Хранить и защищать

– Какой свет? Что вы несете? Да вы сумасшедшая! – Натаха попыталась вскочить, но не смогла. Бабка, покинув кресло, двинулась прямо к ней.

– Я наблюдала за тобой всю твою жизнь, – произнесла она, останавливаясь напротив. – Ты справишься. Твоя мать не смогла бы, не тот человек, а вот ты – да.

– И поэтому вы ее бросили? – Натахе хотелось уколоть, оттолкнуть хотя бы словом, но собеседницу это не задело.

– Для нее так было безопасней. Позже ты поймешь, что я имею в виду.

– А если я не хочу понимать?

– Тогда наживешь неприятностей для себя и для фамильяра. Смирись и прими свою роль. Это дар, а не проклятье. А я буду тебе помогать по мере возможностей.

– Вы же умерли!

Рассмеявшись в ответ, бабка дотронулась до ее лба ледяными пальцами, и Натаха провалилась в черную беспросветную тьму.

Глава 5

«Приснится же такое, – с облегчением подумала Натаха, открыв глаза. Взгляд тут же наткнулся на кота, наглым образом дрыхнущего рядом – голова на подушке, остальная часть мохнатого тела – под одеялом. – Тьфу ты, этот наглец точно не приснился».

– А ну брысь отсюда! – Натаха, пихнула кота в бок. Тот открыл глаза, глянул на нее сердито… и снова закрыл. Попытка сгрести его и вышвырнуть на пол тоже не удалась – паршивец выпустил когти. – А вот я тебя сейчас тапкой! – Натаха потянулась за орудием возмездия.

– Это ты зря, – послышалось рядом. – Знаешь, что котики с неугодными тапками делают?

– Ах ты нахал! – Натаха вскочила и уставилась на разлегшегося в ее кровати Георгия. – Тебе что, дивана мало?

– Есть хочу, – признался тот, а ты все спишь да спишь. Вот я и… Покорми, хозяйка, – страдальческое выражение лица на небритой физиономии смотрелось ужасно глупо. И смешно. Изо всех сил стараясь не улыбаться, Натаха отправилась на кухню.

Холодильник оказался пуст, исчезла даже банка с горчицей. Зато в пакете под мойкой нашлись несколько хозяйских картофелин. Выпить бутылку масла котик тоже не смог, и это спасло ситуацию – жареной картошки впритык хватило на двоих.

– Мог бы и сам пожарить, – попеняла Натаха, ставя перед ним тарелку.

– Мы, котики, картошку не жарим, ибо не умеем, – отозвался тот, вонзая вилку в гущу румяных ломтиков. – М-м-м, вкуснота! Да ты настоящая мастерица! – воскликнул он, прожевав. – Отлично готовишь! Просто пальчики оближешь! В жизни такой чудесной картошечки не пробовал, хотя едал многое, да-да!

После такой оценки ругаться Натахе расхотелось.

– Ладно, – сказала она, когда тарелки опустели, – ты убирай, а я в магазин пойду.

– Я с тобой! – воскликнул Георгий, вскакивая.

– Скажи честно, что лень посуду мыть, – усмехнулась Натаха.

– Лень, но не поэтому. Я же твой фамильяр, мне тебя охранять нужно. Как же я тебя одну отпущу? Никак невозможно!

Натаха представила как Георгий входит вместе с нею в супермаркет, сверкая красными труселями, и все покупательницы дружно падают к его волосатым ногам.

– Тебе надеть нечего, – мстительно произнесла она.

– А я котиком. Нам, котам, одежда ни к чему.

– Ну уж нет, никаких котиков!

В супермаркете оказалось многолюдно. На кошачью голову, торчащую из расстегнутой куртки, пялились все.

– Мама, мама, посмотри! – тыча пальцем в Натаху, воскликнула маленькая девчушка. – Мама, я тоже такого котика хочу! Только розового.

– Какой чудесный, – умилилась бабулька с пакетом молока в руках. – Прямо как мой Барсик покойный.

– Ой, серьезный какой, – улыбнулась продавщица, расставляющая чай на стеллаже. – Вообще-то у нас с животными нельзя, но…

– Я быстро, – утешила ее Натаха. Набрав в тележку еды, она поспешила на кассу. По дороге вспомнила, что забыла чеснок, резко развернулась… и врезалась в мужчину. Высокий, изящный, красивый, он заворожил с первого взгляда, а его черные глаза-омуты притягивали, заставляя тонуть, забывая обо всем на свете…

– Мря-а-у! – кошачий вопль разбил наползающий морок, а боль от вонзившихся когтей вернула в сознание окончательно. – Мря-а-ауа! – бесновался фамильяр.

Зашипев, мужчина отскочил. Глаза, устремленные на кота, полыхнули алым.

Развернувшись, придерживая рычащее животное, Натаха устремилась прочь, подрезала спешащую к свободной кассе женщину и принялась выкидывать на ленту покупки. Женщина, встав позади, негодующе засопела. И тут же затихла.

Натаха обернулась и похолодела – сразу за теткой стоял тот самый красноглазый красавчик, гипнотизируя ее взглядом – та, глядя на него, растекалась медовой лужицей. На мгновенье он отвлекся, подмигнул Натахе и вновь переключился на женщину. Натаха торопливо отвернулась.

Кассирша, как назло, попалась медлительная, происходящее на спиной изрядно напрягало, кот тихонько рычал… Когда все товары, наконец, пробились, Натаха рассчиталась и, схватив пакет, опрометью бросилась прочь. Коварные ступени и здесь ее достали – поскользнувшись на крыльце супермаркета, она успела подумать, что купленные яйца досрочно превратятся в омлет… и тут сильные руки подхватили ее, удерживая от падения.

Натаха повернула голову и вздрогнула.

– Прошу прощения, – произнес магазинный красавчик, – не хотел вас пугать. Разрешите представиться, Витольд, – кот угрожающе зарычал, и красавчик торопливо убрал руки. – Всё-всё, – произнес он, – ни в коей мере не посягаю. Какой у вас суровый фамильяр, дорогая хранительница, – он улыбнулся, сверкнув острыми клыками.

– Мие-ауа-р-шш! – взревел кот, выдираясь из куртки, и Наталья обнаружила, что находится уже не у магазина, а возле дома, а Георгий, теперь уже в человеческом обличье, угрожающе движется на нового знакомого. На лице Витольда застыло недоумение, а потом вампир принялся хохотать – причину его смеха Наталья прекрасно понимала – босиком, в почти голом виде смотрелся Георгий среди снегов очень экстравагантно. Даже когда он схватил вампира на шкирку, встряхнул и угрожающе зарычал, тот продолжил подхихикивать.

– А ну хватит! – воскликнула Натаха, и мужчины дружно повернули головы. – Что за дичь – разборки на улице устраивать. Георгий, отпусти его сейчас же. А вы… э-э… Витольд, чего вам надо?

– Просто хотел познакомиться, дорогая хранительница, – изящным движением руки приведя в порядок одежду, ответил вампир. – Такой удачный случай, не смог пройти мимо.

– Так, подождите, – в голове Натахи вспыхнула догадка, – так это вы тот самый, у которого сосед шумный? Вы его еще того…

– Что вы! – возмутился Витольд. – Вовсе даже и не того, просто утихомирил. Чуть-чуть, совсем капельку, он даже и не заметил. А что же мы с вами на пороге-то стоим? Фамильяр ваш того гляди замерзнет, – Георгий угрожающе зашипел, человеческое обличье ничуть не мешало ему это сделать. – Могу ли я просить изволения зайти к вам на чашечку чая, дорогая хранительница? У меня и тортик есть, вафельный. Вот, – он достал из-за пазухи плоскую, слегка помятую коробку.

Память, вскормленная фильмами и книгами, тут же подсказала, что коварным кровососам для того, чтобы попасть в дом, необходимо приглашение.

– Нет! – воскликнула Натаха, и вопль её прозвучал в унисон с аналогичным восклицанием Георгия.

Витольд погрустнел. Посмотрел на коробку и, вздохнув, сунул ее Натахе в руки.

– Ну тогда сами чаю попьете. Было очень приятно познакоми… Ох, я ведь так и не узнал ваше имя, дорогая хранительница! – опомнился он. – Умоляю, скажите, как вас зовут!

Натаха задумалась, попыталась припомнить какой-нибудь подвох, связанный с именем, посмотрела на Георгия – тот пожал плечами.

– Наталья, – наконец представилась она.

– Какое прекрасное имя! – приложив руки к груди, воскликнул Витольд. – Такое же прекрасное, как и его хозяйка. Я буду приходить к вам во снах! И этого мне никто запретить не может, – он с вызовом посмотрел на Натаху, потом на фамильяра. Георгий тихонько зарычал. – До скорой встречи, – сверкнув клыкастой улыбочкой, вампир двинулся прочь.

– Может, зря я его не пустила? – произнесла Натаха. – Будет теперь являться.

– Да он и так будет, – Георгий махнул рукой, – к Лидии постоянно таскался – то одно у него, то другое, только и успевай судить.

И только тут до Натахи дошло, что она понятия не имеет, как устраивать это самое судилище.

– Так, пошли, – воскликнула она, – расскажешь мне, что к чему.

Глава 6

Несмотря на желание приступить к расспросам, первым делом Натаха отправилась в ванную, уставилась в зеркало и принялась себя рассматривать. Надежда на то, что каким-то чудесным образом внешность успела измениться в лучшую сторону, рассыпалась прахом: фигура была по-прежнему полновата, лицо – кругловато, нос – великоват, а второй подбородок вовсю заявлял свои права. «Прекрасная, – проворчала Натаха, – конечно. Врун бесстыжий! – приподняла челку и, посмотрев на дорожки морщинок на лбу, вздохнула. – Маску что ли сделать?» «Угу, черную, с клювом», – ответила она себе и, фыркнув, отправилась на кухню.

За время отсутствия Георгий разложил продукты по местам и теперь, причмокивая, ел сметану прямо из баночки.

Видя, как стремительно пустеет тара, Натаха поняла, что работать теперь придется исключительно для прокорма этого жруна.

– Маловато, – Георгий облизал ложку и выкинул пустую упаковку в мусорное ведро, – надо было брать три.

– Там в бабкином контракте ничего про сундук с деньгами не говорилось? – мстительно произнесла Натаха.

– Сундук? Нет, не слышал.

– Тогда я тебе кошачьего корма куплю.

– У меня от него изжога. Лучше мяска.

– На мяске я разорюсь.

– Так мы с тобой завтра на работу пойдем – в четыре руки мы с тобою ух сколько заработаем!

– Да меня уволят, если я тебя на работу притащу!

– Тогда притащи работу домой. Кем ты там работаешь? Счетоводом? Я отлично управляюсь с деньгами, честное слово! Когда у Лидии была шляпная лавка, я лично дебет с кредитом сводил, вот этими вот лапами… в смысле, руками, – он присмотрелся к своим ладоням – широким, похожим на лопаты. – Правда, они тогда выглядели поизящней, ну да ладно, мозги-то ведь те же самые.

– И что, ты и тогда голый ходил? – ехидно спросила Натаха.

– Голый? Ну почему же! Это тебе хочется, чтобы я так выглядел, а не мне.

– Это как это? – растерялась Натаха.

– А вот так. Истосковалась ты по красивому мужику, бедняга, вот и представляешь меня голышом.

– Тьфу на тебя! – рассердилась Натаха. – Ни по кому я не истосковалась. Чего мне вообще пялиться на твои телеса? Ходи хоть в спецовке.

В тот же миг голый торс и ноги Георгия облачились в грубую темно-синюю ткань.

– Фу, – возмутился он, оглядев наряд. – Хотелось бы что-нибудь поизящней.

– Как скажешь, – усмехнулась Натаха, и спецовку сменила розовая шелковая пижама со слониками.

– Да-а! – восхищенно воскликнул Георгий, проведя ладонями по гладкой ткани, отчего предательское сердце Натахи забилось быстрей. – И тапочки, – добавил он, пошевелив босыми пальцами ног.

– Будут тебе тапочки, – разозлившись на свою реакцию, Натаха представила на его ногах меховые шлепанцы со стразами.

– О да, – простонал Георгий. – Хозяйка, я тебя обожаю! Давай я тебе сейчас модный каталог принесу, и ты мне сразу весь гардероб напредставляешь, чтобы я тебя каждый раз не дергал, – Натаха вздохнула и сдалась. Схватив табуретку, Георгий исчез в недрах квартиры. Загромыхали дверцы шкафа, что-то упало, затем послышались шаги, и он вернулся со стопкой древних пожелтевших журналов. Водрузил ее на стол и гордо произнес:

– Вот!

– Да ты издеваешься! – воскликнула Натаха.

Спустя несколько часов Георгий стал обладателем шикарной одежной коллекции позапрошлогоднего века, и эта древность ему на удивление шла. На втором меховом манто силы Натахи кончились, на утепленных войлочных сапогах с вышивкой она начала звереть, а после просьбы создать запонки с бриллиантами решительно сказала:

– Хватит! Обед готовь сам, – и уползла на кровать, чувствуя себя умирающей гусеницей. Рухнула и мгновенно уснула.

Проснулась она от умопомрачительного запаха, вошла на кухню и с удивлением воззрилась на Георгия, который, повязав передник поверх «костюма для досуга и променада», стоял у плиты, помешивая что-то на сковородке.

– Ты же сказал, что не умеешь готовить, – произнесла Натаха.

– Я? – Георгий обернулся. – Это я простую еду готовить не умею, а вот такое – запросто, – он с гордостью указал на плиту, где помимо сковородки стояли, побулькивая и распространяя ароматы, еще две посудины, – рецепт личного повара графа Побежитского – белая подливка и картофель бок-а-тет. Отлично готовил французишка. А кофей какой варил – м-м-м! Жаль, рецепт с собою в могилу унес, так бы я сделал.

– А ты этого повара, конечно, лично знал, – съехидничала Натаха.

– Конечно. У него с Лидией был роман. Ух как они вдвоем… кхм, ладно, это нас не касается. Садись за стол, кушать будем.

За стол Натаха села, но отставать даже и не подумала.

– И что, ты хочешь сказать, что бабка моя жила в какие-то там древние времена? Люди же столько не живут.

– Так то люди, а она – хранительница. Хранительницы живут долго, если с умом. Конечно, всяко бывает. Вот, помнится, слышал я одну историю… Нет, об этом я потом тебе как-нибудь потом расскажу. Да ты не бойся, я же к тебе для того и приставлен, чтобы в нужный момент беду отвести и всяческую помощь оказать. Я же у тебя ого-го! – сняв сковороду с плиты, он достал тарелки и принялся расставлять их на столе. – Вот сейчас покушаем, и я тебе расскажу, что к чему и как должно делать, чтобы не попасть впросак. Уж я-то в этом деле мастер. Та-ак, сейчас картошечки положу, – он открыл духовку, но вытащить оттуда ничего не успел – в дверь позвонили. Да не просто так, а очень настойчиво.

– Ну держись, кровосос, – воскликнула Наталья, вскакивая. Хотела броситься открывать, но Георгий схватил ее за руку. Вид у него отчего-то сделался бледный.

– Постой. Это не Витольд, – произнес он.

– А кто?

– Мамочка.

– Тьфу, напугал, – Натаха наконец выдохнула и, отцепив его пальцы, решительно двинулась в прихожую, решив, что уж с матерью собственной она как-нибудь справится.

Открыла дверь… и похолодела.

Глава 7

За дверью царила тьма, плотная, осязаемая. И в этой тьме, едва задетая светом из прихожей, стояла крошечная сухощавая старушка: поверх длинного темного платья надет фартук, на голове – платок, из-под которого сверкают алые огоньки глаз. За ее спиною темным облаком множились маленькие сумрачные силуэты. «И не холодно ей в таком виде зимой? – подумала Натаха. – Или, может, это соседка?»

– Здрава будь, новая хранительница, – прошелестела старушка, словно ветер по полю пролетел. – За справедливостью к тебе пришла. Дозволь войти.

Натаха нервно сглотнула и, повернув голову, посмотрела на Георгия. Тот кивнул.