Страница 2 из 4
Под мерную качку шаттла я погружаюсь в сон. Тим дремлет, прижавшись к моему плечу, а Рин, подняв и согнув ноги, засыпает головой на моих коленях.
Пробуждаюсь от того, что Шанриасс бережно заправляет за ухо волосы, упавшие мне на лицо:
– Приехали, Рай.
С огромным трудом вытаскиваю затекшее тело из транспорта, не без помощи мужа. Зейрашш держит на руках спящую Рин, а Харшшад с Тимом уже движется к входу в Резиденцию. На парковке нас встречает Миррасс, он собирает из шаттла все наши сумки и несет, следуя за нами.
– Зейрашш уложит детей в своем номере. Сам поживет в гостиной, а им уступит место в спальне. Их бы помыть вначале, но так жалко будить, – делится сомнениями муж, пока мы идем к своему крылу.
– В дороге я их вытерла влажными салфетками. И поместила в ионный душ. Но у меня не нашлось запасной одежды, и очиститель там очень посредственный. Насчет мытья, боюсь, тоже не все так просто, – рассказываю, вяло переставляя ноги. – Нам придется еще их приучить к ежедневной гигиене. И ко многому другому. Я вообще не понимаю, в каком темпе и очередности нам действовать. И это касается не только адаптации и их дальнейшего обустройства.
– Нас много, со всем справимся. Или ты опять в одиночку решила все вывозить? – ехидно интересуется Шан. – Смотри, сколько у тебя помощников.
– Ну нет, одна точно нет. Боюсь, я тогда закончусь. Придется, так уж и быть, согласиться на вашу помощь, – посмеиваюсь я.
Вот и наш номер. Тот самый, в котором мы обитали в прежний раз, тогда... перед поездкой в лабораторию.
И из соседнего выходят Харшшад и Зейрашш.
– Мы положили их на диван. Пусть поспят. Как проснутся, покажу им душ и покормлю. Иди и ты отдыхай Рай, и Харшшаду это необходимо. Если что позову вас с Шанриассом. Пока дети спят, я выполню требуемые анализы крови и подберу восстановительную терапию, – успокаивает меня друг, тихонько подталкивая в сторону наших с Шаном апартаментов, заметив мой порыв зайти к детям в комнату.
Я бы сопротивлялась, но у меня и правда нет сил и голод настойчиво дает о себе знать. Поэтому, зависнув на секунду, покорно ухожу в наш с мужем номер, чтобы заняться личной реанимацией.
Душ, еда и сон. Хотя бы на пару часов.
Шанриасс ненадолго задерживается в коридоре с помощником.
Безжалостно запихиваю одежду и обувь в утилизатор. Не хочу никаких вещей с той планеты. Надеюсь, судьба будет ко мне благосклонна, и я больше никогда не увижу Преисподнюю.
Чищу зубы. Мыться я залезаю в маленькую душевую в спальне, не до ванны сейчас. Но намереваюсь не спеша поплескаться в ней, когда выполним все безотлагательные дела.
Тщательно смываю с себя пыль и запах Красной планеты. Впечатление, что они въелись в волосы и кожу. Закрываю глаза и включаю «тропический душ», зависаю так на какое-то время, подняв лицо вверх. Исцеляюсь.
Как отосплюсь, подумываю с детьми наведаться к парикмахеру и исправить безобразие на наших головах. Когда готова выходи́ть, продираю глаза от воды и обнаруживаю Шанриасса рядом, с пушистым банным полотенцем в руках. И я вовсе не против того, что он бережно вытирает меня и несет в кровать.
В спальне на подносе, меня уже ждет еда. С трудом проглатываю суп, на большее меня не хватает.
Шанриасс задергивает шторы и гасит свет.
Развернув меня из полотенца и раздевшись, он растягивает мою безвольную тушку на прохладных простынях и, мягко надавливая сильными пальцами и ладонями, разминает шею, плечи, спину. С нажимом проходит по ягодицам, бицепсам бедра. Тщательно массирует натруженные голени и ступни. Мурчу.
– Люблю тебя, муж, – тихо вырываются у меня слова. А измученное тело окончательно расслабляется, и я погружаюсь в такой необходимый сон.
Горячие алчные касания заставляют сон отступить. Кожа спины плавится от жара. Шанриасс плотно прижимается ко мне. Рядом с этим мужчиной мне не грозит замерзнуть. Его рука гуляет по телу, чувствительно поочередно ласкает вершинки груди, оглаживает бедро. Сгибает мою ногу в колене и отводит вперед. Настойчивые пальцы нескромно и со знанием дела гуляют между ног, срывая с моих губ судорожный короткий вздох.
– Помнишь, что мне сказала перед сном? – шепчет он в ухо. Прикусывает кожу за ним и тут же размашисто зализывает. От основания шеи по спине вниз тут же бегут мурашки.
Хмыкаю про себя. Да-а, помню.
А ты помнишь, как без разрешения меня укусил?
– Что-о-о, – протяжно тяну, под чувственным воздействием его рук и рта, и в следующую секунду оказываюсь перевернутой на спину.
Муж нависает сверху, ощутимо вдавливая меня в кровать, его неповторимый запах с древесными нотами затапливает обонятельные рецепторы. Смотрит пытливо, считывая мои эмоции. Этот сильный мужчина не боится показывать свою уязвимость передо мной. И это подкупает. С удовольствием вдыхаю его аромат глубже.
Помучить его еще или не стоит?
– Да, я помню, и от своих слов не отказываюсь. – Не могу подавить хитрющей улыбки, и вижу, как в понимающей усмешке дергаются и его губы.
– Такая упорная жена мне досталась. – Рыкнув, Шан сминает мой рот, пьет дыхание и стоны.
Затем скользит вниз по подбородку, шее и добирается до груди.
– Не досталась, а взял, – уточняю сипя. – Без спросу.
И тут же ойкаю, почувствовав, как острые зубы сжимаются, прикусывая сосок. Ерзаю под ним от нестерпимых тягучих ощущений внизу живота и разливающегося жара во мне.
– И снова возьму, – нахально заявляет муж, скользя ниже по известному ему маршруту. Чередует нежную ласку губами и языком, с такой чувствительной и порочной зубами. То тут, то там кусает кожу, порой весьма ощутимо.
– Согни ноги, – властно приказывает, что я не задумываясь подчиняюсь, открываюсь, и муж, уткнувшись носом, вдыхает мой аромат, тут же накрывая мою плоть ртом, ласкает, вибрирует всем телом, передавая эти чувственные волны мне. И я окончательно сдаюсь под его умелыми действиями через весьма непродолжительное время. Снова стону и запускаю непослушные пальцы в его шевелюру, крепче прижимая к себе.
Но мне этого так мало после нашей разлуки. Совсем испортил меня, ненасытный шайрас!
Тяну его вверх к себе и когда губы Шанриасса равняются с моими, уже я впиваюсь в него жадными поцелуями.
– Хочу тебя! – вжимаю пятки в его ягодицы, толкая в себя.
Всего несколько дней прошло, а я так соскучилась по нему и его доминирующей силе. По тому, как он всегда берет меня с напором, не сдерживая страсти. И открыто демонстрирует, как я желанна для него.
Нас срывает практически одновременно.
И в очередной раз возрождаясь в его объятиях, уже смело шепчу в его губы:
– Люблю тебя, люблю…
Первый раз открыто признаваясь в своих чувствах.
Так бы и лежала сегодня в кровати, но нужно проверить детей. После душа отыскиваю удобную одежду и выхожу из апартаментов. И с удивлением обнаруживаю всех в сборе. Мужчины и дети сидят за обеденным столом, который снова накрыли в холле нашего крыла.
Дети отмытые и в чистой одежде, с аппетитом уплетают кашу с сыром. С живым интересом пробуют омлет и морс из каких-то красных ягод. У девчонки смешные усы от напитка. Последние дни они хорошо ели, и в шаттле я их плотно кормила, можно особо не бояться за их желудки и неконтролируемый голод.
А Зейрашш блестящ в роли няньки. Не уверена, что я бы справилась так же хорошо.
Присоединяемся к обеду, который у нас, прибывших, сойдет за завтрак. Сажусь рядом с Рин.
– Как спали, детки? – осторожно интересуюсь, накладывая себе омлет с горкой зелени. Ммм, вкусно!
– Тетя Рай, кровать как облако! – восторженно заявляет Тим, – Мы с сестрой спали как сурки.
– Сурки? – удивляюсь я и смеюсь.
– Нам мама про них рассказывала, – поджимает расстроенно губы Рин.
– Да, Рин, я верю вам, просто немного удивилась. На Красной планете ведь нет сурков. А ванная комната вам понравилась?
Девочка кивает:
– Мне понравился дождь с потолка. А дядя Раш сказал, что научит нас плавать в бассейне. Но я боюсь...
– С дядей Рашем вам точно не надо ничего бояться. Начнешь плавать, когда сама захочешь, – успокаиваю я малышку.
– А я уже готов! – заявляет смелый мальчик. – Научусь и буду помогать Рин.
Ну что же. Похоже, у нас не будет проблем с водными процедурами.
– Что известно по моим родным? – ковыряя вилкой в еде, задаю мучивший меня вопрос.
– Миррасс, что у нас? – запрашивает Шанриасс, переключившись на черный кофе.
– По прибытии я отправил уведомление на Джи-3457 и Землю от лица наемника Шада. Дед и отец Рай оповещены, что Морайя нашлась, жива и здорова. Ждем подтверждения времени связи. До мистера Зольцберга и Орфена Давлятова успели донести. Шеф из интенсивной терапии переведен в палату наблюдения. Состояние хорошее, начал принимать посетителей.
Чашка с кофе замирает у моего рта:
– Что с Шефом?
– Прости, не успели сказать, по этой причине Харшшад и прибыл раньше, – тихо произносит Шан, так чтобы дети не услышали. – У него был острый инфаркт. Не волнуйся, пожалуйста. Его прооперировали. Теперь Орфен вне опасности и восстанавливается.
Задумчиво киваю. На пенсию ему пора. Давно.
– Миррасс, когда возможно установить сеанс связи? Хотелось бы максимально быстро. Они же сейчас места себе не находят, – тревожусь я. Внутри трепещет от радостного предчувствия такой долгожданной встречи.
Помощник Шанриасса хватает планшет:
– Ваши родные ждут Морайя. Контакты для соединения выслали. Вы можете связаться с ними прямо сейчас.
И протягивает мне устройство связи. Подрагивающими руками хватаю его и, не говоря ни слова, скрываюсь в нашей комнате.
Три бесконечно длинных гудка. Волнуюсь до умопомешательства. Боюсь так же, как и жду.
Немного помех и устанавливается изображение.
Не могу сдержать слез, прижимаю руку ко рту.
– Рай, Рай, это правда ты?! Ты жива! Так сложно было поверить, когда нам сообщили! – В глазах отца блестят слезы.
Жадно рассматриваю дорогие мне лица. Папа немного постарел, теперь у него серебрятся виски на темных волосах, морщинок стало чуть больше. Горе не пощадило его. Но он такой же импозантный статный мужчина, которым я его помню. Всегда принимавший мою сторону. Моя опора во все времена.
Дед тоже сдал. Волосы полностью покрыты серебром, похудел, но он молодец, стойко держится. Уже не такой могучий, как отец, но язык не повернется назвать его стариком.
– Моя малышка, Рай, – шепчет дед.
Ну какая я малышка! Но все равно, так приятно и так по-домашнему. Улыбаюсь им.
– Папа, дед, я прилечу при первой возможности. Не переживайте, пожалуйста, у меня все хорошо. Я знаю… знаю о маме, – мой голос начинает дребезжать, и я замолкаю, не в силах сказать ни слова.
– Да, детка. Мамы с нами больше нет. – Никогда не слышала столько боли в голосе отца. – Прилетай, Рай. Вместе спустимся на Землю, в наш домик. Мама теперь там. В саду. – Его голос хрустит, будто разбившееся стекло. – Мы с дедом на Станции, работаем. Но у нас скопилось прилично выходных, как раз ими воспользуемся. Ты позвонишь завтра?
В душе́ мечусь, не знаю, как быть. Стоит ли так вываливать? Шокировать сразу. Да, стоит. Не буду сомневаться. Никогда не знаешь, что будет завтра. Вдруг я снова не успею. Сделаю это сразу.
– Подождите пару минут, – прошу я их.
Решительно выхожу в холл, хватаю Шана за руку и тяну за собой обратно в номер.
– Ты уже поговорила с ними? Так быстро закончили? – интересуются Шан.
– Нет. Сделаем это вместе.
Вначале в его глазах сквозит удивление, а затем лицо светлеет. Воротившись в комнату вдвоем, замираем перед планшетом. Отец и дед, застыв, сканируют Шана.
– Папа, дед, это Шанриасс, мой муж, – выпаливаю я. Ну вот. Дело сделано. А тот широко и открыто улыбается моей семье и дружелюбно рокочет: — Доброго дня, рад познакомиться! Рай очень скучала по вам и беспокоилась. Постараемся скорее решить все бюрократические вопросы и будем вылетать на Землю.
– Малышка, – хрипло смеется дед. – Сегодня у нас с Виктором определенно необычный день! С нетерпением ждем вас дома.
– Детка, какие сюрпризы ты нам еще приготовила? – отмирает папа и весело хмыкает. – И мы рады знакомству, пусть и несколько поражены. Неужели нашу Рай смог кто-то настолько впечатлить?! Все думали, не появился на свет такой мужчина.
– Папа! – строго одергиваю его, тушуясь. А сама смеюсь, такие они милые.
Появился, знали бы они только где.
– Не представляешь, как мы счастливы, что ты жива, Рай, – просмеявшись, со всей серьезностью заявляет папа.
И так тепло они смотрят на меня.
– Завтра позвоню. Мне нужно вам о многом рассказать, – обещаю я родным.
И мы вчетвером прощаемся.
Неужели это все-таки случится?! И я увижу их. После того как потеряла какую-либо надежду…
Выдыхаю, мне становится легче. Есть то, что я никогда не смогу исправить и вернуть. Но что-то в моих силах. Расслабляюсь в уютных объятиях мужа.
– Спасибо, – шепчу, укладывая голову ему на грудь.
Льну, греюсь, еще больше оттаивая изнутри.
– Я не стала ничего говорить про детей. – Плавно приземляюсь спиной на кровать, вытягиваюсь. – Им и так пришлось непросто. Только-только сообщили, что я жива, и они едва успели свыкнуться с этой мыслью. А тут ты – большой сюрприз. На сегодня им достаточно.
Шанриасс выдает смешок на мои слова:
– Мне понравились твои родные. Ты очень похожа на отца.
Подробно вспоминаю разговор и испытываю двоякие чувства. Моя радость была бы полной… если бы мама…
Переворачиваюсь на живот:
– Скоро вы познакомитесь вживую. Мне так жаль, что мы не можем им рассказать всю правду. Знаю, это временно. Так уж получилось. Но не хотелось бы им врать.
Муж укладывается рядом и переплетает свои пальцы с моими, ласково сжимая.
– Насчет правды. Наберись терпения. Нам всем придется. Мы пораскинули мозгами с Анишшассом. И пришли к выводу, что небезопасно входить в Коалицию под своими настоящими именами. Изначально все планировали по-другому. Но рановато, мы столкнулись с дополнительными сложностями и ярым сопротивлением некоторых лиц. Потеряем бдительность, подставим под удар тебя и твою семью, – в деталях рассказывает Шанриасс, о чем говорил с братом. – Оставим легенду про бизнесменов с фермой до нужной поры. Она хорошо проработана до мелочей, включая наших мифических родителей и других всевозможных родственников. Уже есть пакет необходимых документов. Тебе же легко восстановят их на Морайю Горслей, ты находилась в статусе «без вести пропавшей», как и остальные с Фрэнсис Дрейка. Миррасс отправил все прошения и заявки. А дети получат регистрацию на фамилию своих родителей. Останется решить вопросы с их опекуном или детским домом.
Детский дом. Слова и мысли о нем вызывают острое отторжение. Болезненное. Не хотелось бы. А потяну ли я опекунство? С неясным будущим. Прекрасно понимаю, насколько может быть опасно мое положение, пусть меня берегут и защищают. Если бы не безудержное стремление увидеть родных, держали бы меня подальше от дел Императорской семьи. И от Земной Коалиции.
– Еще важный момент. Нам нужно пода́ть в систему заявление на регистрацию брака. Но пока я Шанди Дин. И в брак я вступлю под этим именем. Когда станет возможным, мы все исправим.
– Да, хорошо. Но я хочу первую фамилию оставить свою. Это тоже мой род и мои достижения в медицинской сфере. Пусть будет Горслей-Дин. А потом и Горслей-Хан, – уверенно предлагаю я.
– Ничего не имею против, Рай. Хорошо понимаю твои мотивы.
– Займешься тогда? Заявлением? А я схожу к детям. И хочу подправить вот это, – требушу я неровные волосы.
И мы расходимся по своим делам.
– Раш, извини, что свалила все на тебя. Спасибо тебе за помощь, – от всей души я благодарю Зейрашша.
– Рай, о чем речь! Я рад помочь тебе. И детей жаль, нужно им поспособствовать пережить столь резкие перемены. Хорошие они и нравятся мне. На Станции или Земле займемся ногой Тима. А до тех пор, будем учить их всему и восстанавливать. И не забывай, что это моя работа как целителя. Я давал клятвы Императорскому дому, а в частности, младшему принцу. Она автоматически распространяется на твои интересы и потребности, после того как Шанриасс взял тебя в жены.
– Хм, однако у меня теперь столько преимуществ, о которых я и не подозревала ранее? – довольно скалюсь я. – И достаточно серьезные наказания за нарушения клятв? Что в итоге с тем бледнохвостым шовинистом? – Вспоминаю про неприятного змея.
– Рай, наагшайрасы ценят преданность и смелость. Кто попало не может служить Императорскому дому. Это и статус, и хорошая оплата, и другие бонусы. Но и наказание за нарушение доверия предельно серьезное. Казнь от клинка самое безболезненное из них. Сухшссс находится в казематах Красного дворца. И его ждет Трибунал. Как и всех остальных участвовавших в заговоре внутри Шайраской Империи.
Ничуть не удивлена. Есть в шайрасах что-то… с давних времен. В их традициях и отношении к жизни. Нет, не плохое. Просто непривычное для меня. Пока что.
С дедом мы много читали в детстве и изучали историю Земли. И в очередной раз ловлю себя на мысли о каких-то параллелях.
– Дети снова спят? Хотела пообщаться с ними.
– Я их усыпил немного. Пусть восстанавливаются. И нервная система успокоится. Рин начала замыкаться в себе, будем ее шевелить. Тим бодрится, забота о сестре держит его в тонусе. Но это маленький ребенок, пусть и очень стойкий. Надо увлечь детей книгами и игрушками, к утру их доставят. И начнем обучать грамоте. Гимнастика и плавание помогут окрепнуть, и привести в покой душевную составляющую тоже.
– Я ничего не понимаю в детях, Зейрашш. И никогда не пыталась в этом разобраться. У меня нет ни братьев, ни сестер. Всегда заботились обо мне, а не наоборот, – признаю́сь другу я. Никогда раньше не задумывалась об этом, а воспринимала как должное. Повезло мне, что со мной Раш.
– Ничего, Рай, когда появятся свои, разберешься! – Он так уверен во мне. Я потерянно киваю.
Позже. Я и к роли жены еще не привыкла. Но быть мамой? Сильно сложно и страшно для меня. Я буду бояться. Сделать что-то не так. Буду не спать, когда они болеют. Переживать за них. Готова ли буду когда-нибудь к этим тревогам? Физическая нагрузка меня не беспокоит. Ответственность – предельно сильно.
– Завтра поведу детей к парикмахеру, и тебе бы не помешало убрать это гнездо. – Целитель хохочет, рассматривая мою прическу, чем отвлекает от тяжелых мыслей.
– Не стыдно смеяться над женой принца? – строго выговариваю Зейрашшу. Шутник! А сама перенимаю его хорошее настроение. – Я хочу сходить сегодня. Прямо сейчас и отправлюсь. Надоела эта солома.
– Без Харшшада никуда, Рай. Даже здесь, – напоминает он мне.
Иду за своим нянькой.
Более-менее приведя волосы в порядок, к вечеру возвращаюсь в наш номер. Улыбаюсь. Горят свечи, стоит аромат цветов, как в ботанической оранжерее. Да вы романтик, Мистер Тиран!
Муж в одном полотенце на бедрах ожидает меня на диване в гостиной. С планшетом в руке. Следит за мной, сверкая своими змеиными глазами. Решил отдохнуть от линз. И мне так нравится больше.
Сначала он вновь надевает мне кольцо, пришлось снять его и отдать мужу перед возвращением на Красную планету. После он протягивает мне планшет и гало-ручку. Сразу понимаю, что подпишу сейчас. Пусть на липовую фамилию Шана, но это первые документы о фиксации нашего брака.
Не задумываясь, небрежно ставлю роспись и возвращаю Шанриассу. И тот незамедлительно отправляет файл.
– Еще одно свидетельство, что ты моя, доктор Горслей! – Не глядя, швыряет планшет на диван, туда же улетает его полотенце. И он шустро распаковывает меня из одежды.
– Я обещал тебе ванну, – вкрадчиво объясняет мне муж свои действия.
– Придется подписать сверху парочку документов, – напоминаю я ему. – С твоей настоящей фамилией. Здесь. И ваш имперский брачный договор. Тогда да, наш брак будет полностью действителен. А пока-а… – Развожу руками.
Ничего не могу с собой поделать. Люблю его дразнить.
– И в следующий раз хотелось бы думать, что Ваше Высочество наденет хотя бы штаны на столь значимое событие, – чопорно заявляю я, красноречиво вскидывая бровь.
– Нарываешься, девочка, – муж хищно рычит мне в губы и резко подхватывает под ягодицы.
Забрасывает мои ноги себе на талию и несет в сторону ванны, забирается в теплую воду и садится со мной на руках. Тонем в высокой белой шапке. Хохочем. Сколько же он насыпал сюда средства для пены?
– Ну если совсем чуть-чуть, – отзываюсь на его жалящие поцелуи, отодвигая все печали на попозже.
Тринадцатью годами ранее
Последняя смена длиной в неделю, на челноках — и моя практика закончится. Думала, этого никогда не случится! Год каторги в прямом смысле слова.
— Куда потом, Морайя? — интересуется наш пилот.
— Получила назначение на Каптейн B. И если хорошо покажу себя, меня переведут в геополис Каптейна S, — делюсь с гордостью я.
Я сразу буду работать в крупных госпиталях. Много практики, опытные наставники. О лучшем и мечтать нельзя.
Еще чуток, Рай, и ты полетишь к родителям, а оттуда ужек месту своей настоящей работы.
— Я знал, что вы крутышка, доктор Горслей! Желаю вам удачи!
— Спасибо! — счастливо улыбаюсь я пилоту.
— Морайя, мы стартуем! Не успели заступить на смену, как у нас вызов с астероида, это карьер по добыче рения! — ставит меня в известность руководитель моей практики, Сандер Олсен, и шустро застегивает ремни кресла.
Внешне больше похожий на викинга, чем на врача. С громким голосом, резкий, высоченный. Но я-то знаю, насколько обманчива его внешность, и какой он душка внутри.
Может быть, я даже буду скучать. Но самую малость.
Доктор Олсен в курсе, как я отношусь к вынужденной практике. Но повидав за свою жизнь много чего, док и не думает обижаться или корить меня. Опытный корабельный врач, он сам выбрал данное место работы: скорую помощь для работников астероидов. Я очень уважаю таких людей, но для себя мне хочется… большего.
На жеребьевке мне достался Пояс астероидов между орбитами Юпитера и Марса. Независимо от желаний, успехов и знаний, на год ты отправляешься туда, куда сам вытянешь билет.
Везунчик я, правда?
— Доктор Олсен, что у нас? — Я должна быть готова к разным неожиданностям.
В последнюю неделю мне не хотелось бы сложностей. Пусть это будет ненавистная диарея, а? Работники астероидов вечно едят какую-то гадость. И потом не могут справиться с последствиями.
— Доктор Горслей, — открыв коммуникатор, Сандер изучает детали вызова и мрачнеет. — Бур свалился в яму. Придавил двоих. Готовься к тяжелой работе, Морайя.
Испускаю тяжкий выдох. Надежда полечить понос не оправдалась…
Спустя тридцать минут наш пилот объявляет о посадке. Время провести необходимые манипуляции: водружаю на голову тяжелый шлем, застегиваю, проверяю герметичность скафандра, запасы воздуха и воды. Готова к выходу.
Аптечка, инструменты, носилки… реанимационные капсулы тоже в состоянии готовности.
Экстренная хирургия располагается на ближайшей базе «Арес», принадлежащей одноименной горнодобывающей компании, ведущей свою деятельность на Поясе астероидов. База располагается ближе к Марсу от пояса. При необходимости после первой оказанной помощи пациенты компании доставляются на планету для госпитализации и долечивания. Наша же задача довезти до «Ареса» живых пациентов.
По команде оперативно выгружаемся. Это довольно крупный астероид, на место аварии нас доставляют на рабочем вездеходе. Завидев заваленный бур издалека, покрываюсь испариной. Он огромный, опрокинут с насыпи, стоит почти на задней поверхности широченных гусениц с некоторым уклоном вбок, винтовой бур торчит наверх, тоже с небольшим наклоном. Одна надежда, что землекопы оказались в пространстве между поверхностью и этой махиной. Гравитация на астероиде приличная, ее обеспечивает высокая плотность породы без пустот; рений, один из самых тяжелых металлов. Это плохо. Легче перемещаться и работать, не рискуя унестись в открытый космос, но люди, придавленные сейчас тяжелой машиной, под большой угрозой.
— Какие сигналы идут от механиков? — уточняет мой начальник, в то время как наш вездеход медленно подруливает к месту происшествия.
— Слабый пульс у обоих. Скафандры показывают хорошее давление. Один был в сознании в течение получаса. Сейчас оба молчат.
Понимающе переглядываемся с доктором Олсеном.
Мы на месте. Спрыгиваю с нижней ступени вездехода, поверхность астероида ощутимо бьет в подошвы ботинок.
Руководитель смены и техники очень быстро решают, как поступить с буром. Единогласно приходят к мнению полностью опрокинуть машину на левый бок. Другие позиции потребуют куда больше усилий и времени.
— Как только дадим команду, начинайте медленно поднимать правый борт. — обозначает строго доктор Сандер. — Рай, ты готова?
Будто к этому можно подготовиться! Но я киваю. Мы опускаемся на землю чуть в отдалении, с той стороны, которую поднимут вверх.
— Начали! — в наушниках звучит громкий голос моего напарника.
Кран на системе блоков медленно тянет неповоротливую технику на бок. Сразу цепляюсь взглядом за нижний выступающий край машины и ноги механика прям под ним. В опасной близости.
— Стой! — ору я, пока не случилось непоправимое.
Но опасный момент уже замечают и остальные. Движение тут же замирает.
— Рай, придется работать так. Подползем под приподнятую часть. Оценим состояние и будем вытаскивать, — приказывает док. — Носилки!
Со страхом смотрю на бур. А если тросы не выдержат? Становится немного легче, когда техники начинают ставить пневмораспорки и домкраты. Но справятся ли они?
Наш пилот и начальник бригады уже с носилками ждут.
Давай, Рай, ты сможешь!
Ползу с напарником к первому механику. Пот струится по моей спине, капли стекают по лбу и начинает едко жечь глаза. И потею я не только, потому что безумно тяжело двигаться в скафандре. Мне страшно. Часто дышу, и скулы сводит от напряжения. Я, черт возьми, не десантник, а врач!
С такими травмами в первую очередь мы всегда фиксируем шею. Но в безвоздушном пространстве не на скафандр же его надевать? Придется работать так. Предельно аккуратно подпихиваем под травмированного землекопа носилки, закрепляем его ремнями. На его губах кровь пузырями, даже через скафандр видно как грудная клетка вдавлена. Проклятье! Сам скафандр чудом цел и держит кислород. Через специальный клапан вводим препараты.
— Тащите его срочно в капсулу! — командует доктор Олсен. — Везем сразу!
Следом мы проверяем и вытягиваем второго техника. Он оглушен, но выживет. Должен. Набор инъекций, и его тоже везут до челнока.
Выбравшись из-под бура, понимаю, как меня трясет. Да я чуть не умерла от страха под этой фигней!
Немедля мы стартуем до «Ареса».
Тридцать минут в челноке пытаемся реанимировать механика, у которого останавливается сердце в капсуле сразу после вылета. Сканер выдает неутешительные результаты, будь операционная рядом, его бы все равно не спасли. Сломанные ребра критично повредили легкие. Ушиб сердца. Сосуды в клочья. Кровотечение. Реанимация сердца, сшивание сосудов ничего не дают. Влит не один пакет искусственной крови. Легочная ткань так быстро расползается под пальцами, что и умная заплатка не в состоянии залатать эти бреши, а искусственного легкого нет на борту челнока.
Второй стабилен, в глубоком сне в капсуле, он спокойно дождется помощи на Базе.
На «Аресе» в Медицинский отсек мы передаем только одного живого землекопа.
— Мы сделали что могли, Рай, — пытается утешить меня док.
Не видя ничего перед глазами, часто киваю.
В челноке с помощью пилота, время было только снять шлем, перчатки, и до талии стянуть скафандр, чтобы не мешал работать. Стерильные перчатки и медицинский комбинезон мы надеваем сразу под скафандр. Иногда, например как сегодня, дорога каждая секунда.
Непослушными пальцами в раздевалке стягиваю с себя грязную одежду. Острый приступ тошноты заставляет бежать к уборной, где меня выворачивает. Застывшее лицо механика и вскрытая грудная клетка упрямо стоят перед глазами. Я вижу свои руки по локоть в крови.
Я не смогла, не смогла…
Моя первая личная потеря.
Но далеко не последняя.
