Когда они вставали – Александр стеснялся ее наготы, не смотрел прямо. Елена не стеснялась. Она быстрее его адаптировалась и даже спокойно рассуждала об эротических вещах и позициях.
– А ты как любишь? – спросила она как-то.
Он, дабы не открывать свою слабую подготовку, ответил:
– Мне не хочется вычурного…
Впрочем, первый же контакт с ней заставил его прибегнуть к помощи литературы. Александр открыл для себя вопрос поз. Дело в том, что до сих пор он, кроме позы «муж сверху», все остальные считал развратными. В литературе же говорилось, что в постели дозволяется многое, приводились конкретные примеры; так некоторые южные народы издревле пользовались позой «муж сзади», но, впрочем, лишь для верности зачатия. В общем, хотя он и успел познать кое-что теоретически, практически не был готов к экспериментам, которые, благодаря ее инициативе и его непротивлению, последовали.
– А так я не люблю, – говорила она. – А так редко соглашаюсь. А вот эту с зеркалом хорошо…
Вот и весь сказ. То, что он напоролся на опытную женщину, уже не вызывало сомнений. Лишь с большим сожалением Александр подумал, что красивые женщины рано становятся такими. Но ему хватило благоразумия развить эту мысль дальше: «Но благодаря кому? Благодаря нам, мужчинам. Это мы с детства оказываем исключительное внимание смазливым девочкам. Это мы дерем их за косы, дабы не заподозрили нас в иных чувствах. Пишем им любовные записки, посвящаем стихи, дарим цветы. Мы приучаем их к своему вниманию. Мы же потом предлагаем им первый бокал шампанского и сигарету. Мы деремся из-за них, берем их осадой, а то и силой, увлекаем в соблазн и разврат, а затем, испытав чувство пресыщения, бросаем на произвол судьбы. А они, привыкшие к вниманию, находят новых из нас; и снова они ненадолго любимы, и снова им обещают расстелить мир под ногами, снова поят, «любят» и… бросают. Кто же виноват? Мы сами! Мы не ценим их, но пользуемся ими. Как мухи слетаемся к сладкому угощению, и так же, как мухи, чистим затем задними лапками свои крылья, утешая себя мыслью, что уж мы-то не такие, мы-то хорошие…»
На что Александр был малоопытен в подобных делах, и то мог припомнить примеры подобного отношения к женщине. Как жить, как быть? Какой выбрать курс для своего корабля? Хочется идти прямо, но жизнь заставляет лавировать, плыть на рифы, в надежде проскочить.
Он начал интересоваться этим вопросом. Вопросом пола. До сих пор его для Александра как бы не существовало. Женщины либо вызывали в нем платонические чувства, либо, если и материальные, то таковые не затягивались по причине духовной неудовлетворенности. А как обстоят эти дела окрест – его тоже особенно не беспокоило. Видимо, пока конкретно это тебя не коснется, оно существует так, как существует, а потому и судить-то особо нельзя – как оценить костюм, не примерив его?
Конечно, он слышал об этом многое. В компаниях вспоминали случаи из своей и чужой практики. Слышал рассказы о том, как несколько мужчин спали с одной женщиной и наоборот. Сам еще в армии был свидетелем того, как в казарму притащили пьяную девицу, уложили ее в каптерке и заходили туда по одному. Понятно, что солдат голоден, но почему так?
Впрочем, эта история его тогда конкретно не коснулась. Был в нем все же некий предохранительный клапан, но, впрочем, не совсем безотказный. В ином случае и он, наверное, не отказался бы от женщины, которая, как запретный плод, желанна, а уж тем более, когда не знаешь вкуса этого плода. По-видимому, это просто юношеское бездумье, желание мальчика стать мужем. До морали ли тут? Это все понимаемо… Но не понимаемо одно: почему к этому, в общем-то, естественному процессу, всяк приходит по-своему, подчас втихаря и нечисто, приобретая опыт в обществе общих женщин, либо стажируясь на чужих женах. А ведь первое общение с женщиной, наверное, накладывает отпечаток на дальнейшее твое отношение к ней. Наверное, все-таки должна быть какая-то культура пола?
А где грань дозволенного в половых отношениях? Нормально ли иметь нескольких партнеров? Нормально ли изменять супругу, когда тот приелся, а рядом новый интересный человек? Такие вопросы разом встали перед Александром, стали тревожить его, заставлять искать на них ответы.
Он обратился, помимо книжной, еще и к народной морали, к житейской мудрости. Начал прислушиваться к разговорам на эту тему. Иногда он как бы случайно вставлял свои вопросы, будто бы само собой разумеющиеся и вытекающие из сказанного, а на самом деле – намеренно подготовленные. Ему было интересно, кто и как смотрит на это, что допускает и насколько далеко. Например: возможны ли извращенные отношения между супругами? И что такое вообще извращение? Тем более что даже в специальной литературе говорится, что в постели все можно.
Кстати, в одной из подобных книг он нашел определение, заставившее вполне успокоиться насчет Елены. Там говорилось, что неопытные мужчины, столкнувшись с такой женщиной, чаще всего подозревают ее в порочности, хотя и напрасно, и добавлялось, что опытная женщина далеко не всегда проститутка, а подчас бывает и так, что девственница оказывается более распущенной.
Однажды, в разговоре с такой опытной женщиной (как полагал Александр), он и попытался узнать у нее о границе дозволенного. Он откровенно признался:
– Меня заботит один вопрос: где грань дозволенного в половых отношениях? Где проходит та граница, за которой начинаются разврат и пошлость?
– Ну, что ты, Саша, – ответила та весьма соучастливо к его проблеме, – в этом деле никаких границ не существует.
– Значит, можно иметь любовников и при живом супруге?
– Я думаю, в том греха нет, если иногда, для разрядки, встретишься с приятным тебе человеком.
– А вот бывает так, когда женщина за оказанные ей услуги расплачивается собой – что это?
– Это – смотря по обстоятельствам. Если человек тебе не противен и действительно сделал важное – то почему бы и нет?
– А вот бывает, когда двое мужчин с одной женщиной и наоборот…
– Не придавай этому значения, Саша. В этом деле все допустимо. Каждый поступает так, как хочет…
Вывод: а как же семья? Сохранится ли она и будет ли здоровой? Или это можно делать лишь до создания ее? Но, испытав раз, хочется еще и еще. Хочется по-разному, всеми доступными и недоступными способами. И тот обычный, естественный, который предназначен природой для продолжения рода, начинает не удовлетворять; хочется так и этак, хочется коллективно, хочется в шкафу, на шкафу и черт те знает где и как. Как было в одном французском фильме: в гамаке и на лыжах.
И хочется ли потом скромнягу-мужа, который и за свои-то действия робеет? Хочется ли? Да нет! Лишь иногда, ностальгически, от естественного желания иметь чистые отношения, которые, несмотря на соблазн, все-таки существуют; но, раз вкусив от греховного яблока, хочется кусать еще и еще… Тем более что это происходит скрытно – кто видит? А потом уже наплевать – пусть видят! Почему так?
А ведь, положа руку на сердце, хочется иногда чего-то такого? Признайтесь, когда по телевизору показывают девицу с распущенными волосами, почти раздетую, с этакой похотливостью в глазах и экспрессивными телодвижениями, напоминающими апофеоз чувств – не возжелали ли вы ее хотя бы на миг? Реальность обладания, естественно, мала, но как велика реальность помысла! Этакий черт всегда сидит в нас! Или это не правда? Или этого вопроса вовсе не существует, и лишь один дурак мучается над его разрешением?
Как-то после бассейна Елена осталась у него на ночь. Александр слегка заволновался. Но не потому, что впереди ждала целая ночь утех и услад, а главным образом, оттого, что ее сын Дениска остался дома один. Александр сказал Елене, что, мол, пока не поздно, лучше бы съездить, предупредить его. На что она ответила:
– Уже поздно – он спит. Я всегда, когда прихожу домой с занятий, застаю его в постели. До утра он обычно не просыпается. А завтра я пораньше поеду, чтобы в школу собрать.
«Что же, в этом есть логика», – подумал Александр. Но все же тревожно было у него на душе: уж больно обыкновенно Елена пошла на это. Словно бы и впрямь в том ничего особенного нет, если мама не придет домой ночевать.
Эта ночь не была какой-то особо сладострастной. Александр пытался, но Елена ответила, что ночью она плохая женщина, лучше уж тогда утром. В общем, действительно, ночью она была плохой женщиной, по обязанности. От первой их «брачной» ночи осталось ощущение усталости; к тому же Елена, как выяснилось, любила спать под ватным одеялом, чего Александр терпеть не мог. Спать вдвоем было жарко и тесно. Ко всему, утром их застукали. Мама неожиданно рано вернулась с дежурства.
«Что же поделать? – подумал Александр. – Ведь не дети уже…» Елена прошептала ему на ухо: «Ой, стыд-то, какой!» Но особого страха в ее голосе не было. Александр же воспринял ситуацию спокойно: «Ну и что тут такого? В конце концов, я давно уже взрослый. Да и мама догадывалась о наших с нею отношениях. Может быть, я с будущей женой сплю?»
Собрались, попили чаю. Елена пошла прямо на работу, домой она уже не успевала. Александр проводил ее до остановки.
– Что маме скажешь? – хитро спросила она.
– Скажу, что это ты меня соблазнила, – ответил он в том же тоне.
– Мол, сама взяла, уложила в постель, и начала со мною что-то делать, так? – продолжила иронию Елена.
– Да.
– А ты сам ничего не понимал?
– Конечно!
Они рассмеялись.
– А серьезно, она, наверное, обо мне плохо будет думать?
– Нет, хорошо.
– Не иронизируй.
– Я не иронизирую. Она даже будет рада тому, что наконец-то со мною женщину увидала.
– А так она тебя за мальчика держала?
– Разумеется…
И они снова рассмеялась.
– А у меня на работе ты всем понравился. Скромный, говорят, серьезный. Знали бы они, какой ты скромный!
– А я че? Я ниче! – ответил Александр.
Вот так… Она хорошая, Елена? Конечно. «Ее понять нужно, – как-то сказал Александр своему другу Гарри. – Она особого внимания требует…» А про себя подумал: «Куртизанка». Он явно ощущал ее любовь к сему предмету. Что же в этом плохого? Еще Пушкин писал: «Пьяной горечью Фалерна чашу мне наполни, мальчик. Так Пестумия велела – председательница оргий…» Так-то оно так, даже красиво, когда отвлеченно, когда непосредственно тебя не касается. Впрочем, даже если и касается, опять же от разных причин зависит. Например, как ты относишься к данной женщине. Ведь отношения с будущей супругой или с той, с которой решил погулять – разные.
КАПРИЗ
Надвигался праздник – Новый год – и хандрить по такому случаю было непозволительно. В принципе, все было хорошо. Нормально. К тому, что Елена в своих откровениях порой заходила за черту, Александр чуть-чуть да привык.
Видимо, сказка детства уходит вместе с самим детством, а то, что во взрослой жизни – то изведано, видано, и ничего в себе уже не таит. Черствеет душа, узнавая что по чем. Не оттого ли и Новый год становится таким заурядным праздником? Но все равно какая-то маленькая надежда на чудо, похожая на неказистую елочную игрушку, упрятанную вглубь ветвей, живет в нас…
Праздник отмечали всей секцией, для чего заказали кафе. Александр встретился с Еленой за час до начала – нужно было помочь в подготовке вечера. Елена пришла… другая. Если до сих пор Александр привык видеть ее одетой просто, что соответствовало, как он думал, ее характеру, то теперь, в новом виде, она показалась ему чужой и незнакомой. Красный пиджак стиля деловой женщины, который более пристоен торжественным собраниям, нежели таким беспечным праздникам как Новый год. На лацкане – брошка-бабочка, смотрящаяся на серьезном фоне довольно нелепо. К тому же, перебор косметических средств. Все это придавало Елене какой-то парадно-вульгарный вид.
Александр всегда плохо относился к пиджакам в женском туалете – словно бы они лишали их обладательниц своей женской сути. Он считал, что одежда должна подчеркивать исключительность человека, а не наоборот. Этот же костюм словно бы сокрыл все достоинства озорной души Елены и сделал ее старше и недоступнее.
«Ну, да ладно, в конце концов, дело вкуса», – отметил Александр. Но все же ощутил некий психологический барьер, а потому спросил:
– Мы как будем?
– В каком смысле?
– Будем вместе, или?.. Ведь у тебя до сих пор был муж – все это знают.
– Ну и что?
– Значит, никаких проблем?
– Какие должны быть проблемы?
Этот странный диалог не привел Александра к какой-либо определенности. Как-то все-таки отчужденно отвечала Елена. Он так и не понял, в какой степени следует показывать уровень их отношений. То ли они случайно оказались вместе, и он, как джентльмен, оказывает даме внимание, то ли они хорошие друзья, и могут позволить себе некоторую вольность; или же – чего уж скрывать! – веселиться на всю катушку, не опасаясь недоброго глаза.
В общем, с самого начала вечера возникла странная неопределенность. И Елена была не такой, и свою роль по отношению к ней Александр не осознал. Но, поскольку она его ничем не связала, то Александр решил, что все будет так, как будет, а значит, можно делать, что заблагорассудится: танцевать, шутить, петь – ведь праздник.
Уселись за стол, подняли бокалы с шампанским: за спортивные успехи, за старый уходящий год. Начало празднику было положено. Вскоре объявили первый танец – вальс. Александр обратился к Елене. Хотя он и был танцором так себе, но не стеснялся, потому как всегда извещал партнершу о том, что если возникнут какие-либо неприятные моменты с ее обувью, то он заранее просит прощения. Вот и сейчас, желая задать тон, чтобы сразу стало весело, и вечер прошел безо всяких натяжек, он и захотел пойти первым. На что Елена неожиданно ответила отказом:
– Я не умею… Я не пойду…» – произнесла она.
Это было неприятно. Но не успел еще Александр обидеться, как его пригласила женщина, стоявшая рядом и слышавшая их диалог. Она словно бы продолжила его:
– А со мной пойдете?
Как тут было отказать? И он пошел. И они закружились в вальсе. Партнерша была чуть скована в движениях, не совсем доверяла Александру, на что он попросил, чтобы она держала себя свободнее, откинулась ему на руку и… что-то вроде вальса у них получилось. Вернувшись к Елене, Александр еще не подозревал, что ситуация как-то изменилась. Когда он позвал ее на второй – медленный танец, то услышал в ответ:
– Танцуй со своей!
– Что случилось? – спросил он, недоумевая.
– Ничего, – ответила Елена. – У вас это неплохо получается. – И стала совсем чужой.
Началась какая-то ерунда. Они долго и отстраненно сидели рядом. А когда все же пошли танцевать, то оба молчали, отчего танец превратился в нудную обязанность.
– Что происходит? – спрашивал он.
– Ничего, – отвечала Елена и молчала, насупившись. Он не понимал: если это из-за вальса, так в чем его вина?
Теперь уже Александр надулся. Сел на стул и стал равнодушно смотреть на танцующих. Настроение портилось.
Вновь всех пригласили к столу. Хотя и сидели с Еленой рядом, но были далеко друг от друга. Александр несколько раз пытался взять ее за руку, но она отдергивала. Сидела с каким-то отрешенным лицом.
– Вспоминаешь? – спросил некстати Александр.
Ему показалось, что сегодняшнее состояние Елены – это как следствие ее раздумий о прошлой жизни: бывает так, в самый разгар веселья лезет в голову разное, вспоминается время, когда тебе было хорошо с кем-то другим… Вот и решил Александр, что и с ней происходит то же самое.
Елена как-то неопределенно кивнула. После чего ему стало все неинтересно, и он уткнулся носом в пол.
А вокруг шло гулянье. Дед Мороз со Снегурочкой устраивали новогодние аттракционы, люди толпились возле них и во что-то играли. Появились первые нетрезвые, которые привлекли всеобщее внимание непомерной веселостью. А это уже было обыденно и неинтересно.
Вот Елена зачем-то вышла из зала. Возможно, пошла к зеркалу. Отсутствовала довольно долго. Но вот она появилась – уже совсем мрачная. Села рядом, но ничего не произнесла. Была словно бы за сто верст от него.
Александр, когда в его жизни что-то окончательно и катастрофически рушилось, подчас начинал испытывать куражливое состояние духа. Ему как бы даже становилось интересно, чем же закончится все это. Вот и сейчас он, уже предчувствуя, как зарождается это состояние, взял в руки разноцветные шарики и стал рассматривать через них мир. Через синий шарик мир был синим, через розовый – розовым, а без шаров мир был реальным, а потому неинтересным.
Елена о чем-то завела разговор с соседом и даже улыбалась ему. А он принялся рассматривать чужую жену, сидевшую напротив. Уж очень она была приятная женщина, спокойная, привлекательная, совсем в его вкусе. Только смотреть на нее можно было через шарики, чтобы муж не заподозрил. Чужая жена, увидав сквозь пленку желтое лицо Александра, располагающе улыбнулась в ответ. Он поспешил оказать ей любезность – подал мандарин со своей половины стола. Она незаметно – одними глазами – поблагодарила.
Объявили танцевальные конкурсы. Первый – на то, кто лучше исполнит «барыню». Елену пригласил сосед, и она пошла. Плясала с таким натянутым выражением лица, что смотреть на нее было невыносимо – настолько непривлекательной она выглядела.
Александр не выдержал, пошел подышать воздухом к входной двери, но из-за курильщиков это не получилось. Решил, в конце концов, плюнуть на все – не портить настроение ни себе ни Елене. Подойдя, шепнул ей на ухо:
– Нам надо было прийти раздельно – так было бы лучше… – И решительно направился в круг, где начался темпераментный танец.
Одна из девушек, оказавшись рядом, спросила его:
– А вы меня помните?
– Нет, – ответил недоуменно Александр.
– Ну, конечно, ведь столько лет прошло… Мы с вами жили в поселке неподалеку друг от друга.
Александр напрягся и не мог вспомнить. А она продолжила:
– Это естественно. Вы тогда лет на пять старше были, на нас, шмакодявок, даже не смотрели.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
