– Кто убил Бернарда.
– Я ещё ровным счётом ничего не знаю, Крей, – пожал я плечами. – Пока что я вижу здесь только какую-то иррациональную чушь. Тело съели жуки-копрофаги, мэр вешает кого попало, лишь бы скорее замять дело…
– Подозреваешь Дребена?
– Я подозреваю всех. Включая тебя, Крей. Извини.
– Никаких обид, я всё понимаю, и на твоём месте рассуждал бы так же. Надеюсь, ты как-нибудь зайдёшь ко мне домой?
– М?
– Моя жена. Сестра Бернарда. Ты ведь наверняка захочешь опросить близких родственников. Конечно, у меня было достаточно времени, чтобы научить её, о чём врать, но тем не менее. Какая-нибудь оговорка может прорваться и пролить свет… Да что за история?! – вскричал вдруг Крейбенст и ударил кулаком по двери. – Он сменил замок?!
– Только здесь? – насторожился я. – Не внизу?
– Как видно, так! – Крейбенст врезал по двери ещё раз; он, похоже, был нешуточно раздосадован. – Чего ради он это учудил?..
– Ну даже не знаю, – послышался женский голос со стороны лестницы.
Мы с Крейбенстом одновременно подпрыгнули и развернулись. Два чёрных револьвера нацелились на миниатюрную женщину, стоявшую в начале коридора.
Она могла бы показаться девочкой, если бы захотела. Но сейчас у неё явно были совершенно другие намерения. Её глаза сверкали от гнева, изящные пальцы были сжаты в кулачки, шляпка сбилась набок, но женщина этого даже не замечала.
– Может быть, это как-то связано с тем, что прежний замок пришлось взломать?
Крейбенст опустил револьвер.
– А ведь и правда, – обескураженно сказал он. – Ключ был вставлен с той стороны и повёрнут. Пришлось ломать.
Мысленно я закатил глаза, но ничего не сказал. Аналитическое мышление – не первейшая необходимость для шерифа заштатного городишки.
– Кто вы, мисс? – спросил я, по примеру Крейбенста убрав револьвер в кобуру.
– Миссис Роух, – процедило сквозь зубы это удивительное существо.
Да, ей, очевидно, было под сорок. Но эта миниатюрность и кукольное личико сбивали с толку.
– Вдова Бернарда, – буркнул Крейбенст.
– Я понял. – Я поклонился женщине. – Примите мои глубочайшие соболезнования, миссис Роух. Моё имя – Карлос Пиньоль, я следователь по особо тяжким преступлениям. Могу пообещать, что виновный в смерти вашего мужа будет найден.
Лицо миссис Роух исказила странная гримаса.
– Виновный в смерти? – переспросила она. – Этот город виновен в его смерти! Каждая секунда здесь – гвоздь в крышку гроба!
Она быстрыми злыми шагами подошла к двери. Мы с Крейбенстом отступили. Звякнул ключ, щёлкнул замок.
– Дребен дал вам дубликат? – спросил Крейбенст.
– Да. Там остались кое-какие вещи, которые я хочу забрать.
– Почему не забрали раньше? – спросил я.
Быстрый взгляд чёрных глаз ожёг меня, будто пламя.
– Потому что в этом помещении лежало тело моего мужа. Там была его кровь. Зовите меня старомодной, мистер Пиньоль, но меня немного шокируют такие вещи!
Она толкнула дверь и вошла в кабинет. Поскольку дверь перед нами не захлопнулась, мы расценили это как приглашение.
– Что ж, миссис Роух, – сказал я, – вы тоже можете назвать меня старомодным, но вы ничего не заберёте отсюда сегодня.
Миниатюрная леди развернулась на каблуках.
– Что вы сказали?
– Я говорю, что идёт следствие. К сожалению, следствие запоздало, Дребен постарался уничтожить все следы – уж не знаю, намеренно или по невежеству – но теперь я беру контроль над ситуацией в свои руки.
– Вряд ли тут что-то поможет, – примирительно сказал Крейбенст. – Дребен работает здесь, он наверняка уже…
– Позвольте мне решать, что поможет, а что нет, – резко сказал я. – Из этого помещения ничего забирать нельзя. Особенно вещи, принадлежавшие Бернарду.
Говоря, я осматривался. Часть пола была темнее – там, очевидно, была кровь. Дребен даже не удосужился постелить ковёр. Стол и стул выглядели как на фотографии. У дальней стены – шкаф с книгами и фарфоровыми статуэтками, рядом с ним – большое кресло, обтянутое чёрной кожей, и торшер. Журнальный столик. Бар. Уютный уголок, чтобы после работы скоротать вечерок с книгой и бокалом виски.
«И выкурить сигару», – мысленно добавил я, потянув воздух носом.
Пахло застарелым дымом, не новым. Дребен если и курил, то делал это вне ратуши.
– Это какая-то чушь! – крикнула миссис Роух. – Какую пользу вы собираетесь извлечь из моих вещей?
Она решительно подошла к окну. На подоконнике стояла картонная коробка. Взяв её, миссис Роух развернулась. Я загородил ей дорогу.
– Отойдите, мистер Пиньоль! – прошипела женщина.
– Миссис Роух, я пытаюсь быть вежливым. Пойдите мне навстречу. Не сочтите это избитым клише, но мне бы правда не хотелось применять к вам те меры, которые я должен буду применить. То, что вы делаете, называется препятствием следствию. Если вы продолжите в том же духе, я буду вынужден просить Крейбенста отправить вас за решётку. Если он это сделает, мне придётся упомянуть об этом в отчёте. Если этот отчёт попадёт к моему начальству – а он попадёт – вам будет грозить как минимум штраф. Из уважения к памяти вашего мужа, давайте не будем доводить ситуацию до фарса. Я здесь в ваших же интересах.
Миссис Роух перевела взгляд на Крейбенста.
– Он говорит правду?
– Ну…
– Вы бросите меня за решётку, как пьянчугу, подравшегося в баре? Меня?!
– Боюсь, у меня нет другого выхода.
– Тряпка. – Миссис Роух швырнула коробку на стол. – Слюнтяй!
Она сложила руки на груди и прошлась по комнате, вколачивая каблуки туфель в пол.
– Сколько ещё вы будете заниматься своим расследованием? – спросила она, не глядя на меня. – Я хочу уехать из этого города завтра же.
– Сожалею, миссис Роух, но это невозможно. Придётся отложить поездку, – развёл я руками.
У неё сделалось такое лицо, будто она сейчас заплачет. Но миссис Роух быстро взяла себя в руки, и выражение изменилось. Теперь она явно хотела испепелить меня взглядом.
– Вы не можете указывать мне, где жить! Я отдала этому городу десять лет жизни, десять лет! Этот город отобрал у меня мужа! Я уеду отсюда завтра же, хотите вы этого или нет!
– Миссис Роух, – вздохнул я. – Мне очень жаль, но если вы завтра сядете на поезд, то на первом же полустанке на вас наденут наручники.
Она покачнулась, и Крейбенст дёрнулся, чтобы подхватить её, если случится обморок.
– В наручниках, – повторила она, внезапно побледнев.
– Речь идёт об убийстве. Мне как минимум нужно с вами поговорить.
– Но ведь убийц нашли! – закричала женщина, указывая на окно. – Этих троих ублюдков вздёрнул Дребен!
– Дребен просто вздёрнул первых попавшихся доходяг, – сказал Крейбенст, становясь, хвала Господу, на мою сторону. – Настоящий убийца на свободе, миссис Роух. Такая история.
Однако миссис Роух его не слушала. Она смотрела на меня, будто пыталась загипнотизировать.
– Верьте ему, детектив Пиньоль!
– Кому? – не понял я. – Крейбенсту?..
– Дребену! – Она выкрикнула это имя. – Он покарал убийц! А теперь мне необходимо уехать! У вас нет никаких причин удерживать меня…
Я бы мог сказать, что причины у меня есть. Например, её поведение чем дальше тем больше казалось мне подозрительным. Возможно, всё так, как она говорит. Но возможно и обратное. Если предположить, что Бернарда Роуха убил Дребен при содействии миссис Роух, то её теперешнее поведение тоже прекрасно объясняется.
Но сказать я ничего не успел, потому что от двери послышался исполненный ярости крик:
– Какого дьявола?!
9
Дребен вошёл в кабинет, стискивая кулаки. У меня мелькнула мысль, что они с миссис Роух – два сапога пара. С той лишь разницей, что кулаки Дребена могли нанести настоящие увечья.
– Какого дьявола вы забыли в моём кабинете?! – заорал Дребен, переводя взгляд налитых кровью глаз с меня на Крейбенста и обратно.
– Осматриваем место преступления, – сказал я. – Вы имеете что-то против?
Я ощутил, каких усилий Дребену стоило взять себя в руки. Он посмотрел на миссис Роух, и взгляд его смягчился.
– Проклятье, – буркнул он. – До чего вы довели несчастную вдову! Позвольте, миссис, я сейчас принесу стакан воды.
– Благодарю, но это излишне, – сказала миссис Роух. – Детектив Пиньоль не разрешает мне забрать вещи моего мужа.
– Вы, чёрт побери, рехнулись, Пиньоль?! – рявкнул Дребен, вновь заводясь с пол-оборота.
Мне начал надоедать этот балаган. Если на каждом шагу меня будут ожидать такие сцены, я тут и за год не управлюсь.
– Я выполняю свой долг! – повысил я голос. – И было бы неплохо, если бы все здесь занимались тем же.
Мой призыв, похоже, услышал только Крейбенст. Он как-то легко и обаятельно переключил на себя внимание Дребена и миссис Роух, начав им объяснять, что есть определённый порядок, нарушить которого я не могу.
Пользуясь затишьем, я обошёл комнату, внимательно разглядывая всё, что здесь было. Простучал стены, отодвинул шкаф от стены.
– Ну что? – настиг меня издевательский голос Дребена. – Ни тайников, ни скрытых дверей в другие помещения? Проклятье, Пиньоль, я думал, вы вышли из того возраста, когда читают подобную чушь.
– Вы их заделали? – спросил я, не поворачивая головы.
– Я – что? – Кажется, мне удалось выбить Дребена из колеи.
– Тайники, скрытые двери. Вы их заделали?
– Что за чертовщина! – взревел наместник.
– Тогда с чего вам точно знать, что их здесь нет?
Дребен молчал, если можно назвать молчанием разгневанное пыхтение.
– Кто обнаружил тело? – спросил я, двинув шкаф на место.
Ответил мне Крейбенст:
– Пожалуй, что и я. Видите ли, детектив Пиньоль, какая история. Миссис Роух встревожилась, что её супруга долго нет дома. Она пришла сюда. Не смогла открыть дверь, не услышала ответа. Тогда она пришла ко мне. Я взял помощника, ну, мы и высадили дверь. Тут он и лежал…
– Он не собирался задерживаться? – спросил я, посмотрев на миссис Роух.
– Нет, – сказала та сухо, но уже без ярких эмоций, и на том спасибо.
– Насколько были для него характерны такие задержки?
– Абсолютно не характерны. Если он собирался задержаться – он всегда меня предупреждал.
– Но не на этот раз.
– Нет. В этот раз он ничего не сказал. Он планировал прийти домой вовремя.
Я кивнул, сел в кресло, закинул ногу на ногу, прикрыл глаза. Банка с жуком стояла у меня на бедре, я поглаживал пальцами её крышку.
Я – Бернард. Я – Бернард…
– Дверь не смогли открыть из-за ключа, так? – спросил я.
– Так точно, – сказал Крейбенст. – Ключ торчал с этой стороны.
– Часто Бернард так запирался?
– Он вообще никогда не запирал дверь, – сказала миссис Роух тихо. – Ему не от кого было прятаться.
– Ключ не попытались вытолкнуть? – Я открыл глаза, посмотрел на Крейбенста. – Если как следует толкнуть ключом со своей стороны, да хоть бы и проволокой – он должен был вылететь.
– Видите, какая история, – поморщился Крейбенст, – ключ не просто торчал с этой стороны. Его повернули так, чтобы он не выпал. Кто-то сделал так, чтобы замок нельзя было открыть.
– И окно было закрыто, – сказал я, вспомнив фотографии.
Крейбенст кивнул.
– Интересно… – пробормотал я.
– Чертовски интересно, – проворчал Дребен. – Я вам с самого начала сказал, Пиньоль, что дело это – дьявольщина чистой воды! А где дьявольщина – там велианцы. Я сделал то, что должен был! И на том лучше дело и похоронить.
– Вы правы, – сказал я.
– Да? – Дребен так изумился, что даже рот открыл.
– Да. – Я встал и перебросил банку из одной руки в другую. – На вопрос «как» у меня пока не получается найти ответ. Значит, нужно искать ответ на вопрос «кто». И когда я найду убийцу, он растолкует мне, как сделал то, что сделал.
Дребен фыркнул и покачал головой.
– Развлекайтесь, чёрт вас дери. А пока – могу я отдать приказ, чтобы настоящих убийц зарыли на ближайшей помойке? Меня утомил этот вид из окна.
10
Мы с Крейбенстом вернулись в участок. Я всё время с опаской смотрел на коридор, и Крейбенст, заметив это, молча закрыл дверь. Коробка с вещами Бернарда Роуха стояла на столе.
– Я заберу фотографии и вещи. Ещё мне нужен протокол досмотра места происшествия, осмотра тела мистера Роуха. Вообще – всё.
– Конечно, – кивнул Крейбенст. – Всё готово и ждёт. Я не смел и надеяться, что из столицы пришлют настолько профессионального сыщика…
– Я не из столицы. И, Крейбенст, мне понадобится твоя помощь.
– Всё, что могу. – Крейбенст бросил на коробку нетолстую картонную папку.
– Я здесь человек новый, ко мне относятся настороженно. Было бы неплохо, если бы вы поговорили с людьми. Кимми, прислуга из ратуши. Кто там ещё бывает? Обычные вопросы: не менялось ли поведение Бернарда, не конфликтовал ли он с кем-то. Ссоры, крики, драки. Вся та работа, которую, как я понимаю, саботировал Дребен.
Крейбенст кивал, огонь в его глазах разгорался. Кажется, я обрёл помощника, на которого смогу положиться, как на себя самого.
– Всё будет сделано, – сказал Крейбенст. – Только один вопрос, Карлос. Мне кажется, что ты пытаешься найти убийцу среди жителей города…
– Мне кажется, что именно это – логичный вариант, – пожал я плечами. – Провернуть такое дело… Это должен быть человек, который хорошо ориентируется в ратуше, знает пути отхода. В свою очередь мне кажется, что вы с Дребеном зациклились на велианцах.
– Ваелианцы… На них тут всё завязано. Дребен ведь прав. Где чертовщина – там они.
– Этого я не понимаю.
Я сложил в папку фотографии, сунул её в коробку, туда же поставил банку с жуком и посмотрел на Крейбенста.
– У вас здесь в порядке вещей видеть призраков – это ясно. При чём тут велианцы? Бернард не был велианцем, однако именно его призрака ты видел сегодня утром, если это, конечно, была не шутка для приезжего. И те руки, что я видел, – я кивнул в сторону закрытого коридора, – тоже принадлежали белому человеку.
– Карлос, я не смогу этого объяснить. – Крейбенст приложил правую руку к сердцу. – Нужно пожить здесь, чтобы понять…
– В таком случае, может быть, и хорошо, что я не живу здесь. Спасибо за материалы. Завтра с утра?
– Да, я тут с восьми, – буркнул Крейбенст.
Поздновато же начинается рабочий день в провинции…
– Значит, в семь, – сказал я и вышел.
По дороге мне попался мясницкий магазин. Я зашёл в приятную прохладу и вздрогнул. Ожидал увидеть за прилавком мужика с жилистыми руками и в окровавленном фартуке. Увидел высокую блондинку с модельной стрижкой. Правый глаз закрывали волосы, платиновым ручьём стекающие на ярко-красное платье.
– Добрый день, месье, – пропела девушка.
– Добрый, – согласился я. – Простите, вы тут работаете?
– Только до семи. – Блондинка подмигнула мне левым глазом; а может, просто моргнула – чёрт её знает.
– Я бы хотел купить мяса.
– Завтра с поездом приедет свежая свинина, если подождёте…
– Не очень свежая меня устроит, – перебил я. – Нужен маленький кусочек.
Девушка спросила, насколько маленький. Я показал. В нежной руке с длинными ярко-красными ногтями появился мясницкий нож.
– Сколько с меня? – спросил я, сунув в карман бумажный свёрток размером едва со спичечный коробок.
– Нисколько, – улыбнулась девушка. – Вы ведь приехали сюда, чтобы найти убийцу нашего славного наместника. Это самое малое, что я могу для вас сделать.
– Простите, но я бы не хотел оставлять долгов, – сухо сказал я. – Сколько?
– Нисколько, – вздохнула блондинка, и великолепные волосы колыхнулись. – Избавьте меня от необходимости высчитывать эту мелочь, месье. Математика никогда мне не нравилась. Или верните товар обратно.
В дверях я обернулся. Девушка так и стояла неподвижно за стойкой, будто актриса, случайно забредшая в декорации чужой пьесы. Она смотрела мимо меня, и когда я попрощался – не ответила.
11
Я вернулся домой засветло. Встречал меня всё тот же надоедливый мальчишка, который не давал проходу утром.
– Добрый день, сэр! – крикнул он, высунувшись из окна. – Сделать вам кофе?
– Нет, – коротко ответил я.
Однако мальчишка налетел на меня в доме.
– Помочь вам донести вещи, сэр?
– Я справлюсь сам, спасибо.
– Ух ты! Здоровенный у вас жук!
Я хотел было сказать, что этот жук сожрал человека, но в последний момент удержал язык за зубами. Если мальчишку такая подробность не отпугнёт, а заинтригует – я пропал.
– Сделай мне кофе, – сказал я.
Обрадованный пацан исчез в кухне, где немедленно заговорил о чём-то с матерью на своём языке. Я же, пользуясь временным затишьем, прошёл в комнату.
Первым делом проверил чемодан. Он лежал там же и так же, как я его оставил. Никто к нему не прикасался.
Банку с жуком я поставил на подоконник, достал из кармана свёрток. Мясо шлёпнулось на стеклянное дно банки.
– Ну что, дружок, ты, должно быть, проголодался? – тихо спросил я, завинтив крышку. – Давай посмотрим, как ты не ешь мяса.
Жук сидел на одном месте, перебирая передними ножками.
В дверь стукнули.
– Да, – сказал я.
Вошла женщина, хозяйка дома. Прикрыв за собой дверь, она подошла, пряча взгляд.
– Сэмми хочет, чтобы вы его забрали с собой, – сказала она.
– Куда? – не понял я.
– В столицу.
– Я не из столицы.
– Это ему всё равно. Он хочет уехать.
Я откашлялся, маскируя растерянность.
– Простите, но я не усыновляю детей.
– Я вас не просить пришла, а уведомить. Чтобы вы понимали, почему к вам он так липнет.
Говорила велианка почти без акцента, но выбор слов и манера построения предложений были странными.
– Я принял к сведению, спасибо.
Женщина поклонилась и уже хотела было уйти, но я её остановил:
– Один вопрос, прошу вас.
– Да?
– Весь день только и слышу, какие велианцы странные и опасные, или что-то вроде того. А вы так спокойно живёте в городе, будто…
Она улыбнулась:
– Я давно ушла из деревни. Мой муж был шахтёром. А для Сэмми деревня – и вовсе чужое место.
– Значит, вся злая сила – в деревне? – попытался я пошутить.
– Злая? – Женщина меня не поняла.
– Я имел в виду… Простите. Я пытаюсь разобраться, что здесь происходит, но пока ничего не понимаю.
Она опять улыбнулась, на этот раз более тепло. Даже посмотрела в глаза.
– Вы не разберётесь. Нечего разбирать. Разобрать можно, когда много. А одно – как разобрать? Я и сама теперь уже ничего не понимаю, да и не хочу. Лишнее это.
– Скучаете по деревне?
Женщина пожала плечами.
– Хотели бы вернуться?
Мотнула головой:
– Нет, мне понравилось жить.
– Жить здесь? – уточнил я.
– Жить, – сказала женщина и, поклонившись, выскользнула за дверь.
Спустя десять секунд послышался крик ребёнка:
– Кофе готов, сэр!
12
Дорогая Мария!
Как и обещал, пишу каждый день, так мне кажется, будто наша с тобой связь становится крепче. Очень без тебя скучаю.
Расследование идёт своим ходом. Такое впечатление, будто все местные – абсолютные дикари. Что ни человек – загадка. Начиная от наместника Дребена и заканчивая людьми, с которыми я живу. Это велианцы, я уже писал. Мать и сын. Сына зовут Сэмми, на имперский манер. Его отец был шахтёром. Ребёнок вбил себе в голову, что хочет уехать со мной на север. Ей богу, я не подавал ему никаких надежд, но дети – они такие. Помнишь, мы с тобой мечтали о ребёнке? Как ты отнесёшься к усыновлённому десятилетке с необычным цветом кожи?
Шучу, родная.
Прости за короткое письмо. Я устал в этой жаре и в этом странном городе, а мне ещё предстоит работать. Я не собираюсь расслабляться до тех пор, пока не найду убийцу. Всё, чего я хочу – вернуться домой как можно скорее. Каждый день без тебя, кажется, отнимает у меня год жизни. Я чувствую себя стариком.
Приснись мне этой ночью.
Твой Карлос.
