– А можно к вам в команду? – парень засмущался ещё больше, но всё же преодолел эту грань. Оно и понятно. Страх отказа часто убивает идею ещё на подлёте или даже на стадии формирования. Но теперь, когда Рубикон был стремительно перепрыгнут, разворачиваться пятками было уже поздно.
Саша оценила его просьбу одобрительной усмешкой.
– Куёшь железо, не отходя от кассы? – добродушно загоготал Каз. – Молодца! С какой стороны автомат держать знаешь?
– Я в армии не служил по здоровью, но стрелять приходилось, – Лаки смущённо потупил взор.
– По здоровью? Острый спазм хитрости или открытый вывих наглости? – тут же включил старлея Каз. Не стыковалось поведение парня с его комплекцией и уж тем более со сказанным.
– Каз, какая разница? – Лис с интересом рассматривал Лаки. Ему ещё тогда, в магазине, парень понравился. И по большому счету без разницы, умеет он держать автомат, или где. Научится, если что. Тут быстро учатся. Особенно если есть желание и стимул. Желание, похоже, у Лаки было. Но… – Лаки, по-честному, при других раскладах я бы сам предложил тебе побегать вместе, но сейчас – не вариант. Ты даже не подозреваешь в какое болото пытаешься влезть.
– Да ладно, командир. Отмазки со здоровьем это же не про него, а в остальном нормальный вроде парень. И чего нагнетать-то? Тут каждый чих последним может оказаться. Один раз живём.
– Это умираем мы один раз, а живём каждый день. И я хочу, чтобы у этого парня этих дней как можно больше было, да и у нас тоже. Вот только без нас у него на это побольше шансов будет.
– Жизнь жизни рознь, – Лаки вдруг приосанился, плечи расправил, взгляд стал жёстким и решительным. Дисбаланс за неимением для него места сразу предпочёл слинять со сцены. – Долгая жизнь в мародёрской команде? Примерно полгода за гроши, которых не будет хватать, чтоб кредит стабу вернуть, а потом ещё года три, чтоб выправить самое плохонькое снаряжение и оружие. Это жизнь? Сколько можно протянуть на Ближнем западе с охотничьим ружьём? Лучше уж с риском в болото.
Лис отчасти был с ним согласен. Те новички, которые каким-то образом не сумели пристроиться к рейдерам или найти работу в стабе, могли рассчитывать только на место в мародёрских ватагах, которые под охраной рейдеров обеспечивали стаб провиантом и другими полезностями. Платили там и впрямь гроши, из которых ещё и вычитали за проживание, пропитание, одежду и охрану. Действительно не сахар, далеко не сахар. Никто тут в благотворительность не играл, эта реальность заставляла души черстветь, но зато была возможность осмотреться, обтесаться, а значит пожить подольше. Он бы и сам в таком случае, скорее всего, стал искать другие варианты.
– Подойдёшь к охране на стоянке, спросишь мою машину. Там в кузове два АКМ. Возьмёшь один и пару магазинов к нему. Охране скажешь, с моего разрешения, – Лис извлёк из нагрудного кармана металлическую коробочку, изъятую в своё время из скарба команды Бороды. На столе появилась пара горошин. – Этого тебе хватит закрыть долг и обзавестись кое-чем полезным на первое время. Сам поймёшь чем, если голова на плечах имеется. Постарайся найти нормальную команду. Один, без понимания местных реалий, действительно можешь быстро пойти на корм братьев наших бывших. А с нами тебе нельзя.
– Спасибо, конечно, но в подачках я не нуждаюсь, – гордость сменила удивление на лице Лаки. В словах парня сквозила обида. – Мне команда нужна.
– А ты, парень, гонор то выключи, он до добра не доведёт. Дают возможность, используй. Упустишь, только себе хуже сделаешь. Если хочешь, считай это займом, разбогатеешь, отдашь по номиналу и без процентов, – не обращая больше внимания на эмоции Лаки, Лис обратился к остальным. – Задачи нарезаны, нужно выполнять. Разбегаемся.
Торг & Торг
Процедура внесения залога оказалась очень простой, передача жемчуга ментату в присутствии всё того же вездесущего Злобы, две строчки расписки о его приёме и условиях залога специально для Лиса, да внесение Козырем соответствующих меток в персональные карты соратников Лиса и его самого. Пятнадцать минут, не больше. Ещё три на то, чтобы на пороге кабинета появился Просперо. Видимо к визиту Лиса всё уже было готово. Неожиданным это не стало и только подтвердило невесёлые домыслы.
Лис попросил Проспа погреться немного под лучами местного светила и жестом пригласил Злобу уединиться. Кабинет начальника охраны стаба оказался по соседству, туда и перебрались. Лис огляделся. Аскетичность обстановки рабочего обиталища главного секьюрити без экивоков указывала на то, что его личный хомяк либо пребывал в глубокой коме, либо был закован в кандалы. Рабочий, ничем не выдающийся стол, черное кресло на колёсиках без намёка на присутствие кожи или её заменителя, два уже знакомой конфигурации, глубоких кресла по другую сторону стола, массивный железный шкаф, выкрашенный в армейский грязно-зелёный цвет. Единственное что выпадало из общей картины, большой плоский монитор с явно продвинутыми опциями. Компьютер был заныкан где-то под столом, но Лис не сомневался, что тот тоже не из простых. Вот, собственно, и всё убранство. Голые стены, выкрашенные в серый цвет вкупе со слабоватой лампочкой, оставлявшей в неосвещённых углах сгустки мрака, добавляли в атмосферу нотку обречённости.
Лис понимающе усмехнулся. Злоба оказался ещё тем психологом, сделал всё, чтоб попавший сюда человек чувствовал дискомфорт и давление на психику. Хозяин кабинета занял своё место и жестом предложил явить на свет суть вопроса, по которому его затащили в столь некомфортную обстановку. Лис кружить вокруг да около не стал.
– Мне нужна карта подконтрольных стабу кластеров, – выдал он сходу, присаживаясь без приглашения, но не в кресло, а на его подлокотник, да ещё и в ассиметричной позе, занимающей больше пространства и указывающей на наличие неких прав, дабы вовсе разорвать шаблон, навязываемый антуражем.
– Ты курнул чего-то забористого? Какие тут карты? – Злоба даже не изобразил удивление, а реально офигел от такой наглости. – Такие звери как картографы тут не водятся. Не выживают, наверное, ввиду их редкости и неприспособленности. Но даже если бы и были карты, с чего ты вдруг решил, что их вот так можно получить за здорово живёшь?
– Да, профессия не распространённая, – подыграл начальнику охраны Лис и провёл пальцем по верхней грани монитора, намекая, что не просто так тут стоит такая большая и навороченная хреновина, – но стабу нужно знать возможные подходы к нему и отходы тоже, места с потенциальной угрозой и ништяками, чтобы одни локализовать, другие вычищать и не пускать туда чужаков, а такое без какой-никакой карты, ну никак. Мы же оба знаем, что карта есть. Она не может не есть. Вопрос в другом, сколько будет стоить это «здорово живёшь»?
Злоба долго изучающе рассматривал Лиса. Сквозь натянутую на лицо улыбающуюся маску, определить направление бега тараканов в его голове, было делом весьма затруднительным. Только кончики огрубевших пальцев слегка постукивали по поверхности стола, указывая, что насекомые упорно трудятся, вращая шестерёнки. А раз есть зачем их вращать, значит есть надежда на благоприятный исход, иначе Лису уже задали бы вектор направления возможно ещё и с придачей ускорения.
– Хорошо, дам я тебе карту, – главный секьюрити поднялся из кресла, достал из разгрузки связку ключей и подошёл к металлическому шкафу, немного повозился с замком, и дверца отворилась с неприятным скрипом. Тусклый свет лампочки выхватил прямоугольный лист фанеры, никак не похожий на вожделенную карту, всего двадцать на тридцать сантиметров. Злоба протянул его Лису: – Если расскажешь мне, что это.
– А что это? – Лис озадачено принял протянутый ему предмет. – Фанера.
– Это то самое яйцо, которое тот рубер на холме высидел. Ребята там нашли вместо него. Ты переверни, переверни.
Заинтересованный такой подачей Лис последовал совету. Тут же пришлось подпирать кулаком челюсть. На противоположной стороне пятимиллиметрового листа печатными буквами красовались три слова, написанных чёрным маркером: «Лис. Долг платежом». Он долго таращился на них, ничего не понимая, потом перевёл вопросительный взгляд на Злобу.
– Ты же не станешь говорить, что бывают руберы обученные грамоте? Потому как если бывают, то это становится первоочерёдным вопросом безопасности стаба. Такие из любого рейдера всю информацию вытянуть смогут, отщипывая от них по кусочку и кушая у них же на глазах. Так что вываливай, это ведь явно тебе накарябано, тёзок твоих в радиусе десяти кластеров от стаба не наблюдается.
Лис, памятуя, что Серго совсем забыл просветить пристроившего его к каравану Злобу о таком персонаже как Гор, завис в размышлениях. Правду о том, кто приволок Лиса в убежище знахаря, и кто потом выволок наружу, укроет полная и безоговорочная амнезия. Серго сам не сподобился, а Лису и тем паче оно не надо. Просто заявит, что никому ничего не должен, не успел ещё кредиторами тут обзавестись, срок маловат, и карта не в масть легла. Единственный, кому Лис мог быть обязан, это знахарь, вытащивший его с того света, но за то с Лиса уже взяли плату просто огромную по любым меркам. Потому он не мог взять в толк, о каком ещё долге идёт речь в послании знахаря. Что оно от Серго, он не сомневался. Похоже, уже последнее. Лис ничего не понимал. «Он же сам забрал шестнадцать жемчужин в счёт оплаты»!
– Сколько? – по вытаращенным на него глазам Злобы, Лис понял, что последнюю фразу произнёс вслух. Начальник охраны аж весь подобрался, рука рефлекторно потянулась к кобуре. – Откуда у тебя столько? Да ещё и рубер на побегушках в придачу. Очень странный ты новичок, а может и не новичок вовсе?
Лис угадал ход его мыслей, похожие озвучивал Уж. Немного наивно улыбнулся и расслабленно махнул рукой, показывая ничтожность вопроса.
– Ты за оружие не хватайся, нет надобности. Да новичок, хоть ментат пусть ещё пытает, хоть знахарь смотрит, хоть оба пусть консилиум устраивают, хрен редьки не слаще, результат тем же будет, меньше месяца тут. И покажи мне того, кто тут не странный. После того, как из уютного мирка со всеми благами цивилизации да в прелести местной реальности, называемой Стиксом, да со всего маха. У кого тут мозги не потекли и остались прежними? Все меняются, кого как угораздит. А с жемчугом, повезло просто. Набрели на место, где вояки кучу тварей накрошили, не пропадать же добру. Но как пришло, так и ушло, нет больше. Ну так что? Будешь в сыщика-контрразведчика играть, или как-то решим вопрос с картой?
В монологе Лиса не было ничего, что можно было бы поставить под сомнение, а негодование, подкачанное им в тональность, претендовало на честность высшей пробы. Злоба может и не поверил, но расслабился, лезть в чужие тайны тут не принято, приходится довольствоваться тем, что сами выдают. Лис всё что считал нужным, выдал. Озвученное условие, по сути, было выполнено. Злобе не осталось ничего другого, как свернуть эту тему. Подумав минуту о чём-то своём, он достал из того же шкафа небольшой планшет с зарядкой и передал Лису.
– Всё, что тебе нужно, тут. Но если мои ребята споткнутся о тебя на точках, подконтрольных стабу, церемониться не станут.
Лис кивнул, соглашаясь и посчитав аудиенцию оконченной, предпочёл удалиться с трофеем. Идя по коридору, он буквально ощущал между лопаток пристальный взгляд начальника охраны. Многое осталось несказанным и невыясненным с обеих сторон, но тут у каждого своя игра.
Лишь на улице его отпустило. При виде насупленного Просперо, с виноватым видом околачивающегося у входа, шестерёнки в голове закрутились в другую сторону. Прихватив товарища, направился к боксам ремонтных мастерских. Нужно было привести их транспорт в соответствующее местным реалиям состояние. Но девушке по имени Фортуна, похоже, надоело за ним приглядывать или нашлись более важные дела, но в мастерских их ожидал только облом в первозданном своём виде, жёстком и безапелляционном.
Сославшись на занятость и срочность других задач, главный механик наотрез отказался брать его «Форд» в переделку. Это было странно хотя бы потому, что до обсуждения цены дело вообще не дошло, и это при наличии пустых мест в боксах. Уговоры и откровенные намёки на достойное вознаграждение были оставлены без внимания. Пришлось уйти ни солоно хлебавши.
От мыслей о нетривиальности ситуации и возможных её причинах Лиса отвлёк Просперо. Пулемётчик припомнил, что когда их сильно потрёпанный рубером «шестьдесят шестой» закатился на парковку стаба, к ним подошёл один местный тип, назвавшийся Шалым, и предложил услуги по ремонту вездехода, но ребятам тогда было недосуг заниматься этим вопросом, нужно было сначала о себе подумать. Да и откровенный стёб охраны над этим типом сыграл далеко не в пользу интереса к его предложению. Охрана считала Шалого кем-то сродни юродивого, повёрнутого на почве безумных технических решений. Все предлагаемые им идеи признания среди старожилов не находили, если не считать за таковые снисходительные ухмылки или высокоэтажные матерные конструкции. Вот сейчас от отсутствия перспектив Просп о нём и вспомнил.
Шалый оказался персонажем весьма колоритным. Среднего роста сухой мужичок лет сорока-сорока пяти по виду. Засаленный ремонтный комбинезон болтался на его худой фигуре словно мешок. Торчащий из карманов мелкий инструмент оттягивал его к земле и видимо, заодно служил утяжелением на случай сильных порывов ветра. Чёрная майка с принтом адского огня и надписью «AC/DC» вместе со специфическими татуировками, покрывавшими худые жилистые руки, намекали на рокерское прошлое мастера. Из-под козырька чёрной бейсболки с изображением черепа и скрещённых под ним автоматов Калашникова на Лиса смотрела пара прищуренных глаз стального цвета. Этот взгляд можно было назвать каким угодно: хитрым, изучающим, саркастическим, но далеко не безумным, особенно если он отражает такую скорость подсчёта прибыли, какую можно получить с визитёров, за которой любой калькулятор не угонится.
Мастерская впечатления навороченного автосервиса не производила. Весь свободный участок занимал навес, защищавший рабочую зону с различными станками и приспособлениями от воздействий ультрафиолета и осадков. Некоторые из этих приспособлений вызывали лишь недоумение. Об их предназначении можно было только догадываться. Стеллажи, заваленные различными деталями и инструментом, занимали почти весь периметр. Слово «хаос» в применении к этому порядку прозвучало бы как-то совсем блекло и скромно. Если целью мастерской было произвести впечатление, то она была достигнута. Лис впечатлился, но тут же щёлкнул себя по носу за скоропалительность выводов, мысленно разумеется. В этом бардаке не было маленьких деталей, которые делают бардак именно бардаком. Не было предметов, не связанных непосредственно с производством: пустых стаканов, обёрток от хавчика, окурков и всякой прочей мелочи, сопутствующей любой деятельности. Похоже, Шалый угадал направление его мыслей.
– Там под карбюратором и сальниками лежит торцовочник под сменные головки, – Шалый указал рукой на среднюю полку дальнего стеллажа. Тут же перевёл указатель на полку выше. – Головки от него между реле зажигания и фрикционными дисками. Это порядок такой. Мозг запоминает последнее место нахождения вещи. Если кто-то тут всё рассортирует по видам и назначению, я никогда ничего не найду.
– Понятно, – Лис в ответ лишь неопределённо повёл плечами. В жизни он уже сталкивался с подобным. Алгоритм действенный для некоторых одиночек и обречённый на провал в коллективе. Но его это интересовало меньше всего. – Нам бы машинку в порядок привести. Станок под пулемёт в кузов, защиту какую-никакую, чтоб не так просто экипаж выковырять из неё можно было, да баки прикрыть. В общем так, по мелочи.
– По мелочи это не сюда, – усмехнулся Шалый, приняв горделивую позу. – Не мелочусь. А машинку в порядок привести, это можно. Только у меня на этот счёт своё видение и свои наработки.
– Ну свои, так свои, – пожал плечами Лис.
– Тогда, сорок, – выдал хозяин мастерской и тут же уточнил: – Сорок горошин. Это если ты про то чёрное чудовище говоришь, что на стоянке пылится.
– Дружище, горошин не споранов? Откуда такой конский ценник? Там красная цена пятёрка. И то, если ты её листовым золотом обошьёшь, – Лис от озвученной суммы чуть не присел прямо там, где стоял. Конечно, весь его бюджет эта цена не сожрёт, но брешь пробьёт основательную, особенно учитывая, что транспорт тут вещь хоть и необходимая, но далеко не вечная, а иногда и разменная. Вот и укрепляют его всяким хламом, чтоб если что бросить не жалко было. А за сорок горошин его жаба не выпустит из этого гроба на колёсах, задушит прямо в нём ещё до того, как до них сумеют добраться заражённые.
– За пятёрку – это не ко мне. Сказал же вроде, на мелочи не размениваюсь. Но самое главное – это Бейрут. Не задумывался, почему его так назвали? Сказывается Ближний запад под боком. Безопасность стоит тут дороже, – издевательски улыбнулся Шалый. Лису показалось, что его улыбка как-то связана с отказами в других мастерских стаба. Но ведь даже если спросить, всё равно не сознается. Да и ничего это не изменит. – К тому же материал мой. А у меня материал качественный, дорогой. Работа моя. Да и руки у меня золотые. Тоже не копеечный вопрос. А вам, я так понимаю, всё ещё вчера нужно? Значит ещё и за срочность. Вот и выходит…
Цена вопроса откровенно не радовала. Конечно, на кластерах можно было раздобыть всё необходимое от материалов до инструмента. Да и руки росли из того места, откуда положено, с такой работой вполне бы справились. Но на поиски нужно время, а работающий в кластере генератор – та ещё замануха для заражённых. Особенно если их концентрация в этих местах на порядок выше, чем к востоку от стаба. Не факт, что руки вообще от винтовки оторвать получится. Притом практика показала, что пехотный станок очень ограничивает возможности крупного калибра и нужно что-то более приспособленное. Пришлось наступить на горло жабе, начавшей уже рисовать плакаты протеста и строиться в демонстрационные колонны.
– А ты умеешь мелочиться по-крупному, – усмехнулся Лис. – Срок какой?
– За неделю управлюсь, – даже не взяв паузы для размышлений, сообщил Шалый. Словно был уверен в исходе диалога. – И ещё одно обязательное условие – апгрейд авторский, корректировки заказчика не допускаются.
– Валяй, – буйная фантазия тут же нарисовала картинку самовара, ощетинившегося на весь белый свет кусками арматуры, на который все будут тыкать пальцами. Но на такие мелочи Лису стало уже совсем индифферентно. Чужое мнение на то оно и чужое, чтобы поступать с ним по собственному усмотрению. Внеся аванс за материалы, они с Просперо покинули убежище странного механика.
Козни & Сговор
Оказалось, что сюрпризы для них на этом не закончились. Каз с Сашей успехами похвастаться не смогли. Что касается обмундирования, снаряжения и бытовой мелочи это, как говориться, чем хочешь жуй, а вот с техническими средствами, боеприпасом и оружием, особенно предназначенным для стрельбы по целям крупным и тем паче бронированным, облом вышел полный и всеобщий. Торгаши под разными предлогами наотрез отказывались продавать необходимое, хотя тут же по приемлемой цене отдавали это же другим рейдерам. Каз бесился. Только Александре удалось каким-то неведомым образом раздобыть упаковку СП–5. Лис бросил на девушку вопросительно-укоризненный взгляд, но та только усмехнулась в ответ и неопределённо передёрнула плечами, что в переводе означало, знать ничего не знаю.
Подвели итог. Выходило не густо. В их арсенале оказалось два «Жнеца» и чуть больше сотни болтов к ним, «Винторез» Лиса, «Гроза» Каза под тот же патрон, «Барсук» Просперо, один из АКМ от парочки налётчиков, оборудованный самодельной банкой ПМС для Александры, семь обычных АКМ, подобранных в лагере Клима и два полицейских АКСУ под пятёрку, ну и «Утёс» на вездеходе. Причём обычные АКМ и полицейские АКСУ изначально как базовое вооружение для рейдов не рассматривались и должны были пойти на продажу. В итоге унификацию боекомплекта создать не получилось. Ладно хоть с патронами было всё не так плохо. Вместе с трофеем Александры выходило по двадцать магазинов СП–5 и по одному СП–6 Лису и Казу. Оставшихся патронов под семёрку, собранных в лагере Клима, вместе с боезапасом гоп-стопперов хватало на двенадцать магазинов к АКМ и семь лент к «Барсуку». К «Утёсу» осталось два с половиной короба. Были ещё две РГД, две «Ф–1» и пара свето-шумовых гранат, но это больше лишний вес. Звучит так, что хватит на небольшую войну местного значения, в действительности – слёзы. Особенно если собираешься не на пикник по банкам пострелять, а на кластеры Ближнего запада. У них после выхода из первого кластера БК раза в три больше был. И на последний рывок от орды больше половины запасов из климовской части израсходовали. Всё познаётся в сравнении. Только теперь их цель была не рейдерская, а трейсерская. И тут без весомых аргументов, способных убедить высокоразвитых поделиться содержимым своих споровых мешков, не обойтись. Ну никак не обойтись. А этих аргументов то у них и не было. Недостаток козырей осознавали все.
– Это я во всем виноват, – начал посыпать голову пеплом Просперо. Он удручённо молчал всё время с момента его освобождения. И вот теперь острая недостаточность в ресурсах проткнула душевный нарыв.
– В чём именно, Просп? – выразив высокую степень заинтересованности, спросил Лис. Он не стал кидаться успокаивать товарища. По крайней мере сразу.
– Мне не нужно было стрелять, но я действительно не понял, как это получилось.
– А-а, ты об этом, – разочарованно протянул Лис. Не это он хотел услышать. – Ну тогда лежал бы сейчас где-нибудь за стабом холодный и не очень живой. Тут ты всё правильно сделал.
– Это почему? – брови пулемётчика поползли вверх. Всё же стены местных камер принудительного содержания хоть и в решетчатом исполнении, но значительно затрудняли проникновение через них информации.
– Лис настаивает на том, что это был заказ, дружище. И как бы нелепо это ни звучало, но мы склонны с ним согласиться, – Каз ободряюще похлопал товарища по плечу. – Где-то мы с тобой накосорезили, только вот не могу понять где. Тут я соглашусь с командиром, иначе нет смысла списывать нас в утиль. Сам подумай, умение у тебя среагировало на угрозу? Значит она была. И была реальной. А зачем? Только вот не вышло. Правда думается, что твой выстрел спутал кому-то все карты.
– Но тогда зачем мне менять приговор? Зачем выпускать? Если меня хотели убить, то самое простое – привести приговор в исполнение, и никаких проблем, – ещё больше удивился Просперо.
– Конечно, проще. Вот только смерть неизвестно от кого в пьяной драке и казнь за самооборону – это две большие разницы. Вопросы будут, кривотолки. Друзья опять же недовольные вдруг копать начнут. Власть не любит намёков на нечистоплотность. А тут вроде как всё по правильному. Выпроводить из стаба всю честную компанию разом, намекнув, что местный КПЗ не гарантирует заключённому долгой и счастливой жизни. А не вернутся, так это же Улей, всякое бывает, – усмехнулся Лис. – Теперь понятно, почему нам никто ничего не продаст?
– Зачем же вы то в это влезли? – потерялся Просп.
– Ну ты соберись уже, – Каз злобно сплюнул под ноги. – Если предложение сделали нам всем, то значит, мы нежелательные фигуры на этой шахматной доске. А если так, то перспективы для нас очевидны. И мне кажется, что в эту игру лучше не по одному играть. Помнишь притчу про прутики и веник? Глядишь и не переломимся.
– Так может выяснить, кто и зачем затеял с нами эту, как ты говоришь, игру? Докажем свою невиновность, и не надо будет лезть в лапы к заражённым, – Просперо всё ещё продолжал искать соломинку, за которую можно было бы зацепиться.
– Ты всё ещё считаешь, что можешь сам определять вектор направления движения? – усмехнулся Лис. – Выяснить, конечно, выясним. Только не сейчас. Сейчас нам это сделать просто не дадут. Если для тебя это ещё не очевидно, механизм уже запущен, и перекладывать рельсы перед несущимся поездом, затея так себе. Думается, что валить нас прямо сейчас или сразу за порогом стаба не будут, поскольку выглядеть это будет убийством чистой воды. Лучше провернуть всё по-тихому, подальше от лишних глаз. Тогда расправа над нами будет не такой очевидной. Но если мы начнём копать и качать права сейчас, то сдаётся мне, на такую малость как реноме могут и плюнуть. Потому, нам пока лучше не высовываться. И первоочередным будет выполнение условий игры, а уже потом всё остальное. А данную фору выгоднее использовать для подготовки. Давайте ещё разок прошвырнёмся по местной барахолке, может и найдём чего.
– Бесполезно, – махнул рукой Каз.
– Может все-таки я помогу? Малость посговорчивей будут, – предложила Саша до сей поры предпочитавшая не вмешиваться в разговор, но очень внимательно его слушавшая. И поймав укоризненный взгляд Лиса, надула губы. – Да знаю я, на что меня порвут, если моё умение вылезет. Но ведь для пользы же.
– Это второе, – Лис задумчиво рассматривал девушку. Куда делась наивная выпендрёжница? – Первое – это твой дар, он теперь наш основной козырь. Каз свой спалил в драке, Просп – отправив в Валгаллу Стилета. Скорее всего, мой тоже просчитали, когда Каз Мангуста как грушу метелил. Так что ты у нас теперь единственная тёмная лошадка. Если просчитают и тебя, то составить план нейтрализации группы, как два пальца об асфальт. Так что не стоит.
Прогулка между прилавков не дала ничего. Всё, как и рассказывали товарищи. Торговцы придумывали различные предлоги, чтобы не продавать оружие и боеприпас, а некоторые и вовсе ничего не придумывали, просто бросая своё «нет» на любое предложение. Сговор в отношении них был очевиден. Это давало пищу для размышлений. Оставалось только удивляться, что люди, впервые в жизни видевшие их, безошибочно их определяли. Хотя нечему тут удивляться. Стаб не многомиллионный мегаполис, затеряться в нём трудно.
Единственное чем удалось разжиться Лису, так это бронешлемом Ops-Score, вместо утерянного «БШМ–А–О», новым чехлом и обвесом к своему бронежилету, тактическими очками Oakley Sl американской Alpha, да тепловизионным биноклем Accolade XP50. Всё это на исторической родине могло вылиться в довольно круглую сумму, а здесь отдавалось почти за бесценок, да ещё и с кучей бонусов в виде усмешек над странными новичками. Не привык тут народ заморачиваться такими мудрёными девайсами, а уж броней и тем паче. Им бы что попроще да полегче. Всякая защита для старожилов – лишняя тяжесть, всякий девайс, требующий ухода и внимания – лишняя головная боль. Потому и спрос на них никакой. И цена бросовая. Под это дело прикупили снаряжение и для Саши, поскольку она была единственной неукомплектованной в их небольшой шайке. В этот раз обошлось без капризов и нытья. Но большего им достичь, увы, не удалось. Запросы на что-то более существенное разбивались о неприступную стену отказа. Огневая мощь отряда не повысилась ни на йоту. Это сказывалось на настроении, которое стремилось упасть ниже плинтуса.
Объявив на утро сбор в полной выкладке, Лис распустил свою маленькую группу. За безопасность свою и товарищей на территории стаба он не опасался. Пылинки с них сдувать не будут, как и помогать, но и трогать не станут.
Так и получилось. До гостиницы добрался без проблем. Проблемы начались, как только он перешагнул через порог. Ну как проблемы? Вид спешившего к нему на встречу Хомы отнести к радостным событиям было весьма затруднительно. Лис не ошибся. Хома с ходу потребовал, чтобы Лис и его команда освободили номера и съехали.
Чтобы не привлекать внимания постояльцев, пришлось предложить найти место для разговора тэт-а-тэт. Разговор вышел коротким. Припомнили, что Лис заплатил вперёд за пять дней и, как оказалось, его товарищи тоже. Потому ни о каком переезде из гостиницы до истечения этого срока не могло быть и речи, если только Хома не захочет предоставить им альтернативное жилище на оставшийся срок и выплатить компенсацию за беспокойство, ибо слово не воробей, за него отвечать надо.
Конечно, это было высказано с определенной долей наглости и наверняка, случись кипишь, всё могло быть повёрнуто в сторону Хомы, но кипишь поднимать Хома почему-то не стал. Может потому, что Лис разговаривал с ним слишком спокойно, не провоцируя накала страстей, может потому, что взгляд выцветших глаз постояльца, сверливший хозяина гостиницы, был слишком красноречив, а может просто потому, что хозяин оказался человеком слова. Только он, буркнув что по истечении срока комнаты должны обезлюдеть, вернулся к своей стойке, изображая переноску арбузов подмышками.
Лису очень хотелось узнать, чем вызвана такая перемена во вчера ещё таком приветливом Хоме, а точнее, кто щёлкнул переключателем в его поведенческой матрице. То, что это одного поля ягода с заговором торгашей, к бабке ходить не нужно. И цель то, по сути, понятна, побыстрее выдавить их из стаба. Но задай Лис вопрос о том, кто за этим стоит, Хома будет хлопать глазами, прикинувшись ничего не понимающим шлангом. Ничего не оставалось, как только отправиться в свой номер, размышляя по пути, почему хозяин гостиницы не пошёл на обострение ситуации, ведь вряд ли он испугался постояльца.
Чужие & Свой
Утро новых сюрпризов не принесло. После раннего завтрака вся четвёрка собралась у гостиницы в полной выкладке. Вид вооружённых людей никого тут не удивлял, рейдеры часто уходили на кластеры или заступали на дежурство. Любопытные взгляды редких прохожих с лёгкой иронией скользили по бронежилетам и бронешлемам, так не свойственным экипировке местной братии. Даже «Жнецы» Каза и Просперо вызывали у прожжённых волков Улья меньше скепсиса. Лис спокойно игнорировал все эти взгляды. Он не был спецом, способным ушатать толпу врагов одним лишь пристальным взглядом, и матёрым рейдером гораздым завалить элиту сапёрной лопаткой, тоже не был. А потому руководствовался тем, что если вещь предназначена для обеспечения выживания, то она должна это выживание обеспечивать ему и его команде. В подтверждение этого его буйная фантазия рисовала ему последствия сюжетов на набережной и по дороге до стаба без так презираемой тут защиты. Мурашки от таких картинок сразу поднимали кипишь и ни под каким предлогом не желали расставаться с нарядом черепашки-ниндзя. Так что всё остальное было по барабану.
Неподалёку тусовалась группа ДОК. Бывшие коллеги бросали в их сторону взгляды различной направленности от заинтересованных до откровенно насмешливых. Икс лучился иронией, что-то чуть слышно нашёптывая Инвизу, тот благосклонно кивал в ответ, пристально наблюдая за Лисом. Рок по привычке тихонечко ныкался в тени начальства, освещая округу фирменной улыбкой Фелониуса Грю. Остальные по большей части пытались разглядеть птеродактиля в небе, которого там, разумеется, не было. Но никто из тех, с кем коротали ночи на острове в первом кластере, даже не приподнял руки в знак приветствия. То, что бывшие коллеги решили ограничиться взглядами издалека, Лиса вполне устраивало.
– И охота вам в такую жару в бронежилетах париться? – насмешливый возглас, прилетевший в спину, принадлежал здоровяку снайперу. Возможно, он не должен был прозвучать как насмешка, но прозвучал именно так. И Эйм поторопился сгладить негативный эффект. – Из местных их совсем никто не носит. Говорят, бесполезная, тяжелая и совсем не эффективная снаряга. Нужно перенимать лучшие практики.
– А Лису лучшие не нужны, – хохотнул Инвиз, по привычке запустив руки в карманы штанов. – Будет надрываться, париться, но упорно таскать это барахло на себе. Потому как свои – не чужие. И не как все. И команду свою гнобить будет.
Весёлость в голосе Эйма, призванная притупить насмешку, своей цели «почти» достигла. Ирония земляка растворилась в ней, но укол сожаления, что в спину прилетело именно от него, заставил Лиса замереть на месте. Колкости Инвиза его уже давно не цепляли. Эту психологическую незрелость он уже перерос. Лис медленно развернулся и обратился к снайперу, но так, чтобы слышно было всем бывшим коллегам.
– В тысяча девятьсот сорок втором британцы несли большие потери среди своих лётчиков. Немцы буквально истребляли их в воздухе. Нужно было какое-то решение. И тогда какому-то умнику пришла в голову гениальная идея – собрать с лётчиков, оставшихся в живых после встречи с немецкими асами, описание всех приёмов и элементов, которыми они пользовались в бою. Как раз, эти самые лучшие практики. Собрали, разработали тактические алгоритмы, обучили им лётный состав. Но потери не сократились, хотя было достоверно известно, что новые разработки применялись пилотами без отклонений. Никто не мог понять, что именно было не так, почему новая тактика не даёт положительного эффекта? А причина была на поверхности, никто при разработке новой тактики ведения боя не мог учесть опыт погибших лётчиков, и тех нюансов, которых не хватило им, чтобы выжить. Это однобокое явление назвали ошибкой выжившего. Никто из местных охотников за ништяками, которые не вернулись, уже не расскажет, скольким из них не хватило такой малости как защита. Кому помешало сломанное ребро, проткнувшее лёгкое в самый неподходящий момент, кому коготь заражённого не вовремя продырявил черепушку только потому, что на ней не оказалось ничего более прочного чем тряпичная кепочка. Потому всё, что вам тут порассказали старожилы, не более чем ошибка выжившего.
Лис развернулся и под молчаливыми, местами ироничными взорами бывших коллег, направился к своим товарищам. Он знал, что говорил сейчас с пустотой, бывшие коллеги его не слышали ни сейчас здесь, ни тогда там. Они всегда слышали только себя и говорили только для того, чтобы ответить. Но Лиса это совсем не волновало. Как и ТАМ, он сделал, что должен был сделать – сказал. Услышат на этот раз или снова проигнорируют, ему без разницы. Каждый сам выбирает свой путь. Тем, что всё ещё дышит, он уже пару раз был обязан именно своему жилету, и убедить в обратном никакие доводы его бы не смогли.
– Каз, за руль. Выкатывайся из стаба. Отъедешь на пару километров, выбери место для остановки. Просп, пулемёт и обеспечение связи с кабиной. Кукла, правый борт. Мой левый, – короткие команды посыпались, когда они добрались до порядком изувеченного «шестьдесят шестого».
Каз и Просперо без лишних вопросов, деловито и без суеты отправились по местам. Почти месяц скитаний по Ближнему западу приучил их к внутреннему укладу отряда. Александра бросила на Лиса удивлённый взгляд и даже открыла было рот, но увидев начавшие сползаться к переносице брови командира, вдруг передумала и начала карабкаться в кузов.
Несмотря на выпавшие на его долю испытания, ГАЗ завёлся с пол-оборота, намекая, что советский и особенно военный автопром – сила великая и несгибаемая. Мерно урча мотором и шурша протекторами по асфальту, старичок плавно покатился к выезду из стаба. Там пришлось малость задержаться, вездесущий Злоба немало удивился их выезду, а когда узнал, что команда Лиса просто до вечера собирается пошарить по окрестностям, и вовсе посмотрел на их командира как на полоумного.
– Я тебе поражаюсь, вроде и голова на месте, даже вроде думает иногда, – хмуро произнёс главный секьюрити. – А вот понять, что за воротами стаба всякое может случиться, совсем не хочешь. Каска на мозг давит?
– Так нам же вроде условия поставили и сроки для их выполнения определили. Ты же мне сам их и озвучил, – пристально глядя на собеседника сквозь стекла тактических очков, отозвался Лис, заодно пытаясь понять истинный смысл слов Злобы. Может он просчитался, и Хеннесси не станет дожидаться пока они уйдут в удалённые кластеры и решит свести счёты прямо за стенами Бейрута? Хотя в эту ситуацию не вписывалось поведение торговцев. Маловероятно, что у Хеннесси есть над ними власть, а так просто они от лишней копейки отказываться не будут. Не клеится что-то. – Вот только выполнять эти условия без подготовки чистой воды самоубийство. А у торговцев ваших кризис вдруг образовался, им вдруг стали не нужны спораны. Вот и хотим прибарахлиться в округе. К вечеру вернёмся.
Злоба скептически покачал головой, но препятствовать выезду не стал.
Откатившись за пределы видимости стаба, Лис кинул в сторону Просперо команду остановиться. Конечно, можно было просто крикнуть Казу, благо звуки, издаваемые вездеходом, не были из категории оглушающих, или просто по старинке долбануть кулаком по крыше кабины, но сложившиеся обстоятельства в виде нехватки средств связи требовали поведенческой корректировки. На кластерах всякое может случиться. И шум такой, что глотку сорвёшь, но не доорёшься или наоборот, вздохнуть лишний раз поостережёшься, не то что по кабине грохнуть. Пусть привыкают. Просперо без замедления продублировал команду в кабину. Поведение пулемётчика изменилось, к педантичной собранности добавился налёт обречённости, или чувство вины обязывало действовать без рассуждений. Лису это не нравилось. Камикадзе им только не хватало.
– Разобрали секторы, а уши сюда повернули, – Лис остановил собравшегося было перелезть в кузов Каза. – Просп, для всех будет лучше, если ты прекратишь заниматься самоедством и усвоишь одну простую истину, переживать о случившемся глупо. Ситуация уже сложилась, и единственный способ её разрулить – это найти для неё решение. Вот на это и предлагаю направить все свои мысли.
– Слова. Это всё слова, – не оборачиваясь ответил пулемётчик. – Убить элитника с нашим арсеналом задача нереальная даже при условии, что нам мешать никто не будет. А если я всё правильно понял, и мешать нам будут активно, то нереальная вдвойне. Как ты говоришь, командир, шах и мат?
– Мата пока нет, но будет обязательно, если постоянно задавать себе вектор предопределённости. Отец говорил, что если рыбу постоянно обвинять в том, что она не умеет летать, то она умрёт в уверенности, что всю жизнь прожила никчёмной птицей, – Саша бросила жёсткий взгляд в сторону Просперо. – Слышал такую байку, что мысль материальна?
– Бро, а я вот сейчас с Куклой полностью согласен, – вставил свои пять копеек Каз. – Да и Лис уже точно что-то замутил в своей… нескучной голове. Не зря же ему такое хитрое погоняло приклеили.
