Страница 2 из 6
Катя молча, ничего не спрашивая, пересаживается к Косте. Она еще вчера мне призналась, что не понимает, зачем я решила поиграть на нервах Таньки в последний год.
– Не забывайте, где находитесь! Вы сюда учиться приходите!
– Так мы и учимся. У нас впервые любовь, еще многое предстоит познать, – ляпаю, не подумав. Дима еле сдерживается, чтобы не засмеяться. А вот остальных ничего не останавливает. Хохот, наверное, слышно на весь этаж. У учителя биологии, который все это время держался в стороне, губы растягиваются в счастливой улыбке. Он тоже недолюбливает грымзу.
– Золотова! Свои любовные дела познавайте в другом месте!
– Татьяна Федоровна, – вмешивается Дима. – На то это и любовь, что не поддается контролю. Еще и гормоны бушуют. Вы же знаете, в семнадцать лет они на пике активности.
– Золоторев!
– Татьяна Федоровна, я поговорю с ними, – говорит учитель биологии, пытаясь сделать серьезное лицо. Игорь Борисович один из лучший учителей в школе. Ему около сорока, но в его случае это лишь цифра. Он и выглядит моложе, и в общении на одной волне с учениками. Всегда подхватит хорошую шутку или поговорит по душам, если прийти к нему с проблемой. Никогда не осудит и всегда поддержит. – Все-таки игра гормонов больше мой профиль. Идите на свой урок.
Ей ничего не остается, кроме как уйти. И снова в проигрыше, как и всегда. У нее еще ни разу не вышло выиграть словесную перепалку ни с кем из моих одноклассников. Она считает наш класс самым неконтролируемым. Да, мы все любим пошутить. Но такой формат общения, как с Танькой, позволяем себе только с такими же грымзами, как она. К счастью, большинство учителей могут поддержать наш юмор и посмеяться, а потом урок продолжается. Мы относимся с уважением к адекватным преподавателям.
– Дим. С чего вдруг Татьяна Федоровна назвала Лену твоей невестой? И что это сейчас было?
– Так они вчера на линейке объявили, что после школы женятся, – выкрикивает Костя.
– Она из-за этого так взъелась на вас? – усмехается учитель.
– Нет. Ей не понравилось, что я нес Ленку на плече, а потом обнимал.
– Любите вы ей нервы трепать. Доиграетесь как-нибудь, – улыбается мужчина. – Так вы на самом деле решили пожениться? Вас поздравлять?
– Для Татьяны Федоровны мы будущие супруги, – подмигивает ему Дима, на что Игорь Борисович начинает смеяться.
– Хорошо, но будьте осторожны с такими шутками и не заиграйтесь. И еще, –учитель возвращает себе серьезность. – Это касается уже всех. Не забывайте, что половая жизнь может привести не только к нежелательной беременности, но и множеству заболеваний, и не все из них лечатся. Предохраняйтесь, пожалуйста.
Никогда бы не подумала, что стану влюбленной дурочкой. Почти все мысли занимает Дима. И как я не пытаюсь думать о чем-то другом, получается плохо. За последний месяц мы очень сблизились, чему отчасти поспособствовала Татьяна Федоровна, посадив нас вместе. И я ей благодарна за это, но не настолько, чтобы перестать выводить ее из себя. Каждый день мы с Димой находим способ поиграть на ее нервах.
И именно это нас сблизило. Теперь я рада видеть грымзу, ведь Дима сразу становится ближе. Я чувствую невероятный трепет, когда его рука касается моей талии или он целует меня в щеку. Каждое утро с радостью спускаюсь по лестнице, зная, что меня ждут у подъезда.
Стыдно признаться, но его план сблизиться со мной и показать свою адекватность оказался идеальным. Все наши прогулки после школы, просмотры фильмов по вечерам, откровенные разговоры по душам, даже продумывание шуток над Танькой, помогли мне увидеть Диму настоящим. Теперь у меня перед глазами не тот придурок, а улыбчивый парень, у которого серьезные взгляды на жизнь. А самым главным открытием для меня стала его доброта. Если он видит бездомное животное, сразу же бежит в ближайший магазин и покупает ему еду. А однажды мы увидели котенка, который хромал. Так Дима отвез его в ветеринарную клинику, оплатил лечение и нашел приют. К себе не смог забрать, потому что у его отца аллергия на шерсть. Вспоминая его порой жестокие шутки, в голове не укладывается, что это один и тот же человек. И он не только к животным так относится, но и к людям. Никогда не пройдет мимо нуждающегося в помощи.
У меня не было шансов не влюбиться в Диму, узнав его получше. Никто не сможет остаться равнодушным к обаятельному, отзывчивому, жизнерадостному и чуткому парню.
Только вот он больше не предпринимает никаких действий. За пределами школы он никогда не обнимает. Только аккуратно целует в щеку на прощание. Мне уже кажется, что это было его игрой, чтобы влюбить меня в себя, а потом посмеяться. Но стараюсь отгонять эти мысли. Я каждый день убеждаюсь, что Дима – искренний человек и не способен на подобное.
– Ты о чем так задумалась? – отвлекает меня папа от ковыряния завтрака вилкой.
– Да так, о своем, – отмахиваюсь я от него. Не хватало еще мальчиков с ним обсуждать.
– Ты в последнее время на себя не похожа. То светишься, как новогодняя елка, то погружена в себя. Не хочешь поделиться, что происходит в твоей жизни?
– Может начнем с тебя? – немного резковато отвечаю ему. – Почему, когда после командировки я закидывала твои вещи в стирку, от некоторых пахло женскими духами? – с каждым моим словом у папы округляются глаза. Он явно не ожидал подобных вопросов. Я давно догадываюсь, что у него появилась женщина. Слишком уж частыми стали у него командировки. И меня немного обижает, что он ничего не рассказывает. Неужели думает, что буду против? Но ведь я буду только рада. Мне будет легче, если он будет не одинок, когда уеду учиться в институт, ведь не планирую возвращаться после его окончания. – А на одной из твоих рубашек мне показались следы туши.
– Давай поговорим с тобой об этом вечером. Этот разговор не на пять минут, а тебе уже пора в школу.
Взглянув на часы, я быстро бегу одеваться. Дима уже ждет меня у подъезда, и мы опаздываем на первый урок. А сегодня это история, которую ведет Танька. Она-то уж точно не закроет глаза на наше опоздание.
– Привет. Прости за опоздание. Заболталась с папой, – говорю на ходу, направляясь уже в сторону школы.
– Привет. А как же поцеловать любимого? – на его лице снова дьявольская ухмылка. Раньше она раздражала меня, а теперь нравится.
– Обычно же ты меня целуешь, – подхожу к нему, пытаясь скрыть нервозность.
– Вот именно. И никак не могу дождаться, когда уже ты наконец проявишь инициативу.
– Прямо-таки ждешь? – смотрю на него с прищуром. – Хочешь, чтобы теперь я целовала тебя в щеку?
– Только если ты этого хочешь, – его ухмылка лишь доказывает, что он что-то задумал. Но он прав. За все это время я ни разу не обнимала и не целовала его первой. Меня итак вгоняет в краску каждое его прикосновение, боюсь представить, что со мной будет, если сама проявлю инициативу.
Я подхожу к нему еще ближе и начинаю тянуться к его щеке. Но он выше меня, и сделать это не так просто.
– Может ты наклонишься немного? Ты как бы не маленький!
На мое недовольство Дима сначала отвечает улыбкой, а потом неожиданно поднимает меня так, что его руки оказываются под моими ягодицами, держа меня. Приходится обнять его за шею, чтобы не упасть. Зато наши лица оказываются на одном уровне. Мне остается надеяться, что он не заметит мой румянец.
– Мне нравится, что ты такая маленькая. Чувствую себя твоим защитником.
– Так, защитник, давай сюда щеку и ставь меня на землю. Я не горю желанием упасть, – ворчу в ответ.
– Я передумал. Хочу поцелуй в губы.
– Мы так не договаривались! Поставь меня!
– Тебе говорили, что у тебя странные представления об отношениях? В парах как бы принято целоваться.
– Я в курсе, что принято делать в отношениях! Только вот смею тебе напомнить, что мы встречаемся не по-настоящему! – от собственных слов становится грустно. Так хочется, чтобы все было взаправду. Но для Димы это лишь игра.
– Ты помнишь наш разговор первого сентября?
– Да. Также помню, что за последний месяц мы ни разу к нему не возвращались. – Дима, не отрываясь, смотрит мне в глаза. – Так что давай не будем все усложнять. Я ненавижу играть с чувствами! – он начинает чаще моргать, будто пытается смахнуть какую-то пыль.
– Ты должно быть шутишь? До сих пор считаешь меня придурком? Думаешь, я играю твоими чувствами?!
– А как тогда объяснить, что ты целый месяц не вспоминал о том разговоре?
– Давал тебе время узнать меня получше и подумать о нас.
– И поэтому обнимал меня только на глазах у Татьяны Федоровны?!
Почему он всегда делает так, что я перестаю понимать происходящее, еще и виноватой себя чувствую?
И вообще, мне всегда казалось, что инициатива отношений должна исходить от парня, да простят меня феминистки!
– А что, по-твоему, я делаю сейчас? И насколько я вижу, рядом никого нет.
– Так ты хочешь сказать…
– Ты будешь моей девушкой? – настает моя очередь часто моргать, будто смахивая пыль.
С трудом доходит смысл сказанных им слов. Точно отупела со своей влюбленностью.
– Я готов поклясться, что это не игра, – почти шепчет, касаясь своим лбом моего.
– Клянусь, я оторву тебе яйца, если это окажется глупым розыгрышем!
В ответ Дима слегка улыбается и целует меня. Очень аккуратно и не настойчиво. Думаю, он догадывается, что это мой первый поцелуй. От этого я смущаюсь еще сильнее. Не хочу, чтобы он разочаровался во мне при первом же поцелуе.
– Моя маленькая, я никогда тебя не обижу, – говорит он, глядя мне в глаза. Я не особо умею читать взгляды, но мне кажется это искренним.
– Может уже поставишь меня на землю? Нам пора в школу, итак первый урок уже пропустили. Танька это так не оставит, – знаю, что несу полный бред, но я до сих пор стесняюсь. Диму это смешит.
– Ладно, пойдем в школу, – произносит парень, ставя меня на ноги, но не отпуская от себя. – Думаю, твое милое смущение мы обсудим чуть позже.
Нам везет. Как оказалось, первого урока не было. У Татьяны Федоровны что-то случилось, и сегодня ее не будет. Это только порадовало меня. Не уверена, что в состоянии с ней пререкаться. В мыслях полный хаос. Не верится, что мы с Димой теперь вместе.
В голове не укладывается, что тот, кто несколько лет доводил меня своими гадкими шутками, теперь мой парень и забрал первый поцелуй. И не стал над этим издеваться, а просто нежно обнял.
– Таньки сегодня нет, вы можете отдохнуть друг от друга, – подходит к нам Костя перед вторым уроком.
– А мы и не устали, – отвечает ему Дима, еще крепче прижимая меня к себе. А мои щеки снова вспыхивают красным.
– Так вы… Я не понял, так все время это были не шутки?
– Что-то может и было шутками, но теперь уже нет. С сегодняшнего дня мы вместе, – самодовольно произносит Дима, целуя меня в макушку. Его явно ничего не смущает. Мне нужно у него поучиться относиться ко всему проще.
– Тогда поздравляю вас. Димка долго к этому шел, – начинает смеяться Костик, хлопая друга по плечу.
– В каком смысле? – спрашиваю, бегая непонимающим взглядом между парнями.
– Я тебе как-нибудь обязательно об этом расскажу, но не сейчас, – слышу шепот возле уха.
Остальные одноклассники по-разному реагируют на нашу новость. В основном, конечно, все радуются за нас. Но некоторые не стали скрывать недоверие и неприязнь. Я заметила, как Настя разозлилась. Ни для кого не секрет, что она давно неравнодушна к Диме. Надеюсь, сможет смириться с его выбором и не будет к нам лезть. Жаль, что девушка не видит, какими глазами на нее смотрит Костя. Мне иногда кажется, что он возвел ее в идеал.
– Лен, пойдем со мной в столовую, – обращается ко мне Катя после четвертого урока.
Мы с ней дружим с первого класса. Правда, весь прошлый год, с тех пор как она начала встречаться со своим парнем, мы общаемся только в школе. Сразу после уроков она бежит к нему и по выходным тоже с ним. Мне иногда кажется, если бы Саша учился в нашей школе, то она бы и здесь про меня забыла.
– Эй, а как же я? – наигранно надувает губы Дима.
– Она итак все время с тобой, даже на уроках сидите вместе. Дай мне хоть в столовой с ней поболтать! – возмущается подруга.
– Катя права, – обращаюсь я к нему. – И думаю тебе есть, что обсудить с Костей. Дай и нам поболтать о своем.
– Ладно. Один поцелуй и можете идти.
Он наклоняется и вытягивает губы, но я быстро чмокаю его в щеку и, взяв Катьку за руку, тороплюсь в столовую. Позади слышны возмущения, что это не поцелуй, а халтура. Ничего, пусть привыкает. Я не собираюсь ничего подобного делать на глазах у всей школы.
– Рассказывай, как так вышло, – начинает Катюха сразу, стоит нам сесть за столик. Пока мы стояли в очереди и покупали булочки с чаем, она терпеливо молчала. Неудивительно, что сейчас она хочет все знать. Я за весь месяц ей даже не намекнула, что наше общение изменилось. Она думала, что это только шутки.
– Ну… мы стали проводить много времени вместе. Я поняла, что предвзято к нему относилась.
– Предвзято? Да ты и в половину к нему не относилась так, как он этого заслуживает! Ты точно все помнишь, что он тебе сделал?
– Кать, это было несколько лет назад. Да и я тогда тоже не упускала возможности сказать ему какую-нибудь гадость.
– Но ты ведь не собиралась ни с кем встречаться, уезжаешь же после школы в Москву.
– Он собирается поехать со мной. Я надеялась, что ты поддержишь меня, – произношу расстроенно. Думала, уж подруга точно будет за меня рада, ведь она от меня получает только поддержку.
– Я всегда поддержу тебя. Просто ты и Дима… это очень неожиданно. Я беспокоюсь, как бы ты потом не пожалела.
– Значит, будет мне урок на будущее. А сейчас я счастлива.
– Раз так, то благословляю вас, – смеется подруга.
– Спасибо. Что бы мы делали без твоего благословения, даже не знаю, – смеюсь вместе с ней.
Оставшиеся уроки проходят спокойно. Не считая того, что теперь Дима на уроке постоянно кладет руку мне на ногу. Хорошо, что учителям из-за парты это не видно, иначе бы еще больше сгорала от стыда. Правда, глядя на мои красные щеки, они начинают открывать окна. Мое смущение от этого становится еще сильнее, а Диму это только веселит.
Мы периодически слышим свои имена в перешептываниях за спинами, но стараемся не обращать на это внимание. Стоило догадаться, что наши отношения вызовут такую реакцию.
– Я так понимаю, Катька не очень рада нашим отношениям? – спрашивает Дима по дороге домой, переплетая наши пальцы.
– Она просто беспокоится за меня. Сказала, что если у тебя благие намерения, то благословляет нас, – успокаиваю его. – А что тогда имел в виду Костя?
– Я же тебе еще первого сентября сказал, что ты давно мне нравишься. А ты всегда осторожничала рядом со мной, старалась не оставаться наедине. Кстати, меня это иногда даже обижало, – Дима смотрит на меня с легким укором. – Ты даже не представляешь, насколько я удивился, когда первого сентября ты согласилась провести со мной время вдвоем, еще и у себя дома.
– Не стоило так вести себя раньше, тогда бы я не осторожничала.
– Если я тебе сейчас кое-что расскажу, обещаешь не смеяться и не убить меня?
– Обещаю постараться держать себя в руках.
– Тогда, в пятом классе, я затащил тебя в туалет, чтобы поговорить наедине. Хотел признаться, что ты мне нравишься. Но что-то пошло не так, дверь захлопнулась, наши тупицы-одноклассники начали шутить, а ты стояла передо мной такая растерянная, что я и слова сказать не смог.
Вот это точно неожиданно. И глупо.
– Ты прав. Мне сейчас хочется тебя и ударить, и рассмеяться. Не хочешь рассказать все по порядку? Ведь мы перестали общаться, когда нам было около шести.
– Нам было семь. Я считал тебя своей подругой: все детство провели ж вместе. Но как только началась школа, у тебя появились новые друзья, и мы стали меньше общаться, – он начинает смотреть на меня виноватым взглядом. – Я разозлился, и поэтому мы начали постоянно ругаться. В пятом классе мне захотелось это исправить, но вышло не очень. И я решил больше ничего не менять.
– Тебе говорили, что ты идиот? – я столько глупых и обидных шуток пережила только потому, что он обиделся? – хотя можешь не отвечать. Лучше скажи, что изменилось в восьмом классе? Ты тогда почти перестал ко мне цепляться.
– Потому что мы стали старше. В четырнадцать я начал ловить себя на мысли, что мне больше хочется просто проводить с тобой время, чем спорить. Знаешь сколько шуток от Костика я тогда выслушал, что влюбился в тебя? – он начинает смеяться, причем так заразительно, что и я вместе с ним.
– А я из-за такой смены поведения все время ждала подвоха и ходила на нервах. Мне казалось, что это очередная твоя шутка.
– Представь, как будут смеяться наши дети, услышав эту историю, – он притягивает меня ближе к себе и смотрит в глаза.
– Какие дети? Какую нашу историю? – спрашиваю, изогнув бровь. Мы встречаемся один день, а он уже о детях говорит.
– Как какую? Как папа был с детства влюблен в маму, а встречаться они начали только в одиннадцатом классе, первого октября. Кстати, запомни эту дату, чтобы не забыть о годовщине. Жениться тоже в этот день будем.
– А ты, оказывается, романтик, – прячу смущение за усмешкой.
– Это ты так влияешь на меня.
Сразу после ответа Дима целует меня. Поцелуй такой же осторожный и нежный, как утром. Будто он боится меня спугнуть. Но в этот раз, постепенно, Дима начинает действовать настойчивее, будто показывая, что нужно делать.
Стоит нам оторваться друг от друга, мои щеки сразу краснеют. Интересно, через сколько я перестану так смущаться?
– Мне нравится, как ты стесняешься, – успокаивает меня Дима, нежно поглаживая щеку.
– А мне не нравится, что я так реагирую.
– Со временем пройдет. Ты поэтому в школе позволяешь только в щёку целовать?
– Я не считаю уместным целоваться на глазах у всей школы. Мы же вместе не для кого-то, а для себя. Зачем вся эта показуха?
– А я смотрю на это иначе. Так мы показываем всем, что не свободны. Что я твой, а ты моя.
– Все теперь итак знают, что мы вместе. А кому-то что-то доказывать я не собираюсь.
– Хорошо, если ты так хочешь. Но обнимать я тебя не перестану, и плевать, кто на нас смотрит!
Он похоже из тех ревнивцев, кто всем показывает, что девушка его. Никогда бы не подумала. Не замечала раньше за ним ничего подобного. И это даже приятно. А ведь раньше мне казалось, что ревность означает неуверенность в себе.
За ужином отец сильно нервничает. Уверена, для него было огромным шагом начать встречаться с женщиной. После ухода мамы он замкнулся в себе и счел куда более важным заниматься моим воспитанием, нежели устраивать личную жизнь. Может это и было правильно. Вряд ли я тогда, в одиннадцать лет, приняла бы другую женщину. В то время мне казалось, что мама ушла из-за того, что я плохая дочь. Сам же папа не посчитал необходимым все мне объяснить. И я не виню его. Тяжело рассказывать такую правду ребенку.
На самом деле, мама давно хотела уйти от нас. Она изначально не хотела детей. Но отец ее уговорил, и родилась я. Только вот материнский инстинкт в ней так и не проснулся.
Мама старалась проникнуться ко мне теплом, но из этого ничего не вышло. Все мое детство я чувствовала от нее только холод. Мне приходилось постоянно искать в себе изъяны и пытаться их исправить, чтобы мама наконец полюбила меня. В тот день, первого сентября, у нее просто закончилось терпение. Она устала изображать любящую мать. Папа до последнего не верил, что его жена так и не смогла полюбить родную дочь. Именно поэтому мама ушла. И правильно сделала. Лучше так, чем расти нелюбимой родной матерью.
Отец винил во всем себя и старался любить меня за двоих родителей. Всегда буду ему благодарна за это. Но сейчас я уже выросла, а ему пора подумать и о себе. Он вполне хорошо выглядит для пятидесятилетнего мужчины. Волосы слегка тронуты сединой, мелкие морщины появились только вокруг глаз. Тело у него, конечно, не молодого фитнес- тренера, но вполне ничего. Есть лишь совсем небольшой животик. Не каждый может похвастаться таким в его возрасте без посещения спортзала. Но самое главное, он хороший человек. Всегда старается поступать правильно, избегает конфликтов и внимателен к окружающим. Он не только слушает, но и слышит. Уверена, любая женщина рядом с ним будет окружена заботой и любовью.
– Пап, я очень рада, что у тебя кто-то появился, – даю ему понять, что поддерживаю его. Может так ему будет легче открыться.
– Ее зовут Марго, – неуверенно начинает говорить папа. – Мы познакомились с ней на конференции в Санкт-Петербурге около года назад.
– Эта та двухнедельная командировка перед Новым годом?
– Да. Мы очень много тогда общались. Потом начали переписываться. Я стал при любой возможности добровольно ездить туда в командировки, – смотрит папа на стол, теребя в руках телефон. – Прости меня за это. Я знаю, ты ненавидишь эту часть моей работы, а тут еще я сам вызывался уезжать.
– Тебе не за что извиняться. Я все понимаю… любовь… – я искренне улыбаюсь папе и беру его за руку, чтобы он наконец поднял на меня взгляд. – Почему у тебя рубашка была в ее туши? Из-за чего Марго плакала?
– Она устала, что мы так редко видимся. Ей каждый раз тяжело, когда я уезжаю. Хочет, чтобы я переехал к ней.
– Тогда почему ты еще здесь?
– Потому что моя дочь еще учится в выпускном классе, – папа говорит это таким тоном, будто я ничего не понимающий ребенок.
– Вот именно, пап, в выпускном классе. За последний год я часто оставалась одна и, как видишь, не заросла грязью, не умерла с голоду и не отчислена из школы, – теперь я говорю с ним тоном, будто он глупый ребенок. – Если ты с ней счастлив и любишь ее, то должен переехать к ней.
– Но как же я оставлю тебя здесь одну?
– Так же, как и когда уезжаешь в командировки. Будешь прилетать ко мне раз в месяц, чтобы убедиться, что я питаюсь здесь не одними пельменями. А может и я к вам. Только вот что ты будешь делать с работой?
– Работа вообще не проблема. Я легко смогу оформить перевод. И все равно, не хочу тебя оставлять здесь одну.
– Ну раз уж ты за это беспокоишься, то я буду не одна. За мной присмотрит Дима, – признаюсь неуверенно.
– Тот самый? Из-за которого ты…
– Да, пап, тот самый! – восклицаю, краснея. – Мы сегодня начали встречаться.
– Очень рад за тебя. Ему я готов доверить дочь, – радуется папа.
– А начни я встречаться с кем-то другим, не доверил бы?
– Скорее всего нет. Уж точно бы даже и не подумал переезжать в другой город. А этого шалопая я знаю с детства. Ему можно доверить самое ценное мое сокровище, – отец искренне мне улыбается.
– Это значит, ты переезжаешь в Питер?
– Если уверена, что справишься здесь со всем одна, то не вижу причин не сделать этого.
– Тогда завтра же решай на работе со своим переводом. И ничего не рассказывай Марго. Пусть для нее это будет приятной неожиданностью.
– Спасибо. Я очень тебя люблю, – папа подходит ко мне и крепко обнимает.
– А я тебя, папуль, – обнимаю его в ответ. – И не переживай за меня, все будет хорошо.
Я рада, что отец не начал меня расспрашивать о Диме. Видимо, мое смущенное выражение лица отлично выразило мою неготовность это обсуждать.
Сегодняшний день принес много изменений в мою жизнь. Даже не верится, что папа наконец нашел себе женщину и переедет к ней. Боюсь представить, как ему было тяжело метаться между нами. Мы обе ему дороги, и он, наверное, чувствовал себя загнанным в угол. А ведь расскажи он мне раньше, давно бы уже мог жить с ней.
Только вот не мне об этом рассуждать. Я хоть и счастлива быть с Димой, но ужасно боюсь. Причем даже не знаю, чего именно. Просто чувствую беспокойство, что все может закончиться так же неожиданно, как и началось. И хоть мы близки только месяц, могу точно сказать, что безумно влюблена в него. Но не решусь признаться в этом первой.
Последние месяцы мне хочется просто кричать, настолько переполняет счастье. Я даже не представляла, что такое возможно.
Отец переехал к Марго уже через неделю после нашего разговора. В конце октября я прилетала в Санкт-Петербург и познакомилась с ней. Тогда мне сразу стало понятно, почему он влюбился в нее. Это невероятно милая и добрая женщина. Ее нельзя назвать красавицей, сошедшей с обложки журнала, но она симпатичная и очень обаятельная. От нее буквально исходит тепло. Рядом с ней не чувствуется никакой неловкости. Она сразу же окутала меня заботой. Мне даже на секунду стало грустно, что Марго не моя мама. И папа рядом с ней просто светится от счастья. Они идеально подходят друг другу.
У нее есть взрослый сын, Егор. Он старше меня на три года. К сожалению, с ним я еще не познакомилась. Парень живет отдельно, в квартире, оставленной ему бабушкой, и был в отъезде в мой приезд. Но я уверена, мы найдем с ним общий язык. Такая женщина просто не может воспитать плохого человека.
Мне немного грустно, что отец теперь живет за четыре тысячи километров от меня. Но я утешаю себя, что в следующем году буду жить в Москве, а это значительно ближе к нему. Еще и Дима не дает мне грустить. Он будто чувствует, когда у меня начинается хандра, и сразу добавляет в мою жизнь яркие краски.
Вообще удивительно, насколько мы понимаем друг друга без слов. Раньше мне казалось, что такое существует только на страницах книг. Иногда даже ощущение, будто это только сон. Но нет, это реальность. Моя счастливая реальность. Может, конечно, я все идеализирую, ведь это первая любовь. Пусть так. Мне нравится сейчас моя жизнь.
– Эй, ты в каких облаках витаешь? – вырывает меня из мыслей Катя.
– Прости. Задумалась, – принимаю виноватый вид. Неудобно вышло. Пошли вместе в столовую, а я ушла в себя.
– И судя по цвету твоих щечек, о высоком блондине, который живет с тобой в одном доме, – смеется подруга.
– Я так счастлива, – признаюсь, пряча глаза и продолжая краснеть. – Даже не верится, что так бывает.
– Скажу честно, сначала меня смущали ваши отношения. Сама знаешь, на то было множество причин. Да и не только я отнеслась к вам с сомнением. Со стороны казалось, что вы совершенно не подходите друг к другу. Но мы все ошибались. У вас очень гармоничные отношения. Вы оба в них расцвели. И я безумно рада за тебя, – поддерживает меня подруга и берет за руку. – Но будьте осторожны. Вам многие завидуют. Не все люди брезгуют разрушать чужое счастье.
– Я полностью уверена в Диме, как и в себе, – излишне резко отвечаю. Не хочу даже допускать мысли, что кто-то может встать между нами. – А как у тебя с Сашей?
– Все хорошо. Думаем куда поступать будем. Решили, как и вы, делать это вместе.
– Что делать вместе? – перебивает нас Дима и садится рядом со мной, сразу передвигая мой стул ближе к себе.
– Мы с Сашей, глядя на вас, тоже решили поступать в одном городе.
– А раньше вы не собирались этого делать? – удивляется мой любимый.
– Мы раньше это не обсуждали. Нам же не было известно заранее, сколько продлятся наши отношения, и к чему они приведут.
– Какие-то вы неуверенные в себе, – усмехается Дима и целует меня в щеку. – Я сразу знал, что никуда далеко Ленку не отпущу. Всегда поеду с ней или за ней, – произносит он, глядя мне в глаза.
– Не у всех отношения складываются так идеально, – защищается Катя, складывая руки на груди.
– Ну не знаю, – возвращает он свой взгляд на подругу. – Я предложил Лене быть вместе только будучи уверенным, что она моя судьба.
Ну вот как его можно не любить?
Я обнимаю любимого, снова смущаясь. Все так же краснею при любых проявлениях чувств. Он же в ответ нежно целует меня в висок.
– Я не могу, вы такие милые, – придвигается Катя ближе, забыв, что еще минуту назад Дима ее раздражал.. – Как планируете отпраздновать Новый год? Лен, ты здесь останешься или к отцу полетишь?
– Здесь останусь. У Марго с папой это первый совместный Новый год, и я уговорила его устроить для нее романтическую поездку.
Это было непросто. Он категорически не хотел встречать Новый год без меня, но я была убедительна. У меня будет возможность прилететь к ним и после праздников, а они хорошо проведут время вдвоем и отдохнут. Мини-отпуск еще никому не вредил.
– Мы встретим бой курантов с моей семьей, а потом проведем время вдвоем, – спокойно говорит Дима.
– С твоей семьей? – дергаюсь на стуле и смотрю на Диму округлившимися глазами.
Не знаю, что чувствую больше, удивление или страх.
– Может лучше ты придешь ко мне после боя курантов? Или, если тебе разрешат родители, можем всю новогоднюю ночь провести у меня.
– Ты что, боишься моих родителей? – начинает смеяться Дима.
– Что смешного? Я понимаю, что они меня знают, но как твою одноклассницу и соседку, а не девушку. Это не одно и то же!
– Ты чего паникуешь? – Дима смотрит мне в глаза, продолжая улыбаться. – Я хочу, чтобы мои родители познакомились с тобой поближе. Или ты думала, это произойдет в ЗАГСе?
– Я вообще не думала еще о таком, – честно признаюсь я, а в душе разливается тепло. Он думает о нашей свадьбе. Видит во мне свою будущую жену.
– В любом случае, это предложила моя мама. Она уже считает тебя членом нашей семьи и не даст тебе встречать Новый год в одиночестве.
Я просто тону в его нежном взгляде. Когда Дима так смотрит на меня, я будто физически ощущаю, как его любовь окутывает меня. В такие моменты согласна на все, лишь бы это не заканчивалось.
– Мне бы такую свекровь. Моя меня на дух не переносит, – говорит подруга, про которую я уже успела забыть.
– Главное, чтобы тебя твой Сашка любил, а свекровь со временем примет, – решаю поддержать Катьку.
– Подожди! – приходит ко мне озарение и возвращаю внимание Диме. – Новый год уже через неделю, а я не купила подарки твоим родителям!
– Ты такая смешная, когда паникуешь, – мягко улыбается Дима. – Мои родители не обидятся, если ты им ничего не подаришь. Но если ты так об этом переживаешь, то можем подарить мои подарки от нас двоих. В крайнем случае, еще успеем что-нибудь купить.
– Хорошо. Но ты поможешь мне придумать, что им подарить, – выставляю перед ним указательный палец угрожающе.
– А мне подарок уже купила? – с прищуром спрашивает Дима.
Я давно уже купила ему подарок. Остановила свой выбор на цифровой фоторамке, на которую уже загрузила наши фотографии. Надеюсь, ему понравится.
– Купила, – отвечаю ему с таким же взглядом с прищуром. – И раз уж я буду встречать Новый год у тебя, найдешь его под елкой.
– Не хочу разрушать вашу идиллию, но пора идти на урок, – прерывает наши гляделки Катя.
Тридцать первого декабря я прихожу к Диме в двенадцать дня. Квартира у него по планировке идентична моей, только оформлена преимущественно в темных тонах. А также самая большая комната поделена на две, одна из них – Димы, а вторая – его сестры Лизы.
Семья парня очень тепло меня принимает и даже ругает, что я пришла так рано. Они долго возмущаются моему рвению помочь с готовкой. Но я по-другому не могу, мне неудобно прийти сразу к накрытому столу.
К шести все уже готово, и меня отправляют домой немного отдохнуть и привести себя в порядок. Садиться за стол мы решаем в одиннадцать.
Сначала я пытаюсь поспать пару часов, ведь впереди еще длинная ночь, но сон так и не приходит. Видимо, утренние нервы дают о себе знать. Я слишком боялась не понравиться родителям Димы. Но, как оказалось, зря. Они ведут себя, будто я их родная дочь. Даже иногда ругают Димку за его шуточки в мой адрес.
Надеюсь, им понравятся мои подарки. Дима принес мне фотографию, где Константин Михайлович и Ольга Владимировна еще молодые. Я заказала у художника их портрет на холсте. Пришлось немного переплатить за срочность, но результат мне нравится.
Сестре Димы четырнадцать, и она обожает носить афрокосички, дреды и подобные прически. Ей все это очень нравится. Поэтому я купила ей сертификат на обучение по вплетению де-дред и плетению афрокосичек и боксерских кос.
В девять я звоню папе, чтобы поздравить с наступающим. Мне кажется, будет невежливо отвлекаться на звонки, сидя со всеми за столом. Они с Марго рады, что я не буду в одиночестве в эту ночь.
