Страница 2 из 3
– Мы спаслись от собак, в руках у нас сумка с кучей денег и драгоценностями… мы, самое главное, всё ещё живы. Похоже, в руки к нам попал жертвенный, сакральный кинжал. Мы, можно сказать, принесли несчастную псину в жертву, чтобы затем оказаться тут. По крайней мере, я так считаю, – сказал я, пытаясь Аню хоть чуточку успокоить. Но успокаиваться она даже не собиралась:
– Тут, это где?! Кого принести в жертву, чтобы вернуться?
– Да не знаю я! Найдем какого-нибудь кролика… или другую живность, – старался я успокоить девушку.
– Вот и ищи! Мы по твоей вине здесь очутились!
– Мы здесь из-за долгов, из-за тебя и твоего папы.
– Ты затащил меня в этот портал! Лучше не спорь!
– Ладно, давай вместо ссоры поищем кого-то с мозгами. Нужно выбрать подходящее место, где можно всё досконально обдумать. Портал в той точке, откуда мы вышли, нас вряд ли обрадует. Собаки не порвут, так охранники измочалят. Может, предпочтёшь вернуться к музею?
– Нет. К собачкам не хочу, – ответила Аня, мгновенно успокоившись и плотно сжав губы, чтобы подчеркнуть своё уравновешенное состояние.
– Вот и отлично!
Я стал отсчитывать шаги, пытаясь запомнить место, где нам придётся оказаться в момент возвращения. Разум наполняли картины спокойного городского быта, которые я столь небрежно рассматривал по пути на работу. Где-то, примерно триста метров на север, в нашем мире находится стройка. Если мы сможем открыть там новый портал, появится шанс уйти. Нужно пометить место и поискать, кто бродит в этом лесу, есть ли здесь приличные люди. Возможно, мы стоим поблизости от жилого дома. Поймаем, или, в крайнем случае, попробуем приобрести какое-то животное. Возможно, здесь водятся зоомагазины или что-нибудь в этом духе.
– Немного опасаюсь того, кто может оказаться в лесу. Ты можешь передать мне кинжал? Так будет спокойней, – сказала Аня.
– А ты с ним справишься? Может, лучше мне оставить его у себя?
– Справлюсь, не сомневайся. Оружие придаст мне уверенности.
– Хорошо, держи. Только будь, пожалуйста, осторожна, – я неохотно протянул ей кинжал.
Какое-то время мы побродили в чаще, становившейся непроходимой с удалением от холма. Набрав камней и веток, вернулись к прогалине, которая должна с открытием портала выходить на стройку. Если, конечно, планета та же и время то же, с ужасом подумал я. И постарался отогнать эту мысль. Ночь подходила к концу, начинало светать. Северный склон холма уходил в обрыв. Внизу виднелись заросли кустов, окаймлявшие небольшое озеро. Взяв сильно левее, можно было спуститься в лес. Спуск можно было выбрать тремя способами. Через кусты и колючки, в обход по склону или благодаря падению с обрыва. Холм был небольшой, зато обрыв мне казался очень глубоким. Передвигаться надо было весьма осторожно. Лететь кувырком через кусты, да ещё и прямиком в озеро, совсем не хотелось.
Разведя костерок из хвороста, мы попытались согреться. Чтобы тепло не уходило, я кое-как наломал елового лапника для себя и Ани. Обнявшись, мы решили немного вздремнуть. Время шло быстро, и первые лучи солнца стали понемногу будить меня. Вставать по-прежнему не хотелось, и я повернулся на другой бок, с улыбкой на лице пытаясь досмотреть сон. Внезапно я почувствовал сильную боль в спине. Холод разнесся по телу, а по спине словно разлили стакан кипятка. Я вскрикнул от неожиданности, отвел руку в сторону спины и кое-как потрогал источник боли. Рука была вся в крови. В моей крови. В спине торчал кинжал. Достать его самому не представлялось невозможным. Улыбка моя пропала, а сзади послышался милый девичий голос:
– Прости, но ты мне больше не нужен. Раз уж для того, чтобы вернуться, потребуется жертва, на эту роль ты вполне подойдешь. Я больше не хочу терять время.
От шока я почти не чувствовал боли. Напрягшись, я развернулся в сторону голоса. Передо мной стояла Аня, пытавшаяся накинуть на плечо ремень тяжелой сумки с деньгами и драгоценностями. Аня резко толкнула меня ногой, и я упал лицом в грязь. Раз за разом я пытался подняться, но резкая боль останавливала меня.
– Так. Кажется, нож «зарядился», – деловито сказала Аня, вынимая нож из раны. – Ты хороший человек, а хорошие люди, как правило, гибнут первыми.
Нажав на камень, она открыла портал и пошла в его сторону.
Мои глаза закрывались. Я был готов уже уснуть вечным сном, но страшный крик заставил меня очнуться. Я увидел Аню, окаменевшую от ужаса. Из леса мчался к ней страшный зверь, похожий на оборотня из детских страшилок. Собравшись с силами, я из последних сил рванул к девушке. Мозг наконец-то очнулся, и я вдруг вспомнил про пистолет. Выхватив ствол, я начал стрелять в оборотня, затем, добравшись до Ани, я подтолкнул её к порталу и снова упал. Мои глаза начали закрываться, и угасавшее сознание стало меркнуть.
Казалось, что я очнулся спустя мгновение. Я мгновенно припомнил, что меня волокли по траве, затем пришли расслабленность и бессилие. Тело сообщало мне, что я умираю. Впрочем, сквозь пелену в глазах, вяжущую слабость во всем теле то и дело слышался женский голосок, но не Анин. Он нервно приговаривал:
– Держись, не умирай! Держись, сейчас полегчает…
И я вновь и вновь отключался.
Как оказалось, в чаще леса, недалеко от того места, где развернулась наша «семейная драма», жила одинокая девушка лет девятнадцати. Одета она была в какие-то лохмотья. Её тёмные волосы свисали до плеч, они были грязными и скомканными. Незнакомка была невысокой, но на удивление сильного телосложения. Похоже, она тут разместилась давно, вполне освоилась и даже смастерила крохотную хижину под навесом из листьев. Заметно бы, что долгое время она питалась тем, что найдет в лесу, или пробиралась в соседнюю деревню, чтобы выпросить кусочек хлеба. Она была очень худа, черна от грязи и мускулиста. Охота и условия выживания придавали ей вполне туземную форму. Позднее она стала много рассказывать о себе. Однажды я всё расскажу по порядку…
Когда, после нестерпимо знойного лета, в деревне начался голод, лесные оборотни предложили жителям сделку: отдать им девочку в обмен на еду. Под натиском массы голодных ртов её родители согласились. Им велено было привести девочку к месту встречи с оборотнями и обменять на съестное. Папа, мама, их дочь и кое-кто из деревни отправились делать позорный обмен. Девочку вели в оковах, чтобы не убежала.
В полном отчаянии она молила родителей не отдавать её на съедение или что-то более страшное. Но земляки цеплялись за свой шанс очень крепко, не давая девочке шевельнуться. Ничего нельзя было сделать. Запротестуют или возмутятся родители, сделку закончат односельчане. Подобной засухи деревня не знала. Урожай не уродился, реки пересохли, рыба исчезла, зверь убежал от жажды в соседний лес, поэтому на зиму запасов не оказалось. В надежде на спасение сельчанам пришлось пойти на крайние меры. Два здоровенных оборотня привезли еду и забрали с собой девочку. Договор был исполнен.
Довольные своей добычей, оборотни поспешили назад, в лесные заросли. Они настолько расслабились, что не заметили, что за ними следят. Родители не смогли смириться с тем, что их дочка будет съедена дикими тварями. Проследив за зверем, они дождались момента, когда оборотни зайдут на чужую территорию, лежавшую на полпути по пути в Лесную Обитель Когтя. Чтобы вернуться с добычей, оборотням пришлось пройти небольшой участок Чащобы Всех Ведьм. Здесь обретали силу совсем иные законы.
Любой, зашедший на территорию ведьм, становился законной добычей местных обитателей. Поэтому зловещий лес, как могли, старались обходить и люди, и звери, и оборотни. Впрочем, порой приходилось идти на риск, чтобы сэкономить время.
Перейдя ручей, оборотни решили передохнуть, они тащили к месту встречи повозку с едой и очень устали. Подобно тому, как городские жители, придя домой, вешают одежду на плечики, монстры преспокойно повесили девочку на толстый древесный сук и сели отдохнуть.
Две стрелы, метко пущенные из арбалета, прервали их размеренный шаг. Один из оборотней скончался на месте. Другой монстр получил сильную рану. В ярости тот, кто остался в живых, рванулся к месту, откуда прилетели смертоносные стрелы.
Вой, стоны и крики разлетались в разные стороны, будоража лесное эхо. Девочка слышала всё это, но она висела на сучке и не могла пошевелиться. Она постоянно дергалась, будучи вся в слезах и пытаясь освободиться, но проклятая ветка не отпускала. Выбившись из сил, несчастная потеряла сознание. Утром, очнувшись от боли, она вновь стала потихоньку раскачиваться. Ветка не ломалась, но верёвочные оковы сдвигались потихоньку к краю сучка. Затем тонкий конец сучка обломался, и пленница грохнулась вниз.
Она провисела слишком долго. Боль во всем теле сковывала любое движение. С небольшими передышками девочка поползла в ту сторону, откуда последовали выстрелы. Выбравшись из кустов, она застыла, увидев тела погибших родителей. Ее мама с арбалетом в руках лежала без головы, а папа с разорванным животом коченел в луже собственной крови. Неподалеку лежал смертельно раненый оборотень. Он уже так ослабел, что не мог шевелиться. Задыхаясь от слабости, зверь молча ожидал своей участи. Девочка решила, что ей необходимо завершить начатое родителями. Взяв у погибшей мамы арбалет, она попыталась зарядить его. Немного помучалась, но всё же ей удалось. Подойдя в упор, чтобы не промахнуться, она приставила арбалет к виску оборотня. Нажала на спуск и едва успела заметить, как стрела пронзила его голову. Утратив остаток сил, девочка рухнула на землю и принялась издавать хриплые стоны. Несколько часов она, не переставая, жаловалась на судьбу. Погоревав, пока не выбилась из сил, она всё же уснула.
Вместо похорон беглянка выбрала себе несколько предметов одежды, оставшихся от родителей. Подобрала арбалет и сумку со стрелами, вздохнула и побрела в сторону дома. Рассказав потрясённым жителям, что случилось, она пошла к родному очагу, а соседи принялись обсуждать сложившуюся ситуацию. Боясь, что оборотни после нанесённой жестокой обиды нападут на деревню, сироту решили изгнать. Крестьяне известили старосту деревни о положении дел, назначив девочку основным виновником в гибели родственников.
Больше двух лет девочка жила одиноко в лесу. И хотя сельчане изредка помогали едой, ей постоянно недоставало общения, любви и заботы. Одна в тёмном лесу, день за днем… разве это похоже на реальную жизнь?
Увидев незнакомца, раненого и брошенного, изгнанница решила, что он такой же изгой. А два изгоя – уже не так одиноко. Уложив раненого на носилки, сделанные из старой одежды, веревок, свитых из лиан, и пары крепких жердей, девушка поволокла его, шурша по траве, в сторону хижины. День за днём, долгими днями и ночами она перевязывала ему рану, носила воду и пыталась кормить. Сам домик больше всего походил на загон для скота. Несмотря на то, что юная хозяйка старалась утеплить его, по углам гуляли сквозняки. Впрочем, особого холода не ощущалось. Надо добавить, что мебелью и посудой ей тоже помогли крестьяне из ближайших деревень, узнавшие о её беде и устыдившиеся тем, как с девочкой поступили. С учётом всего в хижине возникла некая атмосфера комфорта.
Я долго не мог говорить или двигаться. Лежал как бревно, периодически теряя сознание. Но девушка понимала происходящее и говорила за двоих. Я был ее первым гостем за последние два года. Казалось, она даже рада моему беспомощному состоянию, хотя и видно было, что очень переживает. День, когда я повернул к ней голову, стал нашим общим праздником. Она покивала, улыбаясь, и обратилась ко мне:
– Привет! Меня зовут Юи. А тебя? Будем дружить? Я вижу, ты остался один. Тебя тоже бросили? Не переживай! Теперь нас двое! Юи заботится о тебе. Не нужно волноваться.
Шли дни. Юи заботливо ухаживала за мной. Смазывала рану ядовито пахнущей настойкой из растений, делала влажный компресс, если поднималась температура, кормила мясным бульоном неясного происхождения и пичкала странными ягодами.
Не знаю, почему, лечение постепенно стало приносить плоды. Слух и зрение прояснились. Я стал различать шум воды, ароматы леса и пение птиц. Сознание и ясность мыслей возвращались ко мне. Однажды Юи вымыла волосы, как сумела, приобретя праздничный вид, в котором я еле её узнал. Видя моё изумление, она усмехнулась и торжественно заявила:
– Сегодня мой день рождения! Мне исполняется двадцать лет. Если бы родители были живы, я бы праздновала Взрослый День вместе с ними. Но и твоей компании тоже рада! В силки попал кролик, жаркое скоро будет готово. Жаль, если ты меня еле слышишь…
– Поздравляю, – пробормотал я угасающим голосом.
– Ох-хо… да ты же совсем очнулся! – воскликнула именинница. – Хотя я не знаю, радоваться или грустить.
Возникла неловкая пауза. Я не знал, чем девушку можно порадовать. Зато хозяйка знала:
– До чего же я рада, что тебе стало лучше! Как твое имя? Меня зовут Юи.
– А меня Коля. Ты спасла мне жизнь. Спасибо тебе.
– Кол-ля… не знаю я, кто кого спас. Я потеряла всякую надежду вернуться к людям, но пока ухаживала за тобой, снова её обрела. Как ты оказался в лесу с тяжёлой раной? Похоже на стрелу или удар ножа.
– Меня предал близкий человек. Вонзил нож в спину. В буквальном смысле.
– Ты убил его? – деловито спросила Юи.
– Нет… скорее, спас.
– Зачем?! Предателей убивают!
– Это была она, – сказал я.
– А-а… это многое объясняет, – сказала Юи с улыбкой.
Боль в спине не давала покоя, больше я не смог ничего добавить. Заметив паузу, девушка сразу вскочила:
– Лежи, лежи… помалкивай! Тебе пока нельзя волноваться.
С этими словами она накрыла меня одеялом из шкур животных и с самым невозмутимым видом поцеловала в щёку.
Это было настолько мило, что я не смог даже вздрогнуть.
Наутро я припомнил её слова. А ещё, что вчера Юи отметила день рождения. Стало так стыдно, что я попробовал встать с кровати. Этой девушке я обязан жизнью, но совершенно не думаю о её замечательном празднике. Гнев и стыд поедали меня изнутри. Я принялся рыскать по карманам в поисках чего-то ценного. Но ничего найти не удавалось. Сняв с шеи крестик, я решил подарить его. Он был освящён и сделан из золота. Возможно, ей понравится, решил я.
Услышав, что девушка вернулась, я спрятал крестик за спину. Дверь открылась, и на пороге вырос силуэт хозяйки дома. Она заметила, что я пришёл в себя, и радостно заулыбалась:
– Привет! Как ты сегодня, Коля?
Пару секунд я был зачарован улыбкой Юи настолько, что не мог ей сказать ни слова, но затем произнёс, потупившись:
– Привет! О милая Юи, прости меня! Я вчера услышал, что у тебя день рождения, и оказался слишком слаб, чтобы поздравить как следует! Пожалуйста, прости мне мои невзгоды и твои обиды!
Юи засмущалась и слегка покраснела:
– Да всё нормально! Не беспокойся так! Я понимаю. Ты был очень и очень болен. Я рада, что мы встретились в этой чаще, такого подарка вполне достаточно.
– Держи, это тебе, – сказал я, протягивая ей крестик на тонкой цепочке. – Это мой скромный подарок.
Внезапно Юи нахмурилась, даже вскочила с места:
– Спрячь! Убери! Выкинь это немедленно! Золото привлекает оборотней, а я не хочу их видеть!
– Снова прости, – в отчаянии я даже скрипнул зубами.
Юи помолчала, затем добавила грустным голосом:
– Ты прости. Я не хотела кричать на тебя. Оборотни погубили мою семью, я не хочу их больше видеть. Так много боли.
– Я понял. Избавлюсь от крестика при первой возможности.
– Спасибо за то, что ты понял.
– Можешь рассказать, что же с тобой случилось?
Юи, кивнув, подождала, пока слёзы перестанут душить её, и принялась рассказывать свою ужасающую историю. Слёзы одолевали и меня, временами я еле сдерживался, чтобы не выругаться. Дождавшись, когда Юи смолкла, я спросил:
– Ты что же, всё время одна?
– Да я привыкла. И мне совсем не одиноко, – сказала Юи, но голос её вновь предательски дрогнул, а по щеке сбежала непрошеная слезинка, отставшая от сестёр.
Она отвернулась к дверям в хижину, стараясь не показывать своих чувств, и вытерла глаза. Поняв, как тяжело приходится девушке, я не смог удержаться – обнял её и не хотел отпускать.
– Утром пойду в деревню, пора раздобыть еды. Чем хочешь заняться? – спросила Юи. Я поразился: лицо её совершенно разгладилось, глаза засияли. Работа звала её, и все эмоции были побоку. Она посмотрела на меня с лукавой улыбкой, и я заторопился с ответом:
– Мне бы хотелось взглянуть на вашу деревню. Могу я пойти с тобой?
– Идем. Но нас там вряд ли примут с особой радостью.
Когда-то в этих лесах было три деревни. Одна занималась разведением скота и выращиванием пшеницы. Вторая практиковала шаманизм и медицину. А в третьей обитали ремесленники: плотники, столяры и строители. Место рождения определяло дальнейшую судьбу юношей и девушек, изменить которую можно было разве что свадьбой или переселением из одной деревни в другую.
Каждое поселение вынуждено было помогать соседним деревням. Не поможешь сам, никто не поможет тебе.
Такая взаимозависимость до поры до времени позволяла поддерживать местный миропорядок, пока не случилось происшествие, в корне изменившее всю их жизнь.
Юноша лет восемнадцати, сын старосты Деревни Шаманов по имени Кан, влюбился в прекрасную девушку из Деревни Плотников по имени Шакара. Она была умна и красива, за ней бегала уйма юношей в надежде, что она выберет кого-то их. Но в её сердце жил только Кан. Каждый вечер влюблённые подолгу разгуливали под луной. Их любовь была чиста и невинна. Казалось, ничто не помешает их счастью. Вскоре Кан решил просить у старосты деревни и её родителей руки Шакары. Двое деревенских старост даже встретились, чтобы обсудить их союз. Отец Кана дал согласие, но староста Деревни Плотников свадьбы их не мог допустить. Он хорошо знал Шакару и не хотел, чтобы девушка покидала деревню. Кан был готов уйти в Деревню Плотников вместе с Шакарой, но тогда бы его отец потерял возможных наследников.
Время шло, но решение не появлялось. Вскоре Кан узнал, что Шакару отдают замуж за другого человека. Кан решил сам поговорить со старостой её деревни и всё выяснить.
Завтра свадьба, – сказал Кану староста Деревни Плотников. Уйди к себе и не мешайся под ногами! Услышав это, Кан побежал к дому Шакары, но по пути его грубо остановили. Группа мужчин из деревни по приказу старосты избила юношу и вышвырнула за околицу. Побитый и разозленный, он побежал к отцу в надежде, что тот его поймет и поддержит. Но отец его и слушать не стал. «Ни к чему мне скандалы с соседями, – оборвал он рассказ несчастного юноши. – Девушку ты всегда найдешь, война нам теперь ни к чему». Озлобленный и потерянный, Кан принялся упрашивать друзей помочь ему в освобождении невесты. Но никто не хотел получить в награду изгнание. Для большинства риск был слишком велик, пусть даже речь шла о невесте для друга.
Полночи Кан проплакал, полночи провёл в размышлениях о том, что можно сделать. Однажды мать поведала ему о великой войне. Демоны тогда почти одержали победу. Но что-то их остановило. Было известно, что потери оказались ужасными для всех воюющих сторон. Возможно, подумал Кан, у демонов ещё сохранилось что-нибудь, что может спасти любимую. Демоны, или оборотни, обычно селились по краю Чащобы Ведьм, туда и надо будет отправиться, решил юноша.
Людям было запрещено входить в этот лес. Почти никто оттуда не возвращался. Но выбора не было. Собрав вещи, Кан, едва рассвело, отправился в путь. Он шел осторожно, хотя и очень спешил.
Пройдя нелёгкий и долгий путь, он увидел развалины здания. Огромный полуразваленный замок стоял на небольшой возвышенности. Кое-где сохранившиеся остатки крепостных стен окружал обмелевший, заросший кустарниками ров с водой. К центральным воротам, давно утратившим створки, вела парадная мостовая, усыпанная песком и сухой глиной.
Если верить маминым рассказам, подумал Кан, у демонов в башне размещалась библиотека. Там и начну поиск. Заходить сквозь проём главных ворот было сродни самоубийству, но и через стену замка было не перелезть.
Крепость казалась заброшенной. Чувство опасности в Кане оказалось настолько притупленным, что он готов был пройти внутрь чуть ли не с музыкой. Подойдя к границе леса, Кан спрятался за деревьями, пытаясь оценить опасность. Чем ближе подходил он к замку, тем сильнее билось его сердце.
Кан подошел к воротам, сжимая ремень рюкзака с ощущением неясной тревоги. Отсутствующие ворота замка буднично и открыто звали его. Возникло ощущение, что планы юноши раскрыты и Кан попадёт в засаду. Не успев ступить на мост, он услышал за спиной чей-то тоненький голос:
– Не входи! Там тебя убьют!
Сердце юноши остановилось, словно раздумав биться. Кан стал бить себя кулаком по груди, чтобы немного воспрянуть духом. Затем он медленно оглянулся. Позади стояла невысокая девочка в симпатичной белой шляпе и в длинном платье, чем-то похожем на бальное. Светлые волосы и пронзительные глаза непривычно алого цвета. По лицу незнакомки растекалась улыбка, слегка приоткрыв ей крохотный ротик. Гримаса придавала малышке странное сочетание удовольствия и злорадства. Казалось, в душе она смеётся над Каном, пребывая, однако, в восторге от его появления.
– Здравствуй, странник! Меня зовут Калика. Иди за мной, – нежным тоном сказала девочка. Она повернулась и пошла вдоль линии рва.
– А меня зовут Кан.
С каждым словом ощущалось в этом создании что-то демоническое, враждебное. Но медлить было нельзя. Плохо сознавая возможные последствия своих действий, Кан покорно поплёлся следом за ней. Девочка, не оборачиваясь, продолжала говорить с ним самым нравоучительным тоном:
– Мы здесь не любим гостей! Гость создаёт проблемы или становится ужином. Чего прикажешь ждать от тебя?
– Ещё не знаю… я жду от вас помощи, – пробормотал Кан.
– Значит, проблемы, – сказала девочка, утвердительно качнув головой. – Чего же ты хочешь?
Недолго думая, Кан решил сказать правду:
– Хочу найти здесь что-то, что поможет спасти любимую.
– Правда?! Как правило, незваного гостя в доме я тут же приканчиваю. Но сейчас мне очень хочется чаю, вдобавок ты заинтриговал меня своими речами. Давай послушаем твою историю целиком. Иди за мной.
Обойдя замок вместе с маленькой демонессой, Кан увидел скрытый кустами проход. Но часть стены, бывшая раньше дверью, оказалась замурованной. Кан остановился в растерянности, но девочка сказала: вход тут. иди за мной – и указала в сторону дверцы.
– Да тут не пройдёшь, – взмолился Кан.
«– А ты попробуй с разбегу», – сказала девочка, лукаво улыбаясь.
Измученный юноша подумал, что над ним издеваются. Однако вспомнив, что демоны в массе своей обладают большой магической силой, решился попробовать. Взяв небольшой разбег, Кан изготовился прорваться сквозь замурованную дверь.
– Беги со всех ног, а то заклинание не сработает! – закричала девочка. Рванувшись с места, Кан бросился к стене. Боль пронзила всё его тело, в глазах моментально померкло. Последнее, что он услышал, были слова ехидного демона: вот дурачок! И правда, подумал Кан, теряя остатки сознания.
Очнулся он в просторной клетке, забранной прочными стальными прутьями. Напротив стоял чайный столик с приборами. За столиком сидела девочка, преспокойно гоняя чаи. Заметив, что пленник пошевелился, она кивнула:
– А-а, наконец-то очнулся. Как сам? Шишка на лбу не болит?
– Конечно болит, чёрт бы тебя подрал! Зачем ты это сделала?
– Сделала что?
– Одурачила меня!
– Я пошутила, а ты, дурачок, повелся. Я ведь демон.
– Ты обещала помочь! Вот я и поверил. Так низко врать побрезгуют даже демоны!
– Разве? Не помню. Я сказала: хотелось бы мне за чаем послушать твою историю. О помощи речи не было.
– Выпусти меня, тварь! Зачем я тебе?! Мне нужно подлинную девушку спасти!
– Тише, тише… вот грубиян! Ты жив лишь потому, что скучно чай пить в одиночестве.
Немного остыв и осознав свое положение, Кан решил, что лучше впредь не грубить. Действительно, времени на ругань не оставалось. Нужно было срочно спасать невесту.
– Извини. Я не хотел…
– Ты лжёшь! Не люблю лжецов! – сказала маленькая лгунья.
– Просто у меня очень мало времени. Нервничаю, вот и сорвался. Я ожидал от тебя помощи, а не шишки на лбу.
Девочка так и зашлась беззастенчивым, громким смехом. Её хохот, казалось, пронизывал стены замка. Успокоившись, она заметила:
– Давно так не смеялась. Так что тебе нужно?
– Мне нужна сила. Что-то магическое, что поможет спасти любимую.
– А что взамен?
– Проси, что хочешь. Кроме чая… у меня его нет.
– Хочу развлечений! Мне скучно сидеть одной. Хочу, чтобы ты со мной поиграл!
– Если ты дашь мне волшебную силу, чтобы спасти любимую, я вернусь непременно в замок и поиграю с тобой. Даю слово!
– Слова ничего не значат! Хочу сейчас, а не потом! Ты и твоя девушка меня ни капельки не волнуют. Устала от одиночества! Хочу развлечений!
– Хорошо. Я поиграю с тобой, сколько смогу, но после ты мне поможешь. Хорошо? – сказал Кан, поняв, что выбора нет.
– Да! Я согласна.
– Приступим. Во что мы будем играть?
– Следуй за мной, – приказала девочка.
По сырой каменной лестнице с высокими ступенями Кан и хозяйка замка спустились в подвал. Внизу обнаружилась настоящая камера пыток, а в клетках сидели люди из деревни. Девочка обернулась к Кану, глаза её заблестели:
– Одной пытать неинтересно… а вместе будет веселей!
На стене, прикованный кандалами, висел пожилой мужчина. Злодейка схватила Кана за руку и подвела к пленнику:
– Начнем вот с этого. Будем кожу живьём сдирать.
– Как сдирать?! Он же с ума сойдёт!
– Я дам тебе инструменты. Ты что, уже передумал?! Я слышала, что ты на всё готов! Не рано ли струсил?
– Послушай… нельзя ли поиграть во что-то другое? Я не палач.
– Нет, у меня здесь свои обязанности! Бери свой инструмент и начинай! – приказала демонесса, протянув Кану маленький нож странной формы.
– Извини, старик, – прошептал Кан. Руки юноши тряслись, он был в полуобморочном состоянии.
– Грохнешься на пол? Нарушишь договор, и тогда я тебя убью! – сказала странная девочка.
– Я понял, – сказал Кан. Недолго думая, он начал срезать кожу с кисти руки несчастного пленника. С каждым движением юноша вздрагивал, но продолжал.
Девочка явно наслаждалась процессом. С каждым криком узника по лицу её расплывалась улыбка, а у Кана сводило челюсть, по спине пробегал озноб. Властным жестом девочка прекратила пытку:
– На сегодня достаточно. Кажется, я наигралась. Пройдёмся на свежий воздух.
Выйдя во двор замка, Кан бросился в кусты. Желудок его раздирали рвотные спазмы.
– Какой ты слабенький! – сказала маленькая демонесса.
Дождавшись, когда Кан закончит, они отправились наверх. В громадном дворцовом зале девочка провела ладонью по одной из стен, и в ней распахнулась дверца.
– Держи, я вот что обещала! – сказала девочка Кану.
В ее руках оказался аккуратно сложенный лист пергамента.
– Слушай меня внимательно, – важно сказала демонесса. – Этот пергамент обладает огромной силой. Даже нам, демонам, запрещено использовать подобные вещи. Во времена древних великих войн мы применяли артефакты, чтобы внести разлад в людские войска. Мы наделяли некоторых людей огромной разрушительной мощью. А после наслаждались тем, как люди уничтожают сами себя.
Но я еще слишком юна, чтобы подписывать подобные документы. Наш устный договор – скорее шалость, чем что-то серьезное. Однако моя природа обязывает меня выполнить и его. Взяв в руки пергамент, ты примешь на себя ответственность за всё, что с вами случится дальше. Я впредь не буду иметь к этому ни малейшего отношения.
Когда будешь готов, тебе придётся поставить кровью печать на этом листе. Там сказано, что Ты говоришь и действуешь не только от своего имени, но и от лица жителей своей деревни. Любой твой поступок будет рассматриваться как деяние всех сельчан. Ты согласен?
– Да, – сказал устрашённый Кан.
– Этот свиток – подлинное проклятие. Оно обращает человека в послушного оборотня. Оборотень выполняет все приказы своего владельца, пока хозяин пергамента не умрет. Чтобы воспользоваться им, тебе придется найти жертву в вашей деревне. Тот, кого ты превратишь в оборотня, будет твоим оружием. С его помощью ты спасёшь свою возлюбленную.
Если понял, ставь печать, забирай пергамент!
– Никто не захотел мне помогать, когда я просил! Пусть теперь и расплачиваются, попав в личину послушных оборотней! – вскричал озлобленный Кан. С этими словами он поставил печать и забрал пергамент. Затем он хотел уйти, но девочка жестом удержала его:
– Я дам тебе ещё кое-что… вот особый порошок. Трать его с умом. Для того, чтобы проклясть человека, достаточно взять пару песчинок. Остаток сразу вернешь мне, как только завершишь свою миссию.
Времени осталось совсем немного. Выйдя из Ведьминой Чащи, Кан поспешил в деревню. Здесь на него наткнулся один из жителей:
– Где ты был? Всей деревней ищем. Твой папа в ярости!
Но Кан ничего не ответил. Он думал о том, опробовать или нет дар юной демонессы на этом жителе. С минуту помедлив, он решился. Порезав палец, Кан приложил его к свитку. Бросил пару песчинок на поверхность пергамента и произнес:
– Повинуйся мне!
Житель пал на колени и стал обращаться в оборотня. Превращение заняло очень мало времени, и этот факт затронул Кана гораздо больше, чем раскаяние в содеянном.
– Я выполню любой Ваш приказ! – отчеканил оборотень.
– Слушай меня внимательно! – сказал Кан. – Держись на расстоянии, но не теряй меня из виду. В случае нападения на меня немедленно атакуй. Убей любого, кто бы он ни был! К односельчанам не ходи. Мы двинемся в деревню плотников, там ты и пригодишься. Всё понял?
– Да, хозяин! – ответил оборотень.
По дороге в Деревню Плотников Кан сильно переживал о том, что он опаздывает. Что будет слишком поздно к его приходу. Или что новый наёмник не справится с задачей. Волнение вызывало боль в груди и не давало Кану спокойно мыслить. А что, если сил им всё же не хватит? Как быть? Думай, Кан, думай! Наконец он решился:
– Завербую еще пару-тройку оборотней. Сколько же их понадобится, чтобы не рисковать?! Кто может знать заранее?
Войдя в Деревню Плотников, Кан принялся метаться в поисках крепких мужчин, нужных для обращения. Поняв, что времени уже не остаётся, Кан уколол свой палец, приложил его к пергаменту и высыпал мешок целиком.
Его охватила сильная ярость. И он, и жители деревни стали превращаться в оборотней. Дождавшись конца процедуры, Кан помчался спасать любимую. Увидев оборотней на подходе к деревне плотников, жители подняли тревогу.
– Убейте всех, кроме Шакары! – приказал Кан оборотням и бросился её искать. Недалеко от дома невесты Кан заметил её силуэт. Закричав от ужаса, девушка обратилась в бегство.
– Шакара, стой! Это я! – закричал Кан. Обернувшись, Шакара выхватила нож и ринулась на него.
– Нет-нет, любимая! Это я, твой Кан! – кричал несчастный жених. Но не успел он закончить фразу, как голова невесты ударилась о его мощное тело и отскочила к земле. В тишине прозвучало:
– Я выполнил твой приказ, хозяин!
Перед ним стоял оборотень, обращённый Каном в самом начале пути. А под ногами оборотня валялась голова Шакары. Кан впал в состояние шока, он был не в состоянии пошевелиться, тем более что-то сказать. В ушах стоял злобный хохот маленькой демонессы. По лицу Кана-оборотня ручьями струились слезы. Не в силах выдержать потерю любимой, Кан поднял нож, выпавший из рук Шакары, и вонзил себе в сердце. Оборотни бросили сражаться, осознав, что случилось. Им больше не нужно было выполнять приказы. Но и в людей они не знали, как превратиться.
Наступило утро. Юи собрала шкуры животных и какие-то вещи на продажу. Я тоже начал собираться. Несмотря на то, что я еще полностью не поправился, в этом походе мне выпала роль охранника и грузчика. Мы погрузили вещи в небольшую тележку и вооружились, чем могли, дорога предстояла опасная.
– Идем! – сказала Юи. – Путь предстоит не близкий. Выйдя из леса, мы двинемся по тропе, идущей к деревне. На ней часто пропадают люди. Надо быть осторожнее.
– Спасибо. Постараюсь быть наготове, – сказал я, сжимая в руке небольшой нож.
Путь был почти непроходим. Дорога сплошь усыпана камнями, испещрена корнями деревьев. Тележку сложно было тащить. «Как Юи здесь справлялась? – размышлял я. – Бедная девушка. И без того ей несладко приходится».
Утро было в самом разгаре. Солнце ещё вставало. Его лучи пробивались сквозь кроны деревьев, чуть освещая нам путь. По дороге мы снова разговорились. Я узнал подробнее о том, что случилось с Юи и её семьёй. Мне стало жаль девушку, я прижал её к сердцу, затем поцеловал в высокий и чистый лоб.
Она взяла меня за руку и прижалась ко мне. Я гордился и восхищался ей. От событий происходящего на моем лице расцвела улыбка. Я никак не мог её скрыть. Но может быть, не хотел. Скорее всего, и то, и другое.
Мои мысли погрузились в воспоминания детства, где было так хорошо. Ощущения комфорта и нежности нахлынули бурным потоком. Забыв о безопасности, я просто наслаждался жизнью.
Пройдя пару километров в обнимку со мной, Юи решила отдохнуть и сразу уснула. Я аккуратно положил ее на тележку со шкурами и бережно привел маленькую повозку в горизонтальное положение. Скорость передвижения заметно уменьшилась. Я старался толкать колёса как можно медленней, чтобы не тревожить сон Юи.
Мы медленно шли по тропе, которую указала Юи. Мне уже не хотелось попасть в её деревню. Так славно было наслаждаться путешествием, хотелось, чтобы оно никогда не заканчивалось.
– Всё, Коля. Останови, – зевнув, сказала Юи. – Кажется, я крепко уснула. Спасибо, что подвёз. В последнее время я здорово устаю. Но путешествовать с тобой было так приятно… я расслабилась и не заметила, как уснула. Во сне я вновь была с мамой и папой. Это было так здорово…
– Прости, если я заставил их вспомнить, – сказал я.
– Ничего. Это были славные воспоминания! – ответила Юи.
Юи подошла ко мне, попросила наклониться и нежно поцеловала в щечку. Я ощутил жар, покраснел и смутился. На моём лице снова засияла улыбка. Впрочем, через минуту в голове у меня замелькали воспоминания о сестре. Улыбка пропала, и я загрустил.
– Что случилось? – спросила Юи, зорко углядев перемену в моём состоянии.
– Вспомнил, что домой теперь попасть не смогу. Сестра, наверное, очень волнуется.
– У тебя всё получится! Ты сможешь вернуться. Не сдавайся. Выход есть. Ты просто его ещё не нашел. Но ты же будешь его искать? Вот он и появится.
– Спасибо. Как ты сумела выжить в этих диких условиях?
– Зачем ты спрашиваешь? Лес ведь совсем не страшный.
– Мне показалось, тут через многое придётся пройти.
