Короче, о сериале. Там захватывающий на самом деле сюжет. С кучей поворотов, от каждого волосы дыбом. И сердце заходится.
Как наши дети, под таким общим социальным давлением осваивают все. Что можно. Наркотики – от лёгких до сильных. Ломки, реабилитации и риски для жизни.
Рискованный секс в коктейле с ревностью, обидами и изменами. Поступки крайней степени безнравственности, вот один другого ужасней.
Сюжеты, в былые времена становившиеся основой для триллеров.
Но это все, конечно, с точки зрения былых устаревших поколений.
Главное, они и нас в былые устаревшие поколения записали сразу уже с наших максимум 40 лет. Когда мы их вполне себе и учим, и кормим, и содержим. Не бы подождать, пока нам не исполнится 80))
И, конечно, страшным водоразделом оказался интернет. И пока мы там неуверенно осваивали, скажем, сайты знакомств (для тех, кому за 30)), в также читали политические новости и пробовали кулинарные рецепты, дети наши освоили все. Что только было можно. И как продвинутые поколения сразу начали с самого плохого.
Вот при всем богатстве выбора.
И секс в интернете, и детская поргнография, и чудовищный троллинг (причина бесконечных самоубийств) – и преследования, как – раз плюнуть, и повсеместный абьюз, и это, что запрещено сейчас пропагандировать (сами догадайтесь, что, но сильно неприличное. Против чего мы теперь – всем миром. В одной отдельно взятой стране)) – и взаимные жестокие предательства, и секс (традиционный. Но, правда, тоже не очень), и выпивка, и наркотики.
(Моя дочка претендовал все же на интеллектуальный уровень. Поэтому – трансгуманизм, Юваль Ной Харрари в виде окончательного пророка, популярная биология, рыбка Бананан, которая меняет пол, когда захочет, Джоан Роулинг уничтожить, с этим ее здравым смыслом, смерти нет, ноги-руки сменим на механические, сознание скачаем в облако и будем жить вечно, а пока что – смена пола и гендерные допущения. Ну и там – мода на антифэтшейминг (всем назло будем жирные и вас заставим этим восхищаться, имеются даже в этом плане гуру, правда, за деньги) – и покрытие себя с ног до головы татуировками. Чтобы, я так понимаю, самой себя не резать. А то за это упекут. А в Германии с этим делом строго: хрен получишь потом страховку))
И только на последнем месте уже у них оказался – рок-н-ролл. Хотя у нас было с точностью до наоборот. Мы с рок-н-ролла начинали, многие на этом и задержались)))
И я не говорю, что дети наши плохие. Они, блин, хорошие. Но вот я вспоминаю прошедшие 15 лет, с тех пор как моя дочка вышла замуж и полностью избавилась от моего контроля. Перешла под контроль молодого мужа (не очень-то и молодого, 30 лет)
Он ей открыл дивный новый мир. От которого я ее 18 лет отбивала. Вот просто бросалась между воюющими армиями, принимая удар на себя. С переменным, правда, успехом.
Мамаша! Где были твои глаза?
Ведь по поведению можно было же судить! Когда мой ребёнок вскоре вообще перестал со мной разговаривать? Уже даже и о погоде? Вот раз в неделю приходят с мужем в гости, как часы (ну, им деньги были нужны, поэтому они со мной не ссорились) – и Сашка сидит безвылазно в своём телефоне. Не реагирует, слова не вытянешь.
Ведь можно было бы понять, что врет! И что есть, что скрывать? (Зять при этом и вообще никогда ничего не ел. Что характерно. Ну, то есть, очень плохо. Все оставалось на тарелке, даже самое вкусное. Вечно не было аппетита…)
А потом мне звонит соседка, из нашего старого дома, и мне с тревогой рассказывает. Что Саша моя раз за разом возвращается домой темной ночью, с мужем, но в таком виде… И что у соседки сомнения. И что есть впечатление, что дорогой зять специально ее доканывает, вот у соседки ровно так было, когда кавалер нацелился отобрать у неё квартиру…
– А зять твой, Оля, при этом – в полном порядке. Вот Сашку ноги не держат. А этот – прямо как огурец!
А это и правда была у соседки лихая судебная история, весь дом знал. Все в суде свидетельствовали. Ее отбивали и квартиру ее – тоже. Ещё и с сумасшедшим домом в анамнезе. Ее кавалер и туда упёк.
А Саша моя в ответ на мои тревоги только смеется…
И вот что, я не знала, куда я, к примеру, зятя в Останкино работать устроила? И кто там чего употребляет? И чем вообще занимается? Или я думала, что Сашу мою поберегут?
Она мне сама же и рассказывала, якобы про их с мужем приятеля, крутого дизайнера с Первого канала. Что вот он, мамочка, все же без кокаина – не такой веселый.
И не такой интересный.
Они годами, каждый месяц, выпрашивали у меня всю мою зарплату. Типа, на ремонт. Ремонт делали дольше 7 лет, денег все не хватало. Вот если взять: и посчитать?
Я, к примеру, за месяц всю новую квартиру обставила. И на смешную сумму. Но тогда мне, по неопытности, можно было впаривать, что угодно.
Ну, вообще-то, это я понимаю. Если все спускать на кокаин, так ремонт никогда и не закончишь.
Короче, я многие годы сама же и оплачивала все то, на что мой ребёнок за компанию там с прочими гениями и выпивал, и курил, и нюхал. Хорошо ещё до тяжёлых наркотиков дело не дошло. Ну, то есть, я надеюсь.
Но не уверена.
Но, конечно, они с воскресного ужина всегда старались быстро убежать. Ну, у меня же дома не добавишь? Не вмажешь? Очередную дозу?
Я просто не понимала. Что у них ко всему – другое отношение. Как и у всех «ихних» товарищей…
И конечно: мораль, нравственность, психику, систему ограничений этот счастливый ее брак и новые интересные друзья разнесли моей дочке по полной. И я не знаю, можно ли это восстановить. Да и захочет ли она?
По-моему, она в Берлине продолжает в том же духе. И ещё и при полном убеждении, что мамаша – дура. Ну и правда: столько лет пропускать все подряд мячи? И я бы тоже так решила.
И вот я не знаю, кого там в сериале «Эйфория» какая сюжетная линия особенно тронет. Таки там вот прямо есть, чем увлечься.
Но я смотрела в первую очередь на второстепенных персонажей. То есть, на родителей. Которые проходят как бы фоном. Но вот я на них смотрела и я поняла. Что мы поголовно все такие.
Мы сделать ничего не можем. У нас не осталось прав, одни обязанности. И мы просто не готовы к столкновению с настолько агрессивной средой. Информационной в том числе.
У нас такого опыта не было! У нас воображение нам изменяет! Оно не справляется!
Нам остаётся только ничего не знать, все терпеть и – надеяться. Правда, непонятно, на что.
Ну и о чисто киношных достоинствах.
Во-первых, сценарий был написан на основе личного опыта, израильтянина, Рона Лешема, который едва не умер подростком от наркотиков, а не то что там абстрактные размышления. Продюсер Левин тоже на этот счёт сильно в курсе. И плавал, и знает. И лично употреблял. С сильно отрицательным результатом.
Во-вторых, исключительные просто актерские работы. При том, что актеры – страшно юные. Но страшно в этом смысле опытные.
В третьих, фильм (вот позволю себе его так называть) просто снят богато, красиво и талантливо. И в плане сценарных решений – просто изысканно. Там в каждой серии – своя фишка. И не одна.
Короче, это, конечно, сериал. Но сыгран и снят на топе сегодняшних киношных достижений и современных съёмочных технологий.
С глубоким, тонким и старательным использованием музыки: великих шлягеров и оригинальных композиций. И не в качестве фона, а в качестве смыслообразующего элемента.
С глубоким и остроумным закадровым текстом. Который позволяет многое понять. Отношение там, к действительности.
С внятным отражением всей доли цинизма, всей глубины отчаяния, всей доли искренности (все же это – дети) и всего того уровня опасности, в котором они (собственно говоря, мы все) теперь существуем.
То есть, мир изменился. Проблема в том, что мы не поняли. Когда и насколько.
Хотя, правда, сейчас понятнее.
* Но все же хочу ещё одно заметить. Что и герои сериала, и наши дети, которые предпочли, по словам Венички Ерофеева, «гибнуть откровенно», они все же куда как лучше тех, кто благополучно и лицемерно вписался. В этот самый социум.
И старательно богатеет, и слушается начальство, и заводит семью и детей, и там, ипотеку, и просто, как в 19-м веке, такой приличный и порядочный…
Эти и вообще хуже всех.
Наши дети хотя бы платят по счетам. Ну, или заплатят.
И невозможно вообще-то жить, как ни в чем ни бывало.
В этом конкретно мире.
Лев Рубинштейн:
«Внимание! Автор среди вас. Автор»
Вот Лев Семенович Рубинштейн, который и вообще страшно не любит сниматься, я даже и не знаю, почему он на мой фильм согласился, сыграл в моей жизни какую-то вообще решающую роль. Сам не ведая того.
(А уговорила я его на съёмки следующим образом. Лев Семенович спрашивал: чего это вообще, прямо сейчас? Зачем я к нему вдруг пристала? Какая к этому есть непосредственная причина? На что я ему логично отвечала: Лев Семенович, я хочу успеть вас снять, пока вас, при вашей общественной позиции, не облили зеленкой (вот ещё те были времена) и вам на голову не свалился кирпич. Это его почему-то убедило))
Но тут речь не о Рубинштейне и его значении для нашей отечественной культуры. (Фильм, если что, можно посмотреть. Там прямо вот – две серии). Тут речь о каком-то вообще метемпсихозе. Передаче мыслей на расстоянии.
Я, окончив Высшие режиссёрские курсы, имела в голове одну заветную идею. Мне хотелось сделать фильм для телеканала «Культура». Ну, мне там, в воспалённом режиссёрском воображении представлялось, что туда и в принципе можно как-то со временем пристроиться. Снять фильм, на канал продать, на вырученные деньги снять следующий…
Ну и я, поработав на телеканале «Культура» в промо, вообще-то знала, что пользуется спросом.
И я сняла фильм о таком киношнике, переводчике с итальянского, Валерии Сировском. (Я, кстати, этот фильм и вообще теперь нигде не выкладываю и выкладывать никогда и не буду. Ан нет, выложила уже. Ну, мне свою работу жалко. А то пропадает)))
И вот там много было всего интересного. Кроме того, что я на эти съёмки и монтаж угробила полтора года жизни и больше миллиона собственных денег (весь мой созданный мужем пенсионный фонд). Ну, все же 4 серии.
А герой моего фильма потом писал возмущённые письма на телеканал «Культура» и сообщал, что это он является режиссером, вместе с нашим оператором, а я – ровно что самозванка, и все его художественные работы для фильма у него вообще украла.
Но, правда, на профессионалов с телеканала «Культура» это никакого впечатления не произвело. Они, может быть, и циники, и даже и вообще чиновники – но вот совершенно не дураки.
Они даже и в промо на этот счёт повеселились, взяв для него цитаты о том, почему мой герой так и не стал режиссером. Ну, потому что он – явно хуже Тарковского, сам сказал, за язык никто не тянул…
Только что нервов мне, конечно, помотали.
Но тут и дело даже не в этом. Потому что, отдавая фильм на телеканал, я была готова ко всякой там цензуре. Я исходно – советский журналист и вообще в этом смысле – человек военный.
Но даже меня удивило, что меня заставили вырезать эпизод, где Сировский говорит, что прочёл в ФБ, что собираются вводить пищевые карточки. А он – мальчик вообще-то военного времени и даже карточки эти когда-то терял. И там про эти карточки – вот целая история.
И вот звонит мне дама, принимающая от кого попало на телеканал «Культура» всякие фильмы. (Прямо скажем, что и совершенно уже бесплатно. Вот просто ради чести показать своё творение по телевизору). И начинает мне рассказывать, какие в моем этом кино требуются общественно-политические правки. А то они и вообще мой фильм, даже и за бесплатно, показывать не будут.
И вот я в полном уже расстройстве. Раннее утро, я дома. Проклинаю уже все на свете. И хочу вообще отвлечься.
А у меня – куча отснятого и не смонтированного материала. И я с горя сажусь – и начинаю монтировать фильм-интервью со Львом Семеновичем Рубинштейном.
И тут вдруг, посреди всего остального текста, Лев Семенович возьми и скажи. Про тогдашние творческие проблемы. Застойного времени.
Что когда кто-то из неподцензурных и непубликуемых поэтов напишет какую-то фигню, все ему тут же и сообщают: Ну, это хоть сейчас неси – и печатай!
И вот прямо-таки просветление случилось в моем мозгу.
Я послание будущим поколениям на раз считала. Если хоть сейчас неси – и печатай, то это понятно же, какого качества текст.
И я тут же и отписалась на телеканал «Культура», что никаких правок я в свой фильм вносить не буду, а если им неохота, то пусть они его и вообще не показывают…
И раз – все вышло вообще-то по-моему. Хотя герой мой, собственно, и не был борцом с режимом, а был довольно хитрым человеком, который всю жизнь как-то умудрялся проскочить – между молотом и наковальней.
Но все же в фильме моем что-то такое на этот счёт было. Какая-то критика советского вообще режима. И его в конце концов показали, даже и с повтором. И с хорошим рейтингом. И заплатили мне за это 32 тысячи рублей, которые я тут же своему герою на карту и отправила.
Короче, все это пустяки, дело житейское. Но вот нравственный урок, полученный от Льва Семёновича Рубинштейна, я запомнила на всю жизнь.
Иногда я думаю: не ради этого ли и вообще все это было?
*Ну вот уж коли я взялась промотировать свой фильм про Льва Семёновича Рубинштейна, я хочу вам показать из него кусочек. Такой типа тизер. Чтобы вы знали, на что вообще идете)
А мне кажется, что вот прям сейчас эта вся история вот сильно к месту.
Это уже из финала:
«Самая фантастическая история связана с именем собственным. Точнее, с фамилией. В Ленинграде, рассказывала мама, жил какой-то наш родственник. Очень-очень дальний. Она его и не видела.
Про него было известно только две вещи. Что он был одинокий старик. Фамилия его была – Гитлер. Уже немало.
Живет, значит, наш Гитлер в Ленинграде. Тут война, блокада. Гитлер живет в городе. Голодает, как все. Однажды за ним заезжают два вежливых военных. Везут куда-то. Заводят в светлый кабинет. Там усаживают на стул. Спрашивают:
– Правда ваша фамилия – Гитлер?
– Правда.
– Да, интересно.
– Вы хотите узнать, или я его родственник? – интересуется Гитлер.
– Да нет, думаем – вряд ли, – говорят ему, окинув его при этом взглядом. – Но может вам поменять все-таки фамилию, а? А то как бы… Вы сами понимаете…
Как же он разорался.
– Это фамилия моего отца, дела и прадеда, – орал Гитлер. – Мой дед был львовский раввин, его знал весь город. Пусть ЭТОТ меняет фамилию, если ему надо. Тем более, что это даже и не его фамилия, как я читал в газете. Ну вот вы ему лучше напишите письмо, что вот в Ленинграде живет такой-то однофамилец, таки он сразу, как миленький, поменяет фамилию… Но чтобы я менял?
В общем, старика отпустили с миром. Слишком уж он был тих и безобиден. Да и явный доходяга к тому же. Он умер, как и многое блокадники. Его похоронили, как и многих блокадников, на Пискаревском кладбище, в братской могиле. Так там Гитлер и лежит. Царство ему небесное».
«Острые предметы»
Ну вот неожиданный такой анализ. Кинематографического вообще произведения.
Сериал «Острые предметы», триллер, по роману Гиллиан Флинн, 2018 года. Создатель – Марти Ноксон, режиссер – Жан-Марк Валле. С Эми Уотсон.
Золотой глобус и 8 номинаций на премию Эмми.
И режиссер старается. Всего себя в это дело вложить. Там даже по ходу сценария – французские песни. Что для американского сериала и вообще не характерно.
Там такой, разумеется, детективный сюжет. (Мы других уже и не сымаем)) Такое расследование. С побочными вообще отклонениями. И вот я о побочных отклонениях. Мне вообще-то актуально.
Там девушка, журналистка, с нерешенными психологическими проблемами, которые она запивает с утра до ночи водкой (вот кто первый бросит в неё камень? В Эмили Уотсон?), но, правда, она это дело всегда переливает в походную кружку для воды; так вот она пытается разобраться с серией жутких вообще убийство. В родном городе.
Там этот город ещё, конечно… Вот буквально что картину пиши. В стиле Франсиско Гойи.
Но, правда, оказывается потом, что жуткие убийства – ещё далеко не самое жуткое…
И вот я, типа, до такой степени не медик. И уж точно – не психиатр. Просто вот уже до беспредела.
Меня вообще никакие естественные науки не интересуют. Хотя я и строго – из естественнонаучной семьи. Биология там, ботаника, география.
Ну вот нет у меня научного подхода! Чего-то там не завязалось. Я страстно вообще люблю: и растения, и животных. Но я их, вслед своей деревенской бабушке, люблю в их целостности. Не имею вообще стремления там, лягушек резать, на части разымать и все по отдельности рассматривать.
Ну вот я не Базаров!
Меня удовлетворяет, когда все само по себе растёт и колосится!
Ну и все!
Но вот приходится, на беду мою, в силу жизненных обстоятельств ставить уже диагнозы. Причём, имея в анамнезе исключительно романы Агаты Кристи (а я – переводчик и редактор, и вообще в детективном жанре – крупный специалист. Вот всю жизнь этим занимаюсь).
Ну ещё, правда, я там кое-что черпаю из кино. Как режиссер с высшим образованием.
И вот у меня в жизни горе, которое тянется не знаю сколько лет – и все никак не закончится.
Я в 42 года вышла замуж. За вдовца. Благородный вообще человек. И страшно заботливый. И высоконравственный. Вот не придерёшься.
И вот он правда меня всю дорогу любил. И заботился. Этого у него не отымешь. Правда, забота вся заключалась в том, что если я слегла в температуре, с гриппом, то он почищенный мандаринчик мне на блюдечке принесёт. Ещё и в виде такого цветочка.
При том, что я мандарины – вот не люблю!
Но вот человек действительно всегда был заботливый. На лекарства в аптеке тратил целое состояние. Кроме лекарств, ничего и не покупал. Предположим там, еды…
С внучкой малолетней годами играл исключительно в доктора. Ну, у них у всей семьи был такой бзик. Страстный интерес к медицине.
Я, правда, уже и не знала, куда эти все лекарства в доме складывать.
И в болезни мне мой новоиспеченный муж всегда страшно сочувствовал.
Только вот как я 15 лет назад вышла замуж, так и принялась чудовищным совершенно образом и вообще болеть. Главное, бог знает, чем. Начиная с дизентерии, как раз перед свадьбой моей дочки.
Полтора месяца помирала от диких болей в животе. Врачи по результатам ничего не нашли. Ни инфекции, ни вообще ничего.
Муж, правда, зачем-то каждый день варил мне супчик. И уверенно им меня кормил. Оклемалась я, причём, дней за пять, только уже в ЦКБ… Ну, доктор мой уже просто настоял.
И как пошла такая пьянка, так она все 15 лет и продолжалась. Безостановочно. Вот чем я только и вообще ни болела. От постоянных бронхитов – до каких-то абсцессов малого таза, плохо совместимых с жизнью, ещё и до ХОБЛ (это мне мой муж с пасынком такой диагноз поставили, который, кстати, и вообще не подтвердился, вот буквально уровень кислорода в одну секунду замерили) – до ревматоидного артрита, с дикими болями, причём по анализам – вообще ноль.
И врачи меня уже подозревают в страшном симулянтстве. На фиг я к ним и вообще таскаюсь?
А у меня при этом все болит! И что мне прикажете делать?
И стоит мне уехать на неделю на море, с братом (муж вообще никогда никуда не ездил), как до отпуска – бронхит. После отпуска – тоже бронхит. Ну, или отит. Но просто – как часы…
Я жру антибиотики пачками. Врачи и вообще теряются. Типа, не знают уже, чем мне помочь. Делают всякие дикие предположения. Ну вот у них пациент – не выздоравливает! Почему-то.
И, главное, как у меня съёмка (а я – режиссер, документалист), так у меня непременно и обязательно ОРВИ. Или я голос внезапно потеряю (Я – в прошлом радийный журналист! У меня этого и вообще не бывает! Несовместимо с профессией!) Или суставы распухнут, кроссовки не наденешь. Или давление подскочит (у меня сроду – никакого вообще «давления»).
Но каждый раз даже и красиво. С температурой, больным горлом и все дела. Впрочем, как и всякий раз, когда я нашла там себе новую работу. Например.
То внезапно вдруг – сердечный приступ. (У меня абсолютно здоровое сердце))
То у меня приступ гипертонии (я – гипотоник, вечно кофе пью) – ровно в тот вечер, когда нам надо к психотерапевту идти. Типа, спасать брак.
Как же меня это все достало!
И главное, поразительное совершенно дело. Состоящее в том, что я человек совершенно вот здоровый. Ну, насколько это сейчас бывает – и в моем возрасте. У меня и болезней-то хронических никаких нет. И никогда и не было.
Ну вот кроме вообще бронхита. Что для курильщика совершенно естественно. Или вот еще у меня поясница иногда болит. Потому что у меня там небольшой сколиоз. И вот если что-то тяжелые поднять или ноги там застудить, то бывает вообще обострение. Люмбаго. Ну вот, собственно, и все.
Потому что можете к астрологи там как угодно относиться. Но я вообще-то по гороскопу – Скорпион. А это страшно здоровые люди.
У них как-то все так устроено в организме, что они не болеют. То есть, они, разумеется, болеют. Вот как и все. Любая сезонная хрень, она и их тоже в жизни радость. Не убережешься. Когда все вокруг чихают.
Но вот у Скорпионов есть такое свойство. Они болеют обычно тяжело, вот в острой форме. Но потом категорически вообще выздоравливают. Вот организм сопротивляется так, чтобы никаких хронических неприятностей не допустить. Он лучше сразу уже помрет.
Я не знаю, почему это так. Но вот многократно проверено: на себе.
Я и болеть не умею, и удовольствия от этого не получаю, и больницы терпеть не могу. И даже если меня все жалеют. Меня это страшно раздражает.
И вот видит бог, до своего счастливого замужества я не болела и вообще никогда и ничем. Вот я, при маленьком ребёнке, за всю свою жизнь даже ни одного и бюллетеня-то на работе не взяла. Ну, может быть, пару раз. В эпидемию гриппа. За 30 лет!
Но как только я вышла замуж…
Я сразу уже стала страшно «больная»…
Вот прямо-таки классическая «старая больная жена». При том, что я на 7 лет своего мужа младше. И 42 года – это ещё не предел))
Все, чего я тем временем добилась, (а я окончила Высшие режиссёрские курсы, второе высшее образование, сняла десяток фильмов, ряд книжек перевела, работала там в промо на всяких телеканалах и т.д.), так я все это делала без отрыва от текущих болезней!
Я или это все уже игнорировала и переносила напасть на ногах, аспирина там нажравшись, либо я все это делала в перерывах между высокой температурой и постельным режимом. Ну вот как-то я ухитрялась.
И, главное, помощи ни от кого не добьёшься. Ни от друзей, ни от родственников. Вот как будто так и надо. Как будто я всю жизнь только и делала, что бесконечно болела. И лечилась. (Но, правда, есть такие люди))
Да? А кто деньги зарабатывал? Ребёнка растил? И вырастил? Кто вообще 50 лет с мамочкой-инвалидом нянчился? Это был Александр Сергеевич Пушкин?
Ну, короче, никому ничего не докажешь. Все теперь знают, что у меня – страшно преданный муж. При старой больной жене…
И вот на самом деле есть такой в психиатрии диагноз. Правда, достаточно редкий. «Синдром Мюнхгаузена» называется.
Когда человек своих близких настолько любит… И так боится их потерять… И до такой уже степени опасается стать им ненужным…
Что готов этих своих близких годами притравливать. Чем-нибудь там заражать.
Буквально что укольчики с живым штаммом стафилококка делать. (Вот это даже и не фантастика. Муж мой, глядя на какой-нибудь там фирменный шприц, с вакциной «Инфлювак», от гриппа, все сокрушался, что, мол, этот шприц сильно защищён. Ничего не добавить. Вот совершенно даже и не стеснялся))
Ну и, вероятно, кто там чихнул – так в носовом платочке домой приносить и любимому подсовывать.
(Ну, вообще-то я не знаю. Тока предполагаю. Я так никогда не делала))
Но, конечно, если затравить, то – не до смерти. Во всяком случае, не сразу. Но чтобы они все время болели.
(У моего мужа уже сразу, в отдельной комнате (ну, у нас была четырехкомнатная квартира. На Каланчевке. Культур-мультур. Жутких вообще денег стоит)) Так вот, у него уже сразу стоял в отдельной комнате деревянный такой ящичек. С ядами.
У нас же пасынок – биолог. Все с работы чего-нибудь да сопрут.
Кто там, лишнюю мышку. Компьютерную. Кто – упаковку бумаги для принтера. Ну вот у моего пасынка в лаборатории были только яды. Он их с работы и пер. Спирт там ещё, конечно…)
Главное, мой муж мне этот самый ящичек все время упорно демонстрировал. Намекая, что если там его разобьёт паралич… То было бы с моей стороны гуманно…
Паралич, правда, разбил его тещу. Я ещё ей и четыре года задницу отмывала…
Но при этом так никогда содержимым ящичка не поинтересовалась. Ни разу не открыла. А на фига?
Ну вот что я могу там увидеть? Пузырьки? При том, что я науку химию всегда видала в гробу? На третьей странице школьного учебника засыпала мёртвым сном? Ну вот зачем мне все это надо? Так я этот «ящик Пандоры» никогда и не открыла…
Но вот такие вообще бывают «близкие люди», которые – большие оригиналы. Любят там – заботиться. Им и нужно-то только одно. У моего мужа и беспредельная любовь всегда была – вот к престарелым женщинам. Лет этак 80-ти. Которые, того и гляди, помрут. Ну вот они его страшно возбуждали.
Ему нужно было, чтобы его близкие люди… Вот все подряд… Оставались дома, влежку, в плане заботы.
А он им будет почищенный мандаринчик приносить.
Правда, это в конце концов выходит даже и опасно. Потому что все зависит от того, сколько организм этого близкого и вообще выдержит. Стока болеть.
Как правило, заканчивается все же летальным исходом. А заботливый, с синдромом Мюнхгаузена даже и красиво рыдает потом на похоронах. Вот безутешно. И все ему сочувствуют.
Благородный, бл*ть, вдовец. Не повезло человеку. И уже в который раз…
И это правда, довольно редкое такое психическое расстройство. И редко даже и диагностируется. Потому что: хрен поймаешь.
Это нужно все же с поличным, за руку схватить. Обыск там в доме провести. С ордером. Обнаружить сильнодействующие яды. Типа там, в холодильнике. Или в кладовке. А кто тебе этот ордер запросто так выпишет?
И потом: человек вот долго-долго болел. То, что он по результатам умер, так это никого не удивляет. Тем более, что предметом «заботы» в в этом случае являются самые близкие люди. Предпочтительно дети там, или старики. Которые и пожаловаться-то никому не могут. Да им самим и в голову не придёт.
И в семье вообще-то царит страшная любовь. И искренняя забота.
Но на самом деле про этот самый синдром Мюнхгаузена есть кое-какие напоминания. Даже и в общем культурном пространстве.
Например, даже и в популярных сериалах. В сериале «Мост», например, скандинавском, так там просто-таки целый побочный сюжет. Потому что героиня в своё время собственную мать в этом самом симптоме заподозрила. Ну, у неё младшая сестра бесконечно болела.
Но она доказать ничего не могла, поэтому обвинила уже родителей в сексуальных домогательствах. Только бы эту свою сестру из дома уже поскорее к себе забрать.
Или ещё, как раз в вышеизложенном сериале: «Острые предметы». С Эми Уотсон.. ( Как она на съёмках дубу вообще не дала. Никакого таланта не хватит))
Так там мамочка, страшно, кстати, благородная и заботливая, аристократка хренова, всех своих дочек постаралась свести на нет.
Заботилась там о них, лекарствами поила. Мандаринчик чистила.
Когда вообще в дом вломилась уже полиция, и когда девочки эти уже были при смерти, так чего только у этой мамочки в аптечке ни нашли. Начиная от крысиного яда и заканчивая тяжёлыми наркотиками…
И она всем этим девочек своих поила. Прямо вот на кухне изображала собственного приготовления микстуру.
Потому что ей страшно нравилось. За ними, за больными, ухаживать.
Так она чувствовала себя хорошей матерью. Главное, что нужной. Вот до бесконечности.
Тока фига ли ее девочкам было от этого много счастья? Если они чуть жизни обе не лишились? (Третья девочка так, собственно говоря, и лишилась. И страшно красивые были похороны)
Ну, короче это – сложное такое психическое расстройство. И трудно доказуемое.
Но вот если вы внезапно начинаете болеть… И всеми на свете болезнями… Которых одновременно просто и вообще не бывает… И каждая из них знаменует летальный исход…
И при этом, стоит вам куда-нибудь из дому свалить, как у вас ровно что через день все как рукой снимает – и вы даже не можете и вспомнить, что это было, так следует вообще-то насторожиться.
Не дай бог у кого-то из ваших «родных и близких» – этот самый синдром Мюнхгаузена. Особенно, если они вас слишком сильно любят…
«Мой друг доктор Фрейд»
И все-таки, будем смотреть кино. Которое для женщины является главным утешением. Впрочем, мужчины тоже подтягиваются.
И вот прямо на два разА. Хочу посоветовать. От чего, правда, становится грустнее. Но и легче.
Это внезапно в киношном мире Австрия вошла в моду. Ещё тех времён. Начала 20-го века. Середины ещё. Полный блеск закатной империи.
«Мой друг доктор Фрейд», 2018 год, Германия (Австрия там и всякие кинофонды, сбросились всем миром), режиссер Николаус Лейтнер, автор идеи – Роберт Ситалер.
