– Обморок от конфеты?! – недоверчиво перебила его Хельга.
– Ну, в какой мере сладости также являются источником наслаждения, посылающим стимулирующие импульсы в мозговую подкорку, – протараторил Гордон лишь бы увести ее от темы мятных леденцов. – Ты же хотела принять душ, – напомнил он, помогая ей подняться.
– Какая забота, – с легким сарказмом произнесла она, выпрямившись во весь рост. Он наблюдал за ней, готовый в любой момент подхватить на руки, но она уверенно дошла до ванной комнаты и лишь на пороге обернулась.
– Какой-то горький привкус во рту, – сказала она, поморщившись.
– Пройдет, – успокоил ее Гордон. – Это от божественного корня.
Окинув его странным взглядом, она скрылась за дверью.
– Вообще-то я имел в виду корень женьшеня, – произнес он и направился к барной стойке.
***
Положившись на собственный вкус, Гордон выдавил в стакан лимон, туда же добавил мякоть грейпфрута, капнул рому, перемешал, залил газировкой, добавил кубики льда – лимонад для прекрасной женщины был готов.
Жадно допив минералку, он вдруг поймал себя на мысли, что не желает с ней расставаться: не с минералкой, а с Хельгой. По крайней мере, ни сейчас, когда свежи воспоминания, наполненные чувственным ароматом их страсти.
– Н-да, знатно пропотели, не мешало бы проветрить, – пробормотал Гордон и подошел к окну. Вдоль побережья зажглись яркие фонари, осветив вынырнувшую из сумерек белоснежную яхту и моторные лодки на причале. Только катера не было: Бортесы уехали еще днем. Он сдвинул створку в сторону, впустив в комнату упоительную вечернюю свежесть. Позади тихо скрипнула входная дверь, и легкий сквозняк прогулялся по босым ногам доктора.
Кронбик обернулся. В дверном проеме, в луче света, падающего из комнаты в темный коридор, жмурился Босфор.
– И вам – добрый вечер, уважаемый Бося, – добродушно хмыкнул Гордон, приблизившись к коту. – А постучаться опять забыл? Видимо придется заменить ручку на дверях. Как считаешь? – Он погладил кота по спине, собрав в ладонь линялую шерсть. Скатав ее в комок, сунул в карман.
– Я – всё! – раздался веселый голос Хельги. В наброшенном на плечи белом махровом халате, она стояла на пороге ванной комнаты и сжимала в руке фен. – Только волосы уложу…
– О, нет! – воскликнул Гордон, но опоздал: ее хрупкий пальчик уже нажал на маленькую кнопку «вкл». – Бедный Босфор…
Оглушенный внезапным гулом, кот, припав на все четыре лапы, прижал к голове уши и испуганно зашипел. Медленно попятился в коридор, стремительно развернулся, едва не врезавшись пушистым боком в балясину, и с протяжным «мау-у-у» ринулся вниз по лестнице.
– Страшнее фена – зверя нет, – проговорил Гордон, проводив кота сочувственным взглядом.
– Я не хотела… – Хельга растерянно развела руками, ненароком направив струю горячего воздуха ему в лицо.
– Бедный я! – зарычал он и, подскочив к ней, выдернул из розетки шнур, швырнул фен на пол, сгреб Хельгу в охапку и повалил на кровать. – К черту работу!
Глава 4
«Пять часов три минуты. До девяти еще целая вечность!» – Дроня слонялся по дому, не зная, чем себя занять. Взобравшись на перила лестницы, он лихо скатился на первый этаж, успев подумать: «Хорошо, что мама на работе, ей бы это точно не понравилось».
– Ба, ты где? – громко крикнул он в пустой дом: ни ответа, ни привета. – Тэк-с, если у мамы ночное дежурство, значит, ужин готовит Берта.
Однако никаких, даже мало-мальски аппетитных запахов из кухни не доносилось.
Дроня разочарованно вздохнул.
«Но где же она, в самом-то деле?! Может, храпит в своей коморке и не слышит?» – подумал он и с тайной надеждой, что так оно и есть, подкрался к ее комнате и, припав к двери ухом, робко постучал. Но то ли деревяшка была толстой, то ли Берта глухой, только, как бы Дроня ни напрягал слух – отзыва не услышал. Немного выждав, он постучал еще раз, чуть громче – тот же бесполезный случай.
– Кто там? – передразнил он Берту тоненьким голоском и от скуки пнул кедом дверь.
– Это я, Черный морок, – ответил он сам себе страшным голосом. – Пирожки тебе принес. От всех болезней.
– Дерни за веревочку, дверца и откроется, – пропищала «Берта», скосив глаза на переносицу.
– Ага, щас… – Дроня схватился за дверную ручку. Едва слышно скрипнув петлями, дверь приоткрылась. – Бли-ин, – выдохнул он очумело и, вытянув шею, осторожно заглянул внутрь.
В глаза сразу бросилась неубранная постель с измятой простыней, одеяло, сброшенное на пол, а подушки вообще не было. Около кровати он увидел темную лужицу, а в ней бабушкину тапку. Тут же валялась пустая бутылка и разбитый стакан.
«Фигня какая-то», – поежившись, подумал он.
На распахнутом настежь окне заколыхалась штора.
– Бли-и-ин! – Дроня выскочил в коридор, с силой захлопнув за собой дверь.
Смутное беспокойство переросло в панику. Дрожащими пальцами он потыкал кнопки, набрав Бертин номер – не доступна.
Тогда позвонил матери. После долгих гудков она наконец-то ответила.
– Мам, Берту украли! – закричал он в трубку. – В ее комнате ужасный бардак, а самой ее нигде нету!
– Дроня, не паникуй! – Голос Хельги был спокоен и тверд. – Бабушка в салоне на процедурах. Просто забыла оставить тебе записку. Наверное, торопилась.
– А почему мобильник отключила?
– Не знаю. Но ты не волнуйся, она скоро придёт. Ужин разогрей на плите. Микроволновка сломалась, я отдала ее в ремонт. Когда поешь, можешь взять мороженое. Обязательно проверь, выдернут ли шнур кофейника из розетки. Если – нет, скажи Берте, но сам ничего не трогай. Понял? – раскомандовалась Хельга.
– Угу, – отозвался Дроня.
– Все! Не скучай, целую, – сказала она напоследок и отключилась.
– Пока, мам, приходи скорей, – прошептал он и, прихватив из морозилки эскимо, а с лестницы розового зайца, поднялся в свою комнату. – И почему я раньше тебя не замечал?! – Присев на кровать, он щелкнул игрушку по носу. – Ты такой прикольный, хоть и старый, но шорты в клетку – вообще ураган! Только вот глаза грустные-прегрустные. Наверное, много гнустностей повидал в своей зайчачьей жизни. – Развернув эскимо, он откусил шоколадную верхушку и прошамкал: – Я буду звать тебя Грустняшкой…
Доев мороженое, Дроня облизал пальцы и снова взглянул на часы: пять часов тридцать три минуты.
– Еще целых полтора часа! – простонал он и в расстроенных чувствах повалился на кровать. Нащупав в складках пледа пульт, бездумно пощелкал каналы, выключил телик, обнял зайца и принялся мечтать о долгожданной встрече.
Он думал о рыжей девочке Магде, о золотистой собаке со смешным именем Крошка, о Марке, который поможет ему раскрыть тайну Старого дома, и о новом безмолвном друге Грустняшке, который знает все-все секреты Маккишей, но никогда не расскажет о них, потому что плюшевый.
За окном сгущались сумерки.
Дроня отчаянно пучил глаза в борьбе со сном, но дрема уже опустилась на его веки, пугая странными видениями: большое белое облако вдруг появилось в комнате. Оно плавно раскачивалось, как неваляшка, и протягивало ему… золотой слиток. Дроня зажмурился, а когда вновь открыл глаза, то увидел, что облако раздвоилось и белыми медвежатами, друг за дружкой, просочилось в дверную щель и исчезло.
Он вздрогнул и проснулся. Вытер рукавом капельки пота на лбу и под носом.
В комнате было совсем темно и почему-то пахло гарью, будто кто-то специально поджег помойку перед их домом.
Включив настольную лампу, Дроня посмотрел на часы: полночь.
– Черт, я проспал! Еще сон дурацкий приснился… – воскликнул он и внезапно закашлялся, поперхнувшись дымом, шершавым и горьким, проникшим в самое горло. В носу противно защипало, из глаза ручьем полились слезы.
Схватив зайца, Дроня бросился к выходу, но выбраться из комнаты не успел: около двери он вдруг увидел желтый кирпичик, очень похожий на… золотой слиток, и в оцепенении замер.
– Мама, – хрипло позвал он, заледенев от ужаса. – Ма-а-ам! – заорал уже в голос, но не услышал собственного крика. Словно в кошмарном сне, он смотрел, как серый дым, проникнув через дверные щели, стелился по ковру, подбираясь к его кедам, и как блеснуло ярким лучом из могильного тумана ведьмино золото.
Закатив глаза, Дроня осел на пол и провалился в душную темноту.
Глава 5
Кристине не спалось. Она лежала на кровати и вспоминала свою первую встречу с Германом.
Это случилось глубокой осенью пятнадцать лет назад. Они случайно столкнулись в магазине. Зацепились взглядами, перекинулись словами и неожиданно оказались на крыше Ратуши. Дул неприятный пронизывающий ветерок, но ей было все равно. Пузырьки хмельного игристого счастья, ударившие в голову, толкали ее на необдуманные поступки. В ту ночь Кристина залетела, а утром Герман внезапно исчез, чтобы снова ворваться в ее жизнь ранней весной, четырнадцать лет спустя. Обиды уже не было, как не было и любви. Но был их сын Марк, ради которого она простила Холдишу его подлое бегство.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
