«Испанец» усмехнулся:
– Тебе важнее свобода. Считай, ты её получаешь.
Молодая мать сверкнула глазами и посмотрела на Игната благодарно, почти влюблённо:
– Это правда. Ты всегда угадывал, чего я хочу.
Увлёкшись спором, оба забыли про Катю, сидевшую тут же, с притихшей девочкой на руках. Меркулова трясла головой, возмущённо глядя на бывших любовников. Но те ворковали между собой и ни разу не обернулись в её сторону.
«Договорились! Всё продумали! А согласие „няньки“ – ещё одна досадная проблема, побочный вопрос, который надо решать, а не хочется. Так ленивые хозяйки не замечают просыпанную муку: шут с ней, через неделю, может, уберу в шкафчике, а пока притворюсь, что на полке чисто. Интересно, если встать и уйти из комнаты, они заметят?»
– Что скажешь, Катька? – всё же процедила подруга. – Буду отдавать половину. Такие деньги на дороге не валяются.
– Вы всё решили! Почему-то не сомневаетесь даже, что я в полном восторге скажу «да»!
Вика закатила глаза. Игнат сжал ладонями виски. Свет из окна безжалостно выбелил поседевшую раньше времени прядь.
– Катья, нет. Конечно, нет. Но подумайте, это лучший выход.
– Возможно, – девушка положила ребёнка в кроватку.
«Испанец» несколько раз торопливо шагнул по комнате, а потом вернулся к Меркуловой и встал на колено. Девушка, прямо как в американском фильме, приоткрыла рот. Вика нервно хихикнула:
– С ума сошёл?
– Катья, умоляю вас, – Игнат крепко сжал её ладонь, – воспитайте мою дочь!
– Не надо, пожалуйста, – залепетала девушка, пытаясь освободить дрожащие пальцы.
– Каждый раз, когда прихожу, вы нянчите маленькую. И она такая радужная, будто её качает родная мать, – мужчина осёкся и глянул на Вику.
Стрельцова нервно комкала купюры, брошенные на столе. Новенькие деньги внешне уже напоминали милостыню, поданную нищим.
– Поделитесь с ней житейской мудростью, – Игнат, видимо, умерил поток комплиментов, чтобы не нервировать Вику.
«С ней – это с кем? С Ладóшкой или, может, всё-таки с Викой? – Катя подумала с горечью, – Мудрость – это сокровище, которое так и остаётся в протянутых руках дающего.»
– Как видите, я стараюсь, чтобы ваш подвиг обернулся радостью, а не жертвой, – Игнат порозовел, как смущённый подросток.
– Лестно, – Катя забрала свою ладонь и растерянно потёрла запястье, которого касались мужские пальцы, – но я не могу решиться так. Впопыхах.
«Испанец» снова поймал Катину ладонь и поцеловал.
– Пожалуйста, дайте знать как можно скорее. Завтра у меня самолёт. Хочу покинуть страну с чистой совестью и спокойной душой.
– Не давите. – Меркулова вырвала руку, на этот раз резко. – Это и моя судьба тоже.
Игнат бросил взгляд на часы.
– Нам пора. Встреча с Юрием через час. Вика, собирайся! Катья, – он посмотрел умоляюще, – постарайтесь принять решение до того, как мы вернёмся. Вы побудете с девочкой сейчас, пока мы съездим на встречу?
– Ага, – кивнула Меркулова, ошарашенная всем происходящим.
По правде говоря, ей не терпелось остаться наедине с малышкой, чтобы обдумать внезапную перспективу спокойно.
Стрельцова нарядилась в бежевый деловой костюм с чересчур зауженной юбкой. Светло-русые локоны собрала витиеватым узлом. Покрутилась перед зеркалом, несколько раз одёрнула пиджак и, судя по блеску в глазах, осталась весьма довольна. Игнат наблюдал за Викиными сборами, ностальгически подперев кулаком подбородок.
Катя заметила, что подруга не упускает возможности пофлиртовать с бывшим. Несколько раз она прошла очень близко, чуть задевая бедром мужское плечо, хотя места хватало. В другой раз – оперлась рукой о его локоть, как бы опасаясь упасть.
Меркулова изловила подругу в коридоре и зашептала:
– Ты что творишь?
– Ой, да ладно тебе, – отмахнулась Вика и, вглядываясь в зеркало, расстегнула четыре пуговицы у ворота. Последняя была явно лишней – приоткрытая ложбинка никак не вписывалась в рамки деловой встречи.
Катя покачала головой:
– Не забывай – он женат. Завтра улетает в Америку вместе с беременной женой.
– А ты не забывай, что у меня от него ребёнок. И на другой он женился только потому, что я его бросила, – огрызнулась Вика.
– Не строй иллюзий.
– А ты не лезь не в своё дело.
Стрельцова вырвалась и решительно пошагала в сторону «испанца». Затем как бы споткнулась и упала прямо на колени к бывшему любовнику. Игнат вздохнул, но помог Вике подняться и поторопил её:
– Скорее, Юрий не любит опозданий.
– Пойдём, дорогой, – подруга обвила шею «испанца» руками, притянула его к себе и поцеловала прямо в губы. Мужчина оттолкнул её и раскрыл рот, видимо, чтобы урезонить Вику, но та быстро приложила ладонь к его губам.
– Ничего не говори. Всё знаю. Поехали знакомиться с Юрием.
Катя укоризненно покачала головой, но подруга проигнорировала. А когда Игнат коснулся её талии, пропуская вперёд в дверях, обернулась и посмотрела на Меркулову торжествующе.
Глава 20
Напившись молока, Ладóшка почти сразу уснула, будто почувствовала, что Кате нужно подумать. Меркулова сгребла пелёнки в кучу и отправилась в ванную. Постирать малышовые одеяния, приготовить смесь, прокипятить бутылочки – ничто в этих хлопотах не отвращало девушку. Приятно чувствовать себя нужной.
Покончив с хозяйственными делами, заварила чай и присела рядом с колыбелькой. Нужно принять решение, но пока мысли скакали неуёмными мячиками, беспорядочно всплывая в голове и перемешиваясь.
Несмотря на то, что она крепко спеленала Владу, озорница ухитрилась-таки высунуть пальцы и держала их у рта. Личико покрылось диатезом. Маленькую мучал зуд, но чесаться она, к счастью, ещё не научилась. В сердце кольнуло.
«Как она сможет без меня, такая беспомощная? Вика упорхнула на встречу с неведомым Юрием, даже не взглянув на дочь.
Что, если отказаться стать домашним воспитателем Ладóшки? Стрельцова наймёт другую няню, лишь бы поскорей. Поспешит вернуться к светскому образу жизни. Теперь она сможет позволить себе и роскошь, и свободу.
А что если Вика не получит работу в алкогольной компании или не удержится на ней? Тогда я также буду нянчить Владочку, только бесплатно. Если так, почему бы не согласиться? – девушка вздохнула. – Назад в школу директриса всё равно не возьмёт. И с Вéчеровыми непонятно… Получается, что принять предложение Игната – лучший выход: и денег в достатке, и совесть спокойна.
Придётся, однако, надолго, лет на пять, отказаться от собственных планов: дни, вечера и даже ночи заполнятся новыми обязанностями. А ведь мне всего двадцать шесть. Можно ещё многое успеть. Попытаться выйти замуж, например.
Ах, да ну кого я обманываю? Восемь лет бесприютной жизни в одинокой квартирке – и до сих пор ни одного стоящего романа, даже свидания, о котором вспомнить радостно. Блёклые неловкие знакомства, временные симпатии – слишком я привыкла уже к образу жизни старой девы. Уроки, чужие дети, улыбчивые мамы и папы… потусторонняя, непостижимая семейная жизнь. Взяться за воспитание Викиной дочки, наверное, будет даже приятно. Появятся домочадцы, с которыми уютно делить и крышу, и пищу.
А может, всё-таки к Вéчеровым? Конечно, Вениамин Андреевич и его жена не слишком ловкие предприниматели. Ну что им за дело, почему соискательница помогает подруге? Лучше интересуйтесь, что сотрудник умеет делать, какой у него опыт, сможет ли трудиться с полной отдачей.
Что за глупость – обещать оформить часть бизнеса на едва знакомого человека? Они боятся, что маленькая плата оттолкнёт грамотных специалистов? Да по улицам ходят толпы таких, как я – неуверенных, нетребовательных, готовых на подвиги за булку хлеба.»
Меркулова была уверена, что Вениамин Андреевич с супругой далеко пойдут. Она замечала, как тщательно мамы её учеников выбирают врачей, репетиторов, тренеров для своих отпрысков.
«Вéчеров не случайно стал именитым профессором – тысячи мам рекомендовали и продолжают рекомендовать его друг другу. Римма Александровна тоже – дама с идеей. Лет за пять супруги разовьют не просто центр для детей с ограниченными возможностями, а целую лабораторию по исследованию ребячьего мозга. Работать под крылом таких людей заманчиво. Можно сделать счастливее не одну Ладóшку, а целую толпу розовощёких мальчишек и девчонок.»
Меркуловой очень хотелось стать причастной к великому делу, но…
– …но как я её оставлю?! – Катя всплеснула руками и в отчаянии посмотрела на спящую девочку. – Я ведь поклялась защищать тебя, не давать в обиду никому, даже собственной матери. Разве я могу обмануть ребёнка? Конечно, ты и не вспомнишь, но я-то… В моей памяти навсегда останется кислотная отметина о том, что предала маленькую девочку, которая так на меня рассчитывала.
«А ещё я стану наёмной помощницей Вики и обязана буду подчиняться, – взвинченный рассудок подсунул новую мысль. – Подружка войдёт в роль изнеженной хозяйки и при первой возможности начнёт командовать. А я не смогу так просто прогнать её. Я привяжусь к Владе и буду считать малышку почти своей. Но ведь она останется Викиной дочкой».
Вот это вопрос…
– Я не могу реши-и-ть! – завыла Катя и, вцепившись пятернями в волосы, стала раскачиваться на табурете. Может, удастся таким образом встряхнуть, уложить аккуратной стопочкой перепутанные мысли. Она размахнулась так, что стукнулась лбом о кроватку. Удар получился сильный. Девушка взвыла от боли и обиды, что теперь на лице выскочит отвратительная шишка. «Будто без этого мало трудностей.»
Меркулова метнулась к холодильнику и, охая, приложила к голове замороженного минтая. Мерный гул рефрижератора и лёд немного остудили. Продолжая удерживать рыбину у лба, девушка вернулась в комнату и, сев на табурет, посмотрела в окно. На улице как ни в чём не бывало светило солнце. В его лучах игриво вальсировали снежинки.
«Работать в радужном мире бесконечных выдумок, цветных рисунков, добрых мультфильмов и кукол – что может быть увлекательнее? Я всегда ладила с детьми. Неспроста пошла работать учителем. Мне так нравилась роль наставника, я чувствовала себя ангелом-хранителем взрослеющих школьников.»
Меркуловой ничего не стоило уладить «неразрешимые» трудности младшего поколения. Она примиряла драчунов, унимала капризников, а ещё успевала подсказать, как быстро выучить стих или помириться с мамой. Кстати о мамах: родители подопечных даже не подозревали, сколь важную роль играла учительница в их отношениях с детьми.
Кате вспомнилось, как она предложила школьникам вести дневник настроения. Если день прошёл хорошо, в тетради полагалось нарисовать счастливую рожицу. Если случались поводы расстроиться или поплакать – грустную. Показывать дневничок было необязательно, но ребята охотно раскрывали «тайные тетрадки» перед Екатериной Андреевной. Они делились сокровенным и знали: учительница не наябедничает строгой бабушке или маме, издёрганной на работе.
Одна Катина ученица две недели подряд рисовала счастливую мордочку, но потом «колобок» надолго погрустнел. Осторожно расспросив, выяснила, что у девочки и впрямь появилась веская причина приуныть. Папа работает вахтами: две недели проводит дома, нежит и балует кровиночку. Отец и дочь вместе гуляют в парке, пускают самолётики, кормят птиц. Иногда они даже рисуют мелками сказочных героев на уныло-серых стенах домов. Потом на долгих две недели он уезжает работать и девочка чувствует себя до ужаса одинокой. Мама – бизнес-леди, возвращается домой к ночи усталая, раздражённая. Она редко целует дочь, а на «поболтать» времени вовсе не остаётся. Ещё есть бабушка. С ней-то девочка и проводит дома целые дни. Старушка постоянно ворчит на внучку. Девочка уже научилась заправлять постель, мыть посуду, пылесосить пол и гладить одежду. Но бабушка всё равно недовольна.
У Кати хватило такта не критиковать взрослых. Но она пригласила маму школьницы и, не раскрывая секретов, твёрдо сказала, что девочка нуждается в большей заботе.
– Нельзя пускать развитие дочери на самотёк, – выговаривала она матери.
– Я не успеваю. Не знаю даже, как быть, – бизнес-леди стушевалась под грозным взглядом Меркуловой.
Катя предложила для начала завести домашнее животное. А ученице посоветовала заранее готовиться к приезду папы, зарисовывать, что хорошего произошло с ней за день. Немного подумав, дала ещё и несколько книг вне программы и не промахнулась. Оказалось, что пятиклассница в восторге от подростковых детективов.
Как-то месяца через три ученица забыла на парте тетрадь с рисунками. Катя не удержалась – заглянула, и в глазах защипало. Почти на каждой странице светился радостью карандашный колобок, а рядом узнавалась сама Катя – то с указкой, то с книгой, то в наряде сказочной феи. Без сомнения, это была она. Дети! Какие они трогательные и благодарные! И тут же портреты папы – крепкого мужчины в строительной каске. Надо отдать должное маме девочки – по зарисовкам в дневнике Катя поняла, что в семье появился питомец – пушистая кошечка Алиса. Пока на страницах тетради не встретилось ни одного изображения матери. А ведь дочку она любит, точно любит. Катя поняла это по нахмуренным бровям, встревоженному взгляду, сосредоточенному постукиванию пальцев по парте. Кошку бизнес-леди завела, не задумываясь. Видимо, женщина не умеет быть ласковой и веселиться. Просто она погружена в мысли о работе, нервничает и срывается на близких.
«Ладно, – подумала тогда Катя, – начало положено. Я ещё придумаю, как помочь ученице и её маме сблизиться и стать роднее.»
Меркулова не подозревала тогда, что придётся так скоро уйти из школы. «Скольких детей я уже оставила без поддержки! А теперь брошу и Владу? Ну уж нет! Значит так тому и быть, – Катя закусила губу и уронила на детское одеяло несколько тяжёлых слезин. – Я обязательно вытащу Ладóшку из тупиковой ситуации, в которую она попала. – и тут Меркулову осенило. Она встала и собрала волосы в тугой конский хвост. – Ничего… Мы ещё посмотрим, кто кого. Я принимаю бой! Я стану няней малышки и познаю полностью, что значит растить ребёнка. Как учёный, исследую мир материнства».
Катя подхватила на руки спящую новорождённую. Её глаза сверкнули. Появилась цель, ради которой стоило вставать по утрам. Она не позволит Владе превратиться в забитую девочку, потерявшую надежду, как сама Меркулова. Попробовав с Ладóшкой, она научится то же самое делать и для других детей.
Через несколько лет Катя вернётся к Вéчеровым с ценными идеями и наработками, от которых они ахнут. Не как безработная, которую нужно облагодетельствовать, а как сильный эксперт по детскому развитию. Именно так она себе видела.
Глава 21
Вика с Игнатом ввалились в квартиру, когда на часах было уже далеко за полночь. Они перешёптывались, заливаясь смехом, и хлопали друг друга перчатками, отряхивая одежду от снега.
– Тихо! – пшикнула Меркулова, выглянув из спальни, – Дитя разбудите.
– Катька! Поздравляй! – завопила Стрельцова и кинулась обнимать опешившую подругу. В прихожей повеяло ароматом дорогих духов, перемешанным с едким запахом спирта.
– Я директор филиала! – взмахнула руками Вика, – Денжищ будет… выше форточки! Мы отменно погуляли! Грандиозный мужчина. Поладим стопроцентно.
– Поладят они! – вдруг набычился Игнат, – Ещё как поладят! Твою… судьбу! – зло стряхнув Викину руку с плеча, он помрачнел и отвернулся.
Стрельцова будто не заметила его внезапной перемены настроения. Она повалилась на бывшего любовника, цепко обхватив за шею:
– Я знала, знала! Обожаю тебя, Игнат, люблю! Ты просто заяц.
Мужчина качнулся и едва успел ухватиться за дверцу шкафа, чтобы не упасть.
Вика настойчиво подбиралась к его губам, не переставая щебетать:
– Пойдём, дорогой, на кухню. Надо отметить эту новость.
Но Игнат спохватился и решительно отодвинул бывшую даму сердца:
– Нет, не могу.
Стрельцова надула губки и сложила руки на груди:
– В чём дело?
Её глаза увлажнились, подбородок задрожал. Игнат стиснул зубы и повернулся к Меркуловой. Тёмный лоб разлиновали тревожные складки:
– Что вы решили, Катья? Согласны?
– Да, – на щеках девушки против воли заиграли ямочки. Она пыталась сдержать радость, видя, как нелегко приходится подруге, но не получалось. За несколько часов выстрадав решение стать домашним воспитателем Влады, она вдруг испугалась: что если планы переменятся? Вику не возьмут на работу, например? Или поговорят мамаша-папаша и надумают всё-таки позвать другую няню? А ведь Катя уже вообразила себя огромной северной медведицей, которая растит детеныша Умку. Она непременно расскажет крохе, как ловить рыбу из полыньи, кому нужны созвездия и что за штука такая – жизнь.
Кате даже хотелось обнять Игната в знак благодарности, но она не решалась: Вика поймёт неправильно.
– Спасибо, – выдохнул мужчина с явным облегчением, – я знал, что вы не откажете. – он поймал Катины ладони и поцеловал их.
Вика скрестила руки на груди. «Подумаешь, великое одолжение», – читалось на лице. Видимо, ей казалось лишним благодарить тех, кому собираешься платить.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
