Страница 2 из 4
Оплатив покупки, мы вышли из магазина. Солнце висело ещё высоко, но надвигающиеся тучи скрыли его из виду.
— Скоро дождь пойдёт — вздохнула Шерри. — Сегодня ясную погоду обещали. Похоже, синоптики нас обманули.
Небо словно разделилось на две части: первая была на нашей стороне, а вторая, полностью тёмная, застилала тучами пространство.
— Это точно — ответил я.
«Шерри столько всего купила… зачем ей так много еды? Она что, будет кормить весь город?». В любом случае, я был обязан тащить эти пакеты из вежливости.
Когда мы дошли до дома Бриггсов, я уже подготовился смыться, но у девчонки на меня внезапно появились планы. Я только успел поставить пакеты на порог, как вдруг кокетка решила накинуться с предложением прогуляться. Естественно, отказы не принимались, и я составил ей компанию. Погода хотела вот-вот испортиться, тем временем я хотел вот-вот сбежать, ведь до меня дошло осознание ситуации — Шерри собиралась поговорить об утренней выходке.
Девочка медлила, как назло… Нервно царапая ноготочки друг о друга, она смотрела вниз. У меня же были дела поинтереснее, чем нудное ожидание речи, и я решил: быстрее начнём — быстрее закончим.
— Ты прекрасно выступила на прошлом матче — произнёс я, надеясь хоть как-то разбавить обстановку.
— Я скоро стану лидером в группе поддержки — кажется, мои слова ободрили её. — Ты же придёшь на следующий матч? Мне безумно хочется видеть тебя среди наших баскетболистов! — голубые глазки засверкали.
Надо было что-то придумать. Я совсем забыл учесть последствия мною сказанного! Теперь Шерри старалась как-то вернуть свою былую репутацию в школе, которую потеряла сегодня утром.
— На выходных я подвернул ногу и ещё не оправился… — выдал я первые попавшиеся слова. — Могу посмотреть на твоё выступление со скамейки.
Небо темнело. Лёгкий ветерок веял сыростью, донося свежесть дождя.
— Конечно! Хоть это и не совсем то, чего я ожидала… — замурчала она, кидаясь на меня со своей благодарностью, но я успел отстраниться.
Возникла неловкая пауза. Шерри пыталась понять, почему я стал вести себя так странно. Раньше подобные действия всегда срабатывали, и она висла у меня на плечах, поглаживая спину ласковыми ручками.
— Что такое? — пробормотала девочка, выискивая правду в моих зелёных глазах.
— Ничего — неприятно ответил я.
Кажется, пришло время положить конец глупой истории. Моё терпение было на исходе, я ненавидел Шерри Бриггс. Она вечно мешалась под ногами и влезала туда, куда её не просят. В этот раз она тоже решила сунуть свой напудренный носик не в своё дело.
Подойдя ближе, девчонка заявила, что хочет со мной серьёзно поговорить. Деваться некуда — раз я решил покончить со всем этим, то пусть будет так.
— Сегодня утром… это та самая новенькая?
Я кивнул.
— Как её зовут? — голос Шерри был нейтрален, но я чувствовал — она вот-вот меня съест.
— Лия.
Шерри медлила. Мы прошлись молча, слушая далёкие раскаты грома.
— Чем она заслужила твоё внимание? — проронила Шерри, борясь с ощущением несправедливости.
— Разве тебя волнует, кого я знаю и с кем общаюсь? — ответ прозвучал весьма резко, Шерри остановилась.
Странно хмыкнув, девчонка отвела взгляд и подняла брови. Её выражение лица так и говорило: «О Господи, почему он такой глупый?» — хотя глупой казалась она, раз не понимала, что я просто прикидываюсь.
— Сегодня вся школа только и болтала о нас. Болтала о том, что… «надо же, Дэви Баркер кинул Шерри Бриггс у всех на глазах! Как грустно», — в ироническом тоне голоса слышалась обида.
Я сделал глубокий вдох, будто бы не решаясь сказать. Если я всё выскажу здесь и сейчас, то моя мама будет очень-очень зла. Однако, она обязана понять одну простую вещь — нельзя заставить человека любить кого-то. Это как принуждать есть булочки, зная об аллергии на корицу, или обязывать вегетарианца попробовать мясо.
— У меня нет времени выяснять с тобой отношения — сказал я, так и не придумав чёткий ответ. Хотя, данные слова ясно говорили о намерении разорвать связь.
— Дэви… как ты не понимаешь! — нежный голос задрожал.
— Я всё прекрасно понимаю.
Опустив голову, Шерри сжала кулаки. Клянусь, я думал, она меня ударит, но она лишь старалась сдерживать эмоции.
— Ты ничего не понимаешь — стиснув зубы, ответила девочка. — Ты не понимаешь…
Поток холодного воздуха нёс за собой запахи осени. Вдали сверкнула молния, а через пару секунд раздался грохот. «Вот-вот польёт дождь» — я начал думать о тёплом чае и овсяных печеньях с шоколадными крошками.
Сквозь упавшие на глаза светлые локоны Шерри, я увидел, как вместе со слезами потекла её тушь. Достигнув самой накалённой точки кипения, я не чувствовал жалости, а тем более вины за свои поступки. Моя совесть даже не вздрогнула.
— Скоро дождь начнётся. Советую тебе отправиться домой — с этими словами, мои ноги начали отмерять шаги назад. Не думал, что Шерри подбежит и схватит меня за руки. Её ладони дрожали. Почему? Видимо ситуация действовала ей на нервы, или, быть может, она волновалась.
— Ты соврал о том, что подвернул ногу. Ты полностью здоров, раз с довольным лицом бежал сегодня к ней, не видя никого вокруг.
Лёгкий ветерок превращался в более сильный ветер, и леденил не только тело, но и душу.
— Знаешь, моя самая главная мечта детства отнюдь не красный диплом, со всякими там бумажками о наградах. Я так давно испытываю чувства к тебе, и мечтаю, чтобы и ты… полюбил меня.
В этот момент капельки дождя одна за другой посыпались на нас. Кажется, небесные Боги желали потушить пламя, что сжигало сердце девчонки дотла.
— Ну почему ты молчишь? — заплакала Шерри. — Скажи, что-нибудь…
Я почувствовал себя трусом. Ненавижу это ощущение, когда по венам растекается жгучий ток и комом застывает в горле. И ты стоишь, с дурацким выражением лица, как самый последний кретин. Я не мог выдавить из себя ни слова и решил просто уйти, так и не объяснив ей, что мне надоел запах духов на своём бомбере, после влюблённых вешаний на шею.
С тех пор мы перестали общаться. Шерри ко мне не подходила даже тогда, когда мы встречались утром по дороге в школу. Было странно, наши матери никак не обсуждали эту шокирующую новость. Видимо, Шерри так ничего им и не рассказала, оставив меня в покое раз и навсегда. На самом деле, как бы она ни старалась прятать интерес, я замечал её разбитый взгляд каждый раз, стоило мне попасться на пути.
Раньше я боялся такой развязки, а теперь во мне поселилось неестественное спокойствие. Я открыл для себя невероятную мысль: «Человек должен выбрать свою любовь самостоятельно» — как бы все вокруг ни старались, я ничего не чувствовал к Шерри Бриггс с первого дня нашей встречи.
Я знаю, почему мне приглянулась Лия Бенсон — она была не такой, как все. Ходила одна, много читала в библиотеке, гуляла в школьном саду на каждой перемене, но при этом никогда не заводила бесед с другими людьми. Любые любопытства со стороны учеников всегда заканчивались одинаково. Они начинали считать Лию нелюдимой и повёрнутой, а я молился, чтобы это не переросло в травлю.
Однажды мне захотелось пройтись вдоль сада с намерением застать скромницу. К моему глубочайшему сожалению, Лия будто бы специально не пришла посмотреть на цветущие растения.
Со временем я начал понимать, что доверие пугливой девчушки будет трудно заслужить. Неудачи преследовали меня одна за другой, а я не собирался сдаваться. Всё потому, что чувствовал: в Лии Бенсон хранятся большие и загадочные тайны, ответы на которые я безумно хотел отыскать.
На выходных делать было нечего. Свобода от домашних дел, тренировок по баскетболу и внеклассных занятий, повлекла за собой мучительную скуку. Мама ещё утром ушла к бабушке, а отец видимо забыл, что у него есть дом.
Прекрасная солнечная погодка за окном подтолкнула выйти освежиться. На небе не наблюдалось ни единого облачка, даже хвойные ветки не колыхались от ветерка. Идиллию прервал телефонный звонок. Я поднял трубку и услышал весёлые голоса друзей. Бездельники затеяли посиделки в доме Майкла Брэдли — парня, оступившегося на мосте.
«Приходи, здесь не хватает только тебя. И гитару не забудь!» — слышал я на другом конце провода. На самом деле, мне не приносило особого удовольствия находиться в доме, от и до заполненного подростками, но скука не оставляла выбора.
Опять вернувшись домой за своей красавицей, синий корпус которой был покрыт лаком, я вышел на улицу и направился к ним. Моя девочка всегда содержалась в чистоте и порядке, потому что я не позволял лишним рукам притрагиваться к произведению искусства (так я воспринимал свою любимую гитару).
Я думал о том, как приду туда и найду какого-нибудь чудака, знающего о гитарах чуть больше, чем я. Однако, такого не произошло и мне пришлось сидеть в окружении ребят, мало понимающих, о чём вообще идёт речь. Единственное, что меня печалило: Майкл умел играть, но принести музыкальный инструмент из своей комнаты показалось ему сложной задачей. Я развлекал девчонок разными песнями, пока те весело хихикали между собой. Парни просили дать поиграть, а я наотрез отказывался, ведь они не умели.
— Ещё гитару мне расстроите — шутливо отвечал я.
— Ой, да ладно тебе — слащавым голосочком произнесла девчушка, сидящая рядом. Её наглая ручка потрепала меня по волосам, а затем она положила голову на плечо. Я терпеливо вздохнул.
В последнее время мне не особо нравилось внимание женщин. Их интерес блек на фоне безразличия одной девочки по имени Лия Бенсон… Разве есть что-то важнее, чем человек, который дарит вдохновение? Образ неприступности привлекал меня куда сильнее, нежели лёгкая романтика открытых душ.
Случайно услышав своё имя среди шума голосов, я обернулся. Шерри Бриггс?! Она что здесь забыла? Ах, да… Майкл устраивает посиделки для всех персон Форест-Вейла. Так скажем, руководствуется правилом: чем больше, тем лучше.
Сидя на кухне и уныло болтая ножками, Шерри вела беседу с несколькими людьми. Те внимательно слушали её, изредка бросая взгляды в мою сторону. Ясно… речь точно шла обо мне. Видимо, чтобы не разболтать всё на эмоциях родной матери, девочка решила прибегнуть к другому способу — рассказать ей обо всём через «глухой телефон». Сплетни разлетались по Форест-Вейлу со скоростью света, и я уверен, уже через несколько дней мама спросит с меня о каждой мелочи.
В какой-то момент я понял — нет смысла находиться здесь. Лишь трата времени в никуда. Зачем терпеть «случайные» прикосновения поклонниц, которые только и жаждут стать для меня чем-то большим, нежели просто знакомыми? Я не хотел этого. Мне надоело наблюдать плаксивые разговоры очередной девчонки, что была без ума от зелёных глаз и превосходного умения владеть гитарой.
У выхода мне преградила путь какая-то девочка.
— Куда ты? Останься, пожалуйста! Сейчас начнётся самое интересное! — взяв под руку, она повела меня в гостиную, но я затормозил.
— Я уже ухожу.
Надев наушники, я растворился где-то на улицах. Мне вспоминалась былая жизнь. Я чувствовал: она меняется, но к чему могли привести эти изменения? Как же так? Ведь я больше не воспринимаю себя тем Дэвидом Баркером, который обожал посиделки, любил общаться со сверстниками, и не заострял особого внимания на какой-нибудь девчонке. Кажется, виновница всего этого Лия. Она меняла меня. Остепеняла дурашливого мальчишку, превращая его в мужчину. Осознав, как мне в данный момент не хватает её присутствия, я направился прямиком к дому Бенсонов.
Со скамейки открывался хороший вид на дом, окружённый кустарниками. За ними ухаживала Лия. Кажется, я объявился здесь как раз вовремя, потому что девчушка затеяла поливку цветов. Мне захотелось подойти к ней, но чувство страха оказалось сильнее. Волнение придавило меня к скамье, и я просто наблюдал за красотой вечера.
Мне так хотелось поговорить с ней о чём-нибудь. Например, завести разговор об осени, когда листья падают на асфальт, будто бы с небес, замирая в ожидании зимы… Или, быть может, рассказать ей о музыке, которая мне так нравилась. Я хотел узнать о Лии Бенсон больше, чем на данный момент знаю, но боялся. Я боялся, что она сбежит, как испуганный кролик, увидевший потенциально опасного неприятеля, на деле оказавшегося таким же живым существом со своими страхами. Я не хотел её обидеть, мне просто было нужно, чтобы она улыбалась.
Начинало темнеть, а я всё никак не мог уйти. Пройдясь по всем кустарникам струёй воды, Лия ещё час назад вернулась в дом. Откинувшись на спину, я случайно заострил внимание на одном из окон. Кажется, что шторы колыхнулись. Присмотревшись, я увидел Лию, изучающую меня застывшим взглядом. Мне стало неловко, и я ненарочно помахал ей рукой, совсем не ожидая, что она ответит взаимностью.
Такой ход событий заставил меня задержаться ещё на полчаса. Ловя на себе взгляд фиалковых глаз, я был счастлив. Однако, мне причудилось, что те на секунду засветились фиолетовым светом. Я привстал, и Лия, как бы опомнившись, тут же задёрнула шторы. Я никогда не был суеверным человеком, и сославшись на то, что увидел всего лишь иллюзию, воспроизведённую моим мозгом, ушёл домой.
Сквозь утренний сон я услышал отца. Внутри всё сжалось от странного удивления. Какая радость для ребёнка услышать родной голос, после долгой разлуки. Я немедленно соскочил с кровати и вылетая из комнаты, сбежал вниз по лестнице. Эмоции наивысшего счастья вмиг улетучились, как только я увидел истинную картину. Родители даже меня не заметили. Отец держал в руках сумку с вещами, пока мама с криками выталкивала его из дома. Он всячески противился, хотел остаться, но мама не позволяла этого сделать.
Самое опасное в мире существо — это рассерженная женщина. Сейчас я чётко убеждался в данном утверждении, обездвижено наблюдая, как мама цеплялась в потрёпанную куртку отца, которую он обычно надевал в походы, и что есть силы, толкала прочь.
— Сандра, дай мне шанс! Я искуплю вину… — умолял отец.
— Шёл бы ты к чёрту, Нельсон! Как я тебе вообще воспитание своего сына доверила?! Ещё раз тут появишься, пеняй на себя — после этих слов, двери нашего дома захлопнулись перед его лицом.
Мама остановилась, неровно дыша. Кажется, внутри неё пылала злость, способная сжечь не только имя моего отца, но и весь мир заодно тоже. Впервые в жизни я попал в подобную ситуацию, и не знал, что делать. Поразмыслив, я шагнул вперёд.
— Мам — нерешительный голос заставил её обернуться.
Взгляд горел. И этот пожар был настолько злым и страшным… мне становилось не по себе.
— Что происходит? — аккуратно спросил я.
— Я не хочу разговаривать. Уйди в свою комнату! — такое чувство, будто бы в моём облике мама увидела своего ненавистного супруга, раз смотрела так, словно я самый заклятый враг на земле.
Неприязнь к самому себе и непонятная боль сковала грудную клетку. Я не мог дышать, а сдвинуться с места оказалось непосильным действием. Ни разу в жизни мне не приходилось слышать подобный тон в речи родной матери. Я ожидал его от кого угодно, но только не от неё!
— Ты не понял? — попасться под горячую руку было самым глупым решением в моей жизни.
Рядом с мамой я почувствовал себя беззащитным щенком, и клянусь, был готов заплакать, как девчонка. Ком в горле не давал ответить. Реальность ударила в виски, только я успел закрыть дверь своей комнаты. Кто бы мог подумать, что всё завершится именно так? Видимо их ссоры превысили наивысшую точку кипения. Однако, самый обидный факт данной ситуации — я до сих пор не знал причины «почему?».
На протяжении целого дня, мама, в буквальном смысле, сторонилась встречи со мной. С каких пор в нашей семье я стал чужим человеком? Да-да, именно чужим. С близкими людьми подобного поведения не существует.
Вечером пришла бабушка. Я сидел в своей комнате и играл спокойные мелодии, прислушиваясь к разговорам, которые доносились из приоткрытой двери. Говорили они довольно тихо. По всей вероятности, старались скрыть что-то от «чужака» в их доме.
Мне быстро надоели эти перешёптывания. Я аккуратно положил гитару на кровать и медленно спустился к ним, чтобы всё выяснить в конце концов. Их беседа в гостиной при свете луны за окном веяла нотками душевности. Телевизор висящий над камином, на удивление, был выключен, хотя мама всегда смотрела мелодрамы в это время. Редкий треск еловых дров и игра огненных лучиков на потолке создавали идеальную атмосферу.
Присев на лестницу, я посмотрел на них. Как ни странно, моё присутствие так никто и не заметил. Видимо, я находился в потёмках, или их разговор был до ужаса увлекательным.
— Что вы от меня скрываете? — произнёс я уверенным голосом.
Они вмиг утихли. Мама опустила голову, но бабушка держалась ровно. На красно-коричневый цвет волос падали отблески огня, и теперь те отливали золотистым.
Мой вопрос остался проигнорированным. Мама боялась пошевелиться, в то время Шарлин дышала размерено, словно ничего не происходило. Только я знал, что бабушка переживает куда сильнее, чем моя мама.
— Я должен знать, что произошло. Разве не так? — продолжал настаивать я.
— Дэвид, твой отец лгал Сандре — медленно вздыхая, она назвала маму по имени. — Из-за жалкого поступка, он лишился нашего доверия…
— Что он сделал? — желая разузнать всё здесь и сейчас, я поднялся и подошёл ближе.
Бабушка вывела меня на крыльцо, оставляя маму одну в полутёмной гостиной.
— Дорогой мой — поглаживая моё плечо, говорила она. — Ты очень злишься на Сандру за то, что она накричала на тебя утром. Я знаю, она рассказала мне. Сейчас ей очень плохо… но она обещала, что сама объяснит тебе всё, как только сможет.
На редких ресницах показались слёзы. Она промокнула их платочком, и улыбнулась. Наше дыхание создавало пар, а значит, совсем скоро наступит зима. На календаре стояли последние числа октября, и я с нетерпением ждал его завершения. Осталось всего пара месяцев, и наступят рождественские праздники.
Молчаливо кивнув, я сделал несколько шагов назад. Мне необходимо было прогуляться и освежить голову.
— Постой! — бабушка сняла с вешалки потёртую кожаную курточку и подала мне. — Не хватало, чтобы ты ещё и замёрз.
— Спасибо — пробурчал я, напяливая вещь на себя.
В Форест-Вейлском парке царил покой и умиротворение. Похоже, никому кроме меня не сдалось шататься на улице в такой час. Луна ярко светила сквозь слоистые облака, роняя свой свет на мокрый асфальт. Кажется, он покрывался тоненькой коркой льда — ещё один признак скорого наступления долгожданного времени года.
Здесь я часто гулял с родителями… Неудивительно, посещая это место сейчас, на меня нахлынули воспоминания. Как же всё-таки становилось паршиво на душе от мысли: «Я больше не увижу их вместе». Время пролетело слишком быстро, а ценность тех моментов я осознал лишь сейчас. Почему никто тогда не сказал мне, что нужно в самых, что ни на есть подробных деталях, запоминать прошлое? Если бы я знал, что всё обернётся именно так, я бы смог вспомнить былое полностью, а не размытыми образами.
Несправедливо. Я запомнил свой первый поцелуй куда лучше, чем прогулки с родителями. Раньше я романтизировал первый вариант, совсем не обращая внимания на второй. Ведь он всегда был, есть и будет — как мне казалось…
Чистые хлопья снега начали сыпаться с небес. Ими незаметно покрывался тротуар, хвойные ветви постепенно становились тяжелее и опускались вниз, сбрасывая с себя снежок. Запах смолы смешивался с морозным воздухом, создавая особенные ощущения внутри меня.
Помимо громадных секвой за городом и хвойных деревьев с толстыми стволами тёмно-бурого цвета, встречавшихся на улицах чаще, чем первые, росли и реденькие дубки. Обычно их сажали и выращивали старики, желающие создать некое разнообразие, среди вечнозелёных королей, чьи макушки гордо смотрели вверх.
Я очень удивился, когда лёгким дуновением ветра ко мне принесло запоздалый листочек. Видимо он совсем недавно оторвался от ветки дуба и летел до тех пор, пока не повстречался со мной. Я посмотрел на жёлтого приятеля и понял, что нас что-то сближает. Такой же одинокий, как и я в эти моменты. Он летел в свободную даль без возможности остановиться, замёрзший и оставленный всеми, и рядом с ним лишь он и его мысли.
Вскоре всю улицу занесло снежным покровом. Озябший, я вернулся домой, стряхивая с волос почти растаявший снег.
— Надо же, как погода быстро испортилась — мама встретила меня на пороге. На её лице больше не было печали: слёзы высохли, а сама она старалась улыбаться.
— Бабушка ушла? — я снял обувь.
— Недавно — мама поправила тёмные волосы.
Вспоминая слова Шарлин, я не стал поторапливать маму рассказывать всё здесь и сразу. Нужно немного подождать, и тогда Сандра сама объяснит ход вещей. Признаться, честно, моя голова гудела от всяких разных неприятных домыслов, но я старался отбрасывать их. Они ни в коем случае не должны были терзать меня всю ночь, но почему я уснул лишь под утро?
Тусклые лучи пробивались через полупрозрачные белые шторы, создавая тень от хамедореи в горшочке, стоявшей на подоконнике. Тёмный силуэт, на фоне бледно-золотистого света чётко вырисовывал длинные листики. Эта картина запечатлелась на подвижной дверце высокого шкафа, и я всё смотрел на неё, пока наконец-то не решил встать. Будильник прозвенел минут десять назад. Идти никуда не хотелось. Только чувство болота внутри заставило меня подняться, ведь мне уже давно стало известно: когда тебя убивает изнутри, не вздумай стоять на месте.
За окном слышалась приятная музыка, перемешанная со звуком бензопилы. Удивительно, мой сосед, как по расписанию вставал и чем-то постоянно шумел у себя на участке. Будь то покраска забора, или же уборка территории. Мне кажется, забор он красил чаще, чем я играл на гитаре.
Перед выходом я заглянул в комнату мамы. Странно ведь, что записок на кухонном столе не лежало. Действительно, мама пожелала остаться дома и заняться собой. Подарив ей заботливый поцелуй в щёчку, я отправился в школу.
Скука смертная. Внутренняя апатия, вперемешку с противоречиями делала лица всех людей серыми, а окружающий мир — невзрачным. Если бы не Лия Бенсон, я бы точно сошёл с ума. Попытки поговорить с ней в столовой скрасили мой день, и я вернулся домой бодрым, но как только почувствовал холодную пустоту квартиры, все прелестные эмоции вмиг испарились. Куда же могла уйти мама? Телефон не отвечал, предупредительная записка опять не написана, в комнате её нет. Подобное не было похоже на обычное поведение Сандры. Хотелось уже отправиться на поиски, но меня остановила здравая мысль: «Моя мать — взрослый человек. У неё есть личная жизнь и она не обязана докладывать о своём каждом шаге». Я успокоился.
Открыв учебник истории, я сел учить заданную главу. Приспичило же миссис Уэллер закидать меня работой в это непростое время! Однако, в этом были и положительные стороны. Я смогу отвлечься, плохие мысли не будут грызть меня и всё станет хорошо. Туман идеального положения развеялся, как только я осознал, что не могу вникнуть в простые слова. Следовательно, каждая попытка исправить ситуацию, вредила ещё больше.
Стоило мне положить закладку и закрыть учебник, я тут же услышал щелчок дверного замка. Мама вернулась, и я, не удержавшись, сразу налетел на неё с расспросами.
— Подавала документы на развод — в холодном голосе я не почувствовал материнской теплоты.
— Как отец? — встревоженно спросил я, смотря в её ледяные, но красивые глаза.
— Вёл себя естественно, но я особо с ним не разговаривала— она вмиг замолчала, обдумывая что-то серьёзное. — Дэви, а с кем бы ты хотел остаться? Со мной, или со своим… отцом? — она смотрела на меня в мучительном ожидании.
Я растерялся. Мне никогда не приходилось выбирать между двумя родителями.
— Бабушка вчера обещала мне, что ты всё расскажешь, как только смо… — я не договорил, мама вспыхнула и перебила меня.
— Твой отец настоящий лицемер! Он опозорил нашу семью своей неверностью! — эмоции гнева переполняли её.
— Он… — мне совсем не хотелось в это верить!
— Да, Дэви. Он изменил мне с другой женщиной во время последней поездки. Она моложе меня на десять лет!
Я онемел. Новость оказалась слишком шокирующей для моего юношеского мира, в котором всё ещё были яркие краски.
— Отец не мог этого сделать. Я не верю.
— Нельсон признался мне, и всячески умолял простить его, но я не желаю, чтобы такой, как он, воспитывал тебя! Я не вынесу, если ты вырастишь таким же… — мама заплакала, вцепившись в мою футболку.
Мне было страшно от этих жутких, внезапных перемен, что ворвались в нашу жизнь. Терзаемая печалью, мама находила утешение во мне — своём преданном и заботливом сыне. Материнские слёзы разрывали сердце, и мне самому хотелось рыдать! Только я держался. «Ей необходимо отвлечься» — подумал я, предложив прогуляться.
— Ох, Дэвид — печально вздохнула мама. — Прости, но я никуда не пойду … — с этими словами она отстранилась, и ушла наверх, в супружескую спальню, где впредь будет спать одна.
Именно сейчас в нашей семье наступил переломленный момент — это ужасно, ведь перелом случился там, где всё было крепко и надёжно. Отношения родителей всегда казались мне тёплыми. Я видел, как они купались в море любви, но это море, по вине отца, слишком быстро превратилось в лужу. Я был озлоблен на него, хоть и чувствовал, что он по-прежнему любит меня.
В камине потрескивали дрова. Расположившись на большом синем диване в гостиной, я никак не мог прийти в себя. Прошло уже несколько дней с тех пор, как я узнал правду. Кажется, новость была подана чересчур резко и слишком не вовремя. Я попросту не выдержал. Сказать по секрету, я ревел ночью, как девчонка! В мире слишком много несправедливости и боли, и чтобы она не съела тебя целиком, нужно стараться не зацикливаться на ней, но в этот раз я не смог. Меня трясло, бросало в жар, а затем в холод. Мысли метались, я вжимал подушку в лицо, чтобы мама ничего не услышала. Стискивая зубы, пару раз случайно кусал внутреннюю сторону щеки, и от этой дополнительной боли мне становилось ещё хуже.
Стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Внутреннее чутьё подсказывало — это точно не мама. Вряд-ли кто-то из знакомых соизволит нагрянуть в дом, без моего разрешения. Пришёл отец — я чувствовал. Преодолевая боязнь увидеть его снова, я повернул замок.
— Сынок! — радостно воскликнул он, будто бы ничего не произошло. — Я так рад видеть тебя — отец обнял меня. Преодолевая неприязнь, я позволил сделать это.
Его попытки вернуть прежние отношения, стали казаться противными, но я не мог этого принять. Меня всегда учили уважать того, кто подарил жизнь, просто в последнее время я не хотел считать Нельсона Баркера своим отцом. Он был для меня предателем.
— Как поживаешь? — с чего это я вдруг решил, что мне интересно, как он поживает? Отец сразу заметил перемену в моём печальном лице, только я успел открыть дверь. Теперь злая сосредоточенность вперемешку со скрытым страхом, будто залитая бетоном, не смела превратиться во что-то иное.
— Остановился у Рейнарда. Вместе чиним старую развалюху… как никак, лучшие друзья детства.
Да… не удивительно, что отец пошёл к нему. В детстве я очень часто наблюдал одну и ту же картину: Макбрайд сидел на нашем крыльце, наклонившись на подвесную скамейку. Покачиваясь, он курил сигару и обсуждал с Нельсоном особо важные темы. Любопытный мальчишка по имени «я» любил подслушивать интересные истории, и незаметно поднимая окно, прятался под подоконник. Так продолжалось до тех пор, пока от любопытства я не залез на крышу, чтобы ещё и видеть происходящее. Там меня и сдал с потрохами проезжавший на велосипедике Майкл Брэдли, заметивший мальчишку, свесившего голову вниз.
«Ха-ха-ха! Дэйвик, куда ты залез!» — после этих смешков, отец устроил мне хорошую взбучку и оттаскал за ухо, чтобы меньше подслушивал. Только я уже подробно знал о его юношеских приключениях, и как он соблазнял соседскую девчонку, по имени Сандра Макдениэл.
— Дэви? — Нельсон пощёлкал пальцами перед моим лицом.
Да, бывали такие моменты, когда меня выкидывало из реальности. Я попадал в ловушку мыслей. Выбраться самостоятельно не всегда получалось, я блуждал по тёмному лесу, желая найти то, чего не существует — моё спокойствие.
— Мама не хочет видеть тебя здесь — отстранённо отозвался я, сжимая ручку двери.
— Плевать.
Соседские ребятишки играли, весело резвясь на дороге. Их сердца от и до пропитались счастьем забвения. Действительно, в жизни главное чувствовать счастье детского забвения, ведь дети живут здесь и сейчас. Они живут эмоциями восторга нынешнего момента, и им нет дела до прошлого. Как только ты перестаёшь чувствовать счастье забвения, ты теряешь детство.
Моё детство разбивал взгляд отца. Мы молчали. Я всё думал о том, как же быстро Нельсон лишил меня беззаботного ребячества. Уже не получится поиграть с ним в мяч на заднем дворе, или поздним вечером побежать до магазина на перегонки. Нельсон стал так далёк… его черты лица с каждой секундой приобретали чужое выражение. Это больше был не папа…
— Ты уже большой мальчик, Дэви. И я думаю, понимаешь взрослые поступки.
— А я думаю, ты теперь счастлив и свободен — перебил я, будто знал, что сподвигло его изменить моей матери.
— Если бы всё было так легко и просто, я бы здесь не стоял — вырвался резкий ответ.
Сразу стало понятно, чего он хотел. Нельсона сюда привела не отцовская любовь, а угрызение совести…
Отец продолжал что-то говорить, но мои мысли унеслись куда-то далеко от реальности, и я уже не следил за разговором.
— Дэви, ты слышишь? Не злись на меня — повторился он, понимая, что я опять всё прослушал.
— Не знаю, что и думать — произнёс я, весьма неуверенно. Вспомнив запах мокрой от слёз подушки, я сглотнул ком. — Как же хочется, чтобы всё было нормально. Как раньше… зачем ты это сделал… Ты причиняешь боль не только маме, но и мне! Знаю, осуждать тебя не имею права, но прошу, пожалуйста… оставь нас в покое! — сам того не заметив, я повысил тон. Испугавшись его помрачневшего лица, я захотел сбежать от мира, куда-то вглубь себя и захлопнул дверь.
Прислонившись к двери, я сполз на пол. Огонь в камине потух. Пытаясь перемолчать всю боль внутри, я весь вечер просидел в одном положении.
Утром я, как обычно, собрался и пошёл в школу, но всё ещё пытался понять, что испытываю к отцу. Это были чувства скверные, и осознавать подобное неприятно. Я пытался избавиться от них, но ничего не получалось. После уроков Маргарет Джозеф попросила меня задержаться в кабинете, а затем спросила, как я себя чувствую.
— Дэви, что же с тобой произошло? — она волновалась, не имея понятия о причине подавленности, отчётливо нарисованной на моём лице.
— Всё хорошо — пробубнил я, чуть слышно. Она явно хочет отправить меня к школьному психологу. Я постарался притвориться тем, кем являлся до этого.
— Хватит строить из себя счастливчика — раскусила она. — Опять обидел Лию?
— Нет.
— Тогда расскажи всё, как есть — она сложила тетради учеников в свою сумку.
— Оно вам надо? — я сжал зубы.
— Определённо. Когда самый непоседливый и радостный мальчик вмиг становится тихоней, кажется, что совсем скоро остановится мир. Как бы ты не старался надеть маску, у тебя не получается. Может стоит не бежать, а поговорить с кем-нибудь по душам? — добрые глаза Маргарет излучали тепло.
— Я думаю, моё детство закончилось.
— Это не значит, что нужно быть всегда серьёзным — усмехнулась она.
— Мои родители разводятся, — порой я никак не мог себя контролировать. Кто тянул меня за язык?!
Похоже, новость не шокировала учительницу. Создавалось ощущение, будто к ней каждый день приходили подростки с поникшим видом, у которых сломалась семья.
— Просто прими, как есть — Маргарет спокойно посмотрела на меня.
— Принять? — недовольный голос прошёлся по пустому классу.
— Люди расходятся, и это нормально.
— Но не тогда, когда они прожили столько лет вместе, любя и уважая друг друга! — я захотел уйти, но учительница остановила. По телу пробежали мурашки от леденящей несправедливости. Какой смысл в том, чтобы звать меня сюда, ради обесценивания ситуации?
Маргарет даже не встала со стула, но смогла одним лишь словом заставить меня замереть. Её взгляд пронзал насквозь. Мне казалось, что я смотрел на какую-то планету.
— И даже тогда, Дэви. Жизненные пути могут разойтись в любой момент.
Не хотелось верить, что такая добрая и чуткая женщина могла говорить подобные вещи. Мои ожидания ломались, как и цветная картинка мира. Он представал передо мной в резких, совсем некрасивых тонах. Ноющая боль усиливалась с каждой новой мыслью о реальности. Зачем вообще нужно жить в реальности, если твои мечты и радужные фильтры могут скрыть недостатки мира, за призмой страха? Я боялся принять эту реальность. Она жалила меня, как оса.
— Так не должно быть… — нехотя отрицал я, присев на парту. — Почему вы бесчувственно относитесь к таким серьёзным вещам?
— За свои тридцать пять лет я потеряла достаточно людей, чтобы быть такого мнения — миссис Джозеф замолчала, и эта тишина сказала больше, чем могли сказать слова. Я всё понял и опустил глаза.
Реальность не могла жалить, как оса. Жалил страх, который не давал мне принять настоящий порядок вещей. Однако, если бы я и смирился с ним, мою боль бы это не убавило.
— Я не хочу терять… — чуть слышно произнёс я.
Занятая своим делом, Маргарет подошла к полке, забитой книгами, поставила ещё одну. Затем она села рядом со мной, и я почувствовал лёгкий фруктовый аромат, исходивший от белой блузки. В поведении учительницы было что-то детское, раскрепощённое, словно её не смущала наша разница в возрасте.
— Никто не спрашивает, хотим мы или нет.
— Я понимаю, вы полагаете, нужно смириться? — я посмотрел на неё, внимательно следя за движением глаз.
— И смириться с таким нельзя — Маргарет твёрдо смотрела на меня. — Люди беспомощны.
В какой-то момент я понял: Маргарет Джозеф вовсе не безразлично относится ко всему — она разбита. В данную секунду нас сроднило именно это, и я почувствовал, как она прикоснулась к моим плечам. Мы обнялись, ища поддержки и утешения в крепких объятиях ученика и учителя. Я не чувствовал ничего постыдного, мне просто хотелось ощутить тепло внутри себя. Маргарет помогла мне, и я был благодарен ей от чистого сердца.
В сумраке класса она поглаживала мои волосы. Я никогда прежде не мог позволить себе стоять так близко к Маргарет, а тем более, обнимать её. Сейчас странный комфорт окутывал моё тело, и я хотел раствориться в нём, как можно сильнее. Возможно, в ней проснулась материнская любовь к чужому ребёнку, ведь у неё никогда не могло быть своих детей. Маргарет жила вместе с мужем в уютном домике, на одной улице с самыми главными сплетниками города. Непонятно, как через немногословие о личной жизни смогла просочиться информация о бездетности. Факт того, что в Маргарет бушуют не применённые материнские инстинкты и позволял мне расслабиться.
Усыпляющее спокойствие вмиг прервалось, я не смог полностью насладиться им. Маргарет отстранилась. Её руки скользнули по спине, и я ощутил исчезающее прикосновение. Она приподняла мой подбородок и улыбнулась, поправляя небрежно упавшие локоны светло-каштановых волос.
— В какой-то момент тебе станет легче — проронила она, возвращаясь к неотложным делам.
Что-то внутри ещё продолжало терзать меня. Я поспешил вернуться домой, пока и без того плохая погода совсем не испортилась. Начавшаяся метель успела залететь в дом, когда я закрывал двери. В последнее время мама перестала оставлять записки и после работы направлялась к бабушке, появляясь только к часу ночи. С каждым днём я всё больше привыкал к подобному распорядку новой жизни, и всё сильнее скучал по прошлой. Следующая неделя тянулась, как целая вечность. Скука и однообразие сопутствовали мне семь дней подряд. После школы я направлялся домой и выходил на улицу лишь чтобы снова пойти в школу. Жизнь теряла краски, я не чувствовал её вкуса — это было просто невыносимо. Хотелось вновь ощутить себя полностью свободным, как раньше. Ведь отправляясь даже на край света, а после, возвратившись домой, я чувствовал себя бодрым и весёлым. Теперь же, если я и рискну сбежать из дома, счастья мне это не принесёт. Весь мир вдруг стал так тесен, и сжимал меня, будто я находился в узкой комнате, стены которой двигались друг к другу.
В холодильнике я не обнаружил ничего съедобного. Желудок отрицательно заворчал, предлагая мне пройтись до магазина. На улице начинало холодать, изредка валил снег. Зима наступила рано — уже в конце октября. Я накинул бомбер и вышел из дома. Над домами стоял густой туман, который, в прямом смысле слова, проглотил макушки крыш. Из-за него я чуть не заблудился в родном городе. Пока я шёл, погружаясь в мысли, ко мне подъехала большая грузовая машина. Водитель открыл окно, свистнул и спросил где находится нужная ему улица. Я пробурчал что-то невнятное, не желая отвечать на вопросы неизвестного человека. Поняв, что я не самый удачный гид, он нажал на педаль газа.
Наконец сквозь белую пелену, больше похожую на летающих призраков, нежели испарения в воздухе, я увидел неоновую вывеску магазина. Чувство победы над стараниями тумана преградить мне путь, вдруг охватило меня, когда я зашёл внутрь.
— Баркер, как поживаешь? — радостно спросил хозяин, стоявший за прилавком.
— Привет, Стивен! — я натянул улыбку, направляясь к продуктовым полкам.
— Что-то давно тебя здесь не видел, пропал куда? — Стивен постоянно почёсывал правую руку коротенькими пальцами, на которой я разглядел покраснения. От того, что я увидел, мне стало отчасти противно. Я не подал виду, продолжая искать продукты дальше, но теперь в заводской упаковке.
— Да нет, просто занят был — взгляд изредка падал на покрасневшую руку, и видя подобное зрелище, я сам ощущал неприятные мурашки.
— Чем же? — усмехнулся он, явно вспоминая о том, как видел меня во всей красе проявления лени.
— Не поверишь — я посмотрел ему в глаза, сделав удивлённое выражение лица. — Учился…
— Да ну тебя! — Стивен принялся поглаживать жидкие волосы.
Я пожал плечами и не стал больше смотреть на него. Меня интересовала жажда, которую я должен был утолить. Нужно описать это место: я забегал сюда каждый день после школы, чтобы купить продукты по списку составленным мамой. Хотя сам магазин ничем не отличался от других по ассортименту, я постоянно ощущал приятную атмосферу, витавшую здесь, благодаря чему и приходил сюда, а не в магазин через дорогу от дома. Эта особенность заключалось в самом владельце — Стивене. Мне почему-то казалось, что он человек с прекрасной душой. Как обычно бывает, обложка невзрачна, но содержимое, скрывающееся за ней -восхитительное! Анализируя Стивена с данной стороны, я вспоминал других людей, чья внешность красива, но внутренний мир пуст.
«А что на счёт Лии Бенсон?» — вдруг подумал я, замерев. Мне почти ни капли не известно о ней. Единственное, что ясно — она ничего не рассказывает о себе.
Сложив продукты у кассы, я поднял глаза, в который раз обращая внимание на угри Стивена. Он добродушно улыбнулся пожелтевшими зубами и стал считать сумму. Ну, а я, пошарив по всем карманам, обнаружил, что мне нечем рассчитаться.
— Дэви, ну уж извини… — Стивен стал вываливать из пакета мои продукты, я тут же остановил его, пообещав вернуться в ближайшее время.
С этими словами я выбежал из магазина, не замечая тумана, чтобы достать деньги из кармана куртки, что висела на вешалке в прихожей. Мама две недели твердила, чтоб я наконец зашил карман, но в конце концов сама сделала эту работу.
Взяв деньги, я направился обратно. Передо мной был тот же вид, та же улица и тот же туман. Я уверенно шёл к цели, не сомневаясь в том, что смогу спокойно забрать покупки. Только и в этот раз мой путь был прерван внезапно появившейся Лией. Девчонка торопливо пересекла дорогу прямо перед моим носом! По мне сразу пробежали мурашки от волнения. Я неосознанно схватил её за холодное запястье. Она испуганно вскрикнула.
— Баркер? Ты что тут делаешь?! — Лия поправила серую шапку, съехавшую на бок. Избегая смотреть мне в глаза, она попросила отпустить руку, а я покорно подчинился.
— Поджидаю тебя — я злорадно хихикнул.
— Не самый подходящий момент для шуточек — недовольно отозвалась девочка.
— Куда торопишься? — я почесал затылок, пытаясь справиться с волнением.
