Клык

– Стелла, я не пойду в колледж без тебя. Выздоравливай скорее. Мне реально страшно.

– Может, расскажешь Ронни?

– Нет. Я не могу беспокоить его по таким пустякам. Тем более, мы официально не вместе…

– Я бы на твоём месте сказала. С этим не шутят. Пусть поставит этого придурка на место.

– Хорошо, – согласилась наконец. – Если подобное повторится, я скажу ему.

Внезапно я ощутила, как не хватает рядом Ронни: его дерзкого взгляда, пошлых движений и холодности. Вот он не пугал. Но Лайл умудрился за считанные минуты вынуть из моей груди сердце.

Я схватилась за клык, стало немного легче.

Следующую ночь я плохо спала. Мне снилось, как меня затаскивают в лес и насилуют. Под утро я уже не отличала сон от собственного воображения. В душу закрался страх, что меня лишит девственности какой-то неизвестный псих… или психи. Эти мысли сводили меня с ума целых три дня.

В четверг утром в комнату зашла мама. Я не пошла на занятия, неважно себя чувствовала. Сама довела себя до такого состояния.

– Ты правда не хочешь поехать с нами? – спросила она, присаживаясь на край моей кровати. Я лежала, свернувшись в позе эмбриона. – Барбекю у тетушки Натали – это отдых. Утром рано мы будем уже дома.

– Я не хочу ни на какое барбекю. Пожалуйста, мам…

– Ох, не хочу тебя одну оставлять.

– Не волнуйся, – ласково сказала я, приподнявшись. – Позвоню Стелле, она со мной переночует.

И мама сдалась.

Дождавшись, когда папина машина отъедет от ворот, я бросилась к телефону. Сейчас или никогда.

– Алло? Такси?

***

Около восьми вечера я вошла в бар «Ночной койот» и сразу же спустилась в наше репетиционное помещение. Я была уверена, что все сейчас в сборе, но шла я вовсе не на репетицию.

В коридоре до меня доносился тяжёлый звук гитар, но я не слышала, чтобы кто-то пел. Я не ошиблась. Когда я вошла, первым делом заметила, что у микрофона никого нет.

– Я ищу Ронни, – объяснила своё внезапное появление удивленным членам команды. Играть они прекратили, как только я переступила порог.

– Что-то случилось? – Закк казался обеспокоенным.

– Ничего серьёзного. Мне нужно с ним поговорить.

– Надеюсь, ты не собираешься покидать нас, – сказал Нейсон с некоторым колебанием.

– Не собираюсь. Так где Ронни?

Тайлер поставил гитару в угол, затем, не глядя на меня, сказал:

– Он редко приходит сюда по четвергам. Обычно он остаётся у себя, сочиняет музыку.

– Значит, он дома?

Я уже была у двери, когда Закк крикнул:

– Темно уже. Одна пойдёшь?

– Здесь близко, дойду, – ответила я и вышла, понимая, что дала им понять, насколько далеко зашли наши с Ронни отношения. И будь я проклята, если это будет не так.

Бармен усмехнулся, рассматривая мой вид. Некогда мне было наряжаться. Надела джинсы, рубашку без рукавов, а сверху накинула джинсовую куртку. Волосы я распустила, но на лице не было ни грамма косметики. Те официанты и бармены, что видели меня днём, ночью не работали, поэтому ночные работники знали только Бриеллу панка, а не простушку Бри. В данный момент я выглядела обычной, невзрачной девчонкой. Неудивительно, что за моей спиной шептались.

Я хорошо запомнила дорогу к дому, где жил Ронни, поэтому дошла быстро. Чтобы постучаться в дверь, пришлось набираться храбрости. Сначала стукнула слабо, а потом вспомнила о старике, который, возможно, смотрит телевизор на всю громкость и не слышит ничего. Звонить Ронни бесполезно, в его конуре не ловит сеть. Кнопки звонка я нигде не увидела, поэтому забарабанила в дверь.

Пока ждала, стала озираться по сторонам. Почти чёрные деревья обретали очертания и казались страшными чудовищами. Фонари слабо освещали улицу. После слов Лайла я испытывала дикий страх быть схваченной, потом вспомнила тех мужчин в парке… появилось ощущение, что за мной кто-то наблюдает.

От испуга сердце билось о рёбра, сбилось дыхание. Я снова начала стучать. При звуке щелчка я вздрогнула. Дверь приоткрылась и… о святые, это был Ронни. Волосы чуть взъерошены, обнаженная грудь демонстрировала разнообразные рисунки.

– Бриелла?

– Поздравляю! Это правильный ответ! Впустишь? – Я нервно топталась на месте, и пару раз всё же посмотрела за спину, словно ожидала нападения. Ронни тоже осмотрел улицу, потом отошёл, пропуская меня в дом.

До его комнаты мы шли молча, но как только вошли, я заговорила первой, не дожидаясь его вопросов.

– Мои родители уехали к тете до утра. Так что у меня в запасе ночь. – Я сделала паузу, Ронни молчал, с интересом изучая мое ненакрашенное лицо. – Стало… одиноко, – добавила я, откладывая рюкзак на стул. За ним последовала куртка. – Надеюсь, ты не прогонишь меня?

– Нет, – сухо ответил он, и мне показалось, что его глаза улыбнулись.

– Хорошо. Чем занимаешься? – спросила будничным тоном, заметив гитару на кровати. – Сочиняешь?

– Что-то типа того.

Мы долго смотрели в глаза друг другу. Время словно замедлило бег, я перестала его ощущать. В висках больше не пульсировал страх. Образ Лайла рассеялся в моей голове, а его угроза потонула в тишине этой необычно крохотной комнатки.

– Мы… нормально не поздоровались, – неуверенно сказала я, намекая на поцелуй.

Он продолжал разглядывать меня, и я смутилась.

– Да, знаю. Я выгляжу по-идиотски.

Ронни сделал ко мне шаг, взял за подбородок, покрутил мое лицо, затем улыбнулся.

– Значит, такая ты дома?

– Ну… папа не одобрит мой образ. Приходится жить двойной жизнью.

Как же мне хотелось поцеловать его, но сама на это никогда не решусь. А ещё пришла умолять его… дура.

– В прошлый раз вышло не очень хорошо, – выдавила из себя.

– Почему ты пришла, Бриелла?

– Я…

– Только говори правду.

В ответ на эти слова я испустила слабый стон, потому что губы Ронни находились в дюйме от моих, возбуждая и сводя с ума. Его пронизывающий взгляд приковал к себе внимание.

– Я жду, Бриелла.

– Мне это нужно, – вырвались слова сами собой. – Пожалуйста, – шепнула.

Ронни резким движением прижал меня к стене и жадно поцеловал, просунув язык мне в рот. Я пыталась отвечать, но поцелуй оказался настолько крепким, что я едва могла вздохнуть. Когда он оторвался от меня, брови были сведены, Ронни хмурился.

– Я сказал, что не стану заниматься с тобой сексом.

– Но я хочу.

– И я хочу, но не могу.

– Можешь. Пожалуйста, Ронни, – чуть не плача взмолилась я. Если не он, то будет другой, менее привлекательный, а может даже мерзкий. От одной мысли о насилии я вздрогнула, и Ронни это заметил. – Это не просто просьба. Все это делают. Почему я не могу? Твою мать, Ронни, какая тебе разница, буду я потом страдать или нет? Это моя проблема, разве не так? Я пришла сюда за этим. И я не уйду, не получив желаемого.

Неожиданное движение Ронни заставило меня отклонить голову. Он жестко обхватил мое лицо, провёл по щеке, по шее, затем взял прядь волос и отвёл их назад, после чего приник к губам. Он поцеловал меня с таким жаром, что вся вселенная сжалась в один маленький никчемный шарик. Я понимала, что должна тоже проявлять инициативу, потом вспомнила о прикосновениях. «Ты тоже можешь трогать меня», – это были его слова. Я протянула руки и провела ладонями по его груди. Его кожа на ощупь показалась мне бархатной и приятной. Наконец, я обрела способность двигать языком, ртом… отвечать на поцелуй. С утонченной медлительностью он отодвинулся назад, снова впившись в меня взглядом.

– Бриелла, я не стану этого делать.

– Да почему?!

– Если мы переспим, ты навсегда будешь принадлежать мне.

– Я готова. Ронни, пожалуйста, сделай это. Сейчас. Не мучай.

На этот раз Ронни не стал сопротивляться.

– Ты хорошо подумала?

– Да.

– Ладно. – Ронни рванул мою рубашку, пуговицы полетели в разные стороны.

В этот момент я должна была испытать шок или раздражение, а может, злость за испорченную вещь, но вместо этого мое желание только усилилось. Я прижалась к нему, нетерпеливо застонав, затеребила замок его «молнии» на старых потертых джинсах. Ронни целовал мое тело, покусывал, облизывал мочку уха, и мне казалось, что я схожу с ума. Стоило приоткрыть глаза, и стены начинали вертеться. Мне предстояло выдержать ураган неизведанных чувств.

Я избавилась от уже непригодной ни к чему рубашки, Ронни наклонился ко мне и двумя руками поднял мою голову так, чтобы я смотрела ему в глаза.

– Скажи мне, чего ты хочешь? – Его глаза горели неестественным огнём, огнём страсти и похоти.

– Хочу улететь. В космос, – уж не знаю, откуда взяла эти слова. По-моему, Стелла рассказывала о полетах во время секса. И это произвело на Ронни впечатление. Он щелкнул застежкой на моей спине и освободил мою грудь от бюстгальтера. Вещь беспомощно упала на пол. Потом он аккуратно снял мою подвеску с клыком и положил на стол.

– Держись крепче, детка, – томно прошептал он, – я сумасшедший лётчик.

***

Я ощущала тепло его рук у себя на спине, моя грудь прижималась к его коже, и это приводило меня в экстаз. Когда он слегка отстранился и накрыл ладонями мои груди, меня захлестнула волна удовольствия.

Поцелуи, поцелуи… много поцелуев.

Ронни делал все медленно, мучительно, блаженно. Когда его язык коснулся соска моей левой груди, я судорожно вздохнула.

– Ох…

– У тебя красивая грудь, – хрипло произнёс он, затем перешёл на вторую и начал дразнить сосок, который становился все чувствительнее от его прикосновений. У меня перехватило дыхание. Я выгнулась, поощряя его.

Ронни встал на колени, лаская и целуя мой живот, сжимая ягодицы. Я и предположить не могла, что это будет настолько приятно.

Он расстегнул «молнию» у меня на джинсах.

– Пора устранить преграду, – прошептал он с придыханием и потянул джинсы вместе с трусиками вниз. Дрожа всем телом, я помогла ему. В этот момент меня не волновало, что в комнате горит слабый свет, и Ронни отчётливо видит каждый изгиб моего тела. Стеснения не было. Я ощущала непреодолимое желание стать его женщиной.

Пока он стоял на коленях, покрывая поцелуями низ живота, я запустила пальцы в его длинные волосы и крепко сжала. Возможно, Ронни ощутил боль, но это ему как будто понравилось, из его горла вырвался слабый стон. Он снова встал на ноги и завладел моими губами. Я полностью подчинилась его силе, желанию и опыту.

Дрожа от чувственной лихорадки, о которой я никогда не осмеливалась мечтать, обхватила Ронни руками за талию, чтобы удержаться на ногах.

В какой-то момент, – я и сама не поняла когда, – мы оказались на кровати. Ронни избавился от одежды и лёг сверху. Наши лица сияли счастливыми улыбками.

– Готова к полету, детка? – со страстью спросил он.

– Немножко боюсь. Это больно?

– Если ты доверяешь мне, тогда не бойся.

Он погрузился в меня очень медленно. Лишь однажды я почувствовала что-то похожее на боль, но она прошла так же быстро, как и появилась. Я не могла контролировать своих чувств, и чувства эти оказались невероятно сильными. Жажда, распаляемая его страстью, достигала отчаянной высоты. Моё тело дрожало, тянулось к нему, к чудесному освобождению.

Ронни умело управлялся с поставленной задачей пилота. Он вёл меня к вершинам наслаждения, но в последний момент отступал.

– Это невероятно, – выдохнула я. – Но я больше не выдержу.

По вискам Ронни стекали капельки пота, его волосы стали влажными. Но он продолжал сладостную пытку, получая удовольствие от моих вздохов и стонов, пока мои пальцы не впились в кожу на его спине. Удары его тела отдавались во мне. Толчок, ещё один и… мир раскололся на мелкие кусочки.

Прорычав непристойность, Ронни вышел из меня как раз очень вовремя и оставил свой след на моём животе.

Позже мы лежали с закрытыми глазами и молчали. Нам не нужны были слова. И мысли тоже. Нас объединяло что-то более глубокое. То, что нельзя было произнести.

Я уснула незаметно для себя. Секс забрал неимоверное количество энергии, меня словно опустошили. Все, что я помнила, это горячее дыхание Ронни у себя на шее.

Проснулась я резко. Села в кровати, поморгала. Из-за отсутствия окон, я не понимала, ночь сейчас или наступило утро.

– Ронни, – потрясла парня. Тот поднял голову и сонными глазами уставился на меня. – Который час?

Он секунду соображал, потом снова уронил голову на подушку.

– Встань и посмотри, – промямлил он.

Пришлось перелезать через него.

– Вот же черт! – вскрикнула я, округлив глаза.

– Что такое? – Ронни по инерции сел.

– Почти одиннадцать! Мои родители, наверное, уже дома. И они не звонили? Они звонили, но здесь сеть не ловит. Дьявол! Дьявол! Дьявол! Что я им скажу?

Я носилась по комнате, собирая вещи и надевая их на себя. Рубашка испорчена. Я посмотрела на Ронни с немым вопросом «что делать?».

– У меня в шкафу выбери, что подойдёт.

Я выругалась, но полезла в шкаф. Нашла чёрную футболку. Она мне была великовата, но куртка скроет этот недочёт. К тому моменту, когда я оделась, Ронни стоял на ногах все ещё сонный и ничего непонимающий. В заднем кармане нащупала листок, сложенный в десять раз.

– О, пока не забыла. Вот, – я положила его на стол, – вчера кое-что сочинила. Вдруг понравится и ты что-нибудь из этого сделаешь.

Ронни развернул листок и, увидев ноты, улыбнулся.

– Все, мне надо спешить. Ты меня не проводишь? – Я уже держалась за ручку двери.

– Э…

Ронни стоял абсолютно голый, и я вдруг подумала, что потеряю ещё кучу времени, пока он будет одеваться. Не стала ждать. Быстро поцеловала его в губы и выбежала.

***

В такси достала телефон, ожидая кучу пропущенных звонков от мамы и папы. Но никто из них мне не звонил. Зато звонила Стелла, поэтому я решила ей перезвонить.

– Алло? Ты где?

– В колледже. Это ты где?

Мне вдруг стало смешно. Ронни вскружил мне голову до такой степени, что я запуталась в днях. Сегодня ведь не выходные! Пятница! И в это время я должна быть в колледже.

Со смехом попросила водителя изменить направление, затем откинулась на спинку и прикоснулась к шее. Футболка Ронни приятно касалась кожи. Я водила по шее и не понимала, чего не достаёт.

И только в колледже на лекциях Стелла спросила, куда подевался мой клык.

Глава 6

– Ронни, к тебе гость.

Выражение лица Нейсона не предвещало ничего хорошего. Гость не самый приятный, понял Ронни. Он замер у стойки с микрофоном. Кто же собирался испортить прекрасное настроение, в котором Ронни прибывал с момента, как Бриелла переступила порог его комнаты?

– Пришёл Энтони, – сказал Нейсон, будто услышал мысленный вопрос Ронни. – С ним наш Мика, Оскар и Кристиан.

– Мика больше не «наш». Чего они хотят?

– Поговорить с тобой. Вроде они настроены мирно. Но если вдруг вычудят фокус, мы будем рядом.

Ронни догадывался, для чего Энтони притащил свою собачью задницу в «Ночной койот». С момента приезда Ронни прошло уже пару месяцев, а они до сих пор не поговорили. После нападения на Бриеллу Энтони сидел тихо. Ну, а раз пришёл, значит, заготовил грёбаный сюрприз.

Ронни не собирался портить себе прекрасный день. Если останется здесь и не выйдет в бар, то докажет свою трусость. А Рон никогда не боялся Энтони, несмотря на события годовой давности.

Он подсел за их столик с самодовольной улыбкой на лице и попросил бармена принести всем пива.

– Я угощаю! – крикнул он.

Энтони в неизменном коричневом пальто с меховым воротником сидел напротив. Как всегда, небритый. Светло-русые волосы непослушно завивались у основания лба. Затылок и виски были выбриты. Энтони был крупнее Ронни, но приподнятые концы бровей у переносицы придавали ему детский, невинный вид, отчего он казался безобидным. Кристиан сидел рядом с ним – низкий, уродливый человек с волосами до плеч и челкой, закрывающей ему глаза. Возле Ронни развалился Оскар. Они с Энтони были похожи, потому что родились от одной матери – чертовы волчата. Только у Оскара кость была тоньше, конечности длиннее и торс плоский.

На Мику Ронни не обратил никакого внимания.

– Ну? Зачем притащил сюда свой пушистый зад, Энт?

Тот скривил рот в подобие улыбки.

– Пришёл спросить тебя, какого хера ты вернулся в Мандевиль. Я думал, что с тобой покончено.

– Не советую много думать, это плохо скажется на твоём сне. Я не обязан спрашивать у тебя разрешения, чтобы вернуться домой.

– Дом? Когда же Мандевиль стал твоим домом? Ты беспризорник, веками скитающийся по миру. В Мандевиль ты приехал десять лет назад, чтобы нарушить мой покой, сукин ты сын.

Прибыло холодное пиво. Ронни одним движением вскрыл бутылку и сделал длинный глоток.

– Сожалею, – кривляясь, протянул он. – Ты пришёл прогнать меня? Так попробуй. Силёнок хватит?

– Однажды я уже это сделал.

Ронни громко рассмеялся, запрокинув голову назад. Совершенно случайно он встретился взглядом с Микой и понял, кто предал их год назад. Это Мика дал наводку оборотням, которые застали их врасплох. Борьба была жестокой, они потеряли дом, Закк был серьёзно ранен. Один из волков практически содрал с него кожу, а саморегенерация не срабатывала. Ронни пришлось отдать ему свою кровь, и именно поэтому Закк предан Ронни и не идёт против его слова. Закк обязан Ронни жизнью.

После сражения с оборотнями вампиры спрятались. Но Ронни уехал из города не по этой причине. Он не сбегал.

– Ты всё ещё веришь, что я струсил? Ты плохо меня знаешь, Энт. Я просто ждал. Писал музыку, которая переплюнет любую собаку вроде тебя. И я поеду в Вегас на конкурс альтернативной музыки… и ты поедешь, – Ронни подчеркнул слово «ты». – Ты поедешь. Тайлер сказал, что ты подал заявку.

– Именно поэтому я и пришёл. – Энтони наивно, по-детски улыбнулся. – Хочу предложить сделку. Глупые поединки уже не модны. Однако мы с тобой творческие существа. Наша сила в музыке.

– Что за, мать твою, сделка?

Лицо Энтони расплылось довольной гримасой.

– Если в том конкурсе побеждает моя группа, то вы собираете вещички и сматываетесь из Мандевиля. А если твоя группа будет впереди – не важно, какое место мы займём, важна разница в цифрах – тогда мы оставим вас в покое…

– И тоже съебётесь из этого города.

Ухмылка исчезла с лица Энтони. А он думал, Ронни идиот?

– Но…

– Приз – этот, мать твою, гребанный город! Раз уж предлагаешь сделку, то пусть будет по-честному.

Глядя на своих волков и одного предателя вампира, Энтони, призадумавшись, потёр короткую светлую бороду.

– Ну что? – усмехнулся Ронни. – Или сомневаешься в своих силах? Веришь, что наша музыка лучше твоей? – дразнился вампир.

– Хорошо. На таких условиях я согласен соревноваться, – сказал Энтони и, наконец, отпил пива. Иногда Ронни представлял пьяного волка посреди города. Жаль, сегодня не полнолуние. На такое зрелище он бы посмотрел. – Но помни, Ронни, что если ты не выполнишь это условие в случае проигрыша, я тебе второй клык отломаю.

***

После разговора Ронни спустился вниз и закрылся в своей крошечной комнатке.

К зеркалам он не питал особой любви, но в этот момент испытывал острую необходимость взглянуть на своё отражение. Оно всегда хранилось за шкафом и легко вешалось на стену. Достав его, Ронни вытер пыль своей футболкой, затем повесил на стену и отошёл на два шага.

Энтони идиот, каких ещё поискать. Он и не догадывается о том, что на самом деле произошло в ту ночь. Но Ронни не собирался посвящать какую-то собаку в свою жизнь. Одно он знал наверняка, что Мика должен заплатить за своё предательство. Ронни не просто прогонит их из города, он надерет им задницы напоследок.

В кармане лежал перочинный ножик. Ронни воспользовался им, чтобы сделать маленький надрез на запястье. Показалась кровь, и спустя пару минут лицо Ронни начало меняться. Он наблюдал, как потемнели его глаза, почувствовал пульсацию в дёснах. Самые неприятные секунды – это превращение. Из зеркала на него смотрел вампир. Ронни закрыл рот, но из-под верхней губы торчал только один клык, правый был обломан у основания. Если вампир теряет клык, то это навсегда. Регенерации ни один зуб не подвергается. В образе человека обломок исчезает, но обращаясь в вампира, изъян становился очевидным.

Однако Энтони лишь отчасти причастен к этому.

В ту ночь волки ворвались на их территорию и убили трёх вампиров, которые не имели отношения к группе, но были частью существования Ронни. Один из тех вампиров был его братом. В средние века они практически не расставались, но чем современнее становился мир, тем дальше они отдалялись друг от друга. Лучше бы так и оставалось впредь… В день, когда его брат со своими друзьями приехали навестить Ронни, оборотни решили совершить нападение. Энтони знал, по каким местам бить Ронни. Убив его родного брата, Энтони вызвал в Ронни гнев. Они вышли один на один. И может быть, кто-то из них одержал бы победу, но Тайлер не стал просто стоять и смотреть на поединок. Он приказал всем биться, чтобы прогнать «волчар» с территории.

Началась нешуточная борьба. В один момент Ронни заметил истекающего кровью Закка. Волк рвал его кожу, а потом снова впивался зубами в плоть друга. До сердца Закка оставалось совсем чуть-чуть и всё… тогда наступит конец. Ронни сделал длинный прыжок и ногой ударил напавшего на Закка оборотня. А когда повернулся, чтобы помочь другу, увидел, как на него летит Энтони с раскрытой пастью. Ронни пригнулся, но тяжелая волчья туша приземлилась прямо на него. При падении клык Ронни напоролся на камень и переломился…

Рука потянулась ко рту. Ронни разогнул палец и дотронулся до обрубка. А потом достал из кармана подвеску Бриеллы. Сомнений не было – это его потерянный клык. Для девушки он стал талисманом, и это чертовски нравилось Ронни.

Он повесил клык на шею и спрятал под футболкой. Когда Бриелла придёт, он вернёт ей свой клык – её талисман.

***

– Этот Лайл настоящий придурок! – возмущалась Стелла, пока мы шли домой с лекций. – Похоже, он настроен на то, чтобы добиться твоего расположения.

– Я боюсь его, Стелла! Он грозился изнасиловать меня… ладно, не прямым текстом, – поправила я себя, когда Стелла расширила глаза. – Я же тебе рассказывала о его предупреждении.

– Да, помню. Его нужно поставить на место.

– Как?

Мы перешли дорогу, и Стелла вдруг подпрыгнула. Когда у неё появлялась грандиозная идея, она то прыгала, то танцевала.

– Кажется, я знаю, кто сможет с ним справиться.

– Ронни? Но он днём не выходит на улицу.

– Положись на меня, ладно? Пока не буду посвящать тебя в свой план, он может и провалиться, но если все получится… – она выдержала паузу. – Этот Лайл навсегда оставит тебя в покое.

Я с трудом верила в хороший исход. При воспоминании о том, как он нагло чмокнул меня сегодня в щёку, начинало тошнить. И это после того, как я его отшила!

Стелла купила по дороге сигареты. Как правило, она курила только в те моменты, когда нервничала или была взвинчена. Одной пачки хватало на два месяца. Я же никогда даже не пробовала этой дряни. Если папа учует запах, он меня со свету сживёт. Он гордился своими детьми, гордился прилежной дочерью, которая хорошо учится и не водится с плохой компанией. Когда я начинала об этом думать, чувство вины поднималось до предела.

– Итак, – сказала Стелла, закуривая сигарету. Для этого мы зашли за угол дома. – На тебе мужская футболка. Что она на тебе делает?

– Что? Мужская? Так заметно? – Я быстро застегнула куртку.

– И клык у него забыла, да? В колледже между лекциями невозможно разговаривать, но сейчас я вся внимание.

Так вот, зачем она купила сигареты!

Мой рот расплылся до ушей, просто не могла сдерживаться.

– Это футболка Ронни. Я… ночевала у него.

– Какого черта?! Ты шутишь?

– Нет. Вчера родители уехали и я… ну, в общем… мы переспали, и это было нереально!

– Так. А… футболка… я что-то не понимаю…

Я засмеялась, затем шепотом сказала:

– Он порвал мою рубашку.

И тут Стелла взвизгнула от восторга, ее рот почти не закрывался, пока она слушала мой рассказ. Восклицания «Не может быть!», «Ты врешь!» и «Ух ты!» вырывались у неё неосознанно. Помимо рассказа о прошедшей ночи, я решила поведать о том, что произошло после выступления на фестивале, когда Ронни демонстративно поцеловал меня, как бы заявляя – она моя. Стелла обняла меня, не веря такому счастью. Она давно мечтала увидеть меня влюблённой. А я ещё не до конца понимала свои ощущения, но воспоминания о поцелуях Ронни вызывали дрожь во всём теле. Я до сих пор чувствовала его горячее дыхание на своей коже, тепло его тела, приятную тяжесть, его запах… Мне вдруг захотелось приложить футболку, что была спрятана под курточкой, к носу и внимать его запах снова и снова. Сумасшествие!

Попав домой, я не сразу поняла, что папа не пошёл на работу и сидит в гостиной, читает свежий номер газеты. Поэтому вошла расслабленной походкой и направилась к лестнице. Тогда-то папа меня и окликнул.

– Как дела в колледже? – спросил он, не отрываясь от газеты. На папиных глазах были очки, и если он поднимет голову, то мой образ расплывётся. Так что ему пришлось бы либо их снять, либо смотреть исподлобья. Ни того, ни другого он делать не хотел, поэтому продолжал рассматривать заголовки.

А я жалась около перил, хваля себя мысленно за то, что не расстегнула и, тем более, не сняла куртку.

Мой папа Ричард Ловетт работал в юридической компании, очень хорошо известной в Мандевиле. Он был уважаемым человеком в городе. Своей репутацией он дорожил и всегда втирал нам, своим детям, что очень важно держать марку. Для него семья – это крепость, спасение от трудностей, опора и поддержка, защита от жестокого мира. Папа считал, что только крепкая семья может дарить тепло, уют и спокойствие. Он стремился к тому, чтобы всё в его созданном мирке было идеально: верная и любящая жена и воспитанные дети, стремящиеся получить образование.

Папа поощрял увлечение Алана, ибо биология была наукой, а наука может реально помочь в жизни.

Я с детства любила музыку, и папа одобрил мое желание поступить в музыкальную школу на класс фортепиано. Однако он утверждал, что я должна получить профессию, которая обеспечит уверенность в будущем. Я сопротивляться не стала и пошла туда же, куда и Стелла – на экономиста. Папа не стал отговаривать. Но даже он мечтал увидеть меня на сцене в концертном зале… уж точно не за синтезатором в рок-группе.

– В колледже все хорошо. Сегодня получила два высших бала. А… ты сегодня дома?

– Устал с дороги, – сказал он, снял очки и посмотрел на меня. – Как самочувствие?

– Мне сегодня лучше, уроков много. Я пойду к себе, ладно?

Как только папа кивнул, я помчалась наверх и сразу в душ. Вроде он ничего не заметил.

Сняв футболку Ронни, я наконец приложила ее к своему лицу и вдохнула приятный аромат чистой одежды – футболка пахла хвоей и имела уникальный аромат Ронни, который я узнаю без труда. Я бережно сложила ее и убрала в шкаф – под стопку своих футболок. Потом покачала головой, ибо мелькнула мысль, что я буду спать в ней.

Спать в его футболке – это почти, что спать рядом с Ронни. Господи, что за идиотизм!

И несмотря на это, ночью я легла в постель в его футболке.