Страница 3 из 8
Человек покачал головой.
– Как ты можешь быть такой циничной. Разве ты не хочешь помочь этим людям?
– Да, но только тем, кто сам хочет, чтобы ему помогли.
– Тогда почему ты занимаешься этим?
– Социальная ответственность, Дэвид. Корпоративные правила. Я должна участвовать в благотворительных акциях, не менее двадцати часов в месяц. Все остальное время я могу зарабатывать для фирмы миллионы, в то время как нищие могут и дальше оставаться нищими…
– Ты не такая жестокая, какой хочешь казаться. Элис, в душе ты добрая, просто в Сити это не востребовано, и ты ищешь место, где…
– Да, да. Здесь?
– Верно.
* * *
А здесь – были проблемы. Дэвид, человек, которому, наверное, следовало родиться лет на сто раньше – этого не понял, а она поняла сразу. Потому что жизнь научила ее чувствовать опасность кожей…
Грабители. Скорее всего, восточноевропейцы.
Один ублюдок шмонал вещи бездомных, второй стоял на стреме. Если есть несчастные, беззащитные – то всегда будут и те, кто готов будет этим воспользоваться. Бездомные в Лондоне были всегда – но с тех пор, как в ЕС приняли восточноевропейские страны, на улицах Лондона стали появляться те, кого раньше тут не было. Люди, которым жизнь при рождении не дала ничего, а в дальнейшем преподавала лишь уроки жестокости, но не уроки милосердия и сострадания. Восточная Европа, кровавые земли. Вряд ли те, кто принимал решение о расширении ЕС и открытии границ – представлял, с кем им предстоит иметь дело.
– Эй!
…
– Прекратите это!
Надо было бежать, но Дэвид не думал об этом. Он искренне считал, что если он окликнет их, то они испугаются и убегут. Или устыдятся. И он шагнул вперед.
Ублюдки, перекинувшись несколькими фразами на похожем на итальянском языке – пошли навстречу, как волки, увидевшие новую цель.
Румыны, скорее всего. Или румынские цыгане, что одно и то же.
– Дэвид… – сказала она.
– Беги за полицией, – бросил он, – а вы убирайтесь. Если не хотите…
– Иди-ка сюда, ублюдок…
Один из румын привычно схватил британского лоха, второй – пробежался по его карманам. В том, как они это делали, чувствовался немалый опыт и сноровка.
– Ого. Неплохая колода. Мужик, у тебя на карточках дневной лимит есть?
– А?
Она решила, что пора вмешаться. Несколько секунд ей потребовалось, чтобы осмотреться и оценить степень опасности. Ну и… не стоило вмешиваться с ходу… милому британскому джентльмену иногда тоже нужен урок, чтобы кое-что понять. Ей – жизнь преподавала куда более жестокие уроки.
– Отпустите его и проваливайте.
– Ого…
Ублюдок переключил внимание на нее. Он был выше ее, тяжелее и агрессивнее – и думал, что этого достаточно.
– А если не отпустим, что ты сделаешь?
Нож и разбитая бутылка… ну, что же…
Одним движением она закрутила сумочку так, чтобы полностью контролировать ее, и чтобы она защищала ее руку. Отправляясь волонтерствовать, она надела удобные, высокие, тяжелые ботинки «Доктор Мартенс» на шнуровке и это было для нее сейчас большим плюсом. Тем более что впереди и сзади у нее были подковы – по моде.
– Что ты сделаешь, сучка?
Да самое простое…
Когда Ангел учил ее, он все время повторял – «жизнь – это не спорт». Лучше знать всего несколько приемов самообороны, но довести их до автоматизма. На улице нет запрещенных приемов и каждое действие должно отличаться максимальной эффективностью. Потому приемы, запрещенные в спорте, и есть те приемы, которые нужно отработать до автоматизма и использовать. Наконец, нападать нужно всегда неожиданно и без предупреждения, обрушивая на противника максимум своей ярости. Или не нападать вовсе.
Скользящим шагом – она сократила расстояние и провела самый простой прием – ударила противника в пах. Почему-то этого мало кто ждет, даже отправившиеся на дело бандиты. Может, дело в том, что многие занимались спортом, а там этот прием запрещен. Но это один из приемов «два в одном» – первый удар, и он же последний.
Прилетело хорошо. Бандит выронил нож, упал и, зажав пах руками, даже не заскулил… а запищал, как придавленная дверью мышь.
Второй.
Она разорвала расстояние – не делай того, чего от тебя ожидает противник.
В Великобритании – сложная ситуация с правом на самооборону – практически ничего нельзя. За выкидной нож – можно попасть в тюрьму. Оружием могут признать любую вещь, которая использовалась для самообороны – как-то раз осудили старушку, которая использовала скалку, чтобы прогнать пакистанца-грабителя… посчитали, что это расизм и шовинизм – когда старушка гонит скалкой молодого цветного ублюдка, забравшегося в ее дом. Но кое-что всё-таки было можно…
У нее всегда при себе были два металлических шара. Тяжелых, она использовала их для тренировок пальцев и кисти… очень удобно, разрабатывает суставы, а старение человека как раз с суставов и начинается. Сейчас в ее руке был один из таких шаров, и, не давая бандиту сократить расстояние – она бросила шар ему в голову, потом стремительно сблизилась и провела тот же самый удар в пах. Когда бандит упал, выронив битую бутылку – она добавила ему ногой по голове… нормально так получилось, с хрустом…
– Бежим!
Она схватила Дэвида за руку и потащила ее к машине. Дэвид, по крайней мере, не тормозил ее – в то время как эти двое еще долго не смогут встать. Одному, скорее всего, нужна будет помощь хирурга, второму – как бы не священника. При хорошем пинке в пах можно умереть от болевого шока…
Фургон был на месте, к счастью его не угнали. Кэба в таком месте, да еще и ночью – днем с огнем не найдешь.
– Залезай…
– Господи, Элис…
– Залезай, говорю…
Кое-как запихав своего настоящего британского джентльмена в фургон – Морена дала по газам…
* * *
Дэвид пришел в себя через несколько минут… до этого он то молчал, то вдруг начинал бормотать что-то невнятное… Морена даже начала беспокоиться за его психику. Результат типичного европейского воспитания, когда детей еще в саду учат, если тебя бьют, то прими позу эмбриона. Но ей-то что делать.
– Так… стой. Останови, хорошо…
Она пожала плечами, показала поворотник.
– Я чуть подальше проеду. Тут останавливаться нельзя.
Дэвид достал платок и начал вытирать лоб.
* * *
Место на стоянке нашлось – напротив был супермаркет ТЕСКО. Не лучшее место, написано – «Только для клиентов» – но пока сойдет.
– Тебя куда подбросить?
– Подожди…
Дэвид смотрел на нее в темноте машины – она чувствовала этот взгляд. Она всегда чувствовала, когда кто-то смотрит на нее.
– Боже мой. Ты их…
– Не беспокойся за них. Одному придется в хоре теперь петь, но такое случается. Ненавижу ножи…
– Что это было? Я никогда такого не видел.
– Кик-боксинг. И крав-мага.
– Ты занимаешься крав-магой?
– Да, я же израильтянка.
– Израильтянка?!! – Дэвид уже не знал, чему удивляться.
– Тебе это не нравится?
– Нет, нет… – поспешно сказал Дэвид – просто… Я думал, ты аргентинка.
– По отцу. По матери я израильтянка.
Израильский паспорт у нее был – с тех времен. Она проверяла – не аннулирован, все в порядке.
– Их же… было двое.
– Ну и что?
…
– Так тебя подвезти?
Ну же… давай.
– Постой…
– Что такое?
– Я… я должен как то отблагодарить вас…
– Тебя. В Израиле нет обращения на «вы».
– Хорошо… тебя.
Они помолчали
– Ты испугался?
– Немного… если честно.
Она улыбнулась.
– Неправда. Ты смелый.
Дэвид нервно усмехнулся.
– Да уж. Я в полной мере проявил свою смелость.
– Я серьезно. Когда ты увидел их, ты защитил меня. Встал между мной и ими. – Морена помолчала и солгала: – Для меня никто еще такого не делал…
* * *
«РейнджРовер Велюр» – идеальное транспортное средство, или, по крайней мере, близкое к таковому – она оставила на платной стоянке близ аэропорта Лондон-Сити – аэропорта, расположенного в центре Лондона и примечательного тем, что с него, например, летают члены Королевской семьи, если им надо куда-то лететь. С него же летают многочисленные бизнес-джеты, и «рейс № 1»: Лондон-Нью-Йорк, Раньше этот рейс выполнял Конкорд, теперь – специально переделанный Аэробус-319, изготовленный в нескольких экземплярах только для этого маршрута. Всего тридцать посадочных мест вместо ста пятидесяти и увеличенная дальность полета.
Дэвид летел чартером, вместе с топами нескольких других банков и крупными финансовыми воротилами этого города… раньше они все летели бы частными самолетами, но сейчас на дворе не 2000 год, и экономят все, даже топы. Улыбка таможеннику и израильский паспорт – израильтян никак не могли подозревать в терроризме – помогли ей пройти в посадочную зону, и когда Дэвид, уставший, чуть смурной, в своем безупречном костюме от Эндерсон энд Шепард8 появился в дверях терминала – она уже бежала к нему.
– Дэвид…
– Господи, Элис…
Он выпустил из рук пакет… кажется, там были швейцарские сладости… шоколад, чтобы противостоять нападению.
– Элис… люди же…
– Плевать.
Она поцеловала его и с вызывающим видом повернулась к группе джентльменов, которые в совокупности владели и управляли имуществом более чем на полтриллиона британских фунтов.
Первым оправился от изумления Гэри МакКлюр, управляющий директор Королевского банка Шотландии.
– Надо же… – с кислой миной заявил он – оказывается, на свете еще существует любовь. Я перестал в это верить после развода. Только не помню, после какого по счету…
* * *
– Элис – решительно заявил Дэвид, когда они вырулили со стоянки (она была за рулем) – пока мой развод не завершен, мы не должны быть столь… публичны.
– О, да. Типично британская мораль.
– Дело не в этом. Я бы не хотел травмировать Сашу. Ей и так непросто… из-за всего этого.
Сашей – звали дочь Дэвида. Ей было тринадцать.
– Хочешь, я скажу, что на самом деле ее травмирует?
…
– Неправда.
– Элис…
…
– Эта твоя израильская прямота. Так нельзя.
– Можно. Я поговорила с Сашей.
– Господи!
– Не веди себя так, как будто небо падает тебе на голову. Мы теперь подруги в социальных сетях. Она сказала, что рада за тебя, что ты теперь не один. И написала, чтобы я хорошо заботилась о тебе. Иначе она меня убьет.
– Поверить не могу… – пробормотал граф
* * *
Еще только начиная отношения, они договорились не съезжаться, по крайней мере, до тех пор, пока они оба не будут к этому на сто процентов готовы. Дэвид, наверное, никогда не будет до конца готов… пока не будет готова она – а ей по многим причинам было удобно жить отдельно и в своей квартире. Так что…
Но как любовник он ее более чем устраивал. Настоящий британский джентльмен, трогательно влюбленный в нее. Он ничего не хотел знать лишнего, все время пытался заботиться о ней, опекать. Он никогда не напивался вдрызг, ни разу не поднял на нее руку, они даже не поскандалили по-настоящему ни разу. Когда выдавалось свободное время, они садились в скоростной поезд или на самолет и летели куда-нибудь на континент, на уик-энд. Чаще всего в Париж, хотя за то время, пока длились их отношения – они побывали почти во всех столицах Европы. Просто гуляли по городу, как туристы, осматривали достопримечательности, музеи. Ей же – на континенте было легче связаться со своими кураторами из французских спецслужб и передать добытые ею материалы. В Лондоне – он мягко и ненавязчиво учил ее, как вести себя в обществе, куда ходить, где и во что одеваться, кому жертвовать…
Никакого сравнения с мужчинами из тех мест, где она родилась… жестокими, никчемными, не нашедшими себя в жизни или потерявшимися, поднимающими на женщин руку, трусливыми и лживыми…
После того, как Дэвид окончательно ушел из семьи – он оставил и старую квартиру в районе Челси. С ее помощью он купил приличную квартиру в новом, только что построенном доме с индексом W-8. Почтовые индексы были одной из фишек британской столицы, по ним определялась стоимость жилья. Конечно – W-восемь это не то что W-три (Челси) или W-один-ка (Мейфер) или XW-один (Белгравия) – но тоже неплохо. В Мейфере и Белгравии – не было по-настоящему удобных домов, одно старье за совсем не смешные деньги. А в Кенсингтоне – велась стройка, и жилье можно было подобрать по-настоящему современное и удобное…
«РейнджРовер» медленно вполз на подземную парковку, она отпустила руль – автоматическая система сделает все сама.
– Ты выглядишь… каким-то невеселым, – констатировала она, – и дело вовсе не во мне и не в Саше. Что произошло?
Дэвид невесело усмехнулся:
– От тебя ничего не скроешь
– Я могу чем-то помочь?
– Наверное, нет…
Машина остановилась окончательно, мигнув рубином стопов в темноте.
– Элис…
Она уже взяла сумочку, чтобы выходить, но его голос заставил его остаться на месте.
– Что если мы уедем?
Это было неожиданно. Но она давно разучилась удивляться.
– Куда ты хочешь уехать?
– В Израиль.
– Почему именно туда?
Он посмотрел на нее.
– Есть тому причина.
– Послушай, Дэвид… – она стала рассудительной, спокойной и хладнокровной – Есть немало тех, кто считает, что дауншифтинг решит все их проблемы, но я никогда не думала…
– Это не дауншифтинг9, Элис.
– А что тогда?
– Есть то… с чем мне не справиться.
– Ты серьезно болен?
Он невесело улыбнулся.
– С чего ты взяла?
– Почти со всем остальным можно справиться.
– Это не так…
Она решительно толкнула дверь машины.
– Все ясно, пошли. Буду тебя реабилитировать…
* * *
С подземной парковки был лифт наверх, он активировался только карточкой доступа – для всех остальных был только холл со швейцаром. Карточка доступа была у Дэвида, он приложил ее – и лифт поехал наверх. Они молчали, понимая, что дома разговор продолжится, и он будет далеко не таким простым, как хотелось бы.
Лифт мелодично звякнул, бесшумно откатилась в сторону дверь. На этаже было только две квартиры…
И когда этот тип – он не выглядел опасным, был прилично одет – шагнул им навстречу – она все сразу поняла. Это и есть – оно. То, ради чего ее подвели к Дэвиду, тот самый момент, когда нужно действовать. Адмирал ей ничего толком так и не сказал – но она поняла – вот оно. И почти мгновенно превратилась из подающей большие надежды молодой звезды Кэнери-Уорф в загнанного в угол хищника.
Морена действовала быстро, даже очень быстро – она махнула сумочкой перед собой, рассчитывая сбить его атаку и выиграть хотя бы пару секунд, но неизвестный был еще быстрее. Он выбросил вперед левую руку, и у Морены подкосились ноги, мир закружился перед глазами – и она упала.
Дэвид, потрясенный произошедшим, шагнул вперед и сделал, возможно, один из самых смелых поступков в своей жизни – он ударил неизвестного. Боксерский хук – достиг цели, но не сбил незнакомца с ног; тот провел ответный удар – прямой в солнечное сплетение, ничего хитрого – и англичанин упал рядом со своей подругой, хватая ртом воздух как выловленная из воды рыба.
Появились двое, оба молодые, на них была униформа службы доставки супермаркета Теско. С ними была большая коробка, такая большая, что в нее мог уместиться человек. Они вопросительно посмотрели на убийцу.
– Этого.
– А с этой что делать?
Убийца посмотрел на женщину, в нем шевельнулось что-то вроде жалости… в конце концов, она была виновата лишь в том, что видела его лицо. Но мир был жесток к нему всегда – и он не собирался быть к миру хоть чуточку добрее.
– Бросьте ее там, за шахту лифта. И пошевеливайтесь…
* * *
От удара – когда они бросили ее – Морена пришла в себя.
Больно почему то не было. Она понимала, что ранена, и ранена очень тяжело – но больно не было. В голове была какая-то пустота… она понимала, что мозг получает все меньше и меньше кислорода и если так будет продолжаться и дальше, она умрет.
Умрет…
А она не собиралась умирать.
Не шевелиться.
Он учил ее – при ранении, если ничего не можешь сделать, то, по крайней мере, не шевелись. Чем меньше ты будешь шевелиться, тем меньше будет кровопотеря. Человеческое тело обладает удивительными резервами, о которых мы даже не подозреваем, и в критической ситуации – возможно, оно сможет помочь себе само.
Но кое-что она еще могла сделать…
Сумочка была при ней, они не стали грабить ее. Слабеющей рукой она полезла в нее, нащупала телефон. Одним из того что он научил ее – было умение набирать номер вслепую, не вынимая телефон из кармана – иногда это нужно. И у нее был самый примитивный кнопочный телефон. Она набрала сто один и нажала вызов… мысли гасли, она могла теперь только надеяться и ждать…
колледжа Лондона
Серый «Форд Мондео» последней модели – припарковался на стоянке клиники, мигнул фарами. Из машины выбрались двое, один сорока с чем-то лет, невысокий, с жестким бобриком черных волос и суровым лицом армейского сержанта. Второй – выше на голову, моложе, с рыжими волосами и зелеными глазами. Вечером в баре он смахивал на Дэмиана Льюиса, к радости заглянувших пропустить стаканчик дам.
Второй и был за рулем – в их паре он всегда выполнял подчиненную работу, в то время как чертов старший инспектор Стрейд – был звездой чертовых таблоидов. Убедившись, что машина встала на охрану (в последнее время в городе был просто вал угонов) – он поспешил за своим наставником. Три ходки в Афганистан в составе отряда королевских морских пехотинцев – еще не дают необходимых навыков выживания на улицах Лондона.
Он догнал старшего инспектора уже в холле – тот, раскланявшись с явно знакомой медсестрой, безошибочно направился к лифту
– Знаешь ее?
– Ага. Она меня штопала в свое время.
– И как заштопала? Удачно?
– Не завидуй, малыш. Пойдем-ка…
Так же безошибочно – старший инспектор прошел по коридору, постучался в дверь, на которой значилось
Ф.А. Стоун. Профессор, доктор медицины.
Инспектор постучал, и не дожидаясь разрешения— толкнул дверь.
Профессор Феликс Андре Стоун, наполовину англичанин, наполовину француз – был невысоким, худощавым, с короткой, мушкетерской бородкой и красивыми руками – его пальцы постоянно находились в движении как у карманника. Но больше двух тысяч подданных Ее Величества знали, как точны могут быть эти пальцы – профессор был специалистом по кардиохирургии, на его счету было несколько изобретений и новых методов лечения. Поговаривали, что одно из них – может в будущем, лет через десять – сделать профессора лауреатом премии Ласкера.
– Инспектор… не ожидал вас увидеть.
– Так уж и не ожидали.
– Ну…
Стрейд сразу перешел к делу – в таких случаях он действовал с грацией громилы.
– Что скажете про… Элис Фишер… она ведь у вас…
– Да… – профессор негромко хлопнул в ладоши – я оперировал ее, не с самого, Правда, начала. Признаюсь, я начал думать о том, чтобы принять иврит.
– Вот как?
– Я не знаю, как она осталась жива. Нож задел сердце. К счастью, он оставался зафиксированным в ране, и она вовремя попала на операционный стол, нам удалось не допустить коллапса. Чудо, просто чудо.
Сержант Брайан Кёниг достал блокнот, открыл на свободной странице, протянул профессору.
– Не могли бы вы рассказать нам про нож?
– Что именно рассказать? Вы же изъяли его.
– Ну… вы имеете достаточно опыта и всякого повидали…
Профессор невесело усмехнулся.
