– Не надо в отдел. Мы студенты, учимся тут неподалеку, просто решили отметить окончание учебной недели. Больше так не будем, – отчаянно пробормотал я.
– Понимаем, сами недавно в вашем возрасте были. И все-таки распитие в общественных местах запрещено. Что ж вы домой не пошли, в подъезд, в конце концов? – при этих словах полицейский сделал сочувствующее лицо и закивал головой.
– Дома родители, а в подъезд бы нас вряд ли кто пустил, – ответил я чистую правду. – Послушайте, раз вы понимаете, может, отпустите нас? Мы, правда, больше не будем.
– Да все нормально будет, успокойся. Просто штраф заплатите и все, – как бы обнадеживая, сказал мент. – Вы ж совершеннолетние?
До сих пор мне каким-то чудом удавалось избегать приводов в ментовку, в то время как мои ближайшие друзья уже стояли там на учете из-за всяких мелочей, вроде курения за школой. Поэтому услышав про штраф, я наивно подумал, что можно будет договориться с полицейскими тут же и не ехать ни в какой отдел. Оторопевшей от происходящего Даше я так и объяснил, что мы сейчас расплатимся с ними и уйдем. Но когда мент, с которым я разговаривал, попросил наши паспорта и стал что-то с ними сверять по рации, моя иллюзия по поводу скорого освобождения улетучилась.
– Так, щас машина подъедет, пойдемте с нами, – закончив с проверкой и вернув нам паспорта, сказал полицейский.
– В отдел повезете? – Глупый вопрос с моей стороны. Не в лес же.
– Не переживайте, там быстро, – продолжил успокаивать он.
К этому времени к нам подъехал обычный ментовской «бобик». Если вы никогда не были внутри, расскажу: водительские и передние сидения там отделены от «пассажирских» металлической решеткой. Багажника нет, вместо него – специальная дверца для тех, кто едет сзади. Сидения тоже сделаны из металла, и находиться там довольно тесно. Человеку высокого роста, такому как я, придется пригнуть голову при езде.
Мы с Дашей сели друг напротив друга, и железная дверь с грохотом захлопнулась за нами. У моей подруги на глаза наворачивались слезы. Она дрожала, уткнувшись в рукав своей куртки. Я не знал, чем ее успокоить и поэтому сказал то же, что говорил мне мент:
– Не плачь, это не страшно. Мы просто заплатим штраф и уйдем: никто об этом не узнает.
– А на факультет они не сообщат? – вытерев слезы, спросила Даша.
– Не думаю: зачем им заниматься этой фигней? Если на журе и узнают, что их студенты попали в ментовку за то, что пили вино, не думаю, что нам что-то предъявят. Мы же не на военке учимся – свободный факультет, – с легкой иронией в голосе ответил я. – Сфоткай меня на память, пока едем.
От этой просьбы моя подруга улыбнулась и перестала плакать. Получилось шикарное фото, где на фоне зарешеченного окна полицейской машины я показываю в камеру средний палец, вероятно, имея в виду известный лозунг «Fuck the police», а Даша – «викторию», символ мира.
До отдела доехали довольно быстро. Дверь «бобика» открылась, и мы смогли выпрямить затекшие ноги и согнутые спины. На КПП у нас еще раз проверили паспорта, после чего запустили внутрь. Синие стены, с кое-где отслоившейся краской, давили на зашедшего своим весом, а бетонный пол отдавал нам свой холод. Чугунные батареи почти не грели, будто их повесили как элемент декора, и потому рациональнее всего было оставаться в куртках – это понимали все, кто заходил с мороза, особенно менты.
Нас подвели к большому прямоугольному столу с деревянными ножками и поцарапанным лаковым покрытием. Полицейские положили на него несколько бланков с протоколами, главную улику – бутылку с вином – и свои шапки, уселись на лавку из того же дерева и стали заполнять бумаги. Нам сесть не предложили, и поэтому мы стояли, опершись на стол.
В помещении была дежурная тишина, и вдруг Даша запела песню Янки «По трамвайным рельсам», где есть такие строчки:
Если встретят, ты молчи,
Что мы гуляли по трамвайным рельсам -
Это первый признак преступления или шизофрении,
А с портрета будет улыбаться нам Железный Феликс.
Забавно было слышать про Железного Феликса в помещении, где действительно всюду висели его портреты. Ментам тоже понравилось Дашино пение, и рыжеволосый, тот, что был помладше, решил поддержать разговор о музыкальных вкусах.
– Я вот «Гражданскую оборону» люблю, – к нашему удивлению и как-то стыдливо признался мент.
Правда, выяснилось, что он знает всего две-три самые популярные песни, вроде «Моей обороны», «Все идет по плану» и «Зоопарка». Но этого вполне хватало, чтобы увидеть в нем человека.
Когда в протокол вписывали количество изъятого алкоголя, еще один мент втащил в отдел девушку. Она, вусмерть пьяная, повисла у него на плече и еле двигалась, издавая нечленораздельные звуки. Полицейский посадил ее за тот же стол, рядом с нами. Девушка грохнулась лицом о поверхность и тут же заснула. За несколько метров от нее воняло перегаром и блевотиной. Мы не успели разглядеть ее лица, но, судя по всему, девушка была еще очень молодая. Светлый пуховик с искусственным мехом скрывал под собой изможденное тело. Фиолетовый лак на ногтях, под которые забилась грязь, блестел, а порванный в нескольких местах белый клатч она прижимала к груди, словно внутри лежали драгоценности.
– Видите, ребятишки, до чего допиться можно? – с наставлением в голосе произнес усатый мент, который привел девушку.
Спустя несколько томительных часов ожидания с протоколами было закончено, и нам предложили их на подпись. Перед заполнением я попросил полицейских, чтобы Даша не фигурировала как нарушительница, и те охотно согласились сделать ее свидетелем. Так что штраф нужно было выплатить как за одного. Быстро пробежавшись глазами по листку, исписанному ментоязом, я подписался под ним, не найдя там ничего «криминального», и протянул на подпись Даше.
– С бумагами все. Теперь ждите, пока я вас позову на оплату штрафа, – сказал старший мент. – Кстати, девушка может быть уже свободна, – добавил он и куда-то удалился.
В этот момент рыжеволосый отвел меня в сторону и с заговорческим видом спросил:
– А у вас с ней все серьезно?
– Да нет, вы не так поняли. Мы с Дашей просто друзья, – честно ответил я.
– Друзья, значит, – улыбнулся он. – Значит, ты не против, если я за ней приударю?
– Ну, это не мое дело. Но я знаю, что у нее есть парень, – все так же сказал я.
Пошловатая улыбочка сошла с лица у мента, и на секунду он призадумался. Затем произнес:
– И это не проблема.
Как потом рассказала мне Даша, после того как меня увели платить штраф, а она вышла на улицу, этот полицейский взял у нее телефон и добавился в друзья «Вконтакте». Но насколько я знаю, из его подкатов ничего не вышло.
Я же, миновав несколько дверей, оказался в узком кабинете со стертым линолеумом и дешевыми обоями. За столом с компьютером сидел очередной мент, которому надлежало выплатить штраф, а справа от входа располагался обезьянник – металлическая клетка, где двое с красными от выпивки лицами о чем-то горячо спорили. Если бы мы с Дашей выпили больше, вероятно, оказались бы рядом с ними. Меня удивило, что полицейский, нажав несколько кнопок, достал терминал и предложил расплатиться картой. Технологии не обошли даже такое забытое богом место, как ментовка. Как только вылез чек, говорящий об успешном переводе, стало спокойнее – как будто оплатил покупки в магазине. Я уже было готовился направиться к выходу, как мент сказал:
– Постой-ка. Надо еще фотографию сделать и пальчики твои откатать.
– Это еще зачем? Мне сказали, что я заплачу штраф и могу идти, – вновь встревожился я.
– Простая формальность: начальство требует, чтобы каждый, кто проходит через нас, оставил отпечатки и фотку, – отмахнулся мент.
– Я не обязан этого делать по закону, – вдруг осенило меня, хотя ни о каких подобных законах я до этого не слышал (как выяснил позже, действительно не обязан).
– То есть ты отказываешься? – строго посмотрел на меня мент.
– То есть да, – борясь с тревогой, подтвердил я.
– Значит, придется еще часа два ждать начальство. Вот ему лично и скажешь, что отказываешься, – со скрытой угрозой в голосе произнес мент.
На улице к тому времени уже стемнело, и оставаться еще на пару часов в ментовке – было совсем стремно.
– Подумай, тебя там девушка на морозе ждет, – вдруг включился с видом змея-искусителя тот полицейский, который меня сюда привел. – Ты что ее там одну бросишь?
Я заколебался. Если бы меня не ждала на улице Даша, а дома – мать, я бы, наверное, и дальше стоял на своем. Признаюсь, перспектива общения с каким-то там ментовским начальством так же не прельщала или попросту пугала. Короче говоря, я поддался на уловки ментов и согласился на фото и дактилоскопию.
Процедура проходит так: сначала ты становишься к стенке с измерителем роста, и тебя отщелкивают на фотоаппарат. После этого просят испачкать подошву ботинка в краске и встать на бумагу, чтобы на ней отпечатался след. Наконец, специальным валиком краску раскатывают по ровной поверхности бумаги, а затем – по бланку, к которому и нужно прикладывать пальцы. Мент берет поочередно по фаланге каждого пальца одной твоей руки и прокатывает по первой поверхности, после чего прикладывает к бланку. То же самое повторяется с другой рукой.
Проделав все эти манипуляции, я вымыл руки холодной водой и хозяйственным мылом в умывальнике и вышел из отдела.
– Я тебе звонила, ты чего так долго? – спросила встретившая меня Даша.
Я рассказал ей, что только что было.
– Самое главное, что отпустили. Зато посмотри, что у меня есть, – с этими словами она достала из пакета нашу недопитую бутылку.
– Вау, откуда она у тебя? – выпучив глаза, спросил я.
– Мне ее отдал тот полицейский, который взял у меня телефон, – объяснила Даша. – Сказал: «Пейте, но больше не попадайтесь нам».
– Прекрасно! Вот такой подход мне нравится, – с чувством радости в голосе произнес я.
Как заповедовал мент, мы ушли подальше от отдела в другой двор и, спрятавшись за машину, загораживавшую лавочку у подъезда, допили вино. А потом, попрощавшись, разошлись по домам. Делать, но не попадаться – один из основных принципов выживания в России.
4.
Я забирал куртку из гардероба, когда увидел Алину. Она позвала меня и предложила пойти на «капустник» – ежегодный журфаковский праздник с юмористическими сценками, конкурсами и прочим КВНовским наследием. На семь часов вечера у меня был назначен сеанс у психотерапевта, но так как время еще оставалось, я согласился убить его в компании Алины. Представил, что мы будем сидеть рядом, как на лекции, и я снова смогу ею любоваться.
Однако меня ждал облом: Алина растворилась в толпе зрителей, а затем я увидел ее уже сидящей в большой аудитории на одном из средних рядов с подругами из группы. Свободных мест поблизости, естественно, не оказалось, и поэтому пришлось сесть куда попало.
На сцене появились студентка в меховой шапке, старом советском пальто и очках с толстой оправой. Она прочитала приветственный текст с листка в микрофон, и вслед за ней вышел парень в ушанке (девушка называла его Валерой), кативший впереди себя старую здоровенную камеру, которая обычно стояла в аудитории как музейный экспонат. Девушка с микрофоном заставляла носиться бедного Валеру с этой камерой туда-сюда, что публика находила весьма забавным. Еще несколько активистов нацепили на себя белые халаты и изображали ученых, научившихся превращать крыс в людей.
После танцев и конкурсов со словами, в которых участвовали преподаватели, вышел сам декан и стал, пританцовывая, читать свои стихи. Вот это было то еще зрелище. Когда декан начал петь, рядом появился парень с матрасом, расстелил его прямо на полу и лег: это так же было частью сценки про нерадивого студента, который вечно просыпает на пары. Я понаблюдал за весельем, царившим в аудитории, еще немного и ушел с середины праздника, чтобы не опоздать на сеанс.
Мы занимались в небольшом, но уютном кабинете, в котором не было ничего лишнего: только стол с бумагами, стул врача, кожаное удобное кресло для пациента и черный диванчик на случай семейной терапии. Перед началом сеанса можно было попросить на ресепшене кофе или чай и полистать журнал в комнате ожидания. Мне нравилось это место.
Если верить двенадцати шагам из программы «анонимных алкоголиков», то первый шаг в борьбе с алкоголизмом – признать, что, выпив, ты не можешь контролировать количество вливаемого в себя далее алкоголя. Затем следует еще одиннадцать, но если отбросить из них всю религиозную срань, то суть в том, что нужно попытаться найти альтернативу выпивке и заполнить недостающую в жизни брешь, чтобы было меньше поводов пить.
– Когда плохо, одиноко и тоскливо, а друзья зовут выпить, кем надо быть чтобы отказаться? – со скрытой иронией в голосе сказала мой психотерапевт, светловолосая стройная женщина в темной блузке и узких джинсах.
Наконец, решился рассказать ей про Алину, потому что она и была той недостающей в моей жизни брешью, из-за которой, как мне казалось, я больше пил.
– Тут варианта два: либо забыть про нее и подыскать кого-то еще, либо объясниться в чувствах. Неведение хуже всего, – подчеркнула врач. – Так как видимых улучшений нет, общее состояние можно простимулировать вальпроевой кислотой, рецепт я напишу.
Вальпроевая кислота – это нормотимик, препарат, который назначают для выравнивания настроения при биполярном расстройстве личности и эпилепсии. У меня не было ни того, ни другого, зато были явные проблемы с перепадами настроения. Обычно хуже становилось под вечер: ком застревал в груди и заставлял меня плакать. Я чувствовал, пусть это сравнение избито, будто внутри меня – огромная черная дыра, которая засасывает все хорошее в моей жизни и не дает ничего взамен.
Когда я вышел из кабинета врача, мне написала Аня, в прошлом одноклассница и подруга моей последней бывшей:
– Привет! Приходи в школу. У меня есть коньяк!!!
Чего-то более ироничного после разговоров с врачом о том, что нужно взять себя в руки и перестать пить, было представить сложно. Аня со своей подругой Женей приглашали меня на новогоднюю дискотеку, чтобы «поностальгировать». Но я не испытывал ностальгии по школе – места, где я целый год проучился с бабой, разбившей мне сердце. Так что у меня хватило мозгов отказаться:
– Твое предложение вообще некстати, я только от психотерапевта. Наоборот, всеми силами борюсь с желанием выпить. Напиши ты мне еще вчера, я бы, наверное, согласился.
Следующим утром я проснулся и обнаружил несколько сообщений от Алины. Она скинула пост ныне закрытого Книжного клуба «Петровский» – единственного приличного места в Воронеже, где можно было найти книги независимых издательств и увидеть знаменитых писателей – о том, что в Воронеж приезжает Дмитрий Быков с лекцией по вселенной Гарри Поттера. Я никогда не был большим поклонником творчества Роулинг, зато перед поступлением пересмотрел почти все лекции Быкова.
– Это сон? – писала Алина. – Или мы завтра едем за билетами? Я не верю. И почему ты спишь в такие моменты. Как можно вообще спать, когда тут такие новости!
– Куда ехать? – спросонья не въехав, что происходит, спросил я.
– Уже никуда. Я потом съезжу за билетами, – сухо ответила Алина.
– Ну, так поехали вместе. Я же тоже хочу туда попасть, – написал я.
– Блин, а я что тебе изначально предлагала? Ты не проснулся еще, наверное, – негодовала она. – Я через неделю за ними поеду. Если хочешь вместе, поехали. Но не сегодня.
Конечно, я хотел. Больше того, скорее всего, это был единственный шанс остаться с Алиной наедине. Судьба словно протягивала мне возможность: было странно ею не воспользоваться. Я твердо решил, что признаюсь Алине во всем через неделю, когда мы вместе поедем за билетами на лекцию Быкова.
Наверное, многие знают такую рождественскую игру, пришедшую к нам из западных стран, как «Тайный Санта». Суть в том, что методом жеребьевки тебе выпадает человек, которому анонимно нужно сделать подарок. По возможности, что именно должно быть в подарке, все участники игры оглашают публично перед началом церемонии. Чтобы было патриотичнее, мы переименовали игру в «Тайного Деда». Также договорились что, когда все подарки будут вручены, соберемся в столовой и «вскроемся», кто кому что подарил.
Алина пришла в красно-синей клетчатой рубашке, которая была ей очень к лицу. В руках она держала свежий номер журнала «Русский репортер», по текстам журналистов которого мы учились. Я попросил дать мне его полистать. Главный редактор в авторской колонке писал крамолу на власть: в это время по всей стране у оппозиционеров проходили обыски.
– Не удивлюсь, если сегодня придут и за ним, – сказал я Алине.
Перелистнув колонку, увидел материал про фестиваль самогона, где на каждой странице упоминался алкоголь: способы приготовления домашнего самогона, водки, вина и даже коньяка.
– Ты специально такой выпуск дала мне, – пошутил я. Алина уже догадывалась о моих непростых отношениях со спиртными напитками.
– Я тут ни при чем, – кокетливо улыбаясь, ответила она.
Мы сели на бетонные порожки в просторном вестибюле перед гардеробом, и к нам подошли еще несколько девочек из группы, включая Элю, которая неделю назад поделилась со мной пивом. В этот раз у нее в термокружке был ликер с кофе. Мои глаза засверкали, не стесняясь выдать болезненное влечение, а руки стремительно потянулись за напитком. Алина, как будто удерживая меня от алкоголя, перехватила кружку и первая отпила. Хоть мне и понравился этот жест, я обратился напрямую к владелице с просьбой выпить. Тогда Алина как бы в отчаянии в полушутку легла мне на плечо. Трудно описать словами, каким вкусным и нежным показался мне этот ликер, когда я пил его и чувствовал рядом с собой ее дыхание.
Буквально через минуту речь зашла о том, как у кого проходил выпускной. Алина вдруг стала рассказывать, что она была на нем со своим парнем. Описывать, какое красивое платье на ней тогда было, и как после танцев они впервые поцеловались. Приятное чувство, возникшее от нахождения вблизи Алины, испарилось. Мне захотелось ее ударить или, по крайней мере, встать и уйти. Но я не сделал ни того, ни другого. Просто сидел и подавлял в себе злость, пытался изображать, что я в прежнем расположении духа.
Когда мы собрались в столовой, чтобы «вскрыться» на «Тайном деде», я до последнего верил, что книга лекций Быкова с открыткой и поздравлением, написанным красивым почерком, которые достались мне в качестве подарка, принадлежали Алине. Оказалось, что нет: его подарила мне другая девочка. Маша, крепко сложенная высокая девушка с кучерявыми темными волосами, которая единственная на всем факультете мечтала работать на государственном телевидении и вести ток-шоу типа «Пусть говорят», предложила обмазать всех, включая меня, блестками перед фотосессией.
Так, фотки, и правда, вышли забавнее и колоритнее. На одной из них я держу в руках мишуру и в красно-черной рубашке иду «душить» Пашу, который одет в синюю и держит на ладони монету, изображая капиталиста. На общих фото – Алина всегда в центре, так как она староста, но для меня еще и самая красивая девушка в группе. Ее голубые глаза с длинными ресницами уверенно смотрят прямо в кадр, а тонкие губы расплываются в улыбке.
– Мы поедем в воскресенье за билетами? – спросил я у Алины в переписке, когда вернулся домой.
– Вообще я хотела их купить, могу и тебе взять, – к моему удивлению, ответила она.
– Если не хочешь ехать вместе, так и скажи – съездим поодиночке. Просто это тупо, – раздраженно написал я.
– Просто мне эти билеты парень собирался купить. В другом случае съездила бы с тобой, – наконец, объяснила Алина.
Я тут же похерил все мысли о возможности признания. Каким нужно было быть идиотом, чтобы допустить, что у меня есть какие-то шансы?
– Но, если эта идея накроется, напиши мне перед тем, как соберешься поехать все равно, – вдруг последовала оговорка от нее. – Я, может, с тобой съезжу.
Она точно надо мной издевалась. Сначала клала голову на плечо, потом говорила о том, как целовалась с парнем. Сначала звала съездить вместе за билетами, потом выяснялось, что их ей купит ебырь. «Но ты не опускай окончательно руки. Может, он разобьется на самолете, пока будет лететь из своего Питера, и тогда мы обязательно встретимся», – как будто говорила мне Алина. Веселые качели. Туда-сюда, прямо как мое настроение. Она сводила меня с ума. Мысли о том, что это конец, сменялись надеждой. Я выделял для себя ровно один процент из ста, что у меня может что-то выгореть с Алиной. Один из ста – это было даже много.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
