– Вот именно. С уважением. Мать, мамулечка, сестра. Где любовь? Страсть? Интерес как к женщине? Уведу его в два счёта.
– Уведи сначала. – поморщилась Катя и добавила, – Погано это – семью разбивать.
Вика в ответ показала язык и шутливо ткнула кулачком.
– Эй, не задирайся. – смешливо отпрянула Меркулова, ёжась от зимнего холода.
– Кстати, я решила, как назову спиногрызку.
– Ка-ак?
– Я дам ей имя – Влада, – и Вика посмотрела торжествующе. «О как лихо я придумала!» – искрились её глаза.
– Ну-у-у, необычно-о-о. Что за имя такое? Владислава что ли? Владлена?
– Нет. Влада. В твоём словаре нашла, между прочим.
– Никогда раньше не слышала…
– Знаешь, что означает? Царица! Владычица! Я же говорила, что придумаю шикарное имя. Даже мой бывший любовничек заметил, что она царица.
Глава 17
Катя открыла глаза и насторожилась: «Что не так?» Она потянулась, перевалилась с боку на бок и поняла: за окном светло и на часах – восемь. Ночь прошла, а малышка ни разу не закричала. «Что с девочкой?!» – Катя рванула в спальню подруги и, распахнув дверь, выдохнула. Малышка лежала в материнской постели, уютно устроенная в «гнезде» из одеял. Сытая и довольная. А Вика сидела, закинув ногу на ногу. Шлейф сорочки пенился на покрывале, как молочная шапка на коктейле. Живая реклама материнства и семейного счастья.
На придвинутом стуле саквояж, полный косметики, уютно соседствовал с чашкой кофе. С глазами, переливающимися от удовольствия, Вика одной рукой метала пуховку по лицу, а другой – щекотала животик дочери. Ладóшка радостно хихикала.
«А ведь у неё теперь есть имя, – вспомнила Меркулова, – Влада, Ладочка, Ладóшка. А что? Оно ей подходит. Похоже на „ладное“. А кроха и впрямь вон, какая ладная.»
– Ты очаровательна в роли мамы, – искренне похвалила Катя.
– Спасибо, – отозвалась Вика, продолжая оглаживать щёки.
– Неужели Владочка не просыпалась? Я не слышала.
– Просыпалась, – кивнула Стрельцова. – Я не стала тебя будить. Сама понянчила.
– Ты?!
Вика жеманно приподняла уголки губ:
– Да. Снова привыкаю к семейной жизни.
Катя хотела поблагодарить, но осеклась. Пока размышляла, что ответить, в дверь постучали. Меркулова понеслась в прихожую, радуясь поводу не обсуждать сомнительную тему, и поспешно отперла замок, даже не спросив, кто за дверью.
– Ну вот! Что я тебе говорила! – прямо в ухо ворвался ликующий возглас подруги. Оказалось, Вика уже стояла рядом.
Катя перевела взгляд на нежданного гостя. И впрямь Игнат. Но стрелки морщин, прорезавшие загорелый лоб, дали понять: он пришёл вовсе не признаваться в любви. «Испанец» предостерегающе посмотрел на подруг:
– Я не один.
Из темноты подъезда, кряхтя и шаркая, выползла мешкообразная беременная женщина – маленькие голова, руки и ноги располагались хороводом вокруг громоздкого живота. Скучное коричневое пальто, квадратные туфли, подобные мужским, и огромная сумка, напоминавшая хозяйственную, вызывали сочувствие у Меркуловой.
Но стоило только посмотреть на лицо, грустное впечатление от облика дамочки проходило. Сытые щёчки будущей мамы розовели весной и детством, а глаза говорили всем вокруг: «Я влюблена и всем довольна. Кладов не ищу, не стремлюсь в выси. Благодарна за то, что имею. Счастлива прямо сейчас и безотлагательно».
– Моя жена Людмила, – сдержанно представил Игнат.
– Ты что – похвастаться бабой своей пришёл? Экой красавицей меня заменил! – Вика живо приняла бойцовскую стойку.
Ресницы-мотыльки беременной женщины задрожали и намокли от подступающих слёз. Людмила коснулась плеча мужа и тоненьким, как у школьницы, голоском пролепетала:
– Игнатушка, давай лучше ты сам? Я на улице подожду.
– Ну уж нет, – «испанец» обнял жену за плечи, – мы пришли вместе для серьёзного разговора.
Вика отступила и глумливым взмахом руки пригласила войти. Гости прошли в комнату и устроились на стульях. Оба, не сговариваясь, посмотрели на крошечную девочку, спящую в большой постели. Людмила, увидав новорождённую, застенчиво улыбнулась, а Игнат напряжённо вскинул подбородок. Катя поспешила в сторону кухни, но подруга ухватила её за локоть и поволокла обратно, в гостиную.
– Так получилось, что мы вместе полюбили Игната, – прошептала беременная, – у обеих дети.
– Как в сериале, – хмыкнула Вика.
– Собственно мы пришли… мы пришли потому… В общем, отдайте девочку нам! – выпалила Людмила.
Катя молча стояла в углу, стараясь не вмешиваться. Но последняя фраза жены Игната заставила встрепенуться. «Как это – забрать девочку? У матери? Да не только у неё, а ещё и у меня? Людмила вроде хорошая, но теперь… Хотя, быть может, я просто ослышалась? Посмотрим, что скажет Вика,» – подумала девушка. Она перевела взгляд на молодую мать и по азартно вспыхнувшим глазам поняла: та может согласиться.
«Не надо, не вздумай! – мысленно взмолилась Катя, жалея, что не владеет навыками гипноза. – Я помогу воспитать Владочку. Не отдавай её чужим!»
– Что?! – голос подруги вывел Меркулову из оцепенения. – Отдать дочь?
«Вика всё-таки любит девочку? Не буду вмешиваться. – Катя закусила губу. – Это не мой ребёнок. И не моя война».
– Игнат сказал, что вы не любите детей и не хотели беременеть. – пробормотала Людмила, глянув на мужа.
– Ты так сказал? – Вика развернулась к «испанцу» – тот отвёл глаза.
– И вы решили сделать акт доброй воли и освободить меня от хлопот! – Стрельцова упёрла руки в боки.
– Игнат чувствует ответственность за девочку! – крикнула беременная – Он так сказал: «Не могу бросить! Обязан заботиться!» А я не выдержу, если муж будет всё время ходить к вам! Лучше сама всех выращу и воспитаю.
– К чему приводит ревность. – ехидно покачала головой Вика.
– Зачем вам судьба матери-одиночки? Вы не справитесь. А если заберу девочку, вдохнёте свободы, найдёте нового мужчину.
– И я согласен. – мрачно вступил Игнат. – Любовные треугольники – ни к чему.
– Вот как. То есть вы предлагаете забрать дочь и даже не собираетесь давать мне видеться с ней? – вкрадчиво поинтересовалась Стрельцова.
– Простите, я не могу по-другому. – отрезала Людмила. – К тому же мы, наверное, уедем из страны. Появился шанс.
– Слушай, ты, арбузина недоспелая! – вскочила Вика. – Дуй каракатицей на выход, пока я тебе роды преждевременные не устроила. Ишь чего надумала!
Глаза Людмилы возмущённо вспыхнули. Она неловко встала и попятилась к выходу, а Игнат вскочил, загораживая жену.
– Я её убью! – завизжала Стрельцова. – Мужика увела! А теперь ещё и ребёнка отдай!
– Не смей угрожать! Никто ребёнка не отнимает! Мы предложили – ты отказалась.
Не замечая преграды в виде бывшего любовника, Вика двинулась к сопернице, но Катя метнулась к подруге:
– Стой! Не совершай непоправимого! Они уже уходят!
– Я Игната у вас не отбивала! – выкрикнула женщина из-за спины мужа, – Вы сами его бросили.
– Он всё равно от тебя уйдёт, тушка бегемотная! Ко мне вернётся, хоть ты всех детей усынови!
– Прекрати! – резко оборвал Игнат и обхватил Вику, не подпуская к жене. – Нечего меня делить. Не вернусь!
Катя втиснулась в центр потасовки и обняла подругу.
– Уходите. Пожалуйста, – она слегка подтолкнула локтем растерявшихся супругов. – И не волнуйтесь. Ничего плохого с девочкой не случится. Это теперь и моя дочь тоже. Я ни за что не брошу Вику в отчаянном положении. Вместе справимся. Уезжайте.
Игнат несколько секунд задумчиво смотрел на Меркулову. Она в ответ несколько раз махнула рукой в сторону выхода, потихоньку отводя Вику в сторону. «Испанец», как и в прошлый визит, слегка поклонился и пророкотал:
– Спасибо, Катья.
Катя вернулась в комнату, проводив переговорщиков. Ладóшка дремала среди скомканных одеял. Вика съёжилась на подоконнике, подобрав колени. Она сама сейчас напоминала девочку лет четырёх, брошенную в ненавистном садике – привалилась лбом к замёрзшему стеклу и уставилась во двор. Меркулова подошла к подруге и осторожно погладила скрюченную спину. Раньше Вика не горбилась.
– Холодно… знобит… – прохрипела молодая мать.
Заботливая подруга достала из шкафа пуховый платок, подошла и укутала, желая согреть, утешить. Вика неотрывно смотрела на супружескую пару, удаляющуюся от дома. Грузная беременная женщина брела, спотыкаясь. Рядом статный мужчина крепко обнимал, только бы не оступилась, не упала. Трудно представить, что он, несущий за плечами южное дыхание моря, мог искренне влюбиться в тусклую неповоротливую тётку. Но заботливые объятья были такими семейными.
Людмила достала из хозяйственной сумки носовой платок и уткнулась в него. «Испанец» перехватил руки жены, с усилием отодвинул от лица. Женщина тряслась в рыданиях и что-то говорила. И тут он обхватил её за щёки, притянул и приник, как будто к первой красавице вселенной. Влюблённые, а это были без сомнения влюблённые, соединились нежным поцелуем, поддерживая и ободряя друг друга. Будто он вернулся с войны, а она уже и не чаяла встретить его живым. Женщина заулыбалась. Игнат погладил её живот, будто опасаясь раздавить, утёр слезинки со щёк, по-хозяйски приобнял, уводя прочь от дома бывшей любовницы.
Стрельцова заревела. Вырвавшись из объятий подруги, скатилась на пол и ухватилась за батарею, чтобы со всего размаху удариться головой. И ударилась бы, если б Меркулова не удержала.
– Не надо, не надо! – Катя рыдала вместе с подругой. Слёзы насквозь намочили пуховый платок, которым обе пытались утереться.
Глава 18
Катя отказалась работать в Алябьевском. Деньги, которые Игнат дал Вике, позволяли повременить, и помощь была нужнее дома. Благо подруга в отношении денег теперь вела себя разумно, не транжирила. Однако вовлечь Вику в домашние дела не представлялось возможным. Подруга слонялась по квартире молчаливым привидением. От дочери и вовсе старалась держаться подальше.
– Владочку кормить пора, – увещевала Меркулова и протягивала малышку.
Стрельцова шарахалась в другую комнату и захлопывала дверь:
– Дурно мне. Тошнит.
А однажды призналась глухим голосом:
– Лучше бы и впрямь отдала. Какая радость в этой девке, если он всё равно не вернётся?
Катя раскрыла рот, чтобы возмутиться – подруга только отмахнулась. Впрочем, Меркуловой тоже было не до разговоров. Пока Вика убивалась по потерянной любви, ей приходилось ухаживать за Ладóшкой и хлопотать по дому. Уставала до чёртиков, но когда просила помочь, получала в ответ только стеклянный, ничего не видящий взгляд.
Через пару дней запас продуктов иссяк, и Катя засобиралась в магазин. Малышка, хорошо накормленная, спала, Вика смотрела телевизор, и девушка ушла относительно спокойная. Когда вернулась, в воздухе ощущались пары спиртного.
– Вика? – встревоженная позвала, после чего ворвалась в комнату.
Крошка крепко спала, отчего дышаться стало легче. Стрельцова полулежала в кресле, закинув ноги на подоконник, и пила прямо из горла какое-то сомнительное зелье.
– Что ты делаешь? – Катя подскочила, чтобы выхватить бутылку, но подруга решительно оттолкнула:
– Отстань! У меня достойный повод надраться.
Убедившись, что Вика не настолько пьяна, как показалось вначале, девушка остановилась:
– Разве от этого станет легче?
– Как мне жить дальше, скажи? – Вика привалилась лбом к стене.
– Мы справимся.
– Не про это говорю, Кать. – подруга сделала ещё глоток, запрокинув бутыль почти вертикально, – Всегда думала, что надо бороться, отстаивать своё. Я сидела на диете. Если нужно, голодала. Училась иметь дело с мужчинами. Всё время – борьба. С жизнью. С собой. А он? Ты видела, кого он выбрал?
Меркулова устало потёрла лоб.
– К чему теперь думать об этом?
– Как ты не понимаешь? – Вика взмахнула бутылкой, чуть не расплескав остатки, – У меня система рушится. Глянцевые журналы, будь они неладны… Конечно, я никогда не верила советам, но там пишут: «Раскрывайте индивидуальность! Расширяйте кругозор! Держите марку!»
– У тебя хорошо получается, – Катя погладила подругу по плечу.
– … и главное: «На первом месте ваши интересы, а не его». Это так понятно! – Стрельцова помотала бутылкой, – А тут… Люд-ми-и-ла, тётка с кошёлкой! У неё вообще есть интересы?
Вика вскочила и выхватила из стопки макулатуры дамский журнал, видимо, по ошибке оказавшийся в аскетичной Катиной квартирке.
– Вот, смотри, как пишут: «Не растворяйтесь в нём!» Мила, коне-ечно, не растворяется. Да она просто влезла в его жизнь! Щи! Сковородка! Половая тряпка!
– Ты её совсем не знаешь, – Катя покачала головой и нахмурилась.
– Видок говорит сам за себя!
– Беременность. Мы не видели её до замужества. Вероятно, она хорошенькая. Лицо приятное.
– Пухлое и отёкшее. И одеваться не умеет.
– Скорее всего, дело в деньгах. – тихо возразила Меркулова, – Она небогата.
– Катька, ты помнишь! – погрозила пальцем Вика. – Даже в нищенские студенческие годы я так не одевалась. Людка эта пирогами его заманила.
– Какими пирогами? – улыбнулась Катя.
– Затащила его домой, накормила пирогами, по головке погладила. И всё – готов ясен сокол! – Вика хлопнула по коленке. – Зачем куда-то идти? Завоевывать женщин, знающих себе цену? Ерунда всё эти глянцевые советы.
– Не знаю, – Меркулова тоскливо посмотрела в окно. – Я так и не научилась влюблять.
– Просто делай, как эта арбузина, – хмыкнула Вика.
– Я в состоянии борщ сварить, только мужчины в гости не захаживают, – пожала плечами Катя.
– Обслуживать, обстирывать, накармливать – не моё! – Вика поднялась и стукнула кулаком. – Пусть лучше останусь одна на всю жизнь, чем превращусь в кошёлку!
В следующее воскресенье Игнат вновь появился на пороге. Вика встретила его хмурым взглядом и даже не пыталась изобразить восторг по поводу дочери. Нянчить и успокаивать девочку она предоставила Кате. Та взяла малышку на руки и хотела уйти, но мужчина остановил.
Игнат погладил пальцем край пелёнки, укрывавшей девочку, и пророкотал:
– Пожалуйста, останьтесь. Мне нужно поговорить с вами обеими.
Он вгляделся в Катю с таким тревожным ожиданием, что та поняла: избежать участия в очередной разборке не удастся. Меркулова, вздохнув, опустилась в кресло. Продолжая укачивать Владу, она исподтишка разглядывала её отца. Теперь, как никогда, понимала Вику и её готовность «сходить налево».
«Такого любовника ещё поискать. Внешне – будто герой кино, отважный воин, воплощение мужества и надёжности. С таким приятно даже просто постоять рядом. Вовсе не потому что влюбляешься (работая в школе, Катя приучила себя не зариться на женатых), а от того, что это волнительно. Даже стоя в другом конце комнаты, чувствуешь, словно он обнимает и защищает тебя, прячет от неурядиц. Будни раскрашиваются нотками южных карнавалов, сердце ликует от предвкушения близкого счастья. Словно в нудную обычную жизнь по недосмотру вписали строчки из любовного романа. Сразу вспоминаешь, что родилась на свет не „училкой“ и не старой девой, а вполне симпатичной женщиной, нужной миру, а значит, и населяющим его мужчинам. Что ты создана стать чьей-то женой и мамой… Ах, да впрочем, некогда думать о глупостях. Пора готовить обед. Да и о будущей работе нужно поразмыслить. Куда бы наняться, кому отдаться? Гм.»
Стрельцова тем временем устроилась в кресле и сложила руки на груди. Игнат пододвинул стул спинкой вперёд и сел напротив:
– Прежде всего, Вика, хочу извиниться. Мы не должны были тебе такого предлагать. Родную мать никем не заменишь.
Подруга горько усмехнулась:
– Что дальше?
«А и правда? – Катя продолжала витать в мыслях. – Угораздило подружку загулять. Нормальные женщины так не рискуют. Страх потерять богатого мужа – хорошая прививка от безрассудства. К тому же, бывший Викин супруг, как по мне, тоже интересный мужчина. Эдакий наглец, красавчик, которому можно всё. Будь Стрельцова чуть посмирней, жила бы в сытости и довольствии. Но Вика жадная не только на деньги, но и на чувства. Диету держит разве что в отношении сладкого и мучного. – бросив взгляд на зеркало, девушка тут же почувствовала себя примитивной и скучной. – Фигура стройная, конечно, но по сравнению с Викиной худобой…»
Игнат совсем не по-испански почесал затылок и пробормотал:
– Понимаю, девочка – моя дочь. Я тоже обязан позаботиться.
– Хвала Супермену! – всплеснула руками Вика, – Он начал об этом догадываться.
Лоб у Игната пошёл красными буграми:
– Я не перепалку пришёл затевать, – рыкнул он, перебивая.
– Молчу-молчу. – Вика картинно зевнула и растеклась в кресле.
Мужчина глянул на неё и торопливо отвернулся. Сунул руку в карман, будто хотел вынуть что-то, но передумал.
– Я мучаюсь совестью… – начал Игнат.
«Мучает совесть», – мысленно поправила Катя, думая, что гость и впрямь всё больше напоминает иностранца.
– … нельзя это так оставлять… – продолжил мужчина и запнулся.
Меркулова не знала, куда деваться от неловкости. Будто Игнат хотел переодеться, а она, чужая тётка, так некстати вошла, топчется рядом и мешает.
– Разве? – подняла брови Вика.
Утерев лоб рукавом, Игнат уставился в окно.
– Птички не прилетели, – съехидничала Стрельцова, но мужчина будто не услышал.
– Помолчи. Видишь, и так сложно. – Меркулова решила помочь гостю.
– Да молчу я, молчу. – всплеснула руками молодая мать, – Самой любопытно.
«Испанец» благодарно кивнул и продолжил, запинаясь:
– Я сознаю, что должен помочь вырастить девочку… Хоть и не чувствую её своей. – он помолчал и повторил с нажимом, – Прости, но не чувствую.
– Ты на что намекаешь? – завелась Стрельцова, – Сомневаешься, что ли?
– Не сомневаюсь, – перебил Игнат, – биологический отец я, конечно. Ни от кого другого ты бы не успела. Но теперь у меня жена, – отрезал он, – и у нас скоро родится малыш. Им я нужнее.
Вика молчала, глядя исподлобья.
– Кроме того, – он встал и, воткнув руки в карманы, стал нервно прохаживаться по комнате, – мы скоро уезжаем из страны. Меня пригласили в Америку. Тренером.
– Врёшь! – не выдержала Стрельцова. Она вскочила и бросилась на Игната с кулаками.
Малышка встрепенулась и заревела у Кати на руках. Меркулова крепче обняла девочку, пытаясь успокоить: «Сбежать из комнаты сейчас? Немыслимо! Но и вмешаться нельзя.» – и Катя поднялась с кресла, приплясывая.
Стрельцова тем временем хлестанула Игната по щеке, собиралась продолжить, но он перехватил её запястья. Вика подпрыгнула, пытаясь вырваться и укусить бывшего любовника. По лицу брызнули слёзы.
– На работу позвали? Как же! Да ты просто сбежать решил!
– Я и правда еду в Штаты. – оправдывался Игнат, удерживая Вику.
– Кому ты там нужен, в Штатах?
– Я хороший спортсмен. Ты знаешь.
Стрельцова исхитрилась вывернуться и наступить мужчине на ногу. Тот скривился и выпустил руки. Вика атаковала снова. Катя металась, не зная, что предпринять.
– Хороший спортсмен? Делатель детей ты отличный – вот это да! – Вика схватила Игната за волосы. Тот в попытках вырваться согнулся почти до пола. Подруга принялась пинать обидчика ногами.
– Что ты делаешь? – крикнула Катя. Малышка зарыдала ещё отчаянней, – Тише, тише, – спохватилась Меркулова и выскочила в коридор, унося девочку.
Она обернулась, чтобы закрыть дверь и застыла. В этот момент Игнат распрямился и ударил Вику, чтобы отстала. Стрельцова торопливо повалилась на пол:
– Катька, звони в милицию! Скорее! Он меня убьёт!
Игнат молча сгрёб с пола брыкающуюся Вику и сгрузил в кресло.
– По-тихому решил удрать, – скулила та, растирая покрасневшую щёку, – а меня бросить, чтобы одна справлялась.
– Я ведь мог и не приходить! – вскинулся он, – Тогда тебе и впрямь пришлось бы справляться одной.
– Вика, он прав! – в голосе Меркуловой прорезались учительские нотки, – Судя по всему, Игнат пришёл помочь. Значит, каким-то образом он может это сделать. Пожалуйста, дослушай до конца. Не лишай себя добрых возможностей.
Глава 19
Несколько мгновений Вика сидела молча, раздумывая, затем прищурилась и переспросила:
– Помочь?
«Испанец» кивнул, на всякий случай отступая подальше. Молодая мать разгладила платье и почти приветливо указала на стул:
– Тогда ближе к делу. Ты принёс деньги?
– Немного. – Игнат с готовностью полез в карман.
– Давай сколько есть. – весело махнула рукой Вика и быстро пересчитала протянутые купюры. – И впрямь немного. Что поделаешь, видимо, мало платят хорошим спортсменам.
– Потому и уезжаю, – дёрнул плечами мужчина и заёрзал на стуле.
– Скатертью дорожка, – буркнула Стрельцова, – благодарствую за щедрую помощь. Рыдаю от восторга.
– Это не вся… помощь. Даже не главная. – Игнат щёлкнул пальцами и пристально вгляделся в подруг, – Вика, я нашёл тебе работу.
– Работу?! – ахнули женщины.
– Руководящая должность, о которой ты мечтала, и зарплата…
– Милый, с этого нужно было начинать. – Вика подошла к Игнату и с чувством поцеловала в щёку. – Рассказывай.
– Стойте! – всполошилась Катя, – Работу ищу я, а не Вика. Забыли про маленькую дочь? Ей мама нужна.
– Я понимаю, – выдохнул «испанец», – потому и попросил вас остаться.
Меркулова опустилась на краешек стула.
– Я украл эту возможность. Одну на миллион. Другой не будет, – продолжил Игнат, будто извиняясь перед Катей.
– Конкретнее, – в голосе Вики послышался металл, а сама она аж подпрыгнула от нетерпения.
– Я недавно познакомился с Юрием. Это двоюродный брат моего друга и один из спонсоров нашей команды. Торгует алкоголем. Объёмно торгует. Хочет открыть то ли магазин, то ли склад. – Игнат деловито побарабанил пальцами по столу, – Ищет директора, из своих. На кого можно положиться, и почему-то непременно женщину. Говорит, мужиков у него в руководстве и так хватает. Я рассказал о тебе.
– У Вики нет такого опыта, – нахмурилась Катя.
– Неважно! – резко оборвала подруга. – Сколько он платит?
Игнат назвал сумму, чеканя каждую цифру, и посмотрел на Вику с торжеством. Ни дать ни взять древний человек приволок с охоты мамонта. Встречайте победителя, дорогие дамы, разделывайте тушу.
– Сколько?! – Катя подумала, что ослышалась. Такие зарплаты вообще бывают или это шутка?
– Твёрдый минимум, – Игнат растёр ладонями живот, на котором сквозь футболку проступили кубики. Будь он чуть менее воспитан, наверное, всласть постучал бы кулаками по груди, хвалясь победой. Видимо, не так легко досталось ему предложение неведомого Юрия. – Ещё процент от продаж, если всё устроится. Большая часть, конечно, «в конверте», но тут уж…
– Нормально, – махнула рукой Вика.
– Сегодня тебе нужно встретиться с Юрой. Познакомиться. Тогда он окончательно примет решение.
– Звучит, конечно, мило, – Катя вскочила с места и начала мерить комнату шагами, – но вы оба совсем забыли про дочь. Вика пойдёт работать с младенцем на руках?
Игнат провёл ладонями по лицу с таким нажимом, что со лба будто стёрлась часть загара – он побледнел.
– Катья, поэтому я и хотел, чтобы вы тоже участвовали в разговоре. Если Вика получит эту работу, я… я хочу просить вас остаться сидеть с ребёнком. И… – он вскинул руки, то ли успокаивая закипающую Меркулову, то ли давая клятву говорить «правду и только правду», – Вика будет отдавать за это не меньше половины дохода.
Катя оторопело перевела взгляд с «испанца» на подругу.
– Половины?! – взвизгнула Стрельцова. – Это слишком!
– Не слишком! – грохнул по столу Игнат и напомнил, – Катья ещё не дала согласия.
– Няньку запросто найти, когда деньги есть! – Стрельцова дёрнула плечами.
– Тебе всё равно, кто будет растить твою дочь? – мужчина шагнул в сторону Вики, набычившись, – Никто не подарит девочке больше любви, чем Катья. Даже ты!
– Ладно-ладно, – Стрельцова отступила, – но почему сразу половину? Моя работа, если она так дорого стоит, уж наверняка, нелёгкая. За такие денежки хорошо крутиться придётся. И что же – отдавать просто так?
Игнат продолжил наступать в сторону бывшей любовницы так, что та оказалась прижатой к стене:
– Ты живёшь и кормишься у неё… просто так. Она уже нянчит твоего ребёнка… просто так!
– Ты прав, прав, – залебезила Вика, глядя снизу вверх.
– И смотри, – он погрозил пальцем, – Катья не служанка. Ты перед ней в долгу.
– Я просто имела в виду… – Вика обогнула нависшего над ней Игната и выскользнула на середину комнаты, – Зачем такие деньги тратить, когда можно дешевле помощницу найти. Нянек сейчас как грязи – и все работу ищут.
У Игната сжались кулаки. Он размял пальцы и выдохнул.
– Конечно, так дешевле, – сказал мужчина тоном репетитора, объясняющим ошибку, – но я вижу, как Катья относится к маленькой. Если она, конечно, согласится.
Вика пожала плечами:
– А чтобы с девочкой родная мать сидела… это хуже? Я подарю меньше любви, чем Катька?
