Я нахмурилась, совершенно не понимая причины подобного явления и реакцию разума парня. «У него стоит какой-то блокиратор воспоминаний, который, по всем признакам, активизируется во время того, когда Скотт контактирует с огнём. Значит, Скотта что-то связывает с огнём. Возможно, в его прошлом он играл какую-то важную роль или с ним было связано что-то важное. Нужно будет по максимуму проработать эту версию и попробовать поработать над ней».
Я помогла встать Скотту на ноги и повела его в сторону выхода. Спускаясь на первый этаж, я заметила, как живой и обычно румяный цвет лица парня стал бледным и болезненным. Меня не на шутку напугал этот неожиданный приступ Скотта, а самое главное причины, вызвавшие его.
«И всё же, что могло вызвать в нём столь бурную реакцию, и что он испытывал в этот момент?» Меня терзало большое количество мыслей и догадок.
— Ты уже пришёл в себя?Я вывела Скотта на улицу и повела его в сторону Центрального Парка. На улице было темно, поэтому нам с лёгкостью удалось скрыться от посторонних глаз толпы. Усадив Скотта на лавку, я села рядом с ним и аккуратно спросила:
— Вроде да. Но я не совсем понимаю, что произошло.
— Скотт, что с тобой случилось?
— Я и сам не совсем понимаю.
— А что ты почувствовал, когда потерял сознание? У тебя было такое болезненное выражение лица.
— Я ничего не помню. Только какие-то вспышки, которые тут же исчезали.
— Вспышки? Это были воспоминания?
— Нет, это были яркие отблески огня и горящих зданий.
— Горящие здания? Значит, приступ был вызван огнём? Это может говорить о том, что ты пережил что-то важное, связанное с огнём!
— Ты так думаешь?
— Я теперь в этом уверена. Мы нашли важную стену в твоей памяти. Это огромный прогресс!
— Надеюсь, что ты права.
— Скотт, ответь мне сейчас максимально честно, как своему другу, который хочет помочь тебе.
— Другу? — Скотт произнёс это тихим и еле слышным голосом.
— Да, другу, который хочет тебе помочь.
— Даже так? И что ты хотела узнать?
— Когда ты увидел огонь на смотровой площадке, он тебя напугал или это было что-то другое? Что ты чувствовал при виде бушующей стихии?
— Если я скажу тебе правду, то я точно навсегда окажусь в лечебнице. Но и соврать тебе я не могу. Почему-то именно тебе я не хочу врать и обманывать.
— Я обещаю тебе, я приму любой твой ответ и никак не буду тебя осуждать.
Впервые за всё наше знакомство я взяла Скотта за руку, и его кожа оказалась слишком горячей и обжигающей на ощупь.
— Лив, мне кажется, я всё-таки сумасшедший.
— Почему ты так решил?
— Разве здоровый умом человек может при виде огня испытывать радость и чувствовать какое-то воодушевление внутри себя? Словно огонь является чем-то живым и важным в его жизни. Это не нормально. Я видел огонь, и я представлял, как он уничтожает всё вокруг. При этом я чувствовал удовлетворение и некоторое чувство радости.
— Скотт... — слова парня меня не на шутку напугали. Я вновь испугалась того, что может быть спрятано внутри этого странного парня.
— Можешь ничего не говорить. Я и без психотерапевта знаю, что всё это страшно и неправильно.
— Я хотела сказать другое.
— И что же?
— Я всё же оставлю это мнение при себе. Это совершенно не профессионально с моей стороны, и врач моего уровня не должен никогда так говорить.
— Лив, мы же не пациент и врач сейчас. Поэтому я хочу услышать твоё дружественное мнение.
— Ты умеешь находить нужные рычаги для достижения своих целей.
— Наверное, это моя врождённая способность, которой я пользуюсь неосознанно.
— Мне кажется, что твоё прошлое не случайно скрыто от тебя. Может быть, это твой шанс начать новую жизнь, непохожую на прежнюю. Вдруг твоя прежняя жизнь была полна боли и ужасных событий. Сейчас у тебя есть возможность избавиться от этого бремени и жить нормально.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Я хочу, чтобы ты подумал, нужны ли тебе эти воспоминания и стоит ли их возвращать.
— Хм. Действительно. Довольно необычное мнение, особенно со стороны психотерапевта.
— Я лишь высказала своё мнение как человек, а не как психотерапевт. Но я не отказываюсь от своего плана лечения и по-прежнему буду делать всё возможное, чтобы вернуть тебе память, как и обещала.
— Лив, можно я признаюсь тебе в одном моменте, который я всё это время скрывал?
— Конечно.
— Я хотел вернуть воспоминания не для того, чтобы вернуть себя. Я просто хотел получить шанс выбраться из клиники и жить нормальной жизнью. Но практика показала, что без своих воспоминаний я не смогу этого сделать.
— Скотт, на самом деле, можно жить полноценной и нормальной жизнью и без воспоминаний.
— Да? И как же?
— Начни всё сначала.
— У меня нет ни фамилии, ни документов, ни денег, чтобы начать новую жизнь. Да и сотрудники клиники меня в таком состоянии не отпустят.
— Скотт, ты здоров и при небольшой помощи можешь спокойно начать нормальную жизнь. Тебе даже не нужно будет твоё прошлое, потому что ты сможешь построить своё будущее.
— Я не верю в это, Лив. Я навсегда заперт в этом сундуке отчаяния. — Скотт опустил голову, и его рыжие волосы ярким водопадом упали вниз.
— Ты ошибаешься. Всё это можно пережить и всё это можно изменить. — Я замолчала, а затем сказала то, что никогда бы не решилась сказать: — Скотт, если я пообещаю тебе помочь с этим, ты сможешь пообещать мне не отчаиваться и продолжать бороться за себя и свою жизнь?
— Что? — Скотт поднял голову и повернулся ко мне лицом. — О чём ты?
— Если я пообещаю тебе помочь с документами, чтобы ты мог начать новую и нормальную жизнь. Но взамен я попрошу тебя не отчаиваться и продолжать бороться.
— И это всё? Такова твоя цена нашей сделки?
— Да. Такова моя цена. А соглашаться тебе на неё или нет — решать тебе.
Скотт замолчал и пристально посмотрел на меня. Его зрачки были расширены, а жёлтая окантовка глаз ярко сияла. Я не понимала, чем вызвала такую реакцию, но мне показалось, что я вселила в парня некоторую надежду.
Скотт долго смотрел на меня, а затем твёрдо произнёс:
— Я согласен. Я сделаю всё, чтобы выбраться отсюда и стать свободным.
— В таком случае, Скотт, нам нужно придумать тебе фамилию для документов.
— Какие есть предложения?
— В мире миллиарды фамилий. Я не могу сказать, какая подойдёт тебе. Ты сам должен выбрать, ведь тебе с ней жить.
— Скажи, какая самая распространённая фамилия в этой стране?
— По моим наблюдениям, это Смит.
— Тогда познакомься со Скоттом Смитом.
— Что? Ты решил взять самую простую фамилию во всех штатах?
— Да. Чем проще, тем незаметнее. Это мудрость существует с начала времён.
— Откуда ты это знаешь?
— Не знаю. Просто пришло понимание, что так и есть.
— Значит, Смит. Скотт Смит.
— Да, просто и со вкусом. Как тебе?
— Возможно, ты прав. Если мы хотим устроить тебе нормальную жизнь, тебе нужно смешаться с толпой.
— Что я слышу? Ты согласилась со мной так быстро? — Скотт широко улыбнулся и посмотрел на меня игриво. — Как жаль. А я подготовил целую речь в защиту своего права выбрать это имя.
— Прибереги свой монолог на другой случай.
— Как скажешь, док. Но что дальше? Какой план наших действий?
— Я верну тебя в клинику, а потом мы продолжим наши сеансы. Параллельно я буду готовить всё необходимое, чтобы забрать тебя из клиники и позволить жить дальше.
— Звучит обнадеживающе. Но я боюсь, что наши сеансы станут для меня слишком необходимыми, чтобы в будущем остаться без них.
— Тебе придётся сделать выбор. Либо сеансы со мной в психиатрической лечебнице, либо свободная жизнь, но без наших сеансов.
— Я выберу более подходящий вариант.
— И какой это вариант?
— Это вы узнаете позже, доктор Уильямс. А сейчас давайте пройдём к вашему автомобилю. Наш побег и так затянулся на долгое время, что может сказаться на вашей репутации среди коллег.
— Мне плевать на мнение коллег. Я поступаю так, как считаю нужным.
В этот момент во мне заиграло сильное чувство противоречия. Я решила доказать свою правоту насчёт Скотта и добиться для него свободы. Не знаю, как я это организую, но я обязательно придумаю план, который поможет мне воплотить свои цели в жизнь.
Глава 5
Я внимательно слушала Скотта, стараясь не упустить ни слова из его красноречивой речи. Прошло несколько дней после нашего побега, но, к моему удивлению, никто в клинике не выразил недовольства этим поступком. Мне пришлось объясняться с профессором Джейкобсом, и я убедила его, что моё решение было правильным. После небольшого спора и моих аргументов он согласился со мной и перестал выражать недовольство.
Сегодня у нас был первый сеанс после нашего побега. Мне показалось, что Скотт немного изменился: он стал более раскрепощённым в общении и вёл себя иначе. Я связала это с теми небольшими вспышками памяти, которые у него были накануне.
Уже час я пыталась узнать у Скотта, что он ощущал после нашей вылазки в город.
— Так что вы сейчас чувствуете? Что-то изменилось в вашем мышлении или восприятии?
— Если только желание как можно скорее уйти отсюда, — ответил Скотт в своей обычной язвительной манере, что меня озадачило.
— Я прекрасно помню о вашем желании, но сейчас я спрашиваю вас о вашем внутреннем состоянии.
— Не знаю, как описать состояние, но то, что теперь я плохо сплю, — это факт.
— Плохо спите? Почему? — спросила я, удивлённо посмотрев на Скотта. Ручка в моих руках замерла над блокнотом.
— Меня стали мучить кошмары.
— Кошмары? Что они из себя представляют?
— Как и в том приступе, я вижу какие-то непонятные вспышки. Но все они содержат в себе огонь и то, как он уничтожает всё вокруг.
— Вам страшно в такие моменты или вы всё так же продолжаете испытывать воодушевление, как при первом приступе?
— Мне стыдно это признавать, но мои ощущения остались неизменными. Стихия притягивает меня.
— Вот как, — сказала я, быстро просматривая записи в своём блокноте. — Может быть, в этих кошмарах появилось что-то ещё? Что-то новое?
— Вы знаете, сегодня ночью я видел нечто странное. Впервые была вспышка, в которой было очертание человека в огне. Он напомнил мне некое подобие божества, которое состояло из огня и подчиняло его себе.
— Даже так? Вы видели какую-то фигуру? Почему вы решили, что фигура контролировала огонь?
— Огонь не навредил этому человеку и никак на него не действовал. Кем ещё он может быть?
— Логично, — сказала я, делая очередную заметку в блокноте. «Некое божество. Очертание фигуры. Что это значит и что она может олицетворять в сознании пациента?».
— Док, я всё же считаю, что всё это бессмысленно. Возможно, в прошлом я был пожарным или каким-нибудь разработчиком компьютерных игр, вот моё сознание и выдаёт мне все эти странные видения.
— Не исключено, — ответила я, отрывая взгляд от блокнота. — А как вы считаете, почему вы испытываете всё это и видите эти картины в своей голове?
— Из нас двоих вы психотерапевт, и я надеялся, что вы ответите мне на этот вопрос, — сказал Скотт, включая свой язвительный тон, который иногда начинал меня раздражать.
— Я уже говорил вам, что до потери памяти работал там, где имел дело с огнём. Возможно, я был пожарным, разработчиком игр или спасателем. Вариантов много.— Но я хочу услышать вашу версию произошедшего.
— То есть вы предполагаете, что ваша работа была связана с огнём?
— Да, я так думаю, но не могу утверждать наверняка.
— Хорошо. А что вы можете сказать об этой фигуре? Кем может быть этот человек и что он символизирует?
Скотт закатил глаза, явно раздражённый.
— Понятия не имею, — ответил он.
— Вы заметили что-то особенное в этой фигуре? Кроме того, что огонь не причинил ей вреда?
— Нет. Единственное, что я могу сказать, — это то, что мне показалось, что это был мужчина, а не женщина.
— Значит, это был мужчина. Вы предположили, что это божество. Почему вы так решили? Верите ли вы в божественные силы?
— Я не верю в божественные силы. А что касается фигуры, то я просто поделился своими ощущениями и мыслями на этот счёт. Почему и как я так решил, объяснить не могу.
Лицо Скотта становилось всё более напряжённым, и он сидел с недовольным выражением лица. Я не понимала, что его так разозлило и что ему не понравилось в моих вопросах. Скотт явно был не в духе.
Я решила закончить этот неприятный для него разговор и оставить его в покое на сегодня.
Выйдя из клиники, я села в свой автомобиль и задумалась обо всём услышанном. Видения Скотта и образы, которые возникли у него, явно что-то значили. Рассматривать их буквально было бы глупо, но мне нужно было понять, что его подсознание пыталось показать. Я не знала, что делать дальше, поэтому решила отправиться в центральный парк и прогуляться на свежем воздухе.
Я шла по аллеям парка, любуясь богатой и яркой местной флорой. Вскоре я решила купить кофе и продолжить прогулку с горячим напитком в руках. Я подошла к будочке с кофе и встала в небольшую очередь перед кассой. Передо мной стояла девушка с тёмными волосами и смуглой кожей, которая ярко выделялась на фоне осеннего парка. Она разговаривала по телефону и её голос звучал слишком громко и возмущённо.
Когда девушка подошла к кассе, она заказала напиток и начала искать наличные. В конце концов, она призналась, что забыла кошелёк дома, и отказалась от своего заказа. Не знаю почему, но мне стало жаль её, и я решила сделать что-нибудь хорошее.
— Посчитайте, пожалуйста, счёт для этой девушки, включая мой. Я оплачу её кофе, — обратилась я к бариста.
Девушка повернулась ко мне, и её карие глаза широко раскрылись от удивления.
— Благодарю вас, но не стоит так тратиться. Я могу оплатить кофе сама. Просто я забыла кошелёк дома, — виновато и смущённо сказала она. — А карту я ещё не успела подключить к телефону.
— Не нужно смущаться и оправдываться. Три доллара — это не такая большая сумма, — я улыбнулась незнакомке и протянула ей стаканчик с кофе. — Я хочу вас немного порадовать и сделать этот день лучше.
— Вы очень кстати, — в голосе девушки послышались усталые и грустные нотки. — Мне сегодня как никогда плохо.
— Что-то случилось? — спросила я, взяв свой кофе и отходя в сторону.
— Я бы так не сказала. Просто небольшой кризис личности, — девушка одарила меня дружелюбной улыбкой. — Ещё раз благодарю вас за кофе. Для меня было бы невыносимо не выпить кофе в парке, ведь это единственное, что напоминает мне о прошлой жизни.
— А что с вашей жизнью сейчас не так?
— Всё так. Просто есть некоторые вещи, которые не дают мне покоя. Но довольно о моих проблемах. Не совсем правильно рассказывать о личных проблемах незнакомому человеку.
— Как раз вы сейчас обратились по адресу. У меня есть квалификация психотерапевта, поэтому я смогу вас понять.
— Правда? А вы, случайно, не знаете Рэйчел Торн?
— Рэйчел? — теперь пришла моя очередь удивляться. — Знаю. Она помогает мне с пациентом и временно приютила меня у себя. А вы откуда её знаете?
— Мы с ней пять лет делили общую комнату, а затем ещё год снимали одну квартиру на двоих, пока я с сестрой не переехала в собственное жильё, — девушка широко улыбнулась и протянула мне руку. — Стефани Пайнс.
— Вы Стефани? Подруга Рэйчел? — я стала осматривать девушку. — Рэйчел мне столько о вас рассказывала и о ваших с ней приключениях.
— Надеюсь, она не рассказала вам о наших Хэллоуинских вечеринках? — девушка громко засмеялась, а её щёки смущённо покраснели.
— Нет. Она лишь обмолвилась, что на позапрошлый Хэллоуин она вытащила вас в клуб, где вы хорошо повеселились, после чего вы куда-то пропали и бросили её одну.
— Всё было немного иначе, но давайте не будем об этом. Могу я узнать ваше имя?
— Меня зовут Оливия Уильямс. Но вы можете звать меня Лив.
— В таком случае, Лив, предлагаю перейти на неформальное общение.
— Согласна, — я пожала мягкую ладонь девушки. — Стефани, Рэйчел сказала, что вы с профессором Уайтом сейчас в отношениях. Это правда?
— Ты знакома с Дэмианом? — глаза девушки широко открылись, и в её взгляде был явный испуг.
— Лично я не знакома с профессором, но я много слышала о нём в Стэнфорде. Он же легенда всего научного сообщества. Он так молод, а уже успел столько всего сделать для науки и внёс огромный вклад в развитие американского научного сообщества.
— Дэмиан довольно активный и амбициозный, — я заметила, как глаза девушки засверкали при упоминании профессора. «Значит, Рэйчел не врала, когда говорила об их безумной и безграничной любви друг к другу».
— Как ты можешь описать профессора Уайта? Какой он по жизни, а не в университете?
— Не знаю, как в науке, а по жизни он довольно своенравный и порой упёртый. Но не смотря на это, он безумно внимательный и благородный. Таких, как он, один на миллиард людей, — Стефани говорила это с такой нежностью, что я невольно позавидовала столь ярким эмоциям у неё. — Я его люблю всего и всецело. Со всеми его плюсами и минусами.
— А у профессора есть минусы?
— Есть. Но я оставлю эту тайну при себе, — Стефани смущённо засмеялась. — Дэмиан не любит, когда я о нём говорю с кем-то.
— Стефани, Рэйчел немного рассказала мне вашу с профессором историю. И у меня возник профессиональный вопрос, который я не решалась задать Рэйчел.
— Вот как? Рэйчел тебе о нас рассказала?
— Ничего плохого! Лишь то, что вы оба пережили множество проблем как физического, так и психологического плана, но в итоге обрели себя и приняли все стороны друг друга.
— Всё так и есть. Я долго бежала от этих чувств и сторонилась их, но в итоге я поняла, что не смогу без него.
— Стефани, можно всё же задать свой вопрос?
— Давай.
— Как ты поняла, что именно профессор Уайт твоя любовь? И как ты смогла понять, что ты его принимаешь полностью, со всеми его особенностями и какими-то недостатками?
— У нас с Дэмианом довольно странные отношения, — Стефани заметно смутилась. — Я не могу тебе описать всего, но одно я могу сказать тебе точно. Если тебе комфортно с человеком, и ты при нём можешь быть самой собой, то это явный повод задуматься. Если ты почувствуешь, что ты готова кинуться в омут с головой ради него, что ты готова простить ему всё и принять любую правду о нём, то это однозначно твой человек.
— Ты испытала нечто подобное с профессором?
— И испытываю до сих пор. Вл... — Стефани осеклась, чем немного озадачила меня. — Дэмиан — это всё, о чём я могу мечтать, и он единственный, кто мне нужен.
— Спасибо тебе за столь явное откровение. Не каждый решится откровенничать с незнакомым человеком.
— Лив, я чувствую, что ты чем-то обеспокоена. Могу я тебе чем-то помочь?
— У меня небольшие проблемы с пациентом, которого я пытаюсь спасти.
— Вот как? И что у тебя за проблемы?
— Сложно рассказать в двух словах. Там довольно запутанная история.
— Если у тебя есть желание и время, то я готова выслушать её.
Мы со Стефани ещё несколько часов бродили по осеннему парку, и я поведала ей историю о Скотте и его проблеме. Я рассказала ей о нашем с Рэйчел плане и о том, как я воплотила его в жизнь. Закончила я свой рассказ тем, что у Скотта появились видения, и теперь я должна всеми силами расшифровать эти непонятные послания его подсознания.
— И вот теперь я вышла от Скотта и думаю, что мне делать со всем этим дальше.
— Я правильно поняла, что этот Скотт видит после того приступа видения?
— Именно. И он видит это «божество», которое связано как-то с огнём и с его стремлением всё уничтожить.
— Звучит жутко. Но знаешь, что я могу тебе сказать?
— Что? — спросила я.
— Что ты права в том, что эти видения что-то значат и что-то важное.
— Мне кажется, что мне надо понять, кого он видит в своих видениях и что это «божество» олицетворяет или значит.
Стефани задумалась, а затем с широкой улыбкой произнесла:
— И я могу тебе в этом помочь.
— Ты мне поможешь? Каким образом?
— Как ты сама заметила, я состою в отношениях с именитым профессором истории. Я могу поговорить с Дэмианом на этот счёт и узнать, что известно ему о подобных божествах.
— То есть, ты попросишь помощи у профессора Уайта? — воскликнула я, не веря своей удаче. — Я не хочу отвлекать профессора от его дел.
— Поверь, если Дэмиан будет занят, то он сам откажет. Но если у него будет на это время, то он обязательно поможет тебе.
— Стефани, я не могу передать тебе свою благодарность.
— Считай это моей платой за твой кофе, — девушка подняла вверх стаканчик в своих руках. — Я сообщу тебе, как только поговорю с Дэмианом. Я думаю, он лично захочет с тобой поговорить в случае чего.
— Я не могу поверить, что увижу самого профессора Уайта! — я стала испытывать жуткое волнение. — Он точно не будет нагружен моими проблемами?
— Я узнаю у него, но могу тебя заверить, Дэмиан всегда поможет, если у него будет возможность.
Мы со Стефани провели ещё несколько часов в непринуждённой беседе, а затем разошлись. Я не могла поверить, что познакомилась с лучшей подругой Рэйчел и с возлюбленной профессора Уайта.
Стефани пообещала устроить нам встречу и помочь с моей проблемой, связанной с божествами и видениями Скотта. Я всё ещё не могла прийти в себя от такого удачного стечения обстоятельств и, пребывая в прекрасном расположении духа, направилась в сторону квартиры Рэйчел.
Спустя пару дней мне позвонила Стефани и сообщила, что профессор Уайт готов мне помочь. Он будет ждать меня в своём университете для личной встречи. Я всё ещё не могла поверить, что увижу профессора Уайта и смогу поговорить с ним лично. Собравшись как можно лучше, я отправилась в Колумбийский университет в назначенное время.
Предъявив свой пропуск студента Стэнфорда, я без проблем прошла в университет. С трудом, но я нашла нужную аудиторию и дрожащими ногами вошла в комнату. Там никого не было, кроме одинокой мужской фигуры за преподавательским столом. Мужчина был одет в безупречный брючный костюм, его тёмные волосы аккуратно спадали на глаза, а взгляд был опущен на бумаги на столе. Я медленно направилась к профессору, пытаясь унять дрожь.
Когда я подошла к столу, профессор поднял на меня свои пронзительные и насыщенные зелёные глаза. Я никогда не видела таких глаз. Теперь я понимала, о чём говорила Рэйчел, описывая взгляд профессора Уайта. Я стояла перед ним полностью парализованная и растерянная, не в состоянии произнести ни слова.
— Мисс Уильямс, если я не ошибаюсь? — в пустой аудитории раздался бархатный и величественный голос.
— Да, это я. А вы, должно быть, Дэмиан Уайт. Профессор Уайт, для меня огромная честь познакомиться с вами лично.
— Вот как? Вы знаете, кто я?
— Конечно! Вы же известный научный деятель. У вас столько заслуг и наград перед американским научным сообществом, что всех и не перечислить.
— Не сказал бы, что мои заслуги так уж велики и знамениты, но кое-чем я всё же успел запомниться, — губы профессора дрогнули в лёгкой улыбке. — Как я понял, вы познакомились со Стефани и сейчас живёте с Рэйчел, которая вам помогает в работе.
— Всё верно. Я случайно встретила вашу девушку и узнала от неё о вашей связи. Я не хотела вас беспокоить или напрягать своими делами. Стефани сама предложила мне помощь.
— Не стоит вам оправдываться передо мной. Стефани всё мне рассказала. Я буду рад немного поучаствовать в вашем важном деле.
— В таком случае, профессор, сможете ли вы мне помочь в одном вопросе?
— Что за вопрос?
— Я получаю научную степень по психологии в Стэнфорде. Моя диссертация посвящена изучению пациентов с глубокой амнезией и разработке метода помощи таким пациентам. Мой научный руководитель отправил меня сюда, чтобы я применила свою теорию на практике с одним тяжёлым пациентом. Этот молодой человек на первый взгляд кажется совершенно нормальным. Если не считать его амнезии, он не заслужил находиться в психиатрической клинике, и я всеми силами стараюсь помочь ему покинуть стены лечебницы.
— Вот как? Если он нормальный, почему его до сих пор держат в клинике?
— Потому что ему некуда идти. И он сам боится выходить в большой мир, боясь отсутствия собственной личности внутри себя.
— Так вы хотите вернуть ему память, чтобы вернуть его к нормальной жизни?
— До недавнего времени я хотела вернуть ему память, но теперь... — я замолчала, поняв, что сболтнула лишнего.
— Что теперь? Что вы хотели сказать? — профессор пронзил меня настолько пристальным взглядом, что мне стало не по себе, а по телу прошлась дрожь.
— Я не думаю, что мне стоит об этом распространяться, профессор. Это было бы крайне непрофессионально с моей стороны.
— А мне кажется, что мне можно доверять. Вы можете смело рассказать мне всё, что хотели сказать ранее, — пронзительный взгляд профессора прожигал меня насквозь, и в один миг я прониклась к профессору сильным доверием и решила доверить ему свои секреты.
