– Простите. Мне не стоило злоупотреблять вашим гостеприимством, просто… у вас здесь играла красивая музыка, а там… там очень сыро… Я уйду, только не плачьте. Уже ухожу.
Дениз завороженно смотрела, как он, словно в замедленной съемке, разворачивается и идет к лестнице, а в голове в это время крутились на повторе его слова. Там очень сыро… очень сыро…
– Сколько? – не слыша собственный голос, спросила она. – Сколько тебе было, когда ты умер?
– Почти пятнадцать, – останавливаясь, ответил он.
Сыро… Еще бы там не было сыро – потерю ребенка сложно перестать оплакивать. А мертвый мальчик оказался именно мальчиком, невинным и совершенно беззлобным.
– Я не могу тебе помочь, лишь сделать хуже, чем было, – призналась Дениз и закрыла лицо свободной ладонью.
– Мне не нужна помощь, – в его голосе слышался намек на слабую улыбку. – Честно, не нужна. Так… я могу остаться?
– Да, – она кивнула, стараясь не думать, как сильно ей придется об этом пожалеть.
На какое-то время в комнате воцарилась тишина, потом Дениз убрала планшет в сторону и посмотрела на мальчишку. Его ответный прямой взгляд был полон надежды, только ее.
«Кажется, я усыновила беспризорного призрака».
– Можешь звать меня Дениз. А тебя?
– Дин, – он улыбнулся. – Дин Джозеф Рэйнер.
Она улыбнулась в ответ, сдерживая рациональную часть себя, требующую прямо сейчас вбить в поисковик услышанные фамилию и имя. Потом, она обязательно проверит все потом, например, внизу с телефона. Сейчас же… Сейчас… Чем там обычно занимаются родители с детьми?
– Музыка, значит, понравилась?
– Да, – Дин кивнул. – Сильный плейлист. Мрачный, но сильный. Я даже книжку из-за него читать начал.
– Книжку?
– Ну там, в описании была ссылка, я и перешел. Вы вчера угадали – там действительно депрессия в чистом виде, зато финал хороший.
Он принялся рассказывать о прочитанном, не подумав о возможных спойлерах. Но его глаза сияли таким восторгом!
«Да, – подумала Дениз. – Я точно усыновила призрака».
Прошлое. Лучший друг
После случившегося с Элиссон Харт Дениз долго оставаться дома не могла. Харты жили по соседству и тесно общались с ее родителями, а терпеть дальше косые взгляды и перешептывания за спиной больше не хотелось – последних курсов в колледже с лихвой хватило. Впрочем, после колледжа Дениз так и так планировала переехать во Францию, туда, где зародился импрессионизм. Но во Франции теперь жил Марк Хемсворт, а она боялась встретиться с ним и, чтобы уж наверняка не пересечься, выбрала своим новым домом Нью-Йорк.
Выбор оказался неудачным. Во-первых, никому не известный художник не требовался ни одной студии, в которые обращалась Дениз. Во-вторых, приличное жилье стоило дорого, а в неприличном было слишком небезопасно жить. В-третьих, Нью-Йорк, как и любой мегаполис, кишел призраками. Оно и понятно: большая плотность населения порождала большую конкуренцию, а та, в свою очередь, множила самоубийства, несчастные случаи, разбитые судьбы и сожаления о пустяках. И хотя именно это создало океан эмоций, призраки не только не могли ими насытиться, но даже зацепиться за подходящего человека, чтобы благодаря его теплу изменить облик как минимум на приличный, даже не на желаемый. Они бродили в толпе с размозженными черепами, разбитыми носами, сломанными костями, остекленевшими глазами. Бродили и заглядывали в лица живых, надеясь найти в них ответ, почему же они все еще здесь, но всякий раз звуки города отвлекали их, погребая под собой, как под землею. И это тоже Дениз легко понимала. В конце концов, мертвые любят тишину. В конце концов, большие города практически неспособны на сострадание.
Переехав в Нью-Йорк, она сумела перенять последнее, делая вид, что не замечает обращающихся к ней призраков. Это было очень удобно: прицепиться не успевали, но, когда они требовались Дениз, легко поддавались ее силе. Так пару раз она останавливала уличных бандитов, пытавшихся украсть у нее сумочку. Потом однажды ее кто-то преследовал поздним вечером, и похожий на несуразную статую мертвый торчок оказался весьма кстати. Научившись использовать способности некроманта таким образом, Дениз вскоре обезопасила район, где жила. Обезопасила для себя, конечно же, ибо пошли слухи, что к пигалице, уезжающую рано утром в Сити и возвращающуюся поздно вечером обратно, лучше не подходить – сулит большие неприятности, а то и вовсе смерть. Так разрешились две из трех ее проблем.
Самая важная – реализация себя как художницы – оказалась нерешаемой. И Дениз устроилась официанткой в одной из многочисленных кофеен Сити: платили относительно неплохо, часто оставляли хорошие чаевые и в целом место было приятное. Да и рисовала она в последнее время только призраков, с которыми волей-неволей сталкивалась на улицах города. Нет, не в том убогом виде, в каком они находились при их встрече, а снова молодыми, здоровыми и с горящими жизнью глазами. Портретов набралось больше дюжины, и Дениз не жалела на них ни хорошей бумаги, ни угля, а для некоторых – холста и масла. И плевать, что из-за «мертвых мальчиков», как она с нежностью называла свои работы, приходилось сидеть на вынужденной диете и одеваться как попало, нередко заштопывая чулки вместо того, чтобы купить новые. Зато так ей не приходилось считать калории, да и униформу выдавали на работе, а там она проводила большую часть времени.
На работе и произошло одно из ключевых событий в ее жизни. Смена близилась к закрытию. Денек выдался не просто тяжелым, а адским, и Дениз мечтала вернуться в свою крохотную квартирку, свернуться калачиком на кровати и проваляться так весь следующий день, и плевать, что он не выходной. Оставалось порадоваться отсутствию клиентов, почти полному, если не считать тощего парня в черном за столиком возле окна в самом конце зала. Бритый череп, запавшие глаза, заметная даже сквозь калифорнийский загар болезненная бледность, худющий, будто поверх скелета сразу натянули кожу.
«Призрак» – разочарованно отметила Дениз, но по инерции сделала еще пару шагов, замерев рядом со столиком.
К счастью, парень был погружен в собственные мысли, что позволяло ей незаметно смыться – сил на призрака не осталось, а тот, если привяжется, может так просто не уйти. Начнет еще капризничать, как Ричи в свое время – в общем, лучше не связываться. Она с удовольствием развернулась на каблуках и зашагала обратно к стойке, когда парень очнулся и позвал:
– Девушка, можно мне…
– Мертвецов не обслуживаем! – перебив, злорадно ответила Дениз и, не оборачиваясь, помахала блокнотом.
Сказала и пожалела – она себя обозначила. Показала, что видит и слышит его! А что, если он привяжется и начнет канючить, чтобы ему помогли вернуться в мир живых? Черт! Да у нее сил доехать до дома нет, а тут еще и призрака тащить придется! Медленно, очень медленно она остановилась, пытаясь заставить себя обернуться. И когда начала поворачиваться влево, справа ее задел идущий к выходу парень. Его плечо под тонкой черной рубашкой оказалось теплым, даже горячим – он был жив, очевидно, болен, но жив. А на столике рядом с незамеченной ранее пустой чашкой на блюдце лежали долларовая купюра и несколько монет – когда окликнул, хотел всего лишь оплатить заказ.
Дениз мысленно успела ужаснуться произошедшему, оказаться уволенной и выселенной на улицу, когда услышала, как хлопает входная дверь и мерзко дребезжит привязанный над ней колокольчик. Не задумываясь, она бросилась вслед за незнакомцем, совершенно не представляя, что ему скажет, когда догонит. На улице, как назло, не оказалось никого похожего. Дениз, беспомощно оглядываясь по сторонам, постепенно уходила от кафе, но, услышав окрик, остановилась. Кто-то схватил ее за завязки фартука и потянул назад, буквально вытащив из-под колес пронесшегося мимо такси. Водитель даже не подумал притормозить.
– Вот урод! – возмутилась Дениз, затем обернулась к своему спасителю, чтобы поблагодарить, и застыла с открытым ртом.
– Тяжелый день? – мягко спросил принятый за мертвеца парень.
– Мистер… – пробормотала она, готовясь каяться, только правильные слова совершенно не шли на ум. – Мистер, простите! Я…
«…сумасшедшая и вижу мертвых людей» – мысленно закончила Дениз и мотнула головой, словно от подобного взбалтывания слова перемешаются, и нужные сами выплывут наружу.
– Тяжелый день, – устало повторил он уже без вопроса. – Давайте сойдемся на этом. К тому же вы не сильно ошиблись – я и впрямь в некоторой степени мертвец.
Наверное, ей стоило возразить, попросить не хоронить себя заживо, разразиться мотивирующей речью, но Дениз лишь опустила взгляд вниз и уставилась на собственные туфли – на левой был оторван ремешок, у правой, судя по ощущениям, сломан каблук. Парень, кажется, смотрел туда же, куда и она, потому что после затянувшейся паузы, он сунул ей в руку стодолларовую купюру и сказал:
– Купите себе новые. И чулки заодно, – немного подумал и добавил к купюре еще одну такую же.
Дениз, не веря происходящему, подняла голову и долго смотрела незнакомцу вслед, а на глаза наворачивались слезы. Впервые за все время, проведенное в Нью-Йорке, ее пожалели! Да еще кто пожалел! Парень, который вскоре пополнит ряды мертвых, и город поглотит его дух, чтобы не выпустить уже никогда.
– Ни за что! – твердо решила она и сжала деньги покрепче. – Он ни за что не останется неприкаянным! Никогда!
Новые туфли она купила не сразу и даже не на выходных, почти неделю проходив в запасных – те были без каблуков, что в невероятно загруженные последние дни делало их просто волшебными и незаменимыми. Жаль, что не вечными, и за обновкой все-таки пришлось съездить. Расставаться с незаслуженно полученными деньгами не хотелось, как будто потратив их, Дениз приближала день смерти незнакомца, и приобретенные следом холст и краски нисколько не улучшили настроения. Настроения ничего больше не поднимало, а новые туфли и вовсе постоянно натирали пятки и отравляли жизнь, словно готовили свою владелицу к встрече с мертвым меценатом.
Но призрак щедрого парня не появился ни через месяц, ни через два. И наивная девочка в голове Дениз завела шарманку о том, что они оба ошиблись, парень выжил и наслаждается жизнью. А руки сами тянулись к альбому и делали бесполезные наброски, всякий раз вырисовывая улыбку на врезавшемся в память лице. Правильные черты, высокий лоб, большие глаза, изогнутые брови, ямочки на щечках… Все было так и совершенно не то одновременно! И она вырывала испорченную страницу за страницей, но не решаясь смять, откладывала ее в сторону и принималась за новый набросок. Так повторялось изо дня в день, пока одержимость не потянула рисовать прямо в рабочем блокноте, благо клиентов на тот момент не осталось. Впрочем, Дениз не была уверена, что появление посетителей ее бы остановило. Высунувшийся из-за плеча носик любопытной напарницы Тильды уж точно не остановил.
– Симпатичная девочка получается, – протянула та и противно хихикнула.
Дениз плотнее сжала пальцы на огрызке карандаша, подавляя вспыхнувшее вдруг желание высказать напарнице все, что думает о ее вкусах и заодно напомнить, что врываться в личное пространство других людей как минимум неприлично. Сдержалась, потому как вкусы Тильды выгодно выделили ту из толпы официанток, позволив наладить с рыжей девушкой более-менее приятельские отношения. Нет, после истории с Элиссон дружить, по-настоящему дружить с кем-нибудь Дениз уже не смогла бы. А Тильда, западавшая на небритых мужиков с квадратной челюстью и густыми бровями, хотя бы не позарится на понравившегося Дениз парня. Жалко только ей никто не нравился, даже подходящего типажа, даже из тех, что первыми пытались познакомиться и оставляли щедрые чаевые.
– Да вижу, вижу, что мальчик, не куксись только! – замахала на нее Тильда и весело рассмеялась. – Правда, глядя на него, кофе можно прямо так пить – без молока и сахара. А еще неплохо бы убедиться, что ему уже есть восемнадцать прежде, чем… кофе пить.
Конечно, сказанное Тильдой не могло не заинтересовать других девушек в смене, и они обступили Дениз, по очереди заглядывая в рисунок.
– Ого! – удивилась Мариза, мечтавшая стать актрисой и откладывающая деньги на переезд в Лос-Анджелес. – Это же Илай Рейвен, топ-модель. Кстати, на рисунке ему лет девятнадцать, если я все правильно помню. То есть кофе с ним пить тогда было можно, а сейчас уже поздно – неделю назад умер от лейкемии… – она выдержала трагическую паузу, а когда никто этого не оценил, заметила издевательским тоном: – Никогда бы не подумала, что наша Дениз интересуется миром моды.
К счастью, отвечать не пришлось – звякнул входной колокольчик. Дениз, сунув блокнот в карман передника, вышла в зал. Увы, дама и капризный ребенок, размазывающий мороженое по столешнице, оказались плохим избавлением. От последовавших за ними семейной пары и мужчины, попросившего кофе по-ирландски, тоже было мало толку, как и чаевых, но все вместе помогло убить время до конца рабочего дня.
Возвращаться в квартиру, где все пропахло красками и растворителем, не хотелось, причем совсем не из-за запаха. Ей надоел этот город, населяющие его люди и сама себе она тоже надоела. До чертиков. До оскомины. До тошноты. Только вот стошнить нечем – на работе не пообедала, даже кофе не попила. Так и села на скамейку на автобусной остановке, стараясь не слушать, как пустой желудок пытается перекричать городской шум. Пару раз напротив останавливался автобус, и водители обязательно сигналили, приглашая подняться «на борт». Поняв, что в третий раз мотать головой и выдумывать причину отказа сил нет, Дениз достала из сумки альбом и карандаш, решив притвориться, что просто рисует. Но чистых листов совсем не осталось – везде успели отметиться портреты Илая Рейвена, разной степени прорисовки. Она действительно хорошо его представила не больным, но не смогла уловить его истории, его сути, его духа, потому, должно быть, он и не пришел.
Дениз остановилась на одном из незавершенных портретов, взяла карандаш и принялась черкать, меняя ангельский образ случайного мецената на вполне себе земного парня с задорными бесятами в глазах. Улыбка превратилась в ухмылку, одна бровь слегка приподнялась, придав выражению лукавства. Волосы стали длинней, добавились тени… Рука с карандашом скользила по рисунку, словно бы двигалась сама по себе, а если ей и управляли, то напрямую из космоса. Уж там в высших сферах отлично знали, что Илай Рейвен не был ангелом, как не был и демоном. Он прекрасно понимал, как выглядит, как это можно использовать в своих целях и какие неприятности может за собой повлечь. Ему благоволила удача, но он также много работал. А в итоге оказался все-таки хорошим человеком.
Пальцы легли на завершенный рисунок, прошлись по доходящим теперь до плеч волосам, собирая на подушечках частички грифеля. С альбомного листа на Дениз смотрел живой парень, перед которым другие из ее «мертвых мальчиков» меркли, как звезды пред солнцем. Смотрел и усмехался глупости своей создательницы, а она ласково улыбалась ему в ответ. Пусть смеется – не жалко, ведь сегодня тот самый день, когда ее мальчик появился на свет.
– Ты влюбилась в меня, что ли? – спросили откуда-то сверху.
Дениз вздрогнула, вскинула голову и, разжав пальцы, выпустила альбом. Да и как тут не выпустить, когда рядом с ней стоял живой Илай и протягивал руку? И вот уже пальцы встретились, переплелись, Дениз поднялась со скамьи и потянулась навстречу к парню, и мгновения спустя их губы соприкоснулись. Поцелуй был холодным, жадным и опустошающим – так пьют воду, вернувшись с жары, так пьют жизнь, вернувшись из небытия. Его ищущие руки скользили по ее шее и спине, и сердце Дениз билось все быстрее, гоняя кровь в надежде хоть немного согреться и согреть еще и его. Ноги подкосились, тело ударилось об асфальт. А мир… Мира не стало.
Она очнулась в палате интенсивной терапии. В локтевом сгибе правой руки торчала игла капельницы, на левой болталась «прищепка» с проводом, тянущемся к стойке с монитором. Оставалось порадоваться, что на лице нет кислородной маски, и тому, что не зря слушала порой излишне рациональную Тильду, когда та рассказывала про минимальную медицинскую страховку, ну и, конечно, разозлиться на себя.
– И какого хрена там произошло?!
– У тебя остановилось сердце, – ответил снизу голос Илая Рейвена.
Он сидел на полу рядом с кроватью и выжидающе смотрел на Дениз.
– Ты пытался меня убить?
– Да, – не стал отпираться призрак. – А теперь думаю, хорошо, что не получилось, иначе бы ты тоже стала призраком, и мы навечно были бы скованы одной цепью. И не смотри так, как будто не знаешь о существовании цепи, с помощью которой ты вытащила меня из небытия и приковала к себе!
Илай злился не напоказ, и монитор от его слов пошел рябью и запищал, как будто у Дениз опять остановилось сердце.
Вбежала медсестра, увидела очнувшуюся Дениз и принялась расспрашивать о самочувствии. Та чувствовала себя на редкость хорошо, без обмана хорошо, как будто для счастья ей не хватало всего лишь выспаться. Ну или та прозрачная жидкость, что по капельнице поступала в вену, оказалась по-настоящему целительной влагой. И раз уж Дениз оказалась в порядке, сразу же попросилась домой, чтобы не оставить здесь помимо страховки еще и содержимое кошелька. Скудное содержимое, стоит заметить.
Илаю, в отличие от того же Ричарда «Ричи» Голда, манеры не были чужды, и он даже отвернулся, когда Дениз переодевалась из больничной пижамы обратно в свои вещи. И здесь снова нашлась причина порадоваться – одежда сильно не запачкалась, а значит, до дома можно добраться в относительно приличном виде. На работе ее вряд ли сегодня ждут, и освободившееся время можно потратить на прачечную…
– У тебя подозрительно довольное лицо, – нарушил молчание призрак, когда они вышли из больницы и направились к метро.
Дениз пожала плечами – настроение действительно было хорошим, но оправдываться за такое перед мертвецом? Да ни за что в жизни!
– Ну, раз все в порядке, и ты улыбаешься, то, может, отпустишь меня? – не унимался Илай. – Серьезно, отпусти, а? Зачем тебе мертвый я? Даже если ты реально влюбилась, то все равно это как-то ненормально!
– Не влюблялась я в тебя, – отмахнулась Дениз и зашагала быстрее.
– Ага, а целоваться полезла…
– Да не лезла я к тебе целоваться! – щеки вспыхнули при воспоминании случившегося на остановке. – И вообще! Это все ты! Ты! И это… магия твоя…
Не врала – тогда она и впрямь поддалась очарованию, причем не очарованию самого Илая, а скорее очарованию моментом. Наверное, Пигмалион чувствовал что-то похожее, когда ожила Галатея. Только вот Галатея не пыталась его убить. Или в мифах про этот момент умолчали…
– Отпусти меня, – в голосе призрака послышались угрожающие нотки.
– Отпущу! Вернусь домой, переоденусь, спущусь в прачечную – там и подберем тебе кого-нибудь подходящего.
– Подходящего для чего?
От удивления Дениз даже остановилась и обернулась к Илаю, и спешащий мимо прохожий толкнул ее плечом, убирая с дороги. Другие, наоборот, старались обойти девушку, недоуменно рассматривающую пустоту. Знали бы, что она в тот момент пыталась понять, издевается над ней призрак или нет, вообще перешли на другую сторону.
– Для возрождения… Вы же все как один только об этом и мечтаете! Вернуться к жизни!
– Ты дура? Какая еще жизнь?! Я хочу обратно в небытие!
Она не понимала, что происходит. Все призраки до этого хотели лишь одного – возродиться. Даже те, чьими душами она защищалась от нападавших или пытающихся ее ограбить, при попадании в чужое тело всегда благодарили прежде, чем уйти по своим делам. Никому из них не хотелось вновь возвращаться в мир мертвых. Никому, кроме Илая Рейвена.
– Почему? – спросила Дениз, втайне надеясь, что он не ответит.
Но он ответил. Уставился на нее, как на глупого ребенка, и зачастил:
– Потому что там спокойно. Тихо и спокойно, и нет никакой боли. Знаешь, каково это – умирать от лейкемии? Конечно, не знаешь. И хоть ты и дура, надеюсь, что никогда не узнаешь. Потому что это настоящий ад, не выдуманный библейский, а тот, что здесь и сейчас, и главное, с тобой. Внутри тебя, в твоей крови и костях растет белая дрянь, которая вроде и опухоль, а вроде и не вырежешь. И тебя начинают пичкать химией и не менее ядовитыми обещаниями, заставляя поверить, что ты выживешь. Охренительный процент заболевших умирает, а ты выживешь, потому что ты – избранный, у тебя есть донор. Тебя, словно принцессу в башню, поселяют в стерильную комнату, которую даже дракон не охраняет – вдруг заразу какую-нибудь принесет с очередной кормежки. И ты ждешь, и с благодарностью травишь себя до тех пор, пока врач не даст отмашку и медсестра не принесет пакет с приготовленным донорским костным мозгом. Потом наступает ремиссия, похожая на стремительную весну после затянувшейся зимы. Но лета не случается, и на первой же проверке врач хмурится и просит сдать повторный анализ, подтверждающий, что случился рецидив. И снова башня без дракона, яд, чужой костный мозг. Только весны в этот раз нет, одна лишь чертова осень, где все умирает вместе с тобой и никак не умрет!..
Там, в кафе, когда ты назвала меня мертвецом, я хотел кинуть в тебя чашкой. Кинуть так, чтобы она разлетелась вдребезги от удара о голову. И еще лучше, если бы и голова твоя глупая разлетелась вместе с ней. А потом ты выбежала следом за мной и остановилась на проезжей части: маленькая, жалкая, болезненно-бледная. И я понял, что ты умрешь, причем гораздо раньше меня. Но также осознал, что пусть я умираю, остальному миру не обязательно следовать со мной, как не обязательно тебе погибать под колесами несущегося навстречу такси…
Знал бы, что ты такое сотворишь!.. Хотя… вру – все равно бы вытащил обратно на тротуар. Поэтому ради чего бы ты это ни сделала, какие бы цели ни преследовала – верни меня обратно. Моя жизнь закончилась, тело кремировали и развеяли над океаном, а в новую я не хочу. Хочу обратно – в небытие. Хватит с меня всего этого. Небытие же… Это только живых пугает отсутствие всего, на самом деле оно прекрасно: тихо, спокойно и ничего нет, особенно боли…
Дениз молчала. Об этой стороне смерти она не думала, а собственный дар ей казался неприятным, но простым. Есть дух, который хочет воскреснуть, есть она и ее сила, с помощью которой проблема решается, хоть и не совсем удачно для всех участников процесса. Да и вообще, как можно не хотеть жить, когда даже самоубийцы об этом мечтают?
– Ну и? – поторопил с ответом Илай.
Он не подумал, что его просьба окажется невыполнимой. Что может быть проще смерти, да? Смешно. Очень смешно. Прям до колик в животе.
– Не могу, – чуть слышно прошептала Дениз, но ее услышали.
– Как это не можешь?! Все ты можешь!
– Не могу, – повторила она. – Моя глупая сила на это не рассчитана. В бытие могу, в небытие – увы…
Прошлое. Лучший друг. Часть 2
Всю дорогу до дома Дениз думала о цепи, которой привязала к себе призрак Илая Рейвена. Ее наличие многое объясняло. Например, почему Ричи Голд всюду следовал за ней и ушел тогда с вечеринки, хотя там ему больше понравилось, чем наблюдать за спящими Дениз и Марком. Да и остальные призраки послушно шли за ней, чтобы их подселили в тело мистера Александроффа. Не только из-за возможности вернуться к жизни – просто они не могли ослушаться Дениз.
В последнем она убедилась, глядя, как Илай безуспешно пытался то вернуться в клинику, то перейти дорогу, то стоять на одном месте. И всякий раз сила возвращала его к некроманту, но он все равно не прекращал попыток «сбежать» до самой квартиры, а там, окинув взглядом рисунки и кипы альбомов, удрученно покачал головой и сел напротив мольберта с собственным портретом, нарочно повернувшись к Дениз спиной. Как будто после такого она была просто обязана раскаяться, попросить прощения и вернуть его обратно в небытие. Ага, вот прям сейчас все дела бросит и… И вот что ей теперь делать?
Подавший голос желудок подсказал гениальный в своей простоте ответ: кто владеет силой, тот и устанавливает правила. И потом, Дениз в отличие от Илая живая, а значит, ее желания и потребности априори выше, чем его. Поэтому в первую очередь она переоделась, открыла окно, чтобы хоть немного проветрить комнату, и провела ревизию холодильника. Улов оказался печальным: банка с остатками арахисового масла, крекеры и наполовину сгнившее яблоко. М-да, кажется, главным своим врагом была она сама. Для полного счастья оставалось проверить содержимое кошелька, но память подсказывала, что после больницы там оставалось порядка тридцати долларов. Хорошо хоть на работе должны заплатить недельный заработок, а сегодня можно спуститься в прачечную и постирать испачканную в пыли одежду.
У Илая ее проблемы с деньгами вызвали живой интерес, а еще презрение. Он косился сквозь спадающие на лицо волосы, как Дениз отсчитывает монеты, чтобы запустить стирку без сушки. И на следующий день внимательно смотрел, как она оплачивает проезд в метро. Дениз решила не спрашивать, хоть молчание порядком раздражало. Из-за последнего она чувствовала себя виноватой в случившемся, совсем как тогда с Марком… Но ведь никто не выдал ей инструкцию по использованию дара некроманта! Да и не дар это, а скорее проклятие… Знать бы еще за что…
Управляющий кафе мистер Джеферсон смерил Дениз снисходительным взглядом и хмыкнул:
– С того света, что ли, явилась?
– Нет, – она потупилась, не зная, как реагировать. – Нет, я заболела и попала в больницу, но сейчас все в порядке. Я звонила вчера: вас не было на месте, но Тильда обещала передать…
Мистер Джеферсон удрученно покачал головой:
– Ты извини, но в таком виде я тебя в зал выпустить не могу – всю клиентуру распугаешь. Давай-ка я сегодня заплачу за эту неделю, ты отправишься домой, хорошенько отдохнешь, а во вторник на следующей придешь, и мы решим, можно тебе работать или нет.
Предложение звучало чертовски привлекательно, но лишаться заработка за эти дни не хотелось. И потом, вдруг управляющий найдет за это время другую девушку? Да и в выходные надо будет чем-то себя занять! Не с Илаем же болтать все это время о его желании убраться обратно в небытие.
– Ну не делай такое лицо, милая. Это ж ради твоего блага. Знаешь, дабы доказать, что мои намерения вполне благие, давай я тебя покормлю в счет заведения. Сегодня пока еще не так много посетителей. Сядешь где-нибудь в зале в уголочке, выпьешь… так, сердечный приступ был, значит, кофе тебе нельзя… хм… Выпьешь какао, скушаешь наш фирменный десерт… А лучше салат с курицей, а потом уже десерт и какао. В чем только жизнь держится?
«В мертвых мальчиках, припечатанных к холстам и бумаге» – подумала Дениз, но вслух ничего не ответила, лишь пожала плечами.
– Вот и я не понимаю. Ладно, сначала деньги, потом салат…
В зале и впрямь оказалось пусто, лишь недалеко от входа импозантный мужчина в темно-бордовом свитере и серых брюках читал газету, почти полностью скрывающую его лицо, оставив на виду лишь высокий лоб без морщин и русые с сединой волосы. Решив, что это тот самый клиент, которого нельзя пугать, Дениз выбрала самый дальний столик, за которым впервые увидела Илая. Призрак шутку не оценил и принялся шататься по кафе взад-вперед, время от времени выдавая никому конкретно едкие замечания о расторопности местных официанток. Конечно, он имел в виду Дениз, но слушать его нападки совершенно не хотелось, впрочем, как и подсчитывать бюджет на следующую неделю, прикидывая, хватит или нет. Потому она достала из сумки карандаш, взяла салфетку и попыталась нарисовать единственного посетителя кафе. Тот, словно почувствовал ее взгляд, положил газету на стол и посмотрел на Дениз поверх очков.
На вид незнакомцу было лет сорок с хвостиком: светлые брови, неглубокие мимические морщины в уголках глаз болотного цвета, прямой нос, больше напоминающая недельную небритость борода с проседью, бледные тонкие губы. Что ж, она вполне могла бы его нарисовать, а если немного поменять форму бровей и скул…
– Он живой, – Илай уселся напротив, закрыв для Дениз незнакомца.
Она оперлась на руку так, чтобы прикрыть рот, и спросила:
– Ревнуешь?
– Недоумеваю, – уточнил призрак. – Думал, что тебя только на мертвых тянет. Нет, не в плане некрофилии, по портретам видно – дело совсем не в ней. Ты, кажется, боишься отношений, боишься оказаться непонятой, нелюбимой, брошенной… Знаешь, так многие предпочитают «встречаться» по переписке, любить того, кто далеко и, скорее всего, не вернется. А тут мертвец – куда уж безнадежнее! И безопасней…
Она не смогла подавить вздох. Вот что, значит, он о ней думает! Что Дениз – неудачница, которую однажды бросили, и теперь она боится людей! Вот сейчас пойдет и специально познакомится с тем мужчиной!.. И ведь почти решилась, почти встала из-за стола…
– Ты прав. Буду любить тебя!
Из сумки на стол перекочевал давешний альбом, удачно переживший и падение на асфальт, и госпитализацию. Кто-то заботливый тогда его подобрал, а сама она не решилась выбросить. Теперь неспешно открыла на странице с «правильным» портретом Илая и ласково улыбнулась глядящему на нее с бумаги парню.
– Вот не надо этого, – призрак поежился. – Давай останемся друзьями.
Придумать достойный ответ она не успела, так как слева от нее раздался приятный баритон:
– Красивая девочка…
– Это мальчик! – не дав незнакомцу договорить, возмутилась Дениз.
– Я про вас, – мужчина прошел вперед и, повернувшись к ней лицом, примирительно развел руками: – Хотел сделать комплимент… Вы красивы и определенно талантливы.
Илай заржал, и она пожалела о том, что не может пнуть призрака под столом – нога, скорее всего, ударится о сиденье, вызвав кучу ненужных вопросов. Черт! А ведь пока они разговаривали, незнакомец мог вполне решить, что она смотрит на него! Дениз раздраженно стукнула кулачком по портрету – прямо по носу. Илай замолчал и разочарованно покачал головой. Мужчина же истолковал ее жест по-своему.
– Ни в коем разе не хотел вас обидеть, к тому же ваши красота и талант вполне равноценны.
Дениз натянуто улыбнулась, мысленно мечтая, чтобы незнакомец убрался обратно на свое место, но он не торопился этого делать.
– Я – Сэм Такер, фотограф. Сейчас работаю на агентство «Ford Models», и вы нам идеально подходите. Не желаете попробовать себя в роли модели?
– Нет, не желаю.
Сэм и внимательно его слушавший Илай почти синхронно приподняли брови. Наверное, для людей из их среды удивительно, что кто-то может не хотеть работать моделью, зарабатывать много денег и кататься по всему миру. Перспективы открывались и впрямь радужные: новые знакомства, новые места, новые ощущения. А там, кто знает, может, снизойдет вдохновение порисовать что-нибудь еще вместо мертвых мальчиков. Но Дениз предложение не заинтересовало даже с таким вариантом развития событий.
– Подождите отказываться, – Сэм обаятельно улыбнулся и кивнул на стул напротив нее: – Давайте, я присяду и расскажу все подробнее о…
– Нет, – поспешила отказаться она и, скользнув взглядом по нахмурившемуся призраку, добавила: – Там занято.
Сэм снова перевел взгляд туда, где сидел Илай, и, конечно же, ничего не увидел. Улыбка из обаятельной превратилась в растерянную.
– Вы кого-то ждете? Давайте, я оставлю вам свой номер. Дома вы все хорошенько обдумаете и позвоните мне, а я устрою вам встречу с директором агентства, – и не дожидаясь новых возражений, выхватил у Дениз из пальцев карандаш и быстро написал прямо на лице нарисованного Илая ряд округлых цифр. – Обязательно позвоните.
Он вернул ей карандаш, прошел к своему столику, подхватил со стула пальто и дипломат и вышел из кафе как раз в тот момент, когда из кухни появилась Мариза с его заказом. Несколько секунд она пялилась на закрывшуюся за Сэмом дверь, а потом с недовольным видом повернулась к Дениз.
– Ну и кто теперь его заказ оплатит? Ты?
– А пятидолларовая купюра на столе для кого лежит? – осадила ее вовремя появившаяся Тильда. – Незаслуженно высокие чаевые, конечно, но парень, пьющий с утра пораньше кофе по-ирландски, наверное, может себе такое позволить.
Приятельница с большим подносом прошла к столику Дениз и, поставив тарелки и чашку перед той, уселась на свободный, по мнению остальных, стул. Илай будучи выше ростом, а значит, и комплекцией, просочился из нее и недоуменно принялся себя рассматривать и ощупывать, но его пальцы проваливались сквозь округлую грудь Тильды. Тогда призрак поднялся и встал за спиной Дениз. Судя по разочарованию на лице, он ожидал почувствовать хоть что-нибудь при столкновении с живым человеком, как во время поцелуя на остановке, но нет. Тильда, в свою очередь, тоже ничего не почувствовала и, не зная о призраке, оживленно рассказывала о всяких пустяках. Вчера ничего существенного не произошло, кроме новости о болезни Дениз, однако приятельница была истинной женщиной и из чего угодно могла сотворить шляпку, салат и сенсацию. Не остановили ее ни подошедшая к ним Мариза, ни пару раз прозвеневший колокольчик, известивший о новых посетителях.
Когда Дениз доела и собралась уже уходить, Тильда, успевшая расспросить про Сэма Такера, попросила отдать ей испорченный портрет.
– Тебя мальчик или возможная карьера модели заинтересовала?
– Мужчина, – Тильда загадочно улыбнулась и, сложив лист вчетверо, сунула его в карман передника. – А ты давай выздоравливай, красотка. Кому-то же придется тут работать, когда я выйду замуж и уволюсь.
Весь остаток дня Илай молчал. Может, думал о том, что Дениз – единственная, кто его видит и чувствует прикосновения. Может, втихомолку страдал по украденному у него небытии. Он, не знающий усталости, простоял весь день у окна. Смотрел на меняющийся город, потоки людей и машин, загорающиеся и гаснущие огни. Он не хмурился и не грустил, только взгляд был задумчивым и непроницаемым. Сердце Дениз дрогнуло. Днем, когда она убиралась, готовила, планировала расходы на неделю, призрака легко удавалось игнорировать, сейчас же он казался ожившей совестью. Ведь, по сути, Илай ничего плохого ей не сделал, даже наоборот – дал денег, которые бездарно ушли на холсты, краски, бумагу. А она взяла и лишила его единственного, чего он хотел.
– Я могу попробовать вернуть тебя обратно, – подойдя к призраку, сказала Дениз.
Он не отреагировал, и тогда она дотронулась до его плеча. Перед глазами возник образ красивой зеленоглазой брюнетки в ободке с кошачьими ушками. Девушка стояла на платформе американских горок и призывно махала рукой. Руку обожгло холодом, и Дениз ее спешно отдернула. Зато Илай, наконец, очнулся.
– Ты сейчас как будто мне в голову залезла, – он обернулся и удивленно посмотрел на Дениз. – Было… хм…
– Неприятно?
– Горячо. Знаешь, такое же ощущение возникает, когда встаешь под душ после того, как под ледяной дождь попал: сначала обжигает, а потом привыкаешь и тебе в кайф.
Она кивнула, хотя собственный опыт случившегося контакта оказался полной противоположностью. Но ведь она – некромант, а он – призрак, значит, все нормально.
– И что ты увидела? Ну или поняла. Или что вообще с тобой произошло? Что-то ведь произошло, да?
– Девушку, – немного поколебавшись, призналась Дениз. – Черноволосая красавица. Твоя подружка?
– Подруга, – уточнил он. – Делайла Фокс или Фокси оказалась первой и единственной, кто меня зафрендзонил. Так-то меня все девушки хотели… Вон даже ты целоваться полезла.
– Не сильно-то ты сопротивлялся, – обиделась Дениз.
– Ага, – неожиданно согласился Илай и улыбнулся. – Сегодня, когда мы по городу мотались сначала в кафе, потом обратно, я видел много разных призраков. Ты от них обычно отворачиваешься, и совершенно зря! Думаю, они не прицепятся к тебе, если сама того не захочешь. Ну, или по глупости своей на цепь не посадишь, как меня.
«Или Ричи Голда» – мысленно подтвердила она, но промолчала. Ей не хотелось говорить о призраках, только, судя по всему, придется.
И пришлось. Илай прошел к кровати, плюхнулся на покрывало и похлопал рядом с собой. Когда Дениз, немного поколебавшись, приняла его приглашение и села вполоборота к нему, он начал рассказ:
– Сегодня из дома, что рядом со входом в метро, вывозили девушку с несколькими ножевыми ранами. Скорая приехала поздно, и девчонку спасти уже нельзя было – она прямо на носилках «отъехала». И дальше все по шаблону: душа вышла из тела, таращилась по сторонам, а потом словно растаяла – вот она есть, а вот ее уже нет. И вроде ничего особенного, но ты же помнишь, что тот дом кишит призраками?
Дениз кивнула:
– Дед со смычком, братки-торчки и мужик с выпученными глазами и проломленным черепом.
Илай рассмеялся и показал большой палец вверх.
– Отлично описала! Попадание в образ – сто из ста! Ладно, суть не в этом. А в том, что сразу за ней растворился старикан, а потом и торчки тоже. А мужик с проломленной черепушкой так и продолжил таращиться по сторонам, словно не заметил произошедшего. Судя по одежде, он мертв уже пару столетий, но никак не упокоится – не хочет. Его жажда то ли мести, то ли просто жизни, оказалась гораздо сильнее той силы, что забирает души умерших. И я подумал… А может, мне не так уж и сильно хотелось в это самое небытие, раз ты так легко вытянула обратно? Я ведь даже не здесь умер, а в Лос-Анджелесе. Представляешь? Через весь континент протащила!
Она нахмурилась. Не то чтобы у нее была причина не доверять ему, хоть он и пытался ее убить, но исчезающие сами собой призраки, без вмешательства некроманта… С другой стороны, Дениз никогда не задумывалась, почему души, отправленные ею на перерождение, после смерти младенцев не возвращались. Получается, новая смерть открывала им дорогу в небытие или куда они там уходят?
– Значит, надо оборвать цепь? Черт! Это же привязка к портрету! – она подскочила на кровати. – Я завтра же схожу в кафе и заберу у Тильды рисунок! А потом… потом придумаем, как…
– Да подожди ты. Не нужен портрет, да и привязка, скорее всего, тут, – он щелкнул ее по лбу, и в этот раз пальцы достигли своей цели, совсем как реальные.
Лоб обожгло морозом, не больно, но ощутимо. Дениз подняла на Илая обиженный взгляд и поймала озорные огоньки в его глазах, совсем как в нарисованных на портрете.
– Есть у меня обалденная идея на счет того, как превратить тебя из официантки обратно в художника. Не бойся – больно не будет, разве что чуть-чуть, – он подмигнул.
– Чуть-чуть? – повторила она и, вдруг разозлившись, запулила в него подушкой, та пролетела сквозь призрака и с грохотом сбила составленные у стены рамки с портретами. – Страйк…
Галерея и офис Делайлы Фокс находился в Бруклине – в районе, где Дениз никогда раньше не бывала. Она вообще почти нигде не была в Нью-Йорке, только в Сити, где работала, и в Бронксе, где снимала квартиру. Илая поначалу этот факт удивил, потом разозлил, сейчас же он вел себя как заправский экскурсовод: посмотрите направо, посмотрите налево, прямо, вверх, вниз. Он хорошо знал город и неплохо понимал Дениз, а в даре некроманта, кажется, разбирался гораздо лучше нее.
Это ему пришло в голову, что через прикосновение можно обмениваться мыслями. Да, на подобное уходило много энергии, зато так отпадала необходимость говорить друг с другом вслух, что в глазах других делало Дениз чудаковатой особой, если не хуже. Перед Делайлой выглядеть дурочкой было нельзя, а потому весь вчерашний день Дениз с Илаем потратили на отработку своего трюка. Помимо этого, Илай рассказал все, что знал о своей подруге: что ей нравилось, чего при ней не стоило упоминать и наоборот, о чем стоит обмолвиться. Как держаться, как смотреть и даже во что одеться, хотя выбор одежды оказался не столь велик. Если бы не призрак, Дениз никогда бы не решилась на подобную авантюру – предложить свою недописанную работу на выставку, посвященную памяти Илая Рейвена.
Для портрета она использовала всего две краски: черную и белую, которых по ощущению ушло чуть ли не вагон, и все равно не хватило. Еще и квартира успела провонять растворителем, отпугнувшим тараканов, но привлекающим токсикоманов – и еще вопрос, кто хуже. Но несмотря на все перечисленное, портрет был нарисован действительно хорошо. Илай на нем представал сразу в двух ипостасях. Анфас: собранный, внимательно смотрящий на зрителя. И в профиль: расслабленный, выпускающий струю сигаретного дыма вверх. Стрижка «Бокс», чуть сведенные брови, напряженный лоб, легкая небритость. У Дениз, глядя на портрет, возникало непреодолимое желание настоящего Илая обнять и пообещать ему, что все будет хорошо.
Делайле Фокс, судя по реакции, захотелось того же. Уголки губ женщины дернулся в горькой усмешке, пальцы, едва касаясь холста, прошлись по абрису нарисованного лица, застыли на миг на щеке и резко дернулись назад.
– Ты и впрямь его знала… Честно сказать, я, когда соглашалась на эту встречу, была уверена, что ты – одна из тех проходимок, пытающихся нажиться на его имени. Знаешь, чего они только не приносили! Как будто перерисовать фотографию из глянца, где они обычно мелькали, достаточно… Один идиот и вовсе половину лица Илая превратил в скелет: череп, слезы, непонятно откуда стекающие, кости и даже внутренние органы! Мерзость. А ведь Илай был одним из… самых живых, что ли. В нем горел огонь!..
– Ага, – поддакнул призрак. – Так горел, что аж спалил дотла.
Дениз опустила голову, чтобы не встречаться с ним взглядом, и тогда он взял ее за запястье. Его голос возник в сознании из ниоткуда, призывая сосредоточиться.
– Где вы познакомились? – Делайла все еще смотрела на портрет, но он ее больше не интересовал.
– В Сити два с половиной месяца назад. Илай был постоянным клиентом в кафе, где я работаю.
Дениз по наставлению призрака принялась воодушевленно врать об их встрече и последовавшим за ней романом, коротким, но бурным. О том, каким Илай был милым и грустным, как любил рассказывать байки из своей жизни, как ждал ее после смены… От подсказываемых подробностей горели щеки, но губы продолжали нести околесицу, отчетливо проговаривая каждое слово, ни единому из которых Делайла не поверила. Казалось, еще чуть-чуть, и она наденет злосчастный портрет на голову Дениз, приправив действия смачной бранью. Но нет, дослушала до конца, хоть взгляд из заинтересованного изменился на презрительный.
– Даже если на секунду допустить, что ты не врешь, потому что Илай и впрямь мог провернуть подобную глупость перед смертью, ты-то сама о чем думала? О чем думала, когда влюбилась в без пяти минут мертвеца? Он же говорил о своей болезни, судя по твоему рассказу.
Призрак выпустил руку Дениз и шагнул ей за спину, признавая поражение. То ли он никого не любил в своей жизни, то ли успел проиграть Делайле в похожем споре. Зато самой Дениз было что ответить, и она, подняв голову, смело посмотрела в глаза оппоненту.
– Мы не выбираем. Не выбираем: когда, в кого и за что влюбляться. Чувство просто рождается у нас в голове и ставит перед фактом, и ничего с ним не поделать. Разве что закрыть в себе и переболеть, либо подарить тому, к кому оно зародилось. А как лучше поступить даже время потом не расскажет. Я же предпочитаю сожалеть о совершенных поступках, чем о несовершенных. Они дают меньше пищи для пустых рассуждений.
«Ну вот, – подумала Дениз, – теперь она точно наденет портрет мне на голову и вышвырнет из галереи пинком под зад».
Но Делалайла не спешила выгонять чересчур пафосную девицу – сначала удивилась, что ей дали отпор, а потом и вовсе рассмеялась в голос. Дениз, испугавшись ее реакции, шагнула назад и уже собиралась сбежать, но рука Илая вновь легла на запястье, принеся удивительное спокойствие – его спокойствие и уверенность.
– А ты мне нравишься! – отсмеявшись, решила Делайла. – Конкретно эту картину я возьму на выставку – она хорошо вписывается в уже имеющуюся коллекцию. У тебя только портрет?
Были еще рисунки, которые Дениз уговорил взять Илай и, как оказалось, не зря – Делайле они понравились. Она отобрала несколько из них и попросила сделать по десять копий каждого, пообещав не только купить все, но и заранее оплатить расходы.
– Зачем они вам? – удивилась Дениз. – Нет, я с удовольствием возьмусь за эту работу, тем более мне дали выходные, но… У вас же выставка…
– Выставка, – Делайла грустно улыбнулась. – Понимаешь, милая, это не столько художественная выставка, сколько мероприятие для фанатов. А фанаты – страшные существа. Они могут устроить драку на аукционе за право выкупить пробку от бутылки, из которой пил их кумир, а могут обойтись газетной вырезкой, не потратив ни цента на дешевую фотографию, даже если та будет с автографом. Потому я не рассчитываю, что на выставке в память об Илае Рейвене хорошо продадутся картины, но авторские рисунки вполне могут. Главное, правильно их представить: минимализм, стиль, реализм. А искусство… О нем мы с тобой непременно поговорим, если твою работу купят.
Они заключили договор, и Дениз получила аванс и скидочную карту в магазин художественных товаров, о котором даже мечтать не могла – с ее-то доходами! Но ни это, ни последующие удачные покупки не подняли настроения. Не взбодрил и сам Бруклин с его старинными домами, коваными заборчиками и перилами, так напоминающими о покинутой родине. Наоборот, Дениз расстроилась еще больше, сильно озадачив этим Илая. Поначалу он еще пытался ее развеселить, пытался остановить возле особенно красивого здания, но все было тщетно. Дениз не отвечала ни на один из его вопросов, ни на одно его прикосновение.
– Да что не так? – спросил он, когда они добрались до квартиры Дениз. – Мешать тебе рисовать я не собираюсь. Денег тебе заплатили больше, чем требовалось. Да и портрет мой непременно купят! Я бы такой обязательно купил – он клевый!
Она молчала. Не потому, что злилась или была недовольна Илаем или совершенной днем сделкой. Просто сама не знала, почему вдруг стало плохо, когда жизнь начала налаживаться.
– Эй, поговори со мной! – Илай присел перед ней на корточки и заглянул в глаза. – Дени…
Дениз вздрогнула от озарившей ее догадки, а губы сами прошептали:
– Марк…
– Марк? Ты его любила? Он жив? Он тебя бросил?
– Любила. Жив. Он… Я… Слова, что я сказала сегодня Делайле… На самом деле, я очень сожалению о том, что однажды сделала. Я испортила жизнь Марку…
И она рассказала Илаю все: и про вредного мистера Александроффа, которого в итоге убила, и про Элиссон и ее ребенка, и, конечно же, про Марка Хемсворта. Про Марка, уехавшего во Францию, в которую сама Дениз передумала перебираться, хотя там такую убогую жизнь, как здесь, ей не пришлось бы вести, потому что там имелись связи и знакомства, а здесь она оставалась совсем одна. Выбрав Нью-Йорк, Дениз попыталась наказать себя за случившееся, и у нее это отлично получилось.
– А теперь у меня нет денег даже на возвращение домой, – закончила она свой рассказ.
– Появятся. Не получится с галереей Делайлы – поищем новую. В крайнем случае подашься в модели, уж здесь тебе Парижа будет не избежать. Найдешь там своего Марка и все ему расскажешь. Даже если не поймет, он имеет право знать, что тогда произошло, а ты – высказаться. Может, в случае с мистером Александроффом ты перегнула палку, но в истории с Марком твоей вины нет. Черт, да ты, судя по всему, вообще про свой дар ничего не знаешь. Это сейчас ничего не знаешь, а тогда и того меньше! Если твой Марк не конченый мудак, он должен понять. А не поймет – так ему и надо.
– Спасибо, – она слабо улыбнулась и, шмыгнув носом, принялась вытирать слезы. – Знаешь, тогда мне не хватало друга, которому можно довериться, как сейчас тебе. Очень жаль, что мы встретились так поздно. И так жаль, что ты умер…
Он не ответил. Поднялся и, сев рядом, притянул ее к себе, но в этот раз Дениз не почувствовала исходящего от него холода. Илай Рейвен, умерший от лейкемии и вырванный обратно в мир живых против своей воли, больше не желал смерти призвавшему его некроманту и вопреки всем законам не забирал чужое тепло, а наоборот, отдавал свое. И если в тот момент он не был ангелом, то кого вообще в этом безразличном ледяном мире можно назвать ангелом?
Прошлое. Лучший друг. Часть 3
Все выходные Дениз планировала рисовать заказ Делайлы Фокс, чтобы успеть как можно больше – до выставки оставалось две недели. Но у Илая были свои планы, и, хотя рисование в них тоже входило, он в первую очередь потащил Дениз на улицу – гулять и любоваться городом. И надо отдать должное, за эти дни ему удалось доказать, что даже в Бронксе есть на что посмотреть и во что влюбиться. Например, в Маленькую Италию с ее уютными магазинчиками, во время прогулки по которой Дениз вспомнила, как ей нравилось рисовать городские пейзажи, и она даже сделала пару набросков в предусмотрительно захваченном с собой скетчбуке.
Это было удивительно: вокруг нее кипел, шумел и постоянно менялся целый мир, полный красоты и чудес, а она была настолько увлечена самобичеванием, что не замечала этого! И не заметила бы, если не Илай…
