Перейти к содержанию

Лишний материк. Книга первая. Наших бьют!

Автор:

Категория
Русское фэнтези
Издательство
Издательские решения
ISBN
9785006005235
Возрастное ограничение
18+
Обновлено
29.10.2026

Аннотация

Чтобы найти своё место в чужом мире, хорошо бы сначала узнать, что это за мир. А это совсем непросто, когда племенные отношения переплелись с феодализмом, да ещё появились неведомо откуда колдуны-завоеватели. Да и сам по себе мир разнообразный и странный. Войны, интриги, враги и друзья… Где остановиться? С кем? И главное — зачем?

Читать «Лишний материк. Книга первая. Наших бьют!» — Анатолий Сергеевич Завражнов онлайн

Страница 2 из 3

– Соберусь, только вот… боюсь, не хватит недели, – Артём отвёл глаза.

– Ага, – Алексей кивнул, – это хорошо, что не забыл, а ещё лучше, что только сейчас об этом сказал. Знаешь, если бы ты желанием отомстить в своё время обосновал учёбу, то мы бы тебе отказали. Понимаешь, почему? Ладно, держи…

Командир вытащил из принтера только что распечатанный лист с коротким текстом.

– Когда тебя нашли раненого, Ирина с Сергеем вытащили из напавших фамилии тех, кто в твоей деревне… Придержали вот до этого момента, иначе – кто тебя знает?

Лицо Артёма вмиг потемнело. Все три фамилии хорошо знакомы: первый – старший «тройки» телохранителей, двое – те, что пытались расстрелять микроавтобус с детьми. Значит, Никита их отпустил, а амбала понизили в чине, братья-хозяева помирились, стало быть, да и чёрт с ними. Он встал.

– Лучше на машине, – предупредил Илья, – поездом – билетами засветишься, а нашим способом только в пределах округа, как помнишь. Удачи!

В городок своей работы подъехал вечером в воскресенье, чтобы понедельник кое для кого оказался поистине тяжёлым днём. Машину оставил при въезде в город на платной стоянке рядом с троллейбусным кольцом. На том же общественном транспорте добрался до центра, без проблем разместился в гостинице – кто б его тут знал, а ориентиры если и давали полгода назад, забылись небось. Да и вряд ли по городу сообщали – какой дурак тут бы прятался. Да и вертолётчики наверняка рассказали, где его обнаружили.

Административный порядок помнился: по понедельникам директор Михальченко собирал расширенную планёрку с замами и начальниками отделов и служб, потом те расходились к подчинённым с новостями. Охранники фабрики собирались в составе заступающих смен, а телохранители – полностью, сколько их сейчас всего, неизвестно, да и не важно, главное, чтобы место сбора осталось прежним – на первом этаже в конце коридора справа. Планёрка начиналась в восемь, длилась по-разному, в зависимости от проблем и настроения хозяина. Подошёл к половине девятого – решил дело завершить за один раз, чтобы никто смыться не успел.

По улице прошёл в обычном состоянии – не может его никто из работников предприятия узнать с густой бородой в дорогущем полушубке и надвинутой на глаза ондатровой шапке. А вот в одном из подъездов дома на другой стороне улицы накрылся «отводом глаз». Жаль, запамятовал, что работники обязаны к восьми являться, тут с этим строго, то есть народ уже прошёл, осталось надеяться на одиночек типа курьеров, почтальонов, посетителей, коим назначено – помнил по работе, что и таковых немало. Минут пять пришлось подождать, пока не явилась солидная дама с портфелем. Вслед за ней миновал арку с «миноискателем», постоял, пока дежурный проверял у женщины документы, прошёл следом через открытый турникет. Теперь направо до конца. Дверь не заперта, даже не закрыта плотно. Негромкий гул голосов. Напрягся – засветилось пятнадцать отметок. А прежде девяти хватало. Распахнул дверь и сходу усыпил всех. Уж после осмотрелся, Ага, вот и эта тройка за одним столом. Тем лучше. Вытащил у них по паре пистолетов, телефоны.

Разбуженные поджигатели-убийцы ошалело моргали зенками, не понимая, что за бородач перед ними нарисовался. Наконец, на морде Вадима появилось узнавание, а следом – злоба.

– Ты, тварь, – зарычал он порываясь встать. Не получилась, лишь зад над стулом приподнял.

– Твари – вы, – ответил Артём, бросая на стол фотоснимок обугленных остатков дома.

Теперь все поняли, кто перед ними, начали искать на себе оружие. Хотел было Михеев воспользоваться их пээмами, но они без глушителей. А оно надо – раньше времени панику поднимать? Достал свой. Портреты не стал портить, а сделал по два выстрела в область сердца – должно хватить. Фотку так и оставил, отправился на второй этаж в приёмную.

Дверь открыта – несмотря на начало декабря, жарко, своя котельная природного газа не жалела. Два секретаря, как обычно, сидели за столами у своих дверей: справа – директорские, слева – первого зама. У стен – шесть кресел для посетителей, в углах по сторонам входной двери – пальмы в огромных кадках. Вот в левом углу за пальмой Артём и разместился. Восемь пятьдесят – синхронно показали часы над дверьми кабинетов… В девять одиннадцать правая дверь отворилась, повалил народ. Как правило в спортивном зале, который скромно именовался кабинетом директора, помещалось до сорока человек. Нынче столько не случилось, но уж три десятка-то вышли. Не остались даже и силовики, которых Михальченко часто задерживал для особых указаний.

Но буквально через три минуты главный телохранитель стрелой влетел обратно, не закрыв дверь, секретарь даже вякнуть не успел. Вошёл и Артём – чего ещё ждать?

Директор округлил глаза, увидев бледного подчинённого, даже из кресла привстал. Вошедший, сначала молча положил перед хозяином фото. На вопросительный взгляд директора отрывисто доложил.

– Бывший дом брата Михеева. Сгорел по вашему приказу. Все трое исполнителей убиты несколько минут назад в служебном помещении…

– Что? – прошипел побагровевший Василий Гаврилович. – Как допустили? Хотя… Немедленно личную машину и всех твоих людей в сопровождение. До Екатеринбурга. Через обычную линию заказать билеты на первый же рейс до Стамбула. Десять минут готовности к выезду, выполняй!

Телохранитель вылетел, на ходу доставая телефон. Директор бросился к сейфу. Смелый человек, однако, хозяин не самого бедного предприятия: никаких приказов о розыске убийцы, никакой информации для замов и жены, ему срочно нужно в Стамбул. По делу. С большими деньгами, небось, которые он выгребает из тайника. Артём появился рядом с Василием. Тот вздрогнул, обернулся, узнал и повалился на колени, протягивая в обеих руках пачки купюр. Из какой мелодрамы эпизод?

– Пощади, забудем…

Артём молча покачал головой – какие тут, нафиг, слова, узнал его перед вечным сном убийца брата, и достаточно. Прихватил на всякий случай со стола фото сгоревшего дома и ушёл. Дверь перед секретарём открылась сама, закрываться не стала. Он недоуменно нахмурился, дёрнул плечом, осторожно заглянул, вошёл и начал нервно набирать необходимые номера на телефоне.







Дикари бывают разные

– Стало быть, попытайтесь обрисовать обстановку на двести шестьдесят шестой, и достаточно подробно рассказать о вашей проблеме с гипотезой оптимального результата моего там пребывания, – Артём, сам едва ли поняв, что сказал, с удовольствием рассматривал ошалевших великих магов, хранящих мир и спокойствие в пятом магическом секторе. – И кофе, если можно.

С трёхсторонним соглашением его тщательно познакомили Алексей с Палычем, предупредив о недопустимости изменения хоть слова со стороны хранящих. В конце концов, тот пресловутый испытательный срок можно и без них провести: насильственный захват планеты неизвестными магами кому бы понравился? Даже если та планета к их делам не пришей не пристегни. Лишней не будет.

Сами они уже короткую разведку провели. В смысле сделали схематичный глобус да сбросили языковые анализаторы в наиболее плотные скопления разума. Остальное пускай заказчики рассказывают.

– Этот техномир сам по себе нам не интересен, – говорил старший, иногда посматривая на висящую между собеседниками голограмму двести шестьдесят шестой. – Задача другая: хранить разум на планетах, где существуют энерг… магические поля и те, кто может ими управлять. Тут ни того, ни другого до недавнего времени не имелось. Однако в виду неестественной катастрофы появилось второе и возникло первое. Я понятно говорю? Странно… Два крупных материка на севере, разделённые двумя же широкими проливами, один южнее и ещё один поменьше вокруг южного полюса – всё это плюс многочисленные архипелаги и отдельные мелкие острова и есть естественная картина планеты. А вот крупный остров или мелкий материк между южной землёй и одной из северных – как раз явление постороннее. Для вас неважно, откуда он явился, важно, что здесь рассадник чуждой для мира магии. Для этого конкретного мира под номером двести шестьдесят шесть. Обратите внимание на его цвет – почти багровый. От него в стороны всех материков, как видите, разноразмерные «протуберанцы», светлеющие к концам. Южная земля захвачена ими почти полностью, над ним – на одну треть примерно, на другом северном материке видны отдельные красные очаги, как и на том, что под ним.. То есть дело явно движется к полному воцарению магии.

– И пусть себе воцаряется, – вставил Артём. – Не понимаю, вам-то что до того? Наоборот, кажется, радовались бы – чем вам, магам, магия мешает?

– Нам не мешает, – скривился Властин. – Почти. Вот вы чем занимались на родине?

– Лес охранял, скажем так, на отдельно взятой территории.

– Сильно бы понравилось, когда на вашу территорию, не спросясь, явились бы посторонние охранники со своими взглядами на эту самую охрану? То-то и оно! Вот и тут территория – наша, в которую проник другой сектор, ясно? Это один, субъективный взгляд на ситуацию. Главное же – в насильственном распространении магического поля в техномире. Разъяснить последствия?

– Нет, спасибо, слышал недавно…

– Прекрасно. То, что слышали, теперь сможете на деле посмотреть, чем это оборачивается для аборигенов. Нам порой приходилось поступать почти подобным образом, когда мирам грозило вымирание по природным или иным причинам. Но исключительно в таких случаях. Здесь цивилизация развивалась стабильно, никаких вмешательств не требовалось.

– И давно возник багровый остров?

– Вчера, – усмехнулся маг, – по нашим меркам. По локальным циклам или годам – около тысячи лет назад. Экспансия началась не в день катастрофы, как понимаете, да и аборигены активно сопротивляются – а это требуется в том случае, если пришельцы не шибко там церемонятся, не заключают трёхсторонних соглашений. Как некоторые.

– Вы имеете в виду тех, кто пытался по нашим головам полазить и приказывать нам чего-то?

– Их – тоже, – нахмурился Властин в сторону помощника. – Привычки, знаете ли…

– Дурные, надо сказать.

– Ладно, не до претензий сейчас. Что ещё?

– Ещё кофе. И что там с языками? Знаете их?

– Зачем это? – удивился Властин. – Нам там не жить, а для помощи и по головам полазить, как вы выражаетесь, вполне нормально. А, да, язык агрессоров, нам, естественно, известен, как и вам – мы на нём сейчас и разговариваем, вы ж не упустили возможности Николу выпотрошить. И правильно сделали – коньяк того стит. о

– Понятно, чего тут непонятного, – протянул Артём. Толку с этой парочки больше никакого. – Что ж, тогда прощаемся. Связь – по необходимости, ваши координаты у меня есть, в вашем тел… амулете я под номером три.

– А… Переправить? – удивился Властин.

– Меня, что ли? – в свою очередь удивился Артём. – Уж сам как-нибудь – с лишней земли, то есть с точки привязки начинать не с руки. Куда-то на северные материки направлюсь.

И он исчез.

На станции вместе посмотрели картинки с планеты. Пришлые маги – на вид обычные люди без всяких там балахонов и колпаков со звёздами. Передвигаются, в основном, пешком да на четвероногом транспорте. Ни порталов, ни чего-то летающего не отмечено, корабли – парусные и вёсельные. Да и не все они маги-то небось, мало ли что энергия имеется, пользоваться ей дано не каждому. Материк, что ближе к острову пришельцев, заселён, можно бы сказать, дикарями, только тут как посмотреть. Да, техникой не пахло, но одежда, возделанные поля, стада разнообразного скота вовсе не намекали на пещерно-каменный период. Второй северный материк и тот, что южнее поразили наличием парового транспорта – что там за топливо использовалось, непонятно, да и рельсов не заметно. Собственно, анализаторы и не имели задачи подробного изучения жизни аборигенов, кроме языка. Самый южный материк вообще не стали смотреть – он почти весь во льдах, а по кромке уж слишком тесно от магов, которых по цвету на голограмме так и решили называть «красными».

Как ни всматривались в водные просторы, тех же кораблей отмечено крайне мало: в основном, между островом «красных» и материками, а в проливах совсем пусто. Тем не менее, после споров, решили, что Артёму начинать путешествие лучше всего с «дикого» материка – на его берегу, дальнем от красной заразы, вполне может обнаружиться потерпевший кораблекрушение абориген от соседей за проливом. Ситуация с «потерпевшими кораблекрушение» очень уж… банальна, конечно, кто её только не использовал хоть в жизни, хоть в писательских выдумках. Но так и плохого или странного в ней нет ничего. Если «потерпевший» останется в живых после того, как его обнаружат, конечно.


Первый день

Закончился, наконец, один из последних весенних штормов. Хоть весна только разгоралась, но обычно в это время уже начиналась путина. Море бушевало семь дней, не давая рыбакам возможности выйти за добычей. На подобные случаи хранились запасы, но и свежая рыба нужна и для себя, и на продажу: степняки прибывали из мест, до которых пять-семь дней добираться нужно. Правда, они-то как раз покупали сушёную, вяленую, солёную рыбу, так не будешь же отдавать то, чем питаться приходится. Торговый народ понимающий: ждали в отведённых для того временных стойбищах, не возмущались, наоборот, сочувствовали местным, наблюдая за взбесившимся морем.

Волны, как правило, выбрасывали коряги, стволы деревьев, кучи водорослей, массу дохлой морской живности, среди которой встречались и полуживые многоноги, черепахи, дельфины – всё собирали для еды и корма животным. Попадался янтарь, высоко ценимый материковыми племенами…

В этот раз стайка ребятни, вылетевшая из хижин с еле наступившим рассветом на поиски морских даров, обнаружила живого человека, накрепко привязанного к обломку мачты. Такой одежды, хоть и весьма потрёпанной и грязной, дети ни на ком не встречали, хотя и необычного там ничего, просто рыбаки в таком не ходили: кожаная куртка поверх синей когда-то рубахи, перетянутая ремнями. Штаны из неведомого материала. Ноги – босые, небось, скинул сапоги, чтобы вес уменьшить. Зато не выбросил кинжал на поясе и два меча за спиной. Вроде, молодой, светлая бородка, свалявшаяся от воды, такая же причёска. Привычных в здешних местах «хвостов» на голове не было.

Кое-как размотав верёвки – резать их не позволила элементарная бережливость – оттащили «находку» от воды, позвали взрослых. И хоть и любопытно, что за гость такой пожаловал, всё-таки продолжили поиски добычи.

В этот день море успокоилось настолько, что к вечеру самые смелые решили выйти с сетями – хоть пару часов до темноты попытать счастья. Незнакомец этого пока видеть не в состоянии: только-только начал приходить в себя в одной из хижин, опустевшей от проданной рыбы. Запашок ещё тот! Но, может, именно он и заставил побыстрей открыть глаза, чтобы выкатиться на свежий воздух, что мужчина и совершил с большим трудом. Чем удивил пару женщин, что оставались при нём. Нет, удивились они не тому, что у «пациента» силы нашлись – просто чего это он вдруг из-под крыши выметнулся? С тёплых сухих водорослей? Голышом? Вся его одежда ещё сушилась рядом над тлеющим костром. С перепугу даже и спросили, типа, ты чего это, ненормальный?

– Запах, – еле слышно пробормотал парень. Подполз к кострищу, подгрёб под себя, что нащупал из травы и снова уснул.

Да и спи тут, запах ему не нравится… Но сердобольные тётки всё же накинули на нагое тело какую-то рваную попону. До утра даже не пошевелился спящий ни по какому естественному поводу! С первым лучом солнца открыл глаза, спокойно осмотрелся, как ни в чём не бывало снял с рогаток свою сухую одежду, облачился, с грустью посмотрев на босые ноги. Увидел сложенное у хижины своё оружие, то, что в карманах сохранилось, даже верёвку метров четырёх, которой привязывался к мачте, ухмыльнулся – видать, не ожидал, что никто не позарится на хорошую сталь клинков или на «туристический» ножик и прочую мелочёвку. Сходил к близкому ручью, умылся, вернулся снова к кострищу, подбросил водорослей да притащенную от ручья же корягу, чуть подумал…

Женщины, дежурившие рядом с Артёмом, проснувшись, с некоторым удивлением наблюдали, как оживший найдёныш портит кинжалом свою длиннополую куртку. На то и длиннополая, что можно укоротить, пустив часть этой одежды на примитивную обувь. Через полчаса на ступнях красовались ничего так себе нормальные «галоши», прошитые над пальцами и пятками обрезанным ремешком-завязкой с той же куртки. Оставшуюся половину кожаной полосы аккуратно сложил и убрал в карман. Только сейчас обнаружил, что из карманов местные его спасители всё вынули, чтобы не повредить, пока одежда сохла. Да там практически ничего и не лежало. Почти. Носовой платок, зажигалка, карманные часы, компас, маленький пакетик с леской и крючками и складной походный нож с двумя лезвиями, штопором, шилом, вилкой, ложкой и ещё чем-то. Решил, что этот предмет, нужный, конечно, может превратиться в первые деньги или плату за спасение на незнакомом берегу. Ага, будто у него тут знакомые имелись.

Он знал, что вечером после «заплыва» и ночью сидящие рядом женщины ухаживали за ним, раздевая, укладывая в ароматной хижине, растирая онемевшее тело, вливая в него какие-то настои. Местные говор, как ему известно, был одним из диалектов общематерикового языка, который, в свою очередь являлся почти близнецом языка на континенте, с которого он якобы и появился здесь, потерпев кораблекрушение. Ничего удивительного, что его поняли, когда он покинул временное жильё.

– Здравствуйте, спасительницы! – обратился он к женщинам. – Кого я должен благодарить за то, что остался жив? И да, меня зовут Артём.

Сиделки подвинулись поближе.

– Благодарить никого не нужно, что могли, то сделали. Нашли тебя дети, а мы сами вызвались присмотреть: знахарки мы местные, сёстры Рита и Любава. Боялись, что простынешь ночью, но чувствовали, что хижина тебе сильно не по нутру. Откуда взялся такой привередливый? Речь маленько странная, чудн слова выговариваешь. о

– И всё же спасибо вам, Рита и Любава! На пустом берегу ведь точно пропал бы. Знаете, кроме того, что на мне, у меня почти ничего и нету, кроме мелочей, сами видите. Так что, кроме ножиков и часов, забирайте, что хотите, а когда разбогатею, чем-нибудь посущественней отдарюсь, – Артём успел заметить, как блеснули глаза сестёр, но виду они не подали. И ладно что жеманничать не стали или рассказывать, что такого добра тут завались. Взяли зажигалку да компас, когда увидели, как они работают, да от верёвки не отказались.

Конечно, завались добра, когда жильё, что видно по сторонам – всё типа этой хижины, что и укрыта водорослями. Лишь кое-где заметны жилища, обтянутые шкурами. Хотя, что он видел?

– Я с другой стороны пролива. Младший сын купца, младший, молодой и дурак. Тянет на приключения. Нанял кораблик, нагрузил чем попало и поплыл счастья искать. Хотя предупреждали, что время штормов не прошло. Вот вам и вся история. Никаких пиратов или бегства от злых кредиторов.

– Однако, слова у тебя, купец, ладные, сразу видать, не из простых. Но это ваша жизнь. И ваши приключения. Сейчас выпей отвару да съешь хотя бы вяленую рыбку, потом к старейшине пойдём. Да, тебе же небось интересно, куда попал, – Рита ставила на огонь закопчённый чайник, пока Любава по её сигналу куда-то убежала. Наверно, предупредить того старейшину о визите. – Наше племя рыбаков «Чайка» живёт тут с незапамятных времён. Людей много, ты очутился не в самом большом поселении. Дальше по берегу, – она махнула в сторону юга, – есть посёлки намного больше. Но нам туда переходить смысла нету: привычный берег, своя морская территория, да и связи с торговцами давно налажены – им тоже новых искать не резон. Ты, вижу, осматриваешься, по внешнему виду таких вот хижин не суди – это просто сараи и кладовки, а живём чуть дальше от воды в нормальных домах, увидишь скоро. Тащить тебя туда вечером опасно было – мог и не выдержать.

Выпили отвару из керамических пиал, от рыбы Артём вежливо отказался, не скрывая, впрочем, причину. Тут и Любава вернулась, сообщила что старейшина посёлка Ерём ожидает у себя дома. Кстати, она произнесла «у себя в канге».

– Канг? – перепросил он.

– Да, – кивнули обе, – так называются наши жилища под оленьими шкурами. Их покупаем у равнинных племён, близко к солёной воде эти звери не живут.

А ничего так по величине посёлок-то оказался. Рассмотреть его от берега мешала полоса возвышенности, напоминающая искусственную дамбу. Может, таковой и являлась. Под сотню кангов, на взгляд – не считать же их. К тому же вокруг каждого те самые покрытые водорослями строения разного назначения от складов до отхожих мест. Жилище старейшины расположилось в центре, само собой. Рядом – круглая площадка, окружённая небольшими деревцами. Вообще, тут не холодный север, по прикидке сверху, Артём должен был оказаться, по земным аналогиям, где-то на широте Владивостока. Так что пустынное, по первому впечатлению, место, где он выплыл, пока ни о чём не говорило.

Любава нырнула под полог, скоро выглянула, жестом позвала Артёма и Риту. Сёстры, как оказалось, были родственницами жены Ерёма, потому остались на встрече. Обычный стол, лавки, посуда по стенам, в небольших окнах – стёкла, но осматриваться некогда. Ерём, высокий худощавый мужчина лет под полсотни, встретил Артёма несколько настороженным взглядом, как и его жена Валина. Другого и не ожидалось. Пригласили за стол, предложили горячего травяного отвару, мяса с лепёшками. А рыбы не заметно – видать, Любава сообщила об отношении чужака к этому продукту. Правда, Артём в ходе разговора сообщил, что это у него временное состояние. Он, например, сейчас и моря видеть не может – неприятные воспоминания оно вызывает.

Разговор же шёл степенно и весьма затянулся, поскольку расспросов о жизни в дальних неведомых краях хватало. Именно, что неведомых – несмотря на какие-то триста-четыреста километров пролива, никто и не помнил, чтобы случались взаимные посещения хоть по торговым надобностям, хоть по военным, хоть из чистого любопытства. Последняя причина, по которой Артём и оказался тут, вызвала явно видимое недоумение – типа больше тебе делать нечего?

– Так я ж для дела сюда и направлялся, – пояснял Артём, – поиск новых торговых партнёров – разве не важный повод для путешествия, особенно, если дома всё прихвачено отцом и старшими братьями? Оставалось к ним в услужение идти, а оно надо пока молодой? И да, любопытства не отнять тоже. Интересно даже, почему так сложилось, что за века соседи друг к другу не наведывались.

– Знаете, – вдруг заговорила хозяйка, – в моём бывшем посёлке жил один старец, сейчас уже и нет его, наверно. Вот уж знал немыслимое количество всяких сказок, сказаний, небылиц и прочих древних сплетен. Так он и упоминал не раз, что те, кто живёт в той стороне, сами когда-то закрылись от всего мира. То ли болезни тогда ходили, то ли ещё что, да не пускали к своим берегам никого, и своим запретили отплывать. А если тебе сосед не рад, ты ему станешь навязываться? Всё просто…

– И куда тебя дальше позовёт твоё любопытство? – задал Ерём интересный вопрос. – остался ведь без товару и без денег небось. Может, у нас приживёшься? Парень рукастый, Любава сказала, как себе обувку смастерил. Только рассыплется она. А так – нашли бы, чем заняться, с такими руками сети вязать – в самый раз. Да и мало ли дел отыщется.

– Не знаю, – сделал вид, что задумался «рукастый». – Честно, без обид, не хотелось бы. Да, у меня нет товару, но почему бы не посмотреть на местный? Всяко может случиться, но вернуться домой надежда осталась – как без надежды жить. Только самому, конечно, придётся повертеться, чтобы хоть на те же сапоги заработать. У вас, например, могу задержаться на время по той же причине. Может, поможете с временной подработкой, отказываться ни от чего не стану…

– Поможем, чего ж не помочь, – степенно кивнул Ерём, – без всякого лукавства: что своим, то и тебе, глядя на результат. А точно ты пустой? Может есть какая безделушка с той стороны, что мы могли бы обменять на что-нибудь или купить?

Артём задумался. Зажигалка и компас хозяек нашли. Часы – ни в коем случае – настроены на местные сутки в двадцать один час. Складник – вот его точно надо предлагать, кинжал имеется, а ложки-вилки – вон на столе лежат местные, вполне себе подходящие инструменты, хоть и деревянные. И сталь у ножа совсем не эконом класса. Не булат, естественно, но фору многим кустарным изделиям даст. Да и заводским тоже. Начнём…

– Есть ещё одна вещь, но тут уж вовсе не знаю… – Артём выложил на стол нож в сложенном виде. Хозяева смотрели с интересом – блестящие ложка и вилка видны хорошо. Приборы знакомы, но… – Не знаю, потому что не всё можно объяснить.

Взял нож, отсоединил от основной рукояти ложку и вилку, разложил, передал женщинам. Те вцепились в «инструменты», разглядывая восторженными глазами нержавейку. Валина метнулась к шкафчику, достала металлический аналог – очень похоже на олово, но кто знает… Сравнивали. Итог явно в пользу металла блестящего и отнюдь не мягкого по сравнению с местным. Артём продолжил демонстрацию, подцепил ногтем и вытащил большое лезвие, потом малое. Для хозяина, в принципе, ничего особенного, что он ножей не видел? Но острота и прочность, тут же проверенные на какой-то деревяшке, восхитили. Да и возможность прятать лезвия – тоже. Дальше – сложней. Вынимая предмет за предметом, Артём пытался на пальцах объяснить их функции, даже женщины на время оставили свой интерес. Самым понятным оказалось шило. Штопор… Чего им тут вытаскивать? Обведя взглядом полки, обнаружил несколько стеклянных сосудов – нечто среднее между графинами и бутылками. Есть оконное стекло, значит, и другие предметы из этого материала должны быть. На горлышках имелись следы или остатки чего-то вроде смолы, которой содержимое, видимо, раньше и закрывалось.

– У нас подобные ёмкости закрывают корой особого дерева – плотно и не протекает. Вытаскивается такая пробка так… – показал на деревяшке.

Ладно, а консервный нож, открывалка для металлических крышек, пилка для ногтей? Оно кому тут нужно, а? И показать – никак. А как, если не известны консервные банки? Уж про пилку совсем молчать бы в присутствии рыбачек. Однако ошибся: те же Рита с Любавой – знахарки, которым по роду деятельности руки положено в полном порядке держать. Они и оценили новшество по достоинству.

– Мы к тебе, Валина, каждое утро прибегать будем, смотри, чтобы Ерём не потерял ценную вещь!

А Ерём в прострации – для него даже не столь важны функции и качество приборов, сколько значим факт их наличия в одной, по сути, рукояти. Задумался крепко, женщины стали поглядывать очень настороженно – неужели откажется брать или начнёт лукавить перед иноземцем?

– Да, Артём, – вздохнул, наконец, старейшина, – сильно не повезло тебе, если на корабле подобный товар находился. Озолотится тот первый, кто доставит сюда нечто похожее. Заплачу, как считаю возможным и достойным. Жаль только, что ты сразу навостришься дальше…

Ерём достал из шкатулки, отсчитал и положил перед Артёмом двадцать медных монет – манов, как он начал объяснять местную денежную систему. Как оказалось, она едина для всего материка Рания и очень проста. Поскольку в ходу, в основном, натуральный обмен.

– Это два серебряных маната, но, думаю, для тебя лучше иметь разменную монету. Сорок манов – это вот такой приличный канг. Один ман – пять дней на постоялом дворе с питанием. Считай сам. Есть ещё золотые менсы, в каждом десять серебрушек, но ими, в основном, торговцы-караванщики пользуются, чтобы вес поменьше был.

Артёму было несколько неудобно: вспомнил, как у папуасов или индейцев забирали золото за стеклянные бусы… Но выгоды он не искал, что предложено – не спорил, а вещицы, пусть и пустяковые, имеют огромную практическую значимость, как та же пилка для ногтей, к примеру – это он совесть успокаивал.

– Спасибо! И в какую сторону посоветуете направиться? В какое королевство?

– Да в какую… Какое ещё королевство?

– Пусть империю, княжество, царство, султанат или провинцию, делится ведь земля под чьей-то властью…

– Да нету тут ничего похожего, – удивились все четверо, – чего ты напридумал? Или это у вас такое в ходу? Тут по всей земле только племена со своими территориями, других делений не знаем. Разные племена – разные занятия: пахота, охота, скотина, стекло, ткани, одежда, обувь, металлы… Мало ли! Торговля, в конце концов. Этим тоже отдельные племена заняты. Вот к завтрему рыбаки наберут улова, начнём на торговой площади куплю-продажу и обмен. Здесь уже два каравана дожидаются. Тебе, кстати, к ним присмотреться стоит – маршруты разные, вдруг выберешь да и прибьёшься к какому. Ещё и в охрану могут взять, чтоб не задарма. Пока же до ужина да и после побродите с сёстрами по посёлку и округе, переночуешь, с утра пойдём на торг. И да, Валина, найди парню приличные сапоги, не в этом же виде ему ходить…

Артём заметил, что знахарки пошептались с хозяйкой. Вышли после очень уж долгого разговора. Хорошо, что полезная говорильня разбавлялась напитками и закусками.

Осматривать-то, в общем, было и нечего: достаточно посмотреть, как обустроены два-три канга, остальные похожи, как близнецы. Где-то больше сетей развешано, чем у других, у кого-то грядки видны, деревца торчат, может, и плодовые – весна же едва началась. Зато можно и ещё несколько вопросов уточнить, женщины разговорчивые попались.

– Почему старейшина упомянул об охране караванов? Кого остерегаются?

– Уж не подумал ли ты, что кругом и везде спокойно, когда Ерём о племенах вскользь говорил? Как бы не так! Любителей разжиться за счёт других хватает. Что-то делать своими руками, продавать, обменивать – это ж сколько хлопот, а так – разграбил караван и живи. Но на караваны, кстати, нападают не так уж часто, особенно, если они идут по землям какого-нибудь племени: тут уж как бы и племя в ответе за безопасность, сразу начинаются поиски разбойников. А вот на границах, да когда эти границы в виде больших ничейных территорий, там и творится беспредел.

– Так откуда берутся эти банды?

– Изгои, обычно. Из числа бездельников. Что, у вас таких нету?

– Да где их нет… А охрану купцы нанимают?

– Разумеется, как иначе? Только они договариваются с кем-то из старших – это представители то ли отдельного племени, то ли просто сами себе такую судьбу выбирают, не знаем. Вот они уже собирают желающих, сколько купец или старший в караване пожелает. Откуда? Да вот пришли сюда, к примеру, два каравана, с ними охранники. Тут рассчитались – дальше их дело: либо здесь ждут заказчиков, либо по другим посёлкам расходятся. По-разному, мы не особо в это вникали.

– А торг как проводится, в смысле тем купцам от вас каждый сам товар предлагает или тут что-то такое общее имеется, представитель ваш?

– Старейшины этим делом и занимаются. Наш Ерём собрал уже небось от жителей у кого что есть. Он и будет переговоры вести. Но, конечно, кто сам пожелает – препятствий нету. Это ведь ещё зависит, что за товар сюда доставили: шкуры там, инструменты, продукты, одежду. Да все уже, собственно, набрали, что нужно. Купцы только свежего улова ждут. Так что у тебя либо завтра получится, либо задержишься ещё неизвестно на сколько.

После ужина Ерём занялся своими старейшинскими делами: куда-то бегал, кого-то у себя принимал, чего-то считал и пересчитывал в толстых тетрадках, забот, видать, хватало. Артём решил больше не бродить зазря, а лучше – ещё поговорить о чём попало. Явного-то интереса к тому, что по делу нужно, он старался не проявлять, так и «любопытство иностранца» зачем прятать? Сёстры Любава с Ритой, которые, как они выразились, спихнули знахарские заботы на молодёжь, тоже не отличались равнодушием или отсутствием любопытства. Пришли ещё две невестки хозяев, мужья которых, естественно, заняты подготовкой к выходу в море. Так что в компании женщин у пылающего очага Артём и провёл вечернее время.

Самому пришлось много рассказывать, а из потока новой информации особо выделил для себя две вещи. Оказалось, что местные племена – в смысле, о которых известно – различались не только «специализацией производства», это понятно, но ещё и образом жизни, что понятно уже не очень. В основном, жизнь велась оседлая, но жили и скотоводы-кочевники, перемещаясь со своими стадами вслед за появлением нового корма. Главное – среди обычных племён имело место половое разделение! Артём в осадок выпал, когда услышал о местных амазонках и «амазонах». Хотя собеседницы, что мимоходом вывалили на него это известие, ничего ненормального или особенного в том не усматривали – издавна люди так живут, как им нравится, как от далёких предков пошло. Другим не мешают? Взаимных претензий нет? Нет и недоумений, тем более – осуждения и критики, так сказать.

Разумеется, часть населения – какая, кто бы знал – придерживалась «нормальных традиций», как в этом племени «Чайка»: обычные семьи со всем вытекающим – детьми, хозяйством, женитьбами-разводами. Чисто женские племена занимаются тем, что более присуще слабому полу – прядением, ткачеством, выделкой шкур, шитьём, земледелием. Деторождение, как процесс, и воспитание детей – особая песня. Девочек оставляли у себя, мальчиков по достижении шести лет отдавали «отцам» – в мужские племена. Вот. Ещё одно «новшество»: исходя из особенностей физиологии населения этого материка мужчины встречались с противоположным полом только по осени в оговорённых заранее местах, следовательно, дети рождались исключительно летом. Данный «изыск природы» касался вообще всех, в том числе и обычных племён с семейным укладом. Кроме осеннего буйства гормонов, в другое время никого друг к другу не тянуло абсолютно! Странно и непривычно, но Артём только порадовался, что оказался тут весной – никто не будет приставать с идиотскими вопросами его одинокого поведения.

Другая информация, основанная здесь исключительно на слухах – о том, что далеко на западе ведутся жестокие войны с пришлыми людьми. Говорят, что они появляются из южных мест, где им не хватает территорий для жизни, ведут себя по отношению к местным крайне жестоко и, что совсем уж сказки, есть среди них волшебники, уничтожающие противники «небесным огнём». Это всё, что слышали рыбаки о натуральной магической экспансии.



Охранник каравана

Старший группы охранников – отрядом десяток воинов назвать трудно – Керим, среднего возраста мужчина в коричневом кожаном одеянии, с будто вырезанным из старого дуба тёмным лицом, осмотрел Артёма с ног до головы просто внимательным взглядом.

– Мечи, копьё, лук? – спросил отрывисто. – Точно иностранец?

Артём кивнул.

– Нужна проверка.

Через полчаса полностью удовлетворённый Керим сообщал об условиях.

– Контракт на тридцать шесть дней пути. Оплата за день – один ман и питание. За стычки с разбойниками – отдельно, лечение раненых за счёт купца, при гибели выплата в пять манатов либо семье, если есть, либо оставшимся бойцам. Караванщик жадный, не скрою, с ним и сюда шёл. Деваться некуда – в других посёлках то же самое, двое из десятка ушли туда искать условия выгодней. В караване десять фургонов с товаром, повозка купца и две наши телеги с припасами и для отдыха. Другую одежду, лук со стрелами, копьё можешь выбрать у меня за отдельную плату, можешь поискать на рынках, но там уже ничего нет, да и время поджимает – послезавтра утром выход. Маршрут тебе без разницы, готовься.

Договор заключили ударом по рукам. Артём покопался в телеге, отобрал кожаные штаны, куртку поплотней и покороче своей, плащ-накидку из того же материала, лёгкий шлем, похожий на обычную островерхую шапку, лук с колчаном стрел, короткое копьё и дорожную сумку типа рюкзака. Уточнил место и время сбора. Знакомиться с «коллегами» пока не стал, да и не было их поблизости. Сам купец вообще не интересен. Посоветовался с Ритой, что сопровождала его в толчее торговой площади с утра до вечера, по поводу съестных припасов на дорогу – обещанное «питание» само собой, а запас нужен. Отоварился и ушёл «домой», проверить и поправить оружие и снаряжение никогда лишним не бывает. Весь следующий день фактически бездельничал: просто помогал Валине по хозяйству. Тут не городская квартира, дело всегда отыщется – где подправить, починить, где приколотить или выкопать…

В путь отправились с рассветом. Кериму удалось отыскать ещё одного бойца из местных, так что на каждый фургон каравана приходилось по одному охраннику. Но рядом с отдельными «объектами» они, разумеется, не топали: половина впереди, остальные сзади. Окружающую обстановку держали под контролем. На ночь устанавливали дежурство парами по три часа. Кстати, Артём с возмущением обнаружил, что его часы тут и не нужны. Сутки разбиты на четыре части с примерным делением на ночь, утро, полдень, сумерки. Попробуй раздели двадцать один на четыре, оно надо с долями заморачиваться? Настроили умники местное время с оглядкой на размер земного часа! Ладно, подарит игрушку «даме сердца», если таковая обнаружится. И ещё – размерами планета меньше Земли, но поскольку вертелась вокруг своей оси быстрей, какой-то разницы в силе тяжести Артём не обнаружил – это, если без приборов. Комфортно – и думать о том нечего. Чёрт, а как местные свою планету называют, а? Покопался в словарном запасе: вроде, на Кренос похоже. Не спутать бы с чем первую букву, а у кого тут мимоходом уточнишь?

Караванщик-купец Ален оказался невысоким круглым мужичком с благодушной физиономией и крайне вежливым поведением со своей обслугой, с охраной. А также и донельзя любопытным существом. Узнав, что Артём – иностранец из-за моря, пытался выяснить о той жизни всё что можно. Во время движения к себе в повозку, естественно, не приглашал, шагать рядом требовать не имел права, зато на привалах, особенно ночёвках, засыпл вопросами о чём попало, о торговле, ценах – в первую очередь. Будто завтра туда собрался. И сам поделился сведениями о маршрутах. Исколесил с молодых лет, кажется, весь материк с уже известным Артёму названием Рания. В конце концов определился с постоянными поставщиками, производителями, покупателями с таким расчётом, чтобы не случалось порожних рейсов ни в какую сторону. Молодец. И сейчас рыбу и другие дары моря вёз к кузнецам и другим мастерам металла, там забирал их продукцию, которую доставлял к производителям тканей и мехов, от них – на соляные озёра, потом – к скотоводам, дальше… До горной гряды, перед которой раскинулись огромные посевные земли. Обратно – снова к морю, но уже другим маршрутом. «Плечи» отдельных переходов – пять-семь дней. Это проверено опытом, на меньшее расстояние большинство покупателей товара и сами добираются. а

Пытался даже заключить договор о том, что если Артёму удастся вернуться домой и найти возможность торговать с Ранией, то купец Ален окажется первым, а может, и единственным партнёром. Артём вежливо отказался, ссылаясь не невозможность обещать подобное, не зная, что его ждёт. «А на возможных наследников долги вешать не желаю». На что Ален, вроде, искренне обиделся. Подумаешь…

Город племени металлургов – действительно средних размеров город без всяких кангов, с обычными одно и двухэтажными домами, дымами, шумом и не шибко чистый. Заходить в него не стали, как не собирались делать подобного на всех торговых площадках по маршруту. Всего полдня потребовалось Алену, чтобы до сумерек сдать товар, загрузить новый, произвести расчёты. Тут же переночевали и отправились к новой точке. Артём жалел – хоть глазом-то увидеть хотелось, как живут разные племена в своих основных поселениях. И чуть было не увидел…

Нагруженный металлическими деталями инструментов и оружия – лопатами, топорами, мотыгами, кирками, серпами… наконечниками копий и стрел, ножами и кинжалами – караван к позднему вечеру встал рядом с очередной торговой площадью, расположившейся, по обычаю, на окраине посёлка или деревни. Уже совсем стемнело, когда обустроили временный лагерь, поужинали и устроились на ночлег. С утра Артёма ожидал сюрприз, о котором накануне его никто не удосужился предупредить, для всех прочих – то обычное дело. Или привычная ситуация – посещение поселения женского племени.

Что-то вроде ярмарки: на обширной территории – навесы, прилавки, лотки, развалы товаров. Народу с утра немного, однако продавцы спешат занять козырные места, выложить товар лицом. Пока ещё тихо.

– Что, тут всегда так? Или праздник какой? – поинтересовался Артём у Керима.

– Почти всегда, кроме совсем уж холодного времени. Просто здесь, у «Крылатых» сходится целых пять торговых путей. Караваны и обозы подходят и уходят постоянно. Не только с местными торгуют, но и между собой.

– Интересное название племени, – заметил Артём.

– Да уж, – хмыкнул командир, – небось из их женских легенд. О, ты что не в курсе, что мы сейчас на окраине территории женского племени? Посёлок «Весенний» называется. Вход в него, как и в другие места племени мужикам заказан категорически. Любопытные давно уже отучены. Женщины ещё могут пройти, да и то в сопровождении их охраны. Сам увидишь скоро: дамы обычно на торгу составляют большинство покупателей, да и среди розничных продавцов их немало – предложить есть что, мастерицы, этого не отнять. Хоть и злые, – почему-то добавил он.

Так и вышло: площадь быстро заполнялась народом, и в основном именно женщинами. Из прибывших караванов товарами-то интересовались охранники, а продавцы сами продавали, находя, конечно, время присматриваться к выложенным товарам соседей. Ален занимался своими оптовыми делами, которые охранникам вовсе ни к чему. Оставляя у фургонов дежурную смену, остальные, не спеша, бродили по площади. Артём тоже не рыжий. Вместе с постоянным напарником по вахтам, разбитным молодым парнем Славом присматривался и торговался. Обновил слегка гардероб, приобретя приглянувшуюся меховую безрукавку – не всё же время предстоит в коже щеголять. Заодно прикупил холщовые брюки, пару мягких сапог про запас, какой-то оберег с зелёным камушком – уж сильно девица расхваливала. И да, заметил, что никто ни с кем «не заигрывал», не бросал на женщин взглядов, «полных страсти», не разглядывал красоток по отдельным деталям. Непривычно.

Их же заказчик, купец Ален, вёл себя странно, уже к полудню из благодушного толстяка превратившись в раздражённого скорпиона. Выяснилось, что половина доставленного заказанного товара оказалась невостребованной – заказчица не явилась к условленному времени, а её соплеменницам до этого дела не было.

– Случается и такое, правда, редко, – пояснил Керим. – Обычно, в подобных случаях находится доверенное лицо, которое принимает товар и поставляет договорной. В этот раз Алену не повезло: надо либо срочно искать нового партнёра, либо пускать товар в розницу, что по цене выгодней, а по времени – сплошные убытки, он ведь и к следующей точке обязан вовремя появиться. У таких опытных купцов всегда имеется резерв в два-три дня, но уж никак не больше. Хотя нам всё равно, даже и лучше: оплата ведь повременная, а разорвёт Ален контракт раньше, неустойке не порадуется.

Только к вечеру Ален более или менее успокоился, а после ужина так и совсем повеселел, особенно, когда фургоны очистились от железа и доверху заполнились мягкими тюками, да ещё сверх того две женщины привели в поводу трёх чёрных коней. Караванщик до того подобрел, что поставил каждому своему работнику и охраннику по кувшину неплохого вина!

– Да уж, – удивлялся Керим, – впервые такие дармовые надбавки, да ещё и от Алена! Видно же было, как он в дороге злился, что на караван никто не нападал – это хорошо, так нам же за безделье платить приходится. Да и ладно, всё не воровство!

Это как сказать… После ночного дежурства, за три часа до рассвета Артёма украли. Прямо из телеги, в которой он устроился. Слав отправился к костру болтать с такими же «совами», типа спать и по дороге можно. Прижали к лицу приятно пахнущий платок, вытащили из повозки и осторожно перенесли в другую. С очень мягкой подстилкой. Руки, как он ощутил были сильные, но… женские. Заметил также, что и всё его оружие вместе с рюкзаком перекочевало с ним. Мечи и кинжал в ножнах – по правую руку. Это приятно. Новый транспорт немедленно отчалил без единого звука. Видать, копыта лошади или лошадей тряпками обмотали, а оси качественно и тщательно смазали.

– Не умрёт, не проснётся? – раздался над головой приглушённый голос.

Лежал он на спине, головой по ходу движения, стало быть, возница спрашивала.

– Не волнуйся, Марлен, средство испытанное, – отвечала женщина чуть ли не над левым ухом у него. Повозка широкая, наверное, «снотворщица» сидела рядом. – Вреда в снадобье совсем нету, вот спать и сутки может, если сами не разбудим, «кривули» понюхает, вмиг очнётся.

– Погони, правда, не опасаешься?

– Может и погонятся, хотя купец обещал не допустить. Но до рассвета далеко, мы уже на полпути к дому будем, кто туда мужчин пропустит? Да наши двое, что позади, присматривают. Да нет, не волнуйся, порадуем вождя, давно ведь заказывала. Хотя и не пойму, на черта ей охранник, будто своих мало. Или кровь заиграла не ко времени? Так лечилась бы…

Судя по внутренним часам, ехали чуть больше получаса, пора бы и возвращаться. Нет, в другое время Артём с удовольствием погостил бы в женском сообществе, хоть до осени и далеко. Просто приятно. Но чтобы в начале пути тут задерживаться? Совсем это ни к чему. Да и что там купец наговорит – обвинит, небось Керима в том, что охранники разбегаются, ещё и сам неустойку потребует, козёл весёлый!

Главная воровка сидела, вытянув ноги и иногда проверяя тряпку на лице Артёма. Дождавшись очередного прикосновения, он резко поднялся, ухватил женщину за шею, правой рукой поднёс к горлу кинжал.

– Я лучше сам проснусь, – уведомил оцепеневшую от неожиданности и испуга соседку. – Эй, водила! Тормози! Выполняй немедленно, иначе я вашу колдунью зарежу!

Темнота ночи только-только превращалась в серость, но уже можно видеть, как возница дёрнулась всем телом, обернулась и потянула вожжи на себя. Перепуганная лошадь взбрыкнула было, заржала и встала.

– Не убивай её, мужчина, – всхлипнула та, которую, вроде, звали Марлен, – не убивай, это наша лучшая травница Полина. Она не виновата, ей приказано…

– Меня это не волнует, она меня украла, значит виновата.

– Я… Нет, – хрипло сумела вымолвить Полина, начиная дрожать. – Не украла. Купила.

– Купила? Живого человека? А трупы не нужны? У кого купила?

– У… у купца, у Алена…

– Ах ты ж тварь! Я что, его собственность, я – вещь?

– Он сказал… Отпусти чуть, у нас нет оружия. Он сказал, что ты ему принадлежишь.

– А меня спросить?

– Ты мог отказаться. Отпусти нас, хорошо заплатим.

– А я вернусь и стану там оправдываться, куда самовольно из отряда уходил, так? А купец будет кричать, что он ни при чём. Нет уж. Слышь, Марлен, разворачивай кобылу и вези меня, туда где взяли.

– Но твои же охранники нас убьют! – чуть не взвыла Полина.

– Так вы напали на охрану каравана, как обычные лесные бандитки, вас что, награждать за это?

– Так приказано же, – по новой завела песню Марлен.

– Вот и пускай волнуется тот, кто приказал. Двигай!

Лишь повозка с трудом развернулась в сумерках, как навстречу нарисовались две всадницы.

– Марлен, Полина, в чём дело? – раздался оттуда тревожный возглас.

– Ни в чём! – ответил Артём сердито. – Поворачивайте взад! Не вздумайте своё оружие трогать – Полина умрёт сразу, понятно?

– Девушки, не спорьте, – устало приказала Полина. – Разворачивайтесь. Надо успеть, пока там тревога не поднялась. Ты так и будешь меня за шею держать? Задохнусь ведь.

– Ты, когда меня своим зельем травила, не думала, что я задохнусь? Потерпишь.

– Я не…

– Да, не воровала, не травила… Белая и пушистая травница. Не станешь при охранниках купца выгораживать, помогу в живых остаться. А пока сиди и не шевелись.

Почему-то Артём уверен, что никто из похитительниц ни сопротивляться, ни делать попыток сбежать не будет. Мог бы и освободить от захвата Полину, но наказывать за подобные шутки требуется – кто знает, что его бы ждало у их вождя? И первый ли он такой? Об этом спросил. Что-то Полина с ответом задержалась. Но врать не решилась.

– Второй. Год назад у того же купца брали. Только не охранника, а одного из слуг.

– И что с ним стало?

– Умер недавно, – чуть слышно прошептала травница и задрожала сильней.

– Как зовут вождя? – в голосе Артёма послышалась злость. – Что трясёшься, отвечай!

– К… Клара.

– Ох, зря я тебя сразу не прибил! Твари…

Хмурый рассвет. Во всех смыслах. И повозка, и две всадницы остановились у чуть тлеющего костра, рядом с которым Слав с приятелем клевали носами. Но опомнились тут же. С удивлением воззрились на выпрыгнувшего Артёма.

– Слав, подними Керима, дело срочное.

Тот без звука бросился к телеге, в которой отдыхал командир. Керим не сразу понял ситуацию, а когда «въехал»… Сам сходил в палатку Алена, буквально притащил того за шиворот. На шум проснулись и собрались все бойцы и помощники караванщика. Амазонки-охранницы спешились, настороженно и тревожно поглядывая на мужчин. Марлен и Полина оставались в повозке, смотрели себе под ноги. Ален, попытавшийся было разгневаться по поводу своей доставки к костру, увидел женщин и Артёма, стал в три раза меньше. Керим коротко обрисовал обстановку для всех.

– И пока не разберёмся, никого из посторонних не подпускать сюда! – приказал дежурным. – Самый пострадавший, да и единственный – Артём, ему и предлагать.

– Сами знаете, я иностранец, законов и порядков не знаю. Главных виновников тут двое: вождь «Крылатых», до которой не добраться, и вот этот купец. Четыре женщины – исполнительницы, у которых ничего не получилось, хоть за попытку похищения наказания достойны. Это я о ситуации, а что за наказания должны последовать – не могу сказать ничего.

– Закон… – протянул Керим. – Обычно, действуют порядки племени, на территории которого совершаются преступления. Только здесь они сами у себя. Значит, тот, кто страдает, наказывает по собственному усмотрению, хоть поубивает всех причастных, никто слова не скажет против. То, что под заказ Клары попал именно ты, Артём – случайность, мог и другой быть. Но что есть, то есть. В отношении женщин решай сам.

– Решаю… Эти четверо пусть идут домой и передадут своей Кларе, что её ждёт свидание со мной. Когда – не скажу, сюрприз будет. Думаю, что цена, за которую меня продал купец, должна стать моей. То есть, хоть условное, но наказание воровки поимеют.

– Ничего себе условное, – усмехнулся Слав. – Целых три коня! Да за них… Не зря вчера этот идиот веселился да вином всех угощал. Но, думаю, справедливо.

– А купец, безусловно подлежит казни, – приговорил Керим, – продать свободного человека – дело вовсе неслыханное. Так только с пленниками поступают, в основном – с разбойниками. Имущество же его должно отойти пострадавшему. Может, и найдём его жильё – дело возможное. Но долгое, а весь товар и деньги, что сейчас при нём – также принадлежат Артёму. Есть, кто против?

Против был только купец, да ещё Артём, но этот не совсем отказывался.

– Позвольте чуть уточнить. Я не один это имущество охранял, и то чуть не сбежал, хоть и против воли. Считаю справедливым поделить его поровну между всеми бойцами отряда. А купца пускай крылатые заберут с собой и отдадут вождю. Клара будет счастлива иметь подонка, потому как сама такая. А нам что, руки пачкать об эту мразь?

Народ одобрительно зашумел. Кроме четырёх женщин, которые не до конца верили, что их отпускают, и купца Алена – этот во всё время разговоров пытался орать, возражать, чего-то доказывать, но всегда получал хороших тумаков.

Спросили у слуг, где они с купцом имеют постоянное место жительства. Те указали какой-то город очень далеко на юго-западе, причём добавили, что Ален, как человек одинокий, давно уже держал деньги в банке – жило тут и небольшое племя финансистов. Отпустили их на все четыре стороны. Забрать с собой купца женщины не отказались – всё какая-то компенсация за провал задания. Полина ни с того ни с сего заикнулась было, что хотела бы остаться при Артёме, составить ему компанию в походах, но он категорически отказался.

Всё. Осталось «поделить имущество» и решить, что делать дальше.

Однако! Простая тут жизнь, незамысловатая. Живут рыбаки по своим уставам: оказался человек в беде – нужно помочь, у купцов свой подход: может некто доход принести, так пусть и приносит хоть товаром, деньгами или собственной свободой и жизнью, амазонки, оказывается, ещё проще… На эту клизму Клару стоило бы глянуть с пристрастием – вдруг там королева красоты, большая доля стервозности не в счёт. Но время покажет, судьба распорядится. Пока же надо распоряжаться самому.

Маршрут караванщика-подлеца очень устраивал тем, что завершался где-то у горной гряды, до которой от моря, исходя из рассчитанного времени больше тысячи километров, а это уже ближе к возможному фронту. Глобус показывал, что он, этот фронт тысячах в десяти – далековато, но пройти их нужно, чтобы если и не понять, то ощутить настроение населения. Здесь оно спокойно, что не странно: мало ли где там и кто с кем воюет, нас-то не затронет никогда.

Керим предложил последовать с ними и дальше, но умудрился найти торговца, который двигался на юг. Потому распрощались, предварительно продав конфискованный товар и поделив деньги. Одного коня Артём продал тому же Кериму, двух оставил себе. Подумал, что, если не найдёт подходящего заказчика, двинется сам на свой страх и риск. Что, в конце концов, и пришлось сделать в прежнем направлении, которое, как помнил, должно привести к соляным разработкам. Там, как подсказали прежние попутчики, также расположен городок с обычным торгом, где сходятся, как минимум, четыре тракта – соль многим нужна, товар ходовой.

Поискал-поискал попутчиков – все подряд на площади уверяли, что в ту сторону следует обоз за обозом – махнул рукой и кошельком и отправился сам. Транспорт появился и вьючный в том числе, потому не отказал себе в приобретении палатки, одеял и нескоропортящихся продуктов. Земной опыт в этом смысле имелся. Кони попались спокойные, для них тоже мешок зерна закупил – им же и тащить, не жалко. Предположительно, двигаться придётся около шести дней – это самое длинное расстояние между торгами. Караваны и обозы шли ещё больше – всё-таки скорости разные, одна-две лошадиные силы всяко быстрей десяти-пятнадцати с телегами.







Лесные встречи

Женский посёлок Весенний находился на южной оконечности территории племени, в углу, можно сказать. Дорога на запад сначала вела через «ничьи» места с болотцами, никому не нужными. Дня через два должно начинаться «царство мужчин» со склонностью к охоте, а уж после него и соляные копи, где добывалась каменная соль. Одному через пустоши ехать не советовали – как известно, самые опасные для путников места, но не сидеть же у Весеннего незнамо сколько. А если появятся бандиты, так можно и не оставлять свидетелей этих встреч. Только началось с другого.

Не успел проехать до полудня, не шибко торопясь, как у редких зарослей ивняка, росшего по берегу неширокой речки, увидел повозку с двумя суетящимися у костерка женщинами. Кто бы сомневался в том, что это Полина с Марлен? Можно бы и мимо пропылить, но надо? Теперь-то после «суда» вроде и не должно оставаться взаимных претензий. Лишь осадок… Но его можно и пережить. Втроём всяко веселей, если им по пути, конечно.