– Ладно, кто водит? – устав ждать, Марат вновь обращается к Тимуру.
– Мы, – отвечает тот размыто. Потом поясняет: – Я и мой брат.
– Подожди, а остальные что будут делать? – недоумевает Даша.
– Ника тоже будет прятаться. А Кирилл будет наблюдателем.
Так значит, Кир не участвует?
Что ж… Это меня даже радует немного.
– Окей, прячемся на втором, третьем и четвёртом, – бросает Марат.
– Разве и на втором тоже? – удивляется Артём и косится на Кирилла.
Мне кажется, что мы проиграли, ещё не начав игру. Потому что наш бывший друг сейчас, конечно, опровергнет слова Марата. Но он удивляет нас всех.
– Да какая, к чёрту, разница, на каких этажах? – он спрыгивает с окна, подходит ближе. – Начинайте уже, спать охота.
– Ладно… Считай, брателло, – с какой-то безумной улыбкой на лице обращается к брату Тимур.
– И если никого из нас не найдёте за двадцать минут, то вы продули, – поспешно добавляет Марат.
С этими словами он выходит из класса. Мы с Дашей направляемся следом и слышим слова одного из братьев Соболевых, брошенных нам в спину:
– Правила устанавливаем здесь мы.
– Да, конечно, – бубнит под нос Марат.
– Тридцать, двадцать девять… – начинает громко считать Артём.
– Всё, побежали! – командует Дашка и тут же срывается с места.
Мы летим за ней. Пробегаем пролёт третьего этажа, попадаем на второй.
– Куда теперь? – подруга не останавливается, лишь оглядывается на Алиева.
– Давай за мной, – он ускоряется и сворачивает вправо.
Теперь он бежит впереди, за ним Дашка, а я последняя…
Или нет?
Сейчас я отчётливо слышу торопливые шаги за своей спиной. Обернувшись, вижу бегущую за мной Нику.
Какого чёрта она нас преследует?
Мои друзья, очевидно, направляются к актовому залу. Попасть туда невозможно, он закрыт. Но можно попасть в соседнюю комнату, там что-то типа гримёрки. И там есть проход, который ведёт за кулисы. Вероятно, это и есть тайное убежище Марата, ведь Кирилл совершенно точно никогда там не был. А вот Алиев был – он участвовал в поэтическом вечере в прошлом году, его припахала наша учительница по литературе.
Мой мозг сейчас работает буквально на пределе возможности! И он посылает мне очень отчётливый сигнал, что нужно разделиться с друзьями. Ведь Ника наверняка нас сдаст.
– Даша! – выкрикиваю я подруге. – Не ходите за мной!
Это всё, что я успеваю сказать, прежде чем ныряю на лестничную клетку и несусь на третий этаж.
Слышу, как Дашка выкрикивает что-то неразборчивое. Как чертыхается Марат. И торопливые шаги Ники за собой я тоже слышу. Слава Богу – она решила последовать за мной, а не за ними.
– Ты идиотка, Белова! Потеряла единственную возможность спрятаться нормально! – усмехается она.
Её голос звучит так близко, словно она уже дышит мне в спину.
– Не ходи за мной! Прячься, где хочешь. Отстань от меня! – мною вновь овладевает паника.
И всё тело наполняет адреналином…
Ведь именно для этого и затевалась игра. Испытать незабываемый прилив адреналина. Почувствовать опасность.
Наконец я подбегаю к тому месту, где могу спрятаться. Это небольшая ниша за дверью, ведущей на лестницу.
– И это всё? Что ж… Ты неоригинальна. Хотя я в этом и не сомневалась, – фыркает Ника.
Теперь я вижу её совершенно отчётливо. Она стоит в каком то жалком метре от меня. Мне начинает казаться, что сейчас она встанет рядом со мной. Или просто вытеснит меня из моего убежища. Но Ника лишь качает головой и произносит:
– Какая же ты всё-таки дура, Белова! Не понимаю, что такого в тебе нашёл Кирилл.
После этих слов она уходит дальше по коридору. А я слышу смех братьев. Они уже досчитали и идут сюда.
Прижавшись к стене всем телом, буквально не дышу и лишь прислушиваюсь к перемещениям братьев. Кажется, они разделились. Перекрикиваются друг с другом. Один голос звучит достаточно далеко, а вот второй где-то здесь, в коридоре третьего этажа.
Потом всё затихает. Ни шагов, ни какого-либо ощущения, что один из Соболевых рядом.
Сердце, того и гляди, сейчас выпрыгнет из груди от паники. Меня жутко пугает и кромешная темнота, и полнейшая неизвестность… Уже через несколько минут мной обуревает желание выглянуть из своего укрытия и, возможно, перебежать в другое место… Но я даже дышать себе полной грудью не позволяю и чувствую, как голова начинает кружиться от нехватки кислорода.
– Бе-ло-о-ва-а… Я знаю, что ты где-то поблизости…
Насмешливый тягучий голос Тимура звучит так близко, словно парень проходит совсем рядом с моим никчёмным укрытием.
– Я слышу, как твоё костлявое тело трясётся от страха… Выходи…
Снова всё замолкает. Мир будто погружается в оглушительную тишину.
Судорожно сглатываю. Внезапно дверь, за которой я прячусь, резко открывается. Я чуть не вскрикиваю. Отчаянно прикусываю губы, чтобы этого не сделать.
На меня с ехидством смотрят синие глаза Тимура.
– Ну что, Белова, попалась?! Тебя нашли первой! Хоть я в этом и не сомневался.
Я не знаю, откуда набираюсь смелости, но вдруг бросаю парню прямо в лицо:
– Конечно, ты меня нашёл! Ведь Ника знала, где я прячусь!
Соболев ухмыляется и, схватив меня за плечо, дёргает к своей груди. Разворачивает спиной и сжимает горло.
– Игра есть игра, – шепчет он мне в ухо, не собираясь отрицать причастность Гордеевой. – Победителей, как говорится, не судят.
– Чего ты от меня хочешь?
Я не шевелюсь, не вырываюсь. Ни за что не покажу ему, как напугана на самом деле.
– Киру тебя отдам, – ехидно хмыкнув, бросает парень. – Пусть делает с тобой всё, что захочет.
Моя аритмия усиливается.
Именно этого я и хотела – попасться Кириллу. Когда думала, что он будет играть. Ведь нам непременно надо поговорить. Кажется, моё желание сбылось. Но иногда стоит бояться своих желаний…
Соболев толкает меня вперёд. Мы поднимаемся по лестнице, проходим полкоридора, прежде чем на нашем пути появляется мой бывший лучший друг Кирилл Суворов. Он морщится, увидев меня в капкане рук Тимура.
– На! Забирай!
Толкнув в спину, тот буквально перебрасывает моё тело в руки Кирилла. Парень едва успевает меня поймать, схватив за плечи. И тут же отпускает, отдёрнув руки, словно ошпарился.
– Ну и зачем она мне нужна? – спрашивает он с брезгливым недоумением.
– Новые правила, брат! – расплывается Тимур в довольном оскале. – Нашли первым – попадаешь в рабство на сутки. Отпустишь её завтра вечером.
С этими словами Тимур пренебрежительно смотрит на меня.
Перевожу перепуганный взгляд на Кирилла. Он ведь не станет делать из меня раба или что-то в этом роде?!
Но, судя по его высокомерному и холодному взгляду – очень даже станет…
– И вот ещё что, – на этот раз требовательный взгляд Тимур устремлён в лицо Кира. – Откажешься от моего ценного подарка – и я воспользуюсь им сам.
Это он сейчас о чём? Это я подарок?
– Не смотри так на меня, Кир, – ухмыляется Тимур. Потом лениво потягивается. – Ладно, пойду найду свою крошку. Остальные на Тёме. Ох, и не завидую я им!
Соболев уходит. Я вопросительно смотрю на Кирилла.
– Чего ты хочешь? – спрашиваю его прямо.
Сейчас, как никогда, я готова поругаться с ним. Пусть объяснит мне, что происходит! О каком подарке шла речь? О каком рабстве на сутки?!
– Чего хочу? – Кир делает вид, что задумывается над вопросом. Затем произносит бесцветным голосом: – Да, собственно, ничего. Но раз уж Тимур подарил тебя мне, то пошли.
Не дожидаясь от меня реакции, он сразу шагает к лестнице и, судя по всему, начинает спускаться вниз. Я плетусь за ним. И настигаю лишь в мужском туалете возле раскрытого настежь окна.
– А не лучше ли всех подождать? – спрашиваю бывшего друга.
– Лучше для кого? – изображает недоумение. – Для меня? Нет, не лучше. Давай вылезай, ты первая, – кивает на окно.
Даже не поможет мне, да?
А вот раньше помогал… Опекал… Как с хрупкой реликвией со мной обращался.
Хватит, Ася!
Хватит вспоминать то, что было раньше. Это уже закончилось. Новая форма наших отношений именно такая – неприглядная.
– А что, если я не хочу? Не хочу быть целые сутки твоей рабыней! Ну или подарком – неважно! – во мне клокочут обида и ярость.
– Не хочешь? – ядовито хмыкает Кирилл. – Тогда иди к Тимуру. Станешь на эти сутки его игрушкой. – Или к Марату пойдёшь? Может, он сумеет тебя защитить, мм?
– Да, Марат сможет меня защитить! – со злостью выплёвываю я, глядя в глаза бывшего друга.
Он тоже смотрит на меня. Мы сверлим друг друга злыми взглядами, стоя практически вплотную. Между нами всего сантиметров двадцать.
– Так вали! – Кирилл машет рукой в сторону двери. И так как я не двигаюсь с места, тычет пальцем в оконный проём: – А если всё же остаёшься со мной, то вылезай в грёбаное окно, Белка!
Белка… Теперь это прозвище, брошенное с такой злостью, разъедает меня, словно кислотой. И всё же есть в нём что-то… Словно некий отголосок прежнего Кирилла.
Сердце щемит от тоски, и я стараюсь больше не смотреть на парня, в которого была влюблена столько лет.
Выбираюсь через окно на улицу. Смахиваю невидимые пылинки с колен и просто жду, когда Суворов окажется рядом. Спрыгнув с подоконника, он сразу направляется к жилым корпусам, а я снова плетусь за ним, держась на некотором расстоянии. Потом всё-таки догоняю. Подавив в себе порыв вцепиться в локоть парня, спрашиваю ровным голосом:
– Что я должна буду для тебя делать?
Кир молчит, угрюмо смотря вниз, на свои кроссовки.
– Слушай, скажи лучше сразу! К чему мне готовиться? – продолжаю настойчиво.
Кирилл так резко останавливается, что я почти в него врезаюсь. Его жёсткий взгляд пробегает по моему лицу, а потом он смотрит словно сквозь меня.
– Я не был готов к такому «подарку» от Тимура, – на слове «подарок» рисует кавычки в воздухе. – Так что замолкни и дай мне подумать!
Его грубые хлёсткие слова – как пощёчина. Мои щёки вспыхивают, и я прикусываю губу. А Кирилл снова идёт вперёд. Его кулаки сжимаются, шаги становятся резкими и быстрыми.
Мы подходим к корпусу для девочек. Смотрю на часы. Уже начало второго. Тётя Зина наверняка уже спит.
Кирилл распахивает окно.
– Марш спать! – его тон сейчас напоминает тон Тимура.
Я не буду спорить. Сейчас мне хочется быть как можно дальше от этого парня.
Хватаюсь за оконную раму, подтягиваюсь и переваливаюсь через карниз. Хорошо, что я в джинсах… Когда оказываюсь внутри, прислушиваюсь. Тёти Зины поблизости нет, да и вообще всё тихо.
– Белка! – зовёт меня Кирилл, и я поворачиваюсь к окну лицом. – Завтра утром скажешь матери, что у тебя болит живот. На уроки ты не пойдёшь.
– Почему я должна это делать?
Но Кирилл не отвечает. Отступает от окна, разворачивается и быстро уходит. Словно растворяется в кромешной темноте улицы.
Только сейчас я понимаю, что меня трясёт. От этой дурацкой игры… Потому, что попалась Тимуру… И от того, что ждёт меня завтра.
Глава 7
Кир
Мне бы нужно пойти в свою комнату и просто лечь спать… Но вопреки грёбаной логике я прусь обратно в школу. И, кстати, прихожу весьма вовремя.
Застаю всех в кабинете английского. Ника сидит на подоконнике, закинув ногу на ногу. Артём держит Дашку, прижав к доске. А между вторым Соболевым и Маратом завязалась пока ещё словесная перепалка. Но в воздухе уже витает атмосфера предстоящей драки.
Заметив моё появление, Дашка пытается вырваться из рук Артёма. Она кричит мне, привлекая внимание остальных:
– Где Ася? Куда ты её увёл?!
Не успеваю ответить, потому что Тимур бросает брату:
– Закрой рот своей рабыне, что-то она разговорилась. О-оо! Точно! Пусть на сутки заткнётся!
Ника радостно хлопает в ладоши и хохочет. Дашка бросает на неё такой взгляд, словно сейчас вцепится ей в горло.
– Не будет тебе никто из нас прислуживать! – повышает голос Марат.
– А куда вы денетесь? – фыркает Артём.
Он уже закрыл рот Дашке ладонью. Та пытается высвободиться, но тщетно.
Я сжимаю кулаки. Мне это всё очень не нравится. Тимур, заметив мою напряжённую позу, ловит мой взгляд и предупреждающе качает головой.
Внезапно Марат бросается на Тимура, видимо, устав от бесполезной словесной ругани.
Алиев – сильный парень… но, увы, не сильнее братьев Соболевых. Я уже видел в Штатах, на что они способны.
Марат размахивается, бьёт Тимура в скулу и тут же получает ответный. Завязывается драка. Артём не полезет их разнимать, потому что уверен в том, что его брат одержит победу. А вот мне, похоже, придётся…
Вашу мать!
Вклиниваюсь между ними, отпихиваю Марата.
– Всё! Угомонись!
– Угомонись?! – рычит он. Вытирает кровь с губ тыльной стороной ладони. – Угомонись, да? Да я всю душу из него сейчас выбью!
Тимур смеётся. Марат вновь дёргается, пытаясь до него дотянуться. Мне приходится снова отпихнуть бывшего друга.
– Не выбьешь! – рявкаю я. – Игра закончена! Вы проиграли. Иди спать!
Алиев выглядит так, будто я его ударил. Наверное, именно так он себя и чувствует.
– А знаешь, Кир, ты прав, – тихо цедит сквозь зубы, вновь вытирая кровь с губ. – С некоторыми вещами нужно просто смириться. Особенно с тем, что Кирилл Суворов – мудак конченый.
– Пусть будет так, – бесстрастно киваю я.
– Э-э нет! – не соглашается Тимур. – Сынок какого-то банкиришки не будет оскорблять тебя.
На этот раз Тимур сам оттесняет меня от Марата и говорит ему:
– Извинись!
Алиев трясёт головой.
– Нихрена! Пошли вы оба!
И в этот раз бьёт Тимур. Хук слева, хук справа и прямой джеб. Всё! Марат лежит на полу и держится за лицо.
Даша, кажется, кусает Артёма за ладонь. И когда тот с шипением отдёргивает руку, громко и истошно кричит. Её полный ужаса взгляд направлен на Марата.
Нет, всё в порядке, он жив… Но Дашке, видимо, кажется иначе. Она дёргается к Алиеву с такой силой, что Артёму приходится её отпустить. Тимур же спокойно подходит к подоконнику, протягивает Нике руку, помогает ей спуститься, и они вместе идут к выходу из класса. Артём направляется следом, перед этим требовательно посмотрев на меня.
– Кир, ты идёшь?
– Да… – мой голос звучит сдавленно, и я прокашливаюсь. – Я догоню.
Артём оборачивается к Дашке, сидящей на полу перед телом Марата.
– Завтра тебя ждёт лучший день в твоей никчёмной жизни. И весь следующий месяц будет таким же… – подмигивает ей и выходит за дверь.
А я ещё несколько секунд остаюсь полностью неподвижным. Буквально оцепенел. Будто меня здесь вообще нет.
Лучше бы не было…
Едва делаю шаг в сторону бывших друзей, Рязанова вскакивает на ноги.
– Это ты во всём виноват! – выкрикивает она.
Бросается на меня, размахивая руками, попадает кулаками по плечам и грудной клетке. Никак не реагирую, просто закрываюсь и жду, когда она выпустит пар. Скоро её должно отпустить. Должно.
Наконец Дашка всхлипывает, перестаёт колошматить и смотрит на меня с ненавистью.
– Вали отсюда, предатель! Пока все глаза не выцарапала.
– Оставь его, Даш, – с пола хрипит Марат, пытаясь подняться. – Об него только руки марать.
Рязанова возвращается к другу, помогает встать… А я чуть ли не пинками гоню себя из кабинета.
Мог ли я что-то сделать?
Да, мог.
Были бы потом последствия?
Да.
И я, кстати, всё-таки кое-что сделал! Я просил Марата не участвовать!! Но он слишком упрямый, чёрт возьми!
Когда возвращаюсь в комнату, просто скидываю кроссы и прямо в одежде падаю на кровать. Мне хочется, чтобы меня просто выключило. Как рубильник. Чтобы щёлкнул им – и обрушились тьма и безмятежность. Вновь щёлкнул – утро.
Однако где-то там, в дебрях моего сознания, обитает она…
Ася.
Её лицо, длинные светлые волосы и такая же светлая душа. Ангел.
Несмотря на то, что «мы» уже в прошлом, я время от времени позволяю себе думать о ней…
Через какое-то время Марат возвращается в комнату. Не слишком скоро. Я накрываю голову подушкой, чтобы совсем ничего не слышать. Посильнее стиснув веки, всё-таки проваливаюсь в сон.
Глава 8
Ася
– У меня до сих пор в голове не укладывается… Что значит – на месяц?
– Да это его мечты просто, – отмахивается Дашка. – Не стану я прислуживать этому отмороженному идиоту. Ни сутки, ни неделю, ни месяц. Всё! Точка!
Когда подруга сообщила мне, что Артём её без проблем нашёл и назначил своей рабыней на ближайший месяц, мне стало дурно. Ведь меня «отдали в рабство» Кириллу лишь на сутки. И сегодня я проснулась, всё ещё размышляя над этим. Почему целый месяц?
Но ещё меня душит злость от того, что Соболевы сделали с Маратом. Он, кстати, не попался. Они с Дашей в последний момент тоже разделились. Правда, потом Алиев подрался с Тимуром… Моему другу сильно досталось. А Кирилл был там и просто стоял. Ничего не сделал.
Даша заверила меня, что с Маратом, в целом, всё в порядке. Лишь разбита губа и немного припухла скула. Она провела с ним около часа, прежде чем они разошлись по общежитиям.
Но могло же быть и по-другому. Всё могло закончиться плохо. Очень плохо.
А Кирилл? Как он вообще мог бездействовать?!
Теперь Марат его ненавидит. Даша его ненавидит. А я… Несмотря ни на что, я не могу ненавидеть его.
Я хочу его понять!
Рассказав Даше о том, что, вроде как, тоже в рабстве, только у Кира, я умолчала о том, что это он заставил меня остаться сегодня в комнате и не ходить на уроки. И теперь мне безумно стыдно перед подругой.
– Ладно, давай забудем о Соболевых хотя бы на пять минут, – раздражённо говорит Даша, приближаясь к моей постели. – Как ты? Ась, может, к врачу тебя отвести, а? – она присаживается на край кровати, и я немного смещаюсь к стенке. Даша обеспокоенно улыбается. – Антонина Павловна быстро тебя на ноги поставит.
Наша медсестра Антонина Павловна быстро выведет меня на чистую воду – вот что она сделает. Ведь я не больна.
– Нее, не нужно. Маме я уже позвонила, она скоро ко мне зайдёт. Полежу чуть-чуть, и станет лучше.
Показательно глажу живот, потому что заявила, что именно он болит. Боже… Мне так стыдно, что приходится врать…
– Хотя знаешь, Ась, даже лучше, что ты сегодня не пойдёшь в школу, – протягивает она задумчиво. – У Суворова не будет возможности издеваться над тобой, и это не может не радовать.
Она встаёт с моей постели, а я, как и положено больному, со страдальческим лицом подтягиваю одеяло до самого подбородка.
– А как же ты? – мой голос дрожит от собственного притворства. – Как думаешь, что будет делать Артём?
Она кривится, водружая рюкзак на плечи.
– Да пусть хоть об стену убьётся! Я не стану ему прислуживать! Не на ту напал.
Вот горжусь ею, правда! Дашка – она… крутая!
– Всё, я пошла, – шлёт мне воздушный поцелуй. – Выздоравливай, Бельчонок!
Я улыбаюсь через силу.
Бельчонок…
Господи… Больше не нужно называть меня так!
– Передай от меня привет Марату, – говорю напоследок. – Скажи ему…
И задумываюсь. Что бы я ни хотела сказать Марату, всё может прозвучать как-то двусмысленно.
– Так что передать? – с улыбкой уточняет Даша. – Поцелуйчики? Обнимашки?
Я качаю головой.
– Просто привет.
– Окей. Просто привет.
Кивнув, подруга выходит за дверь, а я, уставившись в потолок, лежу несколько секунд неподвижно.
Итак, что дальше?
Скоро придёт мама, и мне бы нужно остаться в постели, чтобы продолжить своё представление уже для неё. Но я просто не могу больше лежать. Ужасно нервничаю. Потому что не знаю, что задумал Кирилл. И не знаю, что на уме о Соболевых. У Марата… А на нервах лежать просто так довольно сложно.
Однако мама оказывается неоригинальной. Она ограничивается звонком, сообщив мне, что прийти не сможет – занята по работе. Так бывает довольно часто. Советует мне выпить обезболивающее.
Что ж… Нашим легче.
Отбросив одеяло, вскакиваю с кровати и иду в ванную. Переодеваюсь, меняя шорты и майку на любимые джинсы и короткий свитшот. Но даже когда чищу зубы, постоянно прислушиваюсь, не стучит ли кто-то в дверь. Боюсь пропустить приход Кирилла.
И какого же моё изумление, когда я выхожу из ванной и вижу его, сидящего на моей кровати! Даже в ступор впадаю ненадолго, уставившись на Кира.
Потому что его появление здесь, в нашей с Дашкой комнате, поднимает внутри меня слишком много всего… Слишком много хороших воспоминаний… Ведь именно так было и раньше. Кирилл был частым гостем здесь. Мы были близки.
