– Надо будет и рот зашью! – припугнул демон. – Должно же быть у палача дело в свободное время. Устаешь нести справедливость на лезвии топора. Тьфу. Балладу прервал. Итак…
– Раз голова, два голова,
– Глупо прожил, себя лишь любил.
– Раз голова, два голова,
– Что заслужил, то получил.
В конце куплета вмятина на ореховидном шлеме разгладилась.
– Добрая песня и доспехи скрепит! – демон припомнил кабацкую присказку. Юг всегда думал, что в ней говорилось о боевом духе. Но все лучше, чем нацепить хлам без надежды на победу. Шлем проваливается вмятиной ещё глубже.
– Не вздумай ржать гнида! – рыкнул Палач, видя ехидную ухмылку хозяина. – Знаешь, как говорят, на человеке смотрится лучше, чем на вешалке. Примерь-ка.
Плетеные змеи на перегонки поспешили к связанной жертве. Юга одевали и били одновременно. Наконец мышцы просели под весом железного костюма. Душу сдавило чужое негодование. Бывшие владельцы доспехов приняли Юга за вора. Конечно. Именно Юг одел чужую броню. Голоса мертвецов звучали всё громче. Они проклинали, угрожали. Тело, как гигантская ракушка, наполнилась звукам. Ропот сковал душу, а тело заперли доспехи.
– Так его! Держи вора! – хохотал Палач, будто мальчишка, который пришёл бить хулигана со старшаками. – Я сейчас разберусь, где, что и мигом верну защиту до последней заклёпки.
Тяжёлая правая первой поддалась чужой воли. Демон изо всех сил сжал пряжки на поясе.
– Хватит с меня волнений! – Палач сжал пряжку на поясе с выпуклым черепом. Вместо глазных яблок у черепушки выкатились клубки ниток. Путы закрутились, накидывая на прочих обитателей тела узду. Когда нити остановились доспех обрел гибкость. А Юга зашвырнули куда-то вглубь тела. В ушах звучала убаюкивающая мелодия: «Раз голова, два голова». Наверняка эта же песня сдерживала недовольство прошлых хозяев доспеха.
Демон брезгливо глянул на свежескованную защиту. Руки и ноги перемотали грязные рубашки, еще пахнущие потом убитых. Поверх мятой ткани вилась тонкая ржавая кольчуга. На каждую конечность хватит одного рубящего удара. Рука у мехогара тяжёлая. Единственное, что внушало оптимизм – железные перчатки из сломанного оружия с острыми пальцами.
– Вы люди, мучаете друг друга, убиваете за жалкий металл. Даёте демонам столько простора, что даже ленивый дух соберет броню из боли, которую вы причинили. Кстати, ты заметил, что шлемов в защите столько же, сколько слов «голова» в куплете? Чем крепче связь брони с балладой, тем она мощнее. Так что не бурчи там. Или нас обоих зарубят.
Юг крикнул во всё горло. Треклятая песня, звучащая отовсюду, перекрикивала любой ответ. «Раз голова, два голова».
Демон удовлетворённо хмыкнул.
– Пора укоротить мехогара на голову! – Палач потянул за деревянную ручку, торчащую из спутанных ниток. На плечо лёг двуручный топор.
Коридор потревожило зычное причмокивание. Кто-то или что-то усердно работало жвалами. Палач нервно сглотнул. Ух, как чавкает прожорливый. К столовой возне добавились крики, причём не вопли боли, а шум задора. Будто наверху смотрят денежные бои. Ноги звучно скользнули по кровоподтёкам. Ровные багровые полосы вели вперед. Поодаль стены изрезаны глубокими бороздами, то ли от когтей, то ли от плуга. Палач неосознанно вздрогнул. Следы «плуга» мешались с круглыми вмятинами. Углубления напоминали…
– Отпечатки, – упавшим голосом шепнул Палач, рассматривая свою трясущуюся руку. Жертва до последнего цеплялась за жизнь. Худые пальцы так и остались у косяка. Демон хотел играючи перепрыгнуть останки. Однако лодыжки налились свинцом. Поношенная броня не хотела идти к тому, кто сломает ее окончательно.
Проклятье! Споткнулся. «Надо укрепить связь доспехов и песни, пока не полезли новые чувства».
Под пяткой перекатился пыльный кусок плоти. Бледное мясо напоминало вяленую рыбу, профессионально прокопчённую поваром. Приступ жалости пробудил Юга.
«Печально кончили постояльцы, – Юг послал мысленное предупреждение демону. – Осторожно. Из гостей выпили жизнь, когда хозяйке трактира потребовалась сила».
Глаза сами увлажнились.
– Нечего мне сопли навязывать! – рыкнул Палач, смахивая слезу с такой силой, что над щекой остался порез. «Нельзя откладывать укрепление связи. Осталась строчка куплета, которую я не исполнил».
Слегка пошатываясь, демон подобрал скользкую швабру. Жаль мыльная палка мало кого приведёт в трепет. Железные перчатки аккуратно отделили тряпку, и зажали навершие. Под пальцами зарделся оранжевый свет. Будто раздули крохотную кузницу на ладони. Когда Палач убрал руку, на конце красовался воронёный наконечник. Когти подогнали древко, и получилось сносное копьё с гранёным лезвием. Хотя Юг назвал бы его длинный спицей. Металл сверкал будто факел.
Демон ощутил приятный холодок от ног. Наколенник показал дыру по размеру наконечника.
– Эй доспехи! Дырка на видном месте достаточная глупость? Теперь подходит словам из куплета «глупо прожил»? Будете слушаться! – демон раздражённо пнул истерзанный труп. «Помогло». Ни следа людской жалости. Шаг вернул лёгкость. Сердце спокойно разгоняло кровь, хотя поблизости таился противник. Если Палач хочет пережить ночь, придётся драться.
– Когти прочь от моей добычи! – зарычал демон, замахиваясь копьём. Прыжок вышел корявым. Древко больно садануло шлем. Но вместо глухого удара – тишина. Просторная комната, словно ненасытная бездна поглотила внешний шум.
«Где же копошение? Неужели агрессор хотел разжечь любопытство и выпускал лишь нужный шум? Ещё одна ловушка. Хитро. Хочешь быть найденным? – добавь громкого скрежета или криков. Нужно спрятаться? – выключи звуки, тогда гости пройдут мимо бесшумной комнаты – решат, что пустая».
Но помещение переполняла жизнь. Жизнь, которая стремилась вырваться, раз и навсегда заключить смерть в тёплые объятья. Посреди переломанной мебели сцепились двое. Обычно костлявая, но в нашем случае вполне упитанная смерть предстала коренастым бугаем. Его одежду скрывала плотная завеса пыли. Воин двигался так стремительно, что слился в серое пятно. Мощные руки, широкие плечи, Палач не хотел признавать, но фигура выдавала хозяина огнеметов. Тот самый мехогар в чёрной шкуре. Кто же второй «защитники жизни»? Среди клубов пыли вырисовывалось неуклюжее сплетение мышцы. Казалось, могучий воин дерется с не менее могучим дубом. Вскоре мехогар ударами посоха разогнал пыль, «показывая» соперника.
Первыми сверкнули золотые монеты, заменившие шкуру существа. Воздух рассекли толстые лапы из сплетения человеческих рук. Удивительно, как тварь передвигалась, с таким-то грузом драгоценностей. Широкая спина едва гнулась, а рога опасно торчали из бычьей морды. Вместо лба впритирку устроились лысые головы. Лица часто кривились от ударов жезлом. Однако, судя по движению губ, пленники всей душой «болели» за своего монстра. Те самые вышибалы, которые прислуживали трактирщице, продолжили дружно исполнять последний указ. Их тела срослись, породив гибрид быка и человека. Сплетенные ноги вышибал безвольно свисали, позволяя бычьему телу держаться на монолитных копытах. Общее тело заменила дородная туша, с людскими костями по бокам. Два торса дали монстру естественную защиту – кирасу из рёбер. Тварь неуклюже махала передними лапами, стремясь решить дело одним ударом. Грубые копыта на конце играючи проломят любую преграду.
Мехогар держался уверенно. Он искусно бил в стыки золотых чешуек. Когда сплетённые руки мелькали слишком близко, боец круговым движением палки поднимал пыль. Бык беспомощно мычал в глухом облаке.
– Эй, уродец помочь? – запальчиво осведомился демон, привлекая монстра зычным свистом. Но голос исчез вместе с прочими звуками. Словно некто протянул границу тишины, за порогом. А парочка увлеченно сражалась, точнее мехогар продолжал выколачивать дурь из кучи мышц. Он даже не оглянулся на гостя.
Уклонившись от пары незамысловатых атак, мехогар обломал рога существу. Монстр взвыл, пропуская финальный тычок. Подкрученный шест, словно раскалённый нож, вошёл меж глаз твари. Жезл упёрся в нечто твёрдое. Даже под пологие маскировки угадывалась торжествующая улыбка бойца. Руки отточенным движением повернули шест до щелчка. К-р-р-рац звук, прорвал завесу молчания. Демон поморщился. Шум походил на работу плотника, когда тот хватает ржавый гвоздь и силиться вырвать. Ноги инстинктивно дёрнулись. «Вот он шанс – подумал Палач». Единственное оружие врага застряло меж глаз чудища. Горящее копьё само соскочило с руки, устремившись к агрессору. Демон побежал за собственным снарядом, надеясь, если промажет достать вблизи.
– Наконец пожаловал! – Палача встретил скрипучий рассудительный бас в голове. – Я устал выбивать звуки из чудища и ждать, когда ты одолеешь ступени. Дешёвая броня, а копьё, похоже, из швабры делал. Не старайся меня разглядеть. Тебе повезло ослабить «размывающие» чары. Но снять их можно только изнутри.
Время застыло. Вот-вот демон должен был раскроить висок супостата, а вместо упоения битвой – беседа. Незнакомец до сих пор не повернулся в его сторону. А диалог внутри не замолкал.
– Жаль задание руки вяжет, а так бы на площади тебя прихлопнул.
Демон шевелил челюстью чтобы ответить, но губы слиплись даже, грудь застыла на вдохе. В искривлённом времени мог говорить только мехогар.
– Думаешь свету нечем ответить на вашу тёмную погань? – чужак наконец повернулся. Из-за маскировки выступил кожаный капюшон. Блеснул хищный оскал молочно-белых зубов. Глаза еще скрывали чары, но Палач каждой клеточкой ощутил тяжёлый взгляд. Пробрало до мурашек. Агрессор смотрел на одержимого, как волк на курицу. – Борись, если сможешь, мрачник!
Время ускорилось, причём картинки мелькали с удвоенной быстротой, словно реальность нагоняла запоздалый ход. Мехогар перехватил копьё на подлёте и ударил Палача другим концом его же оружия. Демон отшатнулся, точнее, хотел отшатнуться. Ускоренное время снова спутало карты и тело пытаясь уйти в бок, закружилось волчком. В итоге демон здорово, швырнул себя об пол, хотя рассчитывал просто поменять стойку.
Палач поднял затуманенный взгляд. Голова звенела будто колокол. Демон с трудом разглядел, как враг вынул край жезла из обмякшей морды другой твари. Клыкастое существо рухнуло, объятое золотистым дымом. На конце палки трепыхался белый рогатый малыш. Миниатюрное тело из тонких молний стянули крохотные узелки-бабочки, укреплённые на хлипких суставах. Голова напоминала набухший бутон с лепестками-рогами. Заряды в панике пульсировали, предчувствуя конец.
Воин сделал незнакомый жест над павшим монстром. Он отточенным движением рук нарисовал пару перекрещенных линий, хлопнул кулаком плечо и склонился. Во время странного ритуала кроху поглотили угловатые символы посоха. Палач лежал достаточно близко, чтобы разглядеть жезл, но слишком далеко для ответного удара.
– Второй пошёл! – на распев декламировал мехогар. Ноты приобрели стальной оттенок. Скрипучий бас сменили громогласные трубы. – Дерись!
Чужак за пару шагов навис над жертвой и пинком поддел Палача. Неведомая сила поставила демона на ноги, будто манекен на ристалище. Лицо раскраснелось, ноздри храпели. Он не кукла! Юг кукла! Он хозяин!
– Не нравится, когда дёргают за ниточки? – холодно просипел враг, наставляя посох на открытую грудь. А юнцу каково?
– Ненавижу! – взревел демон, одной рукой отводя жезл, а второй подхватывая топор. Лезвие устремилось к горлу. Враг едва заметно отклонился, позволяя демону уйти вслед за широким ударом. Топор упал вниз, а сверху надавил локоть мехогара. Любому живому стоило вскрикнуть. Но демон только досадливо хмыкнул, слыша хруст собственных суставов. Топор остался торчать в половице. Свободный кулак полетел в голову мехогара. Враг отбил перчатку так, что рука застыла внутри доспеха без шансов даже пальцы согнуть.
Следом посох, как консервный нож, сорвал наплечники. Гранённый наконечник палки работал не хуже бронебойного копья. Палач вертелся, будто угорь на берегу. Сразу несколько выпадов прошли даром. Враг задорно притопнул и удвоил лавину ударов. Палач, мокрый с головы до ног, на скоро выставлял блоки. Часть выпадов приняла броня, но супостат наращивал темп. Жезл пронзал бока, перебирал позвоночник, враг буквально обстукивал тело, как бондарь новенькую бочку.
«Он ищет Юга! – догадался Палач, руками задержав посох. – Узник почувствует удары, и отзовётся изнутри. Что ж главное не подставляться правым бо…» Мысли прогнал предательский выпад. Демон ощутил, как суставы нехотя покидают насиженные места. Мехогар рванул посох потащив тело, как набитую куклу. Пальцы нехотя разжались. Остаться без рук не лучшая перспектива. Враг скользнул за спину и так огрел хребет, что реальность зажглась звёздами.
Казалось, демон находился на тонущем корабле. Посудина под названием организм камнем шла ко дну в океане боли. А Палач метался от одного орудия к другому стараясь напоследок дать залп из всех орудий. Оборонительный арсенал в самый ответственный момент отказалась слушать узурпатора. «Наверное, удары перевали песнь «Раз голова». На эмоциях кулаки били в молоко, ноги распинывали воздух. Ко всему прочему демона начало качать от хлёсткой затрещины в спину, а теперь… Тянущая боль говорила о новой «пробоине» в брюхе корабля. Живот упёр витой жезл. Агрессор рванул вперед без разбега. Из одержимого вышел отличный живой таран. Тело на всех парах полетело к стене. Шмяк. От удара доспех разошёлся паутиной трещин. На облупившейся стене остался чёрный отпечаток размазанного мрачника. Судя по количеству синяков, его бил добрый десяток молодчиков. Палач прозевал куда больше одного тычка, но заметил это с большим опозданием. Мехогар привычно ощерил зубы. Он подкрученным ударом саданул по правой почке. Бок ответил вздутием. Опухоль с кулак выдала угловатый камень. Враг прицелился, надеясь хирургическим ударом вскрыть темницу. Но Палач из последних сил локтем вдавил красную шишку. Тело вздрогнуло от хлюпающего звука. Пол окропила свежая кровь. Удивительно, но ни один выпад чужака, ни выдавил и капли багряницы из невинного тела.
– Хрена лысого ты выпустишь щенка из конуры! – Палач нагло выставил кривые зубы, за которыми, как за забором обиженно скулил заключённый. Палач, как заправский атлет напряг мышцы, чтобы темница подступила к горлу. Демон издевательски катал языком металлическую «конфету» с душой господина.
– Мать не учила не брать в рот гадости! – мехогар направил конец палки чтобы «подправить» наглую улыбку. Демон ожидаемо проглотил темницу и сам же скривился от боли.
– Только что камень с душой продырявил печень. Теперь снаряд курсирует по телу, а душа так сильно барахтается, что юнец сам свой же органы изрежет изнутри.
– Вы умрете вместе! – сквозь зубы прошипел воин. – На вид мальчугану нет и двадцати. Неужели так гадко скоротать в тёплом теле очередную зиму?
– Нет и двадцати? – демон захлебнулся хохотом, прерываясь на кровавый кашель. – Этот червяк старше самых древних городов. Да что ты зна…
Гневную тираду прервал увесистый кулак. Он неотвратимо рассекал воздух. Если очевидный выпад Палач еще мог парировать, то свет на конце кулака слепил, мешая блокировать. На пути к говорливому рту яркий сгусток опасно полыхнул. Перед ударом светоч даже выжег часть маскировочной пелены. Взгляду открылась рука, обмотанная толстыми нитками. Провода? Просаленные трубы на конце, едва сдерживали оранжевое пламя.
«Кажется это ручной огнемет. Заряженный!» – только и успел подумать демон. Хлёсткий удар светом безжалостно усадил на пятую точку. Повалив жертву, свет заполз в дуло будто белая змея в нору. Горячие стальные костяшки угрожающе шипели от крови одержимого мальчика. Цепкие пальцы разорвали демонический нагрудник, словно труху. На безволосой груди Юга гордо красовался ожог из пары соединённых планет.
– М-м-м. Затмение души! – задумчиво просипел агрессор, разглядывая рану, где чёрное солнце поглотило светлого конкурента. – Вынудил мальца на сделку.
– Мой договор мой правила! – хрипел Палач, видя, как жезл сверлит пуп. – Негоже в чужие дела грязным рылом лазить.
– Чужие? – презрительно фыркнул мехогар, поднимая подбородок врага концом палки. – Учить вздумал наследника Отца проклятий? Любой договор с демоном – проклятье. Ты осквернил душу без воли Отца и будешь наказан.
Глаза из-под кожаного капюшона сверкнули подобно двум серебристым планетам. Дымящиеся пальцы с нарочитой лёгкостью подняли за шею. Маскировочная пелена, скрывающая одежду, истончалась всё больше.
Палач мельком глянул на доспехи. Придирчивый взор искал уязвимость, но колдовская защита заставила замереть от восхищения. Сама ночь соткала броню, украшенную звёздами-заклёпками. Под неказистой шкурой жила миниатюрная солнечная система. Где-то у плеч блестели созвездия, да еще в таком количестве, что голова кружилась. Звёзды, словно кольчужные кольца, перекатывались на объёмных мускулах. Вместо нагрудника вращался млечный путь, распуская синеватые облака поверх клубящейся мглы. Мрачник буквально таял от восторга. Сползая под ноги хозяину, он продолжал любоваться.
– Нашёл! – сосредоточенно проговорил мехогар, проведя набалдашником, по опухшим ранам. Угловатое древко утвердительно дрогнуло, упираясь в печень.
– Конечно! Твой подопечный у тебя буквально в печенках сидит! – агрессор ухмыльнулся, видя отсутствующий взгляд демона. Палач хранил зачарованное молчание. Он медленно вращал головой повторяя кружение млечного пути. В красных глазах отражалась только чужая вселенная.
– Эй, друг! – агрессор крикнул в ожог, как в рупор. Обгорелая рана вздрогнула, натягивая кожу. – Ты живой там?
Слова проскочили, словно письма без адреса. Израненная душа подняла голову, или думала, что подняла. Дышалось чересчур свободно. Исчезла железная хватка демонической воли. Палач звал хозяина дерьмом или грязью на сапогах. Друг звучало неожиданно, почти оскорбительно.
– Отзовись родной, я прицелюсь точнее. Ну же! Иначе промахнусь.
Дрожать – единственное на что хватило сил у измождённого Юга. Те короткие фразы, ради которых Палач будил Юга в конец лишили сил. Тюрьму наполняли острые осколки лезвий. Душа сжалась до размеров песчинки и старательно скрывала своё присутствие. Обидные слова, принявшие вид треугольных осколков, всё еще парили вокруг. Они вдумчиво надзирали за жертвой, ища удобного случая уколоть. Если стражи атакуют вместе это расшатает укрытие. Мехогар заметит движение и тогда… Нужно правильно с мотивировать кровожадных надзирателей. Душа открылась, как открывается один любящий человек другому. Как открывается мать новорождённому ребенку. Душа перестала уменьшаться и растеклась по всей темнице. Треугольные кинжалы набросились, как стая падальщиков. Обиды вонзались и вместо крови душу испачкали чёрные пятна ненависти. Остатки разума захлестнула волна злобы, превращая одинокого мальчика в рубаку, жадного до резни. Тюрьма дрожала от избытка эмоций. Мысли о любви распадались будто комки сахара в пучине страданий. Сколько он еще протянет добряком?
Нужно вспомнить, что-то светлое пока мехогар не завершит освобождение. Иначе придушу спасителя. Атлас – глава караванщиков! Конечно же! Он с первого дня хлопотал чтобы по быстрее освободить Юга. Он пел по ночам, чтобы мальчик не боялся замкнутого пространства. Тем временем посох легко вошёл в изношенную плоть.
– Шаранея! – взревел мехогар, выпуская из жезла волну силы. Мышцы сжались от раскатистого шума. Звук повторял пушечный выстрел. Вихревые потоки прошили тело, и подхватили темничный камень.
– Атлас! – заорал Юг уже собственным голосом. Железный камень звонко разбился о рёбра. Глазам вернулся гостеприимный человеческий блеск. Движения приобрели прежнюю людскую мягкость. Юг открыл рот для благодарности, но мехогар покачал головой.
– Ты живой труп, – мехогар подкручивал посох, оставив наконечник в животе. Перчатки слиплись от багряной жижи, но боли не было. – Мрачник далеко не высший демон, но вполне может испортить одну молодую судьбу.
– Мрачник… – с трудом владея челюстью, повторил Юг. – Разновидность Палача. Но откуда ты…
– Готовься! – оборвал мехогар. – Иначе не протянешь и пяти минут. Юг ощутил, как наконечник жезла раздваивается на множество веточек и бережно оплетает органы. – Шаранея!
Уши заложило от резкого пушечного выстрела. Звук прошёл от пяток до макушки. Воздушные потоки подняли и крепко окутали невидимым одеялом. По мышцам разлилось приятно тепло какое бывает утром после пробуждения в мягкой постели. Край посоха осторожно вышел из живота отверстие мгновенно затянулось.
– Что ты сделал? – Юг обшарил взглядом расслабленные мышцы. Ничего не болело. Рубцы с шипеньем закрывались, а синяки разглаживались. Даже крысиные клыки втянулись. Неведомая сила обнимает его, по-отцовски. Хотя сирота никогда не знал семьи. Это доброе могущество, этот терпеливый любящий взгляд. – Шаранея?
Даже мысленно произнеся это слово, разум захлестнула радость. Тёплый воздух бережно опустил обновлённое тело. Исчезли не только застарелые раны, но и ожог от демонического договора. Ещё никогда Юг не чувствовал себя настолько живым.
Тёмные доспехи растворились, как сгусток грязи под бодрящими струями воды. Юг стоял практически голый, но вместо одежды его покрывала любовь.
– Теперь разберемся с мрачником! – уверенно продолжил мехогар, максимально смягчая бас. Он бережно положил остывшую перчатку на розоватое плечо. – Приготовься. Дух попытается вернуть контроль.
Брови Юга поползли на лоб. Неужели спаситель и это может?
Символы, соскочили с посоха. Таинственная вереница угловатых букв паутиной оплела лицо. Ощущение, что кожу опустили в ледяную ванну. Зябко, конечно, но терпимо. Вот только кот-то неустанно горланит вдали. И портит удовольствие.
– Не-е-е-е-т! ПУСТИ! – верещал Палач, задыхаясь от боли. Тело мрачника больше напоминало послеобеденные газы, чем демоническое облако. Запах был соответствующий.
– Бежим повелитель! – пищал «газовый» Палач, бессильно молотя воздух когтистыми лапами. Крик усилился, когда на одну лапу стало меньше. Отростки сыпались под давлением прожорливых знаков.
Юга настолько ослепила эйфория, что разум забыл считывать звуки из комнаты. Он даже не услышал, как стена таверны вывернулась. Цельная каменная кладка выпустила изящную женскую фигуру. Незнакомка вприпрыжку, почти не касаясь, пола, миновала освещённые участки комнаты. За спиной освободителя нависла нехорошая тень. Солнечный луч облизнул связку ключей на тканном поясе.
– Симпатичное видение, – подумалось Югу. – Давно мне не мерещились эротичные девы, выходящие из потайных ходов.
Незнакома шагнула ближе, сохраняя инкогнито. Единственное, что заметил Юг – культю вместо руки. Очарование слишком поздно сменилось дрожью в голосе.
– Обернись! Обернись! – выпучив глаза, завопил Юг, старательно указывая за спину благодетеля. – Сзади! Барейка!
– Грошовый трюк демон! – отмахнулся мехогар, крепче сжимая плечо. – Прошлый мрачник хотя бы натравил одержимых кур, а тут ребячество.
Перед глазами мехогара с черепашьей скоростью пролетел пудовый железный ключ. Время вокруг стало вязким будто манная каша. Звёзды на плечах посыпались, млечный путь утроил скорость вращения. Доспех делал всё лишь бы притормозить атаку. Ключ заискрил от попавшего заряда. Фигура из-за спины метнула молнию прямиком в железку. Разряд раздвоился, отталкивая союзников. Юга прижала к стене и потащила трескучая энергия. Молния, словно ветка заснеженного древа, швырнула Юга на другой конец комнаты. Мехогара отбросило в противоположном направлении. Магия заперла опасного противника на узком «островке» между гор мусора.
– Как тебе мой р-р-р-азраяд мешок гари? – улыбку трактирщицы озарил свет из множества потолочных дыр. – Хочешь добавки?
Колдунья вздрогнула от продолговатых молний, облизнувших плечи. И не дожидаясь ответа, барейка метнула ключ, привычно поражая его молнией из руки. Разряд вышел белым, как снег. Молния распалась на сотню щупальцев и разом накрыла мехогара. Мехогар отбил жезлом две самые толстые щупальца, которые пытались взять в клешни. Но молнии сомкнулись подобно пальцам, заключая жертву в электрический кулак. Послышался истошный крик, сдобренный треском брони.
– Меня здорово подзарядили пиявки на улице! – брейка с трудом держала клубок щупальцев на тонкой молнии с ключом в центре. – Даже от раненных есть толк.
Тучная трактирщица знатно похудела за время магических боев. Вместо жира обвисла растянутая кожа. Кажется, часть магии колдунья намеренно превратила в лишний вес. Юг заполз под кучу мусора чтобы лучше разглядеть «нового» противника. Конечно, юнец искал способ, освободить друга. Хотелось отплатить за исцеление. Но грудь ещё дымилась от молнии, а тело едва слушалось. Наверное, воин поделился защитной силой, прежде чем его отбросило. Нужно перевести дух. А пока можно изучить врага.
Что это за человек управляющий стихией и человек ли? Лицо, распухшее от жира, как от пчелиных укусов, сложилось правильными чертами. Даром что на правой половине застыла жёваная кожа. Глаз и щёку свела постоянная судорога. Видимо девушка не оправилась от разряда, и неудачная молния осталась внутри. Молодую атлетичную фигуру украшали мышцы, словно броня. Женственная рука властным движением приказала магии сжать «кулак» с мехогаром внутри. Треск усилился, повторяя шум наэлектризованных дождевых капель. Казалось, мехогара бомбардирует стая крошечных молний. Но кулак отказывался сжиматься. Сила упёрлась во что-то твёрдое. Из-за сплетенных пальцев подобно каплям крови начали падать чёрные огарки. Магии больно. По вспотевшему телу барейки пошли новые змеевидные молнии. Сила отказалась идти в «кулак» обожгла хозяйку.
Первыми почернели обвязки с цепочками в изобилии, украшавшие запястье. Следом лопнула кожа, усыпанная металлическими вставками. Нутро подсказывало, что железки не просто дань моде. Юг не знал, зачем пихать метал под кожу и взгляд как-то сам перешёл на упругую грудь. Острые сосцы помимо ткани закрывало массивное ожерелье из прямоугольных брусков. В центре колье гнездился черный камень с зеленым зрачком. Глаз в камне затянула белая пелена, как бывает у слепых. Однако артефакт продолжал испускать свет. Каждый отблеск впитывала бледная кожа, возвращая розоватые оттенки. Издали казалось, у барейки два сердца второе бьётся внутри ожерелья.
– Каменюка в бусах, то самое сердце ловушки с небесного механизма, – Юг шлёпнул себя по лбу. Барейка использует энергию ловушки против создателя. Выходит, у самой силёнок маловато. Если я сниму бусы наверняка волшебная дева сдуется в одночасье. Юг вымерял каждый шаг, пройдя на цыпочках до удобного места. Осталось выбрать угол атаки. Эх, как же она красива, аж душу щемит. Эти плечи с защитой…
Ниже шеи у барейки устроились два черепашьих панциря скреплённые ремнями. Меж перевязью продеты увесистые, выпуклые кольца больше напоминающие обручи. Где кончалась броня, расцветали замысловатые татуировки. По нательному рисунку рассеянная толпа шла, в рукопашную на плотный строй, оружных рыцарей. Стороны застыли в решающем броске, но бой прервала жирная чёрная молния. Сюжет полотна обхватывал спину и спускался к соблазнительным бёдрам. Чресла небрежно прикрывала меховая накидка, увенчанная тканым поясом и ключами.
– Ух, я бы по открывал её задвижки, – невольно восторгался Юг. – Не похоже, что это ключи от пояса верности. Распалённый взгляд пошёл к стройным ногам оправдывая бесстыдство стратегическим интересом. Татуировка вилась до самых пяток, оплетая ноги, как лианы. Детали рисунка у щиколотки скрывали высокие кожаные сапоги.
– Обожаю, когда ты пялишься на женские прелести, пока друзей убивают! – как ни в чём не бывало, шепнул Палач, стыдливо пряча за спину раненную руку. – Интересно мехогар внутри энергетического кулака уже спекся или будет шанс дать ему по шее для удовольствия.
– Тсс, – шикнул Юг, перебирая пальцами, к которым вернулась чувствительность. Он подобрался к барейке со стороны обрубленной руки. Чародейка сосредоточенно смотрела на молнии, бормоча под нос то ли угрозы, то ли уговоры. На мгновенье Югу показалось, колдунья слишком увлеклась ворожбой. И Юг прыгнул, мимоходом разглядывая аппетитные формы. Сорвать бы с нее лишние вещи…
По Югу пробежал ответный взгляд полный брезгливости. Уголки пухлых губ барейки едва дёрнулись вверх. Барейка одним кивком сложила из молний новую руку. Белые змеи перестали жалить хозяйку и сплелись в новую конечность.
– Я уж думала, ты не решишься, первым подойти к девушке маленький любитель подглядывать, – фыркнула барейка, хватая Юга за открытое горло. – Нас сызмальства учат чувствовать притяжение мужчин. Искру, которая проскальзывает в мужских глазах, когда они смотрят на обнажённое тело. На ней я тебя и поджарю извращенец.
Юг невольно прослезился. Мёртвая хватка буквально выдавливала все соки. К горлу подступил комок. Магическая рука как-то опасно нагревалась.
– Надо бы что-то сде… – пробился беспокойный голос разума. Мысли прогнал разряд. Белый поток молнии, хлынул, пробивая тонкую пластину плоти на новой электрической ладони. Юг мысленно выставлял преграды, но разрушительной мощи вторили разбуженные гормоны. Энергия превратила похоть в дрова. Так, что Юга жгло не только снаружи, но и внутри. В какой-то момент чувства иссякли, оставляя лишь беспомощную голову. Мозг запоздало осознал, конец. Так бывает с умелыми палачами. Голова еще моргает, а тело уже холодеет. Взгляд затянула молочная пелена. Волосы взвились, перекликаясь ниточками молний. Тело безжизненно обмякло, выпустив последний выдох. Молния пробила, оставив на груди дыру.
– Упс, кажется, пережарила! – с нарочитой досадой усмехнулась барейка. – В таверне такое сплошь и рядом. Дева отвела глаза, однако…
– Как комариный укус, – откашлялся Юг, не чувствуя даже дуновения ветра из-за выжженной кожи. – Меня пьянчуги сильнее колотили.
Барейка оторопела на пару секунд. Челюсть отвисла, вываливая скомканный язык.
– Новое Звено! – боясь спугнуть мысль, шепнула она. В робких словах ощущалась смесь леденящего ужаса и детского восторга. Рука-молния дрогнула и разжалась. Барейка уронила жертву, словно горячую сковороду. Здоровая рука прервала чары, оставляя мехогара внутри шаровой молнии. Ключ-проводник вместе с остатками разрядов перебрался наверх энергетического шара. Вокруг ключа электроды сложили тяжёлый амбарный замок, запечатав врага. Барейка довольно глянула на шаровую молнию и развернулась к Югу. Дрожащие пальцы медленно приблизились к смоляным губам мальчика.
– Не тревожься, – прошептала колдунья, неосознанно аплодируя. – Я особенную пароду издали вижу. Посмотри, какие у тебя замысловатые камни вместо суставов. Булыжники впитали разряд, как губки и защитили от мгновенной смерти.
Юг отполз, лихорадочно осматривая горелые мышцы. Под ребром сверкал круглый оранжевый светоч. Тёмные стыки костей призывно ныли, прозрачно намекая на другие следы механизма. Тусклые точки, пульсировали на плече, колене и даже над сердцем. Казалось, часть огней сэкономили силы. Угроза смерти запустила меньше половины от защиты. Точки сокращались подобно островкам мглы на смоляной коже. Юг из любопытства продавил пальцем упругий комок. Не больно, будто мяч тронул. Единственное, что уяснил, организм не собирался дохнуть. Напротив, каждый вздох давался легче предыдущего.
Юг пятился, украдкой ощупывая пол. Камень по тяжелее должен подправить блаженную улыбку на женском лице. Но руки ощутили только деревяшки да валуны, слишком больших чтобы спрятать за спиной. Затылок упёрся в очередную гору мусора. Барейка приближалась, задумчиво кривя губы. Её голос всё еще дрожал, а лицо то хмурилось, то расцветало. Казалось, она не могла решить какую роль сыграть, роковой красотки или доброй мамы. Наконец от тела Юга откололся шматок обгоревшей плоти. Обугленная кожа отваливалась кусками, как старая штукатурка. За ожогом показалась обновлённая розовая, плоть. Барейка шумно выдохнула, на лице так и читалось: «хорошо, что ты не умер раньше времени».
– Седив будет рад тебя видеть! – женщина раскинула руки, ожидая, что Юг по только ей понятной причине, кинется в объятья. Желудок парня издал жалобный скрип. – Новые Звенья живут, как короли они едят, что пожелают и пользуются божественным авторитетом.
Юг сильнее вжался в мусор, закрыв впалый живот.
– Меня за кусок хлеба не купишь! – огрызнулся Юг, выставляя кулак.
– Тогда может быть! – барейка подвинула ожерелье, чтобы показать острые соски. – Может быть, ты захочешь узнать, что только лучшие девы ублажают Новых Звеньев. Если окажешь мне такую честь, мы разделим сладкое ложе. Рука сжала правую грудь так, что на соске сверкнул заряд. Барейка скрипнула зубами от боли, но сохранила улыбку. – Я твоя повелитель.
В мозгу что-то щёлкнуло. Юг, как заворожённый потянулся к бывшему врагу.
Раздался грубый треск, завершенный щелчком. Словно ржавый замок ковыряли и наконец, вскрыли стамеской. Затворные механизмы взвизгнули, на низких частотах, как побитые щенки. Но глухой пинок, заткнул обиженную свору. Барейка повернулась, осознавая, что напрасно пощадила мехогара. Всё что колдунья успела уловить боковым зрением – огненная стена, отсекающая Юга от ее цепких пальцев. Ещё миг и колдунья лишилась бы второй руки.
– Как сказал один знакомый демон: «хрена лысого» ты заберешь мальчишку в Узилище Молний! – браво выкрикнул мехогар, направляя пламя. Огненная стена обогнула Юга и сомкнулась кольцом. Юг остался внутри пылающей башни без дверей или окон.
Раздосадованной барейке только и осталось проучить обидчика. Наглец примостился рядом с развороченной шаровой молнией. Круглая электрическая тюрьма напоминал разбитое яйцо. А выбитая скорлупа, послужила дверью. Рваный кусок обшивки со следом подошвы небрежно валялся рядом.
– Мёртвая хватка не к лицу живому, – сквозь зубы процедила барейка. – Можешь удержать жезл, хорошо. А жизнь удержишь?
Колдунья увидела за спиной ловкача посох, пронзивший магический замок. Палка, словно кость в горле мешала молниям, сжать челюсти.
– Пылаю от любопытства! – съязвил мехогар, продолжая стеной огня защищать союзника. – Опробуем боевой режим?
Мехогар отточенным движением ухватил млечный путь на груди. Звёзды задрожали, пытаясь вырваться из доспехов, как испуганный рой светлячков.
– Искра жизни – пламя жизни. Возгорись! – взревел мехогар и повернул галактику, словно круглый рычаг. Звёзды, космическая пыль, даже мрак вспыхнули, лучше сухой ветоши. Тучную фигуру заботливо оплели лепестки огня. Остались только серебряные глаза, взирающие сквозь жар.
– Вот почему магия отказывалась нападать, – разинув рот, шепнула барейка. – Ей было больно атаковать живое пламя.
Чародейка вскинула сразу три ключа, заставляя руку-молнию, нырнула в проводники, как в кастет. Кулак вырос до размеров шкафа и полетел к врагу. Острые зубья ключей ощерились словно копья.
– Усиливаешь разряд за счёт проводников! – мехогар презрительно плюнул огненной струей. – Старый трюк. Не шибко полезный.
Он ответил незамысловатым залпом из правого огнемёта.
Оранжевый поток столкнулся с электрическим кулаком, поглощая встречный урон. Мехогар вывернул запястье, чтобы по огненному морю пошли волны. Одна за другой они накатывали на притормозивший кулак, как на гигантский оранжевый айсберг. Наконец всполох пламени отхватил часть ледника. Три пальца барейки унесла подоспевшая волна.
– Теперь у тебя только две пики! – самодовольно крикнул мехогар, намекая на то, что пламя отхватило палец вместе с раскалённым ключом. Кулак отступил, а лицо колдуньи подточила боль.
– Благодар-р-р-рствую! – сквозь судороги шипела барейка. Пот заливал лицо так, что сложно было связать пару слов. Однако колдунья продолжала: – Самой жалко оторвать палец. А теперь… Ты же знаешь ключ всегда стремиться к замку. Они одно целое. Изящное женское лицо скривила надменная гримаса. – Кто встанет между ключом и замком – пожалеет. Ключик! Домой! – барейка присвистнула. И из огненной реки вынырнул покорёженный ключ. Железка разрезала волны словно пиратский корабль. Вместо команды, судно направлял оторванный палец-молния. Он сложился в белого человечка с игрушечным штурвалом.
– Странно, что ты вообще можешь управлять пальцами, которые я отрубил! – выругался мехогар, надеясь заболтать волшебницу.
– Это не обычный палец, – зарумянилась барейка, ощущая превосходство. – Он малая молния. Мы же можем приказывать небесным змеям кого жалить? Можем! Почему тебя смущает, что я в силах повелевать отсеченным пальцем. Ведь он такая же молния. Отвлечь меня вздумал паскуда.
Разговор принёс плоды. Железная лодка ощутимо увязла в горячих водах. Но стоило последнему звуку умолкнуть, и корабль не разбирая дороги, полетел вперед. Ведь самый короткий путь к замку сквозь мехогара. Ноги жертвы подобно колоннам упёрли пол. Может отойти? Нет! Один лишний шаг и огнемёт начинал вихлять, а опасный кулак продвигался. Атакующие молнии сдерживало только направленное пламя.
– Замок сломан дурёха! – в отчаянии крикнул мехогар, стараясь образумить железку. Но упорный кораблик только набирал ход.
– Задержи кулак еще и лодочка вспорет живот! – наседала барейка. – Или потопи судно, тогда я прихлопну тебя, как кухонного таракана.
Горло зудело неприятной перхотой. Воин принюхался, ища причину недомоганья. Оказалось, комнату, медленно заполнял густой смог. Электрический кулак горел плохо, оставляя едкий след дыма. Вскоре придётся разжать магический клинч, иначе мехогар попросту задохнётся. Клубы серого дыма почти скрыли барейку.
– Я, конечно, всё понимаю великий выжигатель, вы заняты, – из соседнего скопления дыма раздался заискивающий голос. Мехогар подумал, что надышался и не сразу разобрал вкрадчивую речь Палача. Демон говорил с максимальным уважением, на которое способно дитя мрака.
– Мы с Югом задыхаемся внутри огненной башни. Воздух почти выгорел. Так что, если вы намерены спасать недостойного щенка и харизматичного демона сейчас самое время. Иначе ваши надежды побыть героем рухнут вместе с господином.
– Рухнут, – задумчиво повторил мехогар, глядя на оранжевый столб, размытый серым маревом. – А это выход!
Железная лодка уже подплыла к подбородку, когда воин что-то нажал на левой ладони. Пламя у основания огненного столба подогнулось, когда десяток огненных брёвен исчезло из фундамента.
– Ты чё делаешь? – завопила барейка, поднимая ошарашенный взгляд на кренящийся столб огня. – Как же мальчишка?
– Захочет, переживёт! – отмахнулся воин, наклоняя левую руку. Горящая верхотура нехотя изогнулась, следуя за ладонью повелителя. Воин резко махнул рукой, и башня со свистом громыхнула об пол. Раздался звучный хлопок. Казалось огненный столб, раздавил что-то жидкое. Дым наполнили горькие испарения. Глаза щепало, а ноздри разодрал тошнотворный запах гнили.
– Я слыхал, когда барейцы умирают всё нутро, вылезает, – мехогар согнул руки, и огнеметы вобрали красные щупальца. – Видать, ты изнутри была той еще гадиной.
Воин с торжеством наступил на обугленный ключ-лодку. Палец-молния извивался, как рыба, выброшенная из проруби. Обрубок испускал едва заметное голубоватое сияния и почти слился с полом.
– Живучая лучеголовая совсем, как тараканы на грязной кухне! – гаркнул мехогар, вынимая посох из бледного электрического шара. Дым чересчур быстро сомкнулся плотной стеной. Даже собственный доспех не разглядеть.
– Не уйдёшь! – пробасил мехогар, силясь прожечь завесу испытующим взглядом. – Ты уже натравила на меня своё чучело с золотой чешуей. Теперь лучеголем часть посоха. Я не дам тебе снова зарядиться.
Вместо тишины комнату наполнило синхронное копошение: сломанные камни перекатывались, фальшиво подсказывая, где хозяйка. Им вторили вырванные доски заунывно поскрипывая. Разрушенная таверна до последнего служила госпоже.
– В таком хаосе даже зверю не услышать добычу, – мехогар скрипнул зубами от досады. – Обыграла!
Зато среди гвалта всё четче различались всхлипы напополам с руганью. Мехогар оточенным движением повернул млечный путь на груди. Доспехи вспыхнули после томительной паузы. П-ш-ш! Пламя резко погасло!
– Ну же родимые! Топлива должно хватить! – мехогар стукнул по звезде над плечом, возвращая образ огненного человека. Осталось идти на голос и надеется, что враг неподалёку. Посреди тлеющих обломков башни распростёрся Юг. Мальчик, как клещ вцепился в пояс барейки. Глаза щипало от слёз, руки бережно гладили понурые плечи. Парень, прокопчённый будто куропатка, забытая на огне, сам едва дышал. Зато пытался ослабить доспехи, чтобы облегчить боль незнакомке. Кольцо на груди прожарилось и никак не хотело отделяться.
– Пойдём отсюда, всё кончено, – шипел Палач, оттягивая за шкирку подопечного. – Ты не умеешь воскрешать мёртвых, вроде бы. Случая, конечно, не было, но я уверен…
– Гляди! Дева еще тёплая! – прервал Юг, дёргая ремни на амуниции.
– Конечно тёплая, её заживо поджарили тупая ты деревенщина. А не поторопимся, нас любитель по горячее тоже подогреет до хрустящей корочки. О! Здравствуйте великий выжигатель!
– Отошли от нее, оба! – огненный силуэт шагнул из дыма наведя посох. Мехогар грубо отодвинул парня концом пакли, разглядывая поверженного врага. – У ожерелья светиться бруски. Барейка жива.
Услышав новость, влюблённый бросился к женщине и грудью закрыл бывшего противника. В глазах Юга блестел коварный огонёк: «спасал меня, спасёшь обоих».
– Не торопись отдавать жизнь за шапочное знакомство, – унимая ярость, толковал союзник. – Ты для нее расходный материал. Вспомни хлопок перед падением горящего столба. Это лопнула шаровая молния. Такая же в которой пыталась запереть меня. Теперь барейка создала укрытие себе.
– Но, но… там было всего пару секунд! – протестовал Юг, не понимая, к чему ведут намёки.
– Волшебница за миг до гибели разгрызла камень на груди и разом выпустила уйму энергии. Такое количество силы, словно глина для умелого мага. Жаль, времени не хватило. Чувствуешь горький запах? Барейка не успевала быть аккуратной. Она соткала шар, грубо отбрасывая лишнюю магию. Камень кровоточил и страдал, но ей плевать. И магия решилась отомстить. Взгляни, чародейка пострадала больше от собственной ворожбы, чем от огня.
– Точно-точно у оборванки только волосы, да спина подгорели! – вмешался Палач, приподнимая раненную, как кусок колбасы. – Зато одёжа заляпана какой-то чёрно-зеленой дрянью. По цвету сродни плавленому камню. Кстати, булыжник тю-тю из ожерелья.
Юг потупился. Львиную долю точёной фигуры покрыла пузырящаяся жижа. Цвет состава повторял оттенки пропавшей безделушки из ожерелья. Вязкая каша разъедала плоть, словно ржавчина. От уголков губ шли влажные чёрно-серые дорожки, разбавленные кровью. Ведьма действительно «разгрызла» бусы.
– Подумай! Ради этой драгоценности магичка превратила двух братьев в многорукое чудище. Заменила их души послушной молнией. Перекосила добрую половину горожан. А когда поняла, что выхода нет, раскусила камень, как орех лишь бы спасти свою шкуру. Тебя используют и вышвырнут, как сломанную игрушку. Не глупи. Дай завершить дело.
– Пошли ну-же! – понизив тон, шептал Палач, отводя хозяина на безопасное расстояние – Я хочу, как лучше.
– Как лучше? – откашлялась барейка, сплёвывая остатки булыжника. Она с трудом подняла голову. – А когда ты напоил хозяина в кабаке и проклял золото, которым тот оплатил комнату, тоже хотел помочь?
Юг стряхнул когтистую лапу и обиженно посмотрел на Палача. Невозмутимый демон даже бровью не повёл. У него попросту не было бровей. Ощутив разочарованный взгляд, мрачник когтем нарисовал опущенные губы. Маску сожаления подсвечивали ярко красные глаза. Угольки на сером лице пылали ненавистью. Единственное, о чём жалел дух, то, что хозяин уцелел.
– Я не могла взять проклятое золото! – барейка поднялась на локтях, из последних сил наполняя голос сожалением. – Иначе люди начнут шептаться, скажут, я монеты не различаю. Наш небольшой спектакль под окнами таверны единственный способ мне сохранить имя, а тебе оплатить долг.
– Она тянет время! Не слушай! – крикнул мехогар, жезлом придержав союзника.
– Нелюдями слово не давали! – огрызнулась барейка. – Ловушки ставишь, как мехогар, огнём правишь, как пепельник. Я дитя молнии, а ты, чьих будешь?
Воина будто пронзило стрелой. Он открыл рот, но не смог найти аргументов. Колдунья не унималась:
– Дай руку. Седив умнее сотни мудрецов, он поможет изгнать демона! – барейка потянулась к парню. Влюблённый наклонился к даме. Воздух между парочкой наэлектризовался, как перед грозой.
– Ядрёны помидоры, опять лишние жертвы! – воин огрел Юга посохом, так что тот шлёпнулся на спину рядом с возлюбленной. – Без добычи не уйду, даже если ваши тела срастутся от жара!
Мехогар навёл огнеметы на ошалелую парочку.
– Разделяю вашу досаду, владыка, – затараторил Палач, нервно разминая когти. – Но как же я? Вы всю живность перебили мне даже вселиться не в кого. Придёт Соночей, тогда…
– Хватайся щенок! – взревела барейка, подставив запястье.
Юг извернулся, выбрасывая руку вперед. Мозолистые пальцы коснулись сбитых женских ногтей. Бум! Тррум! – воздух взрывался сотнями крохотных пузырьков. Между рук «влюблённых» струились воздушные потоки.
– Она сейчас прыгнет! – предупредил зычный голос, откуда-то сверху.
– Держи головешку, иначе он всё испоганит! – сипел уверенный бас.
Мехогар поднял недовольный взгляд. Руку уже обмотал хлыст, с синим камнем на конце. Второй, третий. Из дырявой кровли, словно тёмная паутина тянулись витые дорожки упругой чёрной ткани. Воин пытался разглядеть нападавших, но узы кончались у плотной каменной кладки. Казалось само здание, протянуло тонкие пальцы и теперь защищает хозяйку.
– Пламя всегда найдёт ветошь! – угрожающе крикнул мехогар и отжал рычаги над ладонью. Огнеметы скрипнули, запуская по кнутам горячие оранжевые струи. Однако жар не сделал и двух шагов. Ощутив, что атмосфера накаляется, кнуты выдвинули шипы. Стоил жару дойти до колючек и тепло впитал нарост, выпуская струю пара. Мехогар озадаченно хлопал глазами. Подожжённые кнуты остыли, будто макаронины на ветру. Остался только пар.
– Я слышал о розах, гасящих искры, но сделать оружие из цветка… – мехогар бубнил, пока веревки захватывали тело. Некоторые путы шли из пола подобно корням, другие росли из стен. За считанные мгновенья кнутов стало так много, что узы почти скрыли доспех. Веревки натянулись, вгоняя шипы под огненную броню.
– Не шагу дальше волшебник! – предупредил раскатистый голос с крыши. – Одно лишнее заклятье и будет маг на приготовленный на пару.
Странно, но Югу казалось, что за пылающей маской воин улыбается. Кнуты рывком бросили союзника на колени. Пленник выжидающе посмотрел на барейку.
– Твой ход женщина, – мехогар коротко кивнул. Последний кнут заткнул рот синим камнем. И огненный человек застыл, растянутый десятками хлыстов.
– Задержите лучеголовую! – звенел командный голос. – Живо!
– Кто сказал, что я сбегу? – рыкнула дева, когда ощутила лёгкое касание дрожащих рук Юга. Уверенная хватка грубо притянула влюблённого.
– Наши чувства так сильны! Я дрожу от возбуждения! – лепетал Юг будто деревенский дурачок. По мышцам уже бежали змейки разрядов.
– Это тебя током колотит чурбан неотёсанный! – сипел Палач, стараясь оттащить подопечного за горло. – Пусти, её иначе задушу.
– Скрепим любовь поцелуем? – переступая через гордость, предложила девушка. И дождавшись робкого кивка, впилась в сухие губы. За сладкие мгновенья близости нутро Юга перевернулось, а глаза закатились. Он ощутил себя сосудом, который властная длань поставила верх ногами. Теперь изящная ладонь колотила по донышку, надеясь выбить максимум из жертвы.
– Тащи за шею лучеголовую! – для Юга приказ из внешнего мира звучал где-то далеко. Что-то рвануло барейку назад, мгновенно возвращая зрение. Юг успел заметить, серебряные струны, перетекшие с его губ в рот возлюбленной. Краденая сила играючи скрылась меж ровных зубов. Но барейке было мало. Ненасытный взгляд, в котором смешались голод и вожделение, с жадностью прожог парня. Руки тянулись за новой порцией жизни, но хлыст оттягивал барейку. Синий камень у кадыка нетерпеливо ёрзал чтобы перехватить любой поток.
– Кольцо молний пробили! – сипела барейка грубым металлическим голосом. – Выручай любимый!
Юг тяжёлым взглядом проследил щербатые хлысты. Витые дорожки терялись позади барейки. Кто же мог прервать сладкий поцелуй? Палача нигде не было, зато разносилось натуженное сопение. Оказалось, демон превратился в черные серпы и изо всех сил рвал защитное кольцо молний. В дыру уже прыгнул хлыст, который и заарканил девушку.
Юг отстранился, жадно хватая ртом разряженный воздух. Мышцы налились свинцом, а ноги подкосились. Вожделенный силуэт медленно скрылся в дымке. Из тела выпили слишком много, даже смотреть было больно.
– Что я говорил герой-любовник? – брюзжал Палач. Убедившись, что конкурента повязали, демон чёрным дымом полетел к подопечному. Дым за ногу оттащил Юга, продолжая сыпать нравоучениями. – Позор! Осушили, как стакан воды. Ничего. Украсть жизнь – это полдела, надо прожевать наворованное!
Защитное кольцо молний рассеялось, испустив прощальный ш-ш-ш. Стая кнутов будто питоны набросились на ослабевшую добычу. Чёрные путы с синими наконечниками плотно оплели увечное тело. Ни осталось и сантиметра свободной плоти, только глаза. Белые очи выпучились от натуги. В зрачках все ярче играли ниточки разрядов. Барейка, даже вдохнуть не могла, но глазные яблоки наполняла белизна будто термометры от подскочившей температуры.
– Она передаёт силу! – взвизгнул кто-то из отряда. – Как пиявки под таверной! Поблизости должен быть ещё один бареец!
– Не можешь проглотить сама, дружку отправляешь? – грозно рыкнул командир. – Остановить!
Барейка покачнулась от тысячи игл, вогнанных под кожу. Пар из длинных шипов мягко укрыл комнату. Сквозь молочное марево безжизненно взирали белые очи. Невозмутимые, холодные овалы утратили зрачки и теперь напоминали куски мёртвого льда. Усталые путы, обожжённые собственным паром, понуро обвисли на исколотых мышцах. Только надменная усмешка продолжала играть на бледных губах колдуньи. Что-то было не так.
Барейки облегчённый выдохнула. Сила из глаз комом спустилась по горлу.
– Безумная баба! – истерично вскричал командир. – Ты сделала из глазных яблок мешки для магии. Ты ни с кем не делилась. Ты спрятала энергию в глазах, как хомяк за щеками. Мы оставили тебе глаза чтобы контролировать баланс сил в организме, а ты… ты…
На груди барейки в подтверждение догадки разлилось тёплое сияние. Оранжевый свет мягко пробивался сквозь паутину жгутов. Один из брусков в ожерелье успел зарядиться. Барейка зычно рыгнула, «проглатывая» остатки сил. Она махнула головой, пытаясь вытряхнуть белизну из-под ресниц. Но глаза оставались белыми.
– Ослепла умница? Так тебе и надо! – язвительно похвалил командир. – Умная безрукая баба. В ведре палача умные и тупые головы воняют одинаково. Ну-ка дружно растяните ее хлыстами. Сами достанем, что забрала.
