь в оружие массового поражения. В итоге промокли оба.
– Может… надо было… одежду снять, – запыхавшись, сказал Тейто, опираясь руками о колени. Он тяжело и глубоко дышал.
– Зачем? – искренне удивился Артион.
– Мы насквозь промокли.
– Ахах. Смотри! – и Артион, раскинув руки в стороны, качнулся назад и упал спиной в воду, на миг полностью скрывшись под ней. Через мгновение вынырнул, сверкая счастливыми глазами сквозь налипшие на лицо светлые пряди.
– Водичка – класс! Ныряй так же!
– …
– Ныряй!
Тейто и Артион сидели на берегу. Мокрая одежда лежала на камнях и сушилась под солнцем.
– Всё-таки раздеться следовало до купания, – пробормотал Тейто.
– Скучный ты… Она высохнет.
Артион вытянул ногу, широко растопырил пальцы и задумчиво посмотрел на неё, склонив голову набок.
– Знаешь, я когда в воду прыгнул, то озеро вспомнил. Как Уилбер в ледяную воду зашёл. А водичка там – брр! Морозилка. А ему пофиг было. Помнишь?
Тейто помнил. Только его больше интересовала не закалка их нового знакомого, а нечто иное. Что-то в этом Уилбере было не так.
Подумав, Тейто решил поделиться мыслями с братом.
– Слушай, а ты что думаешь об этом Уилбере?
– Он классный. Ну то есть где-то на своей волне, но крутой. И смелый. Мне нравится.
– Вот-вот, про свою волну. Тебе он странным не кажется?
– Ну, есть немного, ну и что. Пофиг. Ты вон тоже странный. Помнишь, как на заброшку театра лазили?
Тейто помнил. Хотя после Катастрофы прошёл не один десяток лет, и общество в целом оправилось, её следы до сих пор встречались в каждом городе, даже в столице. Часть сгоревших зданий так и не восстановили. Они считались аварийными, опасными и огораживались заборами и табличками «Не входить! Угроза обрушения!». Надписям верили – если взглянуть на любое такое здание сквозь щели забора, можно заметить, как зарос двор, как частично осыпались стены, как уже немолодые деревья растут даже на крышах, окончательно разрушая своими корнями остатки строений.
Во время совместных прогулок Артион часто норовил куда-нибудь залезть и всегда тянул Тейто за собой. И однажды, когда они шатались по окраинам столицы, Артион загорелся идеей пробраться в одно из таких зданий – бывший оперный театр или что-то такое, с большим залом и куполом – и потащил туда брата. Тейто любил гулять с братом – это было весело – но как только дело дошло до проникновения за забор, законопослушный Тейто напрягся, а когда Артион и вовсе предложил забраться на купол – «А что такого, он только с краю обрушился, в основном держится же!» – Тейто насмерть упёрся и отказался куда-либо лезть. В итоге Артион ограничился относительно невысокой крышей пристройки, но даже туда он вскарабкался один и заманить за собой брата так и не смог. В итоге Тейто пришлось выслушать короткую хлёсткую лекцию с крыши на тему того, какой он скучный, как развлекаться не умеет, и как тихо, на цыпочках, хочет пройтись по стеночке от рождения до гроба.
– Помню блин. Я про другое. Он как будто не от мира сего, хоть иногда и улыбается. Ты не заметил?
– Ты тоже бываешь не от мира сего. Но я же терплю!
– Иди ты…
Артион безмятежно вытянулся на песке и заложил руки за голову.
– Слушай, по мне он ничуть не страннее тебя. По мне вообще все люди странные. Работа, проблемы, серьёзность, брр. Скучно! Чего весёлого не предложишь – «нет» да «нет». Ну их!
Тейто невольно улыбнулся.
– Ты в своём репертуаре, Арти.
– А то! Вечером на его друзей посмотрим. А сейчас пошли ещё купаться.
– Пошли…
Прошло ещё полчаса. Тейто и Артион вновь сидели на берегу. Точнее, сидел только Тейто, а Артион валялся на спине недалеко от него.
Солнце уже перевалило за полдень и жгло не так сильно, как раньше. Тейто критически скользнул взглядом по телу брата. Кажется, тот всё же обгорел: по крайней мере, на коже проступили едва заметные границы рубашки и шорт. Возможно, вечером придётся мазать его кремом. Самому Тейто, к счастью, подобные опасности были неведомы.
«Хоть в чём-то преимущество…»
Лёгкий влажный ветер, лишь отдалённо напоминающий настоящий морской бриз, неторопливо поддувал с моря и, вместе с опустившимся, но ещё не утратившим всю силу июльским солнцем, приятно обволакивал тело.
Тейто обхватил ноги руками и опустил голову на колени. Нега летнего тепла одновременно усыпляла и навевала приятные воспоминания. Под конец учебного года, в мае, Тейто уже был на пляже – в этом году жара пришла в столицу довольно рано, и он со своими немногими друзьями открывал пляжный сезон. Тогда же он и увидел Тали – удивительно красивую девушку, которая, как оказалась, училась в соседней школе…
Воспоминания нахлынули горячей волной, как если открыть летом дверь из дома и шагнуть на улицу. Те взгляды украдкой на её лицо, её длинные волосы, едва скрытое купальником гибкое тело. То мгновение, когда она поймала его взгляд, то стыдливое смущение, та первая и последняя неуклюжая попытка завязать разговор, то позорное бегство…
– Красивая… – прошептал Тейто сам себе.
Артион с интересом повернулся.
– Что?
– Да так… Девушка с соседней школы. Тали… То есть Анталина.
Артион недоумённо посмотрел на брата.
– Так позвал бы на свидание, балда! Видно же, как она тебе понравилась!
Тейто неловко насупился и запротестовал:
– И как бы я, по-твоему, это сделал?
– Легко! – Артион перекатился по песку и сел напротив. – Дай руку!
– Зачем?
– Дай!
Тейто, вздохнув, протянул руку брату. Тот взялся обеими ладонями за кисть и вдруг заговорил с самым серьёзным выражением лица:
– Милая Тали! Ты мне очень, очень понравилась! – Он придвинулся к брату. – Я никогда не встречал таких красивых девушек, как ты! – Ещё придвинулся. – Пошли на свидание! – Ещё ближе, практически лицом к лицу. – Позволь тебя поцело…
Тейто едва успел отпрянуть, повалившись на спину. Затем засадил ногой прямо в живот Артиону, но несильно, без злости. Тот тоже упал и звонко расхохотался. Затем, перекатившись, лёг рядом и легонько стукнул брата в плечо.
– Дурак ты, братик.
– В смысле? – не понял Тейто.
– Ни в каком. Не обижайся. Просто… дурак.
За беззаботным времяпрепровождением остаток дня пролетел незаметно. Солнце, уже оранжево-красное, постепенно клонилось к земле, окончательно сменив палящий зной на мягкое вечернее тепло.
– Пошли в посёлок. Уилбер говорил, что встретит нас на закате, – сказал Артион, засыпая песком тлеющие угли костра, где они с братом разогревали обед, а потом сам Артион сжигал бумажные обёртки.
– Может всё-таки вернёмся в лагерь? А то я устал… – зевнул Тейто. Ему не очень хотелось идти ещё куда-то.
– Ты не устал. Тебе кажется. Пошли!
– Ну ладно… Хотя я не то чтобы сильно за, – второй раз зевнул Тейто, на этот раз притворно.
– Ты всегда поначалу против, а потом сам радуешься. Пошли.
– Твоя правда. Ладно, идём…
Когда они подошли к шахтёрскому посёлку, последние лучи солнца уже слились с горизонтом. Местность вокруг наполнился длинными, причудливыми тенями; иногда казалось, они переплетаются друг с другом, словно живые. Покинутые дома зияли тёмными проёмами пустых окон-глазниц и будто сгрудились ближе друг к другу. Остатки невысоких заборов, когда-то ограждавшие их, теперь по большей части прятались в траве.
«А ночью здесь жутковато. Тут, конечно, нечего бояться, но всё же…»
Что-то хрустнуло под ногой. Переломленная ветка; единственный посторонний звук, кроме их шагов. Тейто подцепил её ступнёй и откинул в сторону.
Братья подошли к крайнему домику – тому самому, что сохранился лучше остальных. Его окна, как и окна других домов, тоже чернели пустотой – лишь в одном из стёкол ещё отражался исчезающий закат. Артион нетерпеливо потянул за ручку. Тихий, едва слышный скрип – и дверь открылась.
– А мы первые пришли. Дай фонарь, – не оборачиваясь, попросил Артион.
Тейто стал искать фонарик. В темноте это было непросто, – мальчик практически на ощупь перерывал содержимое рюкзака. Вот уже и дно – но фонарика всё нет.
«Странно, вчера же ходили с ним под землю. Когда вышли, позвонил отец, и… Точно!»
Тейто потрогал навесной отсек. Под пальцами проступили знакомые контуры.
«И как я мог забыть?»
– Держи.
– Ага.
Щёлк! Темноту разрезал узкий луч света. В нём заискрилось множество мельчайших частичек.
– А здесь довольно пыльно, – заметил Тейто.
– А ты что хотел? Заброшка же.
Пятно от фонаря заскользило по стенам, полу, потолку, высвечивая одну и ту же картину: пустые стены, пол и потолок; везде – однотонный серый цвет. Будто это и не старый покинутый дом, а наоборот, совсем новый, который только что построили, но ещё не внесли внутрь ничего.
«Минуточку…»
– Арти, а дай-ка фонарь.
– Лови.
Тейто едва успел поймать. Подошёл к стене, осветил практически в упор, вглядываясь в пятно света. Потом повторил это на другом участке стены. Затем присел на корточки и стал рассматривать пол, зачем-то проведя по нему пальцем и оставив в пыли узкую полоску.
Артион молча следил за действиями брата. Он решительно не понимал, что так заинтересовало Тейто на пустых стенах.
– Что ты делаешь? – наконец спросил он.
– Знаешь, я тут обратил внимание кое на что. Тебе стены странными не кажутся?
– Не-а. А что с ними?
– Какие-то они… слишком целые, будто и не прошло столько лет. Я тут смотрю – ни гнили, ни грязи, ни древоточцев. Доски фактически новые. Дом целый, хотя остальные тут заметно разрушились, некоторые вон почти развалились. А этот нет.
– Хм, точно. Может быть, потому что он у деревьев? Ну, в тени.
– Нет, тень только помогает гнить. Тень и влажность.
– Тоже верно. И правда, любопытно.
Тейто прошёлся по периметру комнаты. Его интерес лишь разгорался. Он исследовал все стены, брусья, несущие балки и даже перекрытия под потолком. При осмотре последних пару раз пришлось подпрыгнуть – но все тёмные пятна оказывались лишь случайной игрой светотени. Никаких следов воздействия времени.
«Даже стёкла на окнах целы…»
– Арти, да это чуть ли не новый дом, только в пыли.
– Прикольно. Хорошо сохранился.
– Думаешь?
– Ага.
– Но много же лет прошло? Сколько, пятьдесят, семьдесят – или больше? Почему другие дома разрушены, а этот нет? Чем он отличается от…
– Добрый вечер, – раздался откуда-то тихий, но знакомый голос.
Тейто от неожиданности вздрогнул и обернулся. На пороге стоял Уилбер.
Уилбер появился незаметно – по крайней мере, Тейто не слышал ничего, и внезапный голос в тишине его напугал. Ночной гость словно материализовался из воздуха.
– Признателен и рад, что вы пришли, – сказал он.
– Привет! – ответил за двоих Артион. Неожиданное появления Уилбера его ничуть не смутило. – Твои друзья придут?
– Вскоре, – Уилбер окинул взглядом братьев, на мгновение встретившись глазами с Тейто. Задержал взгляд. Пауза. – Как вам дом?
«Чего это он вдруг про дом спрашивает?»
– Нормально. Слушай, а почему он так хорошо сохранился? – спросил Тейто.
– Мы тут собираемся с друзьями. Это удобно. Иногда чиним дом. Он помогает нам, а мы ему.
Снова пауза. Снова эта странная пауза.
– Мы не любим дождь. Не хотим мокнуть. Время от времени латаем крышу и конопатим щели.
– Вот видишь, всё просто, – сказал Артион.
– Действительно, – вынужден был признать Тейто, – а вы тут ночуете?
– Время от времени.
Пауза – и вдруг Уилбер улыбнулся, и вуаль загадочности растаяла. За мгновение он превратился в обычного паренька.
– Мы бы чаще ночевали, но родители не отпускают. Мы им с самого утра нужны, помогаем.
– Вот значит как…
Тейто немного подуспокоился.
Уилбер подошёл ближе. В руке поскрипывала керосиновая лампа. Уилбер поставил её на пол, чиркнул спичкой – и вся комната озарилась мягким светом.
«И чего это я такой нервный стал? Наверное… наверное, чёрт, я просто побаиваюсь находиться в темноте. И не побаиваюсь, а боюсь. И в городе боялся после наступления темноты гулять. Но там люди могли пристать, а здесь… здесь же никого, кроме нас, а всё равно…»
Выкарабкавшись из колодца неприятных мыслей, Тейто обнаружил, что Артион вовсю разговорился с Уилбером и что-то активно тому объясняет. С лица Уилбера не сходила улыбка. Похоже, Артион не только нашёл с ним общий язык, но и уже сошёлся довольно близко. Было у него такое редкое свойство – сходу нравиться людям, чему Тейто тайно завидовал. Сейчас оно вновь блистало во всей красе. Кажется, Артион предлагал Уилберу сжечь несколько наиболее развалившихся домов, а Уилбер отвечал, что это может поджечь весь посёлок или, того хуже, инициировать пожар в пустошах.
«Инициировать… а ведь он продолжает использовать странные слова… Интересно, а остальные – они тоже такие?»
– А скоро твои друзья придут? – спросил Тейто.
Артион наконец-то замолчал. Уилбер как будто к чему-то прислушался.
– Они почти пришли, – ответил он.
И действительно, вскоре снаружи послышались негромкие шаги, а затем в дом вошли ещё трое: двое на вид чуть постарше Уилбера и один заметно младше, лет девяти-десяти. Одеты они были так же, как и Уилбер, по-деревенски старомодно, разве что самый маленький вместо брюк носил короткие штанишки.
– Джон, Майкл, Питер, – поочерёдно представил вошедших Уилбер.
Каждый молча кивнул на своём имени.
Джон и Майкл выглядели очень похоже – оба повыше Уилбера, ростом с Тейто. Оба – с короткими, иссиня-чёрными, цвета вороньего крыла волосами, тёмными глазами и на удивление светлой для таких волос и глаз кожей. Телосложение крепкое, коренастое, предплечья – мощные, шеи – широкие; оба очень сильные, наверняка с детства занимались тяжёлым физическим трудом. Лица у обоих так же практически одинаковые. Эти двое, очевидно, близнецы.
Питер, наоборот представлял собой контраст что близнецам, что Уилберу – невысокий, с крупными золотистыми кудрями и яркими живыми глазами, он с искренним интересом и дружелюбием оглядывал Тейто и Артиона, немного неуклюже переминаясь с ноги на ногу и будто бы прячась за старшими товарищами. Казалось, что он стесняется незнакомых людей.
«Какой милаха!» – поневоле подумал Тейто.
– Я – Тейто, это Артион.
Гости не ответили; Джон и Майкл лишь одновременно кивнули, а Питер, кажется, не обратил на слова Тейто никакого внимания – он всё таращился то на него, то на Артиона. На его лице проступало искреннее удивление, не менее искреннее, чем интерес.
– Какая… красивая одежда, – наконец прошептал он.
– Красивая?
Тейто с некоторым недоумением взглянул на свою одежду, будто видел её первый раз. Кажется, ничего необычного. Разве что футболка с кляксами разноцветных пятен смотрится излишне аляписто и ярко, особенно в сравнении с простой одеждой местных ребят. Шорты – обычные, чуть выше колен, чёрные, однотонные, без рисунков. Чёрно-жёлтые кроссовки, из которых выглядывают носки-следки. Подобный наряд носит в столице каждый второй подросток.
Тейто перевёл взгляд на Артиона – но у того всё было ещё потрёпанней и проще. Что в их одежде оказалось «красивым», Тейто так и не понял.
– Красивая… – повторил Питер.
– Просто они приехали из города. Понимаешь? Из го-ро-да, – проговорил Уилбер, растягивая по слогам последнее слово.
– А, из гооорода…
– Ага. Может быть, и мы скоро туда сможем попасть.
– В смысле, сможете? – удивился Артион. – Вы там не были? Вы чего?
Пауза.
– Я там был, – медленно ответил Уилбер, – они не были.
– Странно, – почесал затылок Артион, – скучно же в деревне жить всю жизнь.
«Действительно, странно, – подумал Тейто. – Школа в их посёлке может и есть, но как же больница? Вряд ли в посёлках что-то больше фельдшерского пункта. Ни разу в жизни не съездить в больницу… Да и прав братец, так жить скучно».
– Согласен, – ответил Уилбер, – но мы не выбирали судьбу. Она выбрала нас.
Артион рассмеялся.
– Как ты пафосно сказал!
– Именно так, – подтвердил Уилбер, – мы тебе расскажем.
– Рассказывайте! Что там у вас?
– Позже.
– Сейчас!
– Поз-же. Поверь, так будет интереснее. Особенно тебе.
– Ладно-ладно. Но я жду!
– Ты дождёшься. Обещаю.
Уилбер посмотрел на Артиона намного наискось – вроде хитро, а вроде в то же время как-то иначе.
– И ты не забудешь. До конца жизни.
И вдруг резко приблизился к Артиону, так, что кончики носов почти коснулись:
– Бу!
Артион на миг оцепенел, а потом залился звонким смехом, да так, что вся комната наполнилась весельем. Уилбер снова улыбнулся.
«Пятый раз, – по инерции продолжал считать Тейто, – а ведь он всё-таки интересный. Даже в чём-то… прикольный? И по-человечески общается, не то, что вчера».
Тейто поневоле тоже улыбнулся.
– Давайте играть, – предложил Уилбер, – или рассказывать страшные истории. Вам что больше по нраву?
– Истории! – решительно заявил Артион.
– Пожалуй, да, истории интереснее, – согласился Тейто.
– Тогда садитесь.
Тейто растеряно оглядел пустую комнату.
– Ээ… куда?
– Прямо на пол.
– Тут довольно грязно, чтобы так просто сесть, – засомневался Тейто.
Артион тут же приземлился на пол и поджал под себя ноги.
– Пофиг же! – весело поглядывая на брата, заявил он. – Ты слишком чистюля! Падай!
– В такие моменты я вспоминаю, что братья мы именно сводные, – вздохнул Тейто, опускаясь рядом. Артион лишь рассмеялся в ответ.
Уилбер и остальные тоже сели на пол, причём так, что все шестеро разместились вокруг лампы. Слева от Тейто нетерпеливо ёрзал Артион, справа оказался – случайно ли? – Питер. Откуда-то появились свечи – кажется, не парафиновые, а настоящие, восковые. Уилбер расставил их по кругу. Свечей было ровно шесть. Пока их не зажгли, они, отбрасывая длинные тени от лампы, чертили на полу шесть чёрных линий, указывая на каждого сидящего на границе невидимого круга.
«Атмосфера – самое то для страшных историй», – поневоле подумал Тейто.
