–Так понятное дело, при отце… Не хотел, чтобы думали, что по блату, что кумовство…
–На флоте кумовство не грех, парень. Мы только и стоим, что на преемственности и традициях…-философски умозаключил дед, как любил.
–Пономарев?-переспросила деловито бабуля словно бы у себя и без ответа сразу все поняла,– так что же мы в дверях всё да в дверях?! Давайте быстрее в зал, к столу! Сегодня день-то какой! Нужно отметить! Аврорка, айда со мной на кухню, что-нибудь сообразим к ужину. У меня жаркое как раз в духовке доходит, а деду вчера в конторе,– как она любила по флотской старинке называть училище,– такой хороший дербентский коньяк подарили, пьешь- словно бы амброзия (прим.– в древней Греции легендарная пища богов).
Глава 5
-Удивительно, и как только бабушка меня отпустила с Вами?– как я ни пыталась, в голосе продолжала слышаться робость. Присутствие Демида заставляло меня трепетать, даже паниковать. Он казался таким взрослым, важным, сильным… И этот взгляд дерзко-лукавый. Он словно бы снисходительно потешался надо мной, как обычно это делают над детьми. Или мне это только казалось?
–И долго еще ты будешь меня на «Вы» называть?– усмехнулся, не спрашивая, взяв мою руку в свою,– отпустила, потому что умная у тебя бабушка, плохого не посоветует, ты ее вообще слушайся…
Я лишь вздохнула. А кого еще мне слушаться. Ее и слушаюсь… При мысли о том, кого и чего я слушаюсь, резко опять вспомнилась Светка, которая до сих пор так и не объявилась. На сердце неприятно засвербело. Некрасиво получилось с ней, неправильно.
–Куда пойдем, Русалка? В кафе тебя повести- мороженое поесть?
–Нет, давайте, то есть давай не в кафе,– поспешила я его отговорить, у нас на весь город этих кафе раз-два и обчелся… И там все свои, всех знают. Наверняка будет кто-то знакомый деда, отца Демида или его самого. Только этого мне не хватало, от стыда умру…
–Куда хочешь тогда? Любой каприз красавицы…– краешки его губ слегка дернулись в легкой улыбке.
–Может к морю?
–К морю? Серьезно?– снова эта его манера потешаться,– Русалка-Русалка, тянет тебя к своей стихии?
–А тебя разве не тянет?
Он задумался. И даже стал каким-то более серьезным что ли…
–Знаешь, тянуть не тянет. Честно тебе скажу. Для меня море- работа. Подвернулся бы по жизни другой, более комфортный и спокойный вариант профессии, с радостью бы переметнулся, если бы что-то умел еще делать. Да только все эти взбрыкивания и попытки найти себя в другом- разговоры ни о чем и ни к чему хорошему не приводят. Как у нас говорят, речной рыбе в море не плавать, хоть река и впадает в море. Каждый на своем месте. Отец у меня моряк, дед был моряком. Чем еще заниматься в нашем городе? Странно было бы пойти по другой специальности. У нас какая альтернатива- если не ВМФ, то вспомогательный флот, но ты ж понимаешь, какой это позор для сына военно-морского офицера, еще и адмирала? Служить на побегушках у военных, когда сам- белая кость, когда дома за стеклом награды предков? Засмеют. И такие красивые девчонки, как ты, внимание не обратят,– развернул меня к себе игриво. Демиду явно все эти разговоры за жизнь сейчас были совершенно неинтересны. Он не собирался развивать эту тему и логически ее закрыл. А я вдруг вспомнила про слова бабушки об отношении к морю… Значит, для него море-работа… Должно быть, это хорошо.
Да, наверное, по её мнению, Демид идеальный, то-то она с ним меня так легко и отпустила погулять вечером. А ведь уже вечерело…
Посмотрела на него искоса. А он и правда идеальный. Красивый такой. Осанка горделивая, стать. И девушки на него так заглядываются, пока мы идем. И я даже себя как-то чувствую иначе- меня словно бы замечать начали… А раньше ведь я вообще была для всех невзрачной тенью яркой Светки.
Погода на набережной привычно ветреная. По седым волнам бегают белые барашки. Балтика редко когда бывает спокойной. То хмурится, то сердится, то просто настораживается в напряженном ожидании. А я всегда умела словно бы различать эти её настроения- с детства обожала вот так прибегать к большой воде и смотреть, какая она сегодня, какое оно- мое море. Странно, наверное, но кто жил вот так, на берегу, меня поймет…
–Расскажи мне немного о себе, Аврора, я же почти о тебе ничего не знаю.
–Ну, живу я с бабушкой и дедушкой, как ты уже понял. Учусь…
Первое предложение далось с трудом. Должно быть, он ждал от меня чего-то о родителях, но этим с ним делиться сейчас не хотелось… Еще слишком рано… да и это слишком личное.
На удивление, Демид словно бы почувствовал мое возросшее напряжение. Тактично продолжил, сам поведя разговор в нужное русло.
– Студентка второго курса, получается?
–Да, учусь на языковом,– чуть кашлянув, снова подавив нерешительность, отвечаю робко,– учу английский и французский.
–Ух ты, что, прям знаешь два иностранных языка?
Я пожала плечами.
–Ну, не то, чтобы знаю. Наша начальник курса всегда поправляет, что язык- это такой особый мир, что и всей жизни мало, чтобы все его нюансы знать… Поверь мне, устрой нам строгий экзамен по русскому языку, родному- мы и его завалим…
–Ну, ты как бы свои знания оценила?
–Я уверенно читаю в оригинале на английском, потому что училась в школе языковой. По-французски пока с трудом, но думаю, что потихоньку тоже начну- по крайней мере, старшекурсники так говорят, после третьего года обучения он пойдет легче и понятнее. Там грамматика сложнее, чем в английском, зато много родственных слов с английским, и представляешь- даже с русским! К примеру, все наши слова на «–ция» – французского происхождения.
–Надо же, молодец какая. И читает она, и столько всего знает. Я вот тоже английским вроде как владею. Ну, могу объясниться. Нам же важно, когда заходим в иностранные порты. Но это так, всё больше на пальцах объясниться. Главное, чтоб поняли. Не до изысков лингвистических.
А я опять не поняла, это комплимент или он снова меня ментально поощряет, как маленького ребенка…
Сильный порыв ветра подхватил мои распущенные волосы и заставил затаить дыхание, хлестнув по лицу. Я поежилась.
–Холодно, красивая?-не дожидаясь ответа, накинул на мои плечи свою тужурку. А я мысленно порадовалась, что не напялила юбку. А то бы сейчас чувствовала себя по-идиотски, опасаясь, что ветер ее задерет.
Непривычно было чувствовать на себе его одежду- и дело было даже не в том, что это часть парадной формы и казалась мне очень тяжелой. Она несла его запах, его энергетику. Мужскую энергетику. Впервые так близко была чужая мужская энергетика. Это кружило голову.
Мы дошли до старинного сквера на набережной, излюбленного места парочек. Не только за красивый вид, но и за интимность, которая создавалась сенью развесистых крон старинных вязов. Красивое место. Я ведь тоже мечтала, что буду ходить сюда со своим парнем, безумно влюбленная и взрослая. А теперь вот оно, как…
Сегодня народу здесь было очень мало. Может из-за погоды, хотя кого ею испугаешь у нас в Калининградской области.
Притянул к одной из пустующих лавочек. Усадил, а сам сел совсем рядом. Так, что наши бедра касались друг друга. Сердце забилось, как сумасшедшее. Внутри что-то натянулось. Для меня все это было странно, ново, неизведано и пугающе. Я как будто вылезла на крышу несущегося поезда и стояла, наслаждаясь моментом и в то же время дико боясь, что упаду. Страшно и заманчиво одновременно. Свобода, взрослая жизнь… Волнительно…
Развернул мое лицо к себе. Провел по коже щеки костяшками пальцев. В глаза заглядывает. Будто бы считать меня пытается.
–Все-таки красивое у тебя имя, Аврора… Подходит тебе. Необычное… Как и ты сама. Думаю о тебе второй день. Давно таких девочек не встречал, да еще и где- к стенке прижатой возле туалета в клубе.
Я дернулась от его слов и явно покрылась пунцовой краской, воспоминая вечер накануне. Прямо почувствовала, как к щекам прилил жар. Хотела было опять что-то возразить, объясниться, но он не дал. Накрыл мои губы своим большим пальцем, прошипел тихо-тихо, но повелительно «Тсс»…
Приближает ко мне лицо. А у меня сердце вот-вот вырвется из грудной клетки… Как же все быстро. Как на карусели, когда голова кружится…
В последний момент отпрыгиваю от него, как коза. Он, наверное, и не ожидал, да и я сама не ожидала. Еще секунду назад смотрела на него, как зачарованная, а теперь вот что-то внутри меня само заставило в последний момент отстраниться.
–Прости…– говорю, почти задыхаясь, не отрывая взора от пола, страшно поднять на него глаза,– просто… Всё слишком быстро. Я… не готова…
Я на другом конце лавки, но его это, видимо, не смущает. Он тут же преодолевает расстояние между нами. Снова чувствую его пальцы- теперь на подбородке. Поднимает мое лицо на себя.
Наши глаза пересекаются и я удивляюсь тому, что он улыбается, а не расстроен от моей выходки малолетней неумехи.
–Ты еще не целовалась ни с кем, Русалка, да?– его голос сейчас немного хриплый. Наверное, это сильный ветер. Продуло. У нас вот так подхватить простуду проще простого…
Отрицательно качаю головой. Снова отвожу глаза.
А Демид снова берет меня за подбородок.
–Не волнуйся, красивая. Не обижу я тебя… Всё будет хорошо… Пойдем домой, а то простудишься еще.
Опускает ладонь на коленку.
–В джинсах такая же кукла точеная, как и в юбочке. Нравишься ты мне, Аврора. А это знаешь, что значит?
–Что?-звучит тихо-тихо и сипло.
Снова потешается над моим вопросом.
–Секрет,– на этот раз улыбка шире и более открытая,– завтра снова украду тебя у твоих бабушки и дедушки. С друзьями тебя своими познакомлю. Хорошо?
Я нервно киваю, а у самой внутри все замирает. Волнительно и страшно до безумия. Как я там буду смотреться, среди его друзей? Они, наверное, такие же взрослые, как и он?
–А можно я подружку с собой возьму?– это как раз тот случай, когда рот произносит слова раньше, чем мозг соображает. Инстинктивно как-то это получается. Светка всегда меня выручала в ситуациях, когда было до безумия неловко… Может и сейчас. И только спустя мгновение вспоминаю, что мы же типа как в ссоре. Ну, она со мной так точно.
Демид на секунду замирает, немного хмурится, а потом кивает мне.
–Конечно, бери…
Глава 6
Помните роман «Дети Дюны» про волшебный, неизведанный мир? Сюжет мне, честно говоря, не очень понравился- немного это не мое- вся это космически-воинственная романтика, зато название запало в душу навсегда. «Дети дюны»– а ведь мы и правда были детьми дюн, опоясывающих Балтику причудливым, вечно движущимся светло-желтым поясом. Удивительное явление природы. Вечно меняющая свои очертания от порывов ветра песчаная масса с задорными проросшими хохолками зелени и торчащими то там, то здесь острыми зубами бетонных плит- остатков построек времен войны- этот образ моего детства перед глазами, стоит только их прикрыть и улететь в прошлое.
Мы любили проводить время в дюнах. Здесь бросались песком дети во время своих резвых игр, здесь уединялись парочки, здесь пытливые местные накапывали свои сокровища- выбрасываемые на берег янтарные кусочки, и ведь даже попадались среди добытых трофеев большие куски…
Сегодня мы тоже были здесь. И все как у взрослых- костер, мелодично-расслабляющее перебирание струн гитары, незамысловатые сосиски на толстой металлической проволоке… Демид и его друзья- еще две парочки…
Все они были старше и, наверное, тоже поглядывали на нас со Светкой свысока, тоже насмехались над нашей неопытностью и молодостью. Со временем я пойму, что это вовсе и не насмешка, а внутреннее, бесконтрольное сожаление об упущенных годах. Каким бы счастливым и успешным ты ни был в настоящем, всегда есть прошлое- и оно молодое, беззаботное, наивное… Там мы, как ни крути, лучшая копия себя- более чистая, более открытая и правильная. Вот по этому чувству, по этому состоянию мы всегда и будем скучать- и всегда будем презирать тех, у кого оно пока есть, кто пока живет в том моменте. Загляните ненароком в глаза старших, когда они смотрят на вас, словно бы наблюдая- и вы увидите взгляд, на самом деле обращенный внутрь себя.
–Девчонки, а что вы поутихли? Давайте что ли споем что-то веселенькое…– хохотнул Дима, веселый балагур компании.
–Не, а давай лучше, наоборот, невеселое, а романтичное… Сыграй ту, вашу, армейскую… А, вспомнила, «Напиши мне»…-вмешалась Ника, его девушка. Красивая блондинка нордического типа с гладкими и ровными, как шелк, волосами и ногами, как сейчас говорят, от ушей. На фоне коренастого Димы, сослуживца Демида, она смотрелась какой-то уж совсем не из этого мира супермоделью. По правде говоря, с Демидом они были бы как раз органичной парой- все-таки красивым он был, что ни говори. И форма к лицу, и джинсы с футболкой.
Светка, когда увидела его, аж присвистнула. Мы шли к машине его друга от моего дома, а она мне руку сжала и прошептала:
–Ну, даешь, Аврорка… А еще серая мышка, называется… Какого Аполлона захапала. Давай, и мне теперь такого организуй, за тобой вообще-то должок…
Организовать по ходу не получилось, потому что вся компания была разбита на парочки. Кроме Димы с Никой был еще Валера с Катей- оба друзья детства и одноклассники Демида. Обе пары скоро должны были пожениться, о чем Катя не уставала напоминать каждые полчаса, демонстрируя аккуратный блестящий камушек на пальце. Ника вела себя более холодно и отстраненно, но то, кто здесь хозяйка и королева, на территорию которой претендовать чревато, давала понять и без потуг. Правда, Свету такие расклады, похоже, ничуть не смущали. Она, в отличие от меня, быстро нашла со всеми язык. И песни все знала наизусть, и анекдоты умело травила… Я же, конечно, замкнулась в себе еще больше. Меня смущала эта взрослая компания. А еще я довольно часто ловила на себе цепкие, изучающие взгляды его друзей. И его самого. Демид сегодня был расслабленным, довольным. И взгляд какой-то сахарный, гладкий, скользящий.
Ребята допивали красное сухое вино из пластиковых стаканчиков, но мне Демид в шутку запретил.
–И что за ханжа?-рассмеялась гортанно, беря протянутый им же стакан Светка,– мне, значит, можно, а ей нет?
Как же я была рада, что Светка сейчас с нами и все-таки согласилась на мое приглашение, пусть и подняла телефон только с попытки пятой, не меньше.
–Ей не нужно,– шутливо-строго произнес Демид,– я ее бабушке обещал что верну в целостности и сохранности принцессу…
Светка лишь хмыкнула, пригубив светящуюся рубиновым на фоне света от костра жидкость.
А я поежилась.
Мгновение- и он сел рядом, приобнял за плечи.
–Замерзла, Русалочка?-его горячее дыхание, смешанное с хмельными парами, обожгло щеку и ушную раковину.
Взял обе мои руки в плен своих больших ладоней. Растер.
–Ты как? Какая-то вся закрытая, скучающая…
–Нет, всё нормально,– улыбаюсь я искренне.
Его запах обволакивает и, правда, согревает. И мне, конечно, лестно, что такой, как Демид, со мной. Со мной же?
–Давай-ка отойдем, красавица,– чувствую, как слегка сжимается его рука на моей талии.
Оставляем ребят, которые, за энтузиазмом своих песнопений даже и не заметили, как мы удалились за соседний хребет дюны.
Стоило нам только скрыться от посторонних глаз, Демид резко прижимает меня к себе, от чего дыхание спирает.
–Русалочка,– шепчет он и находит мои губы.
Я дрожу, но не отстраняюсь. Потому что мне самой хочется. Любопытно. Интересно.
Я думала о том нашем несостоявшемся поцелуе. И дала себе слово, что впредь буду посмелее. Даже если придется преодолевать себя. Потому что пришло время взрослеть, а не жить иллюзиями несбыточного из книг.
Он сначала просто нежно касается моих губ, а когда чувствует, что сопротивления нет, протискивается языком внутрь. Его дыхание хмельное и горячее. Это так странно- вот так целовать другого человека, чувствовать вкус его слюны, утопать в его запахе.
Демид вжимает меня в себя. Я ощущая исходящий от его тела жар, а еще- то, как его руки скользят по моей фигуре через свитер и джинсы. Он сжимает мои ягодицы собственнически, опоясывает талию. Его вторая рука просачивается под одежду и находит бюстгальтер. Большая шершавая рука касается теплой кожи полушарий- там, где никто никогда не касался. Я сжимаюсь, дергаюсь и невольно охаю на выдохе. Вот она, запретная черта, за которой настоящая жизнь, а не книги. Вот она, взрослая Аврора…
–Ты очень красивая, Русалочка…– шепчет он мне в губы,– башку рядом с тобой сорвало…
Я делаю шаг к нему, но мне все еще сильно страшно. Мы набрали скорость слишком быстро. Я начинаю немного паниковать, потому что его напор пугает. Черей край в нем мужской силы, которая может сломать, навредить… Это какой-то подсознательный страх, интуитивный. Как когда нужно зайти в лифт с подозрительным незнакомцем, а в подъезде нет света.
–Демид,– пищу, пытаясь немного отстраниться.
И он отступает. Глубоко дышит, прижавшись лбом к моей щеке, несколько ослабляет хватку.
–Нам завтра в поход.– шепчет, нежно целуя в щеку,– я перед походом обычно ухожу в загул, потому что в море тяжело без женщин. Но ты… Как тебя встретил, никого не хочу и ничего. Только с тобой…– заглядывает в мои глаза, гладит по волосам.
–Аврора, дождешься меня?-это даже не вопрос, это звучит как констатация факта.
Я лишь киваю, потому что в горле ком волнения. Ловлю каждый его вздох, каждый слог.
–А писать будешь?
–Буду… Куда только, скажи, пожалуйста, адрес…– хрипло и нелепо, а он снова гортанно смеется.
–Ага, с голубями будешь присылать…-снова гладит по лицу,– на мыло, куда же еще…
–А интернет разве там у вас есть?
–Я организую, об этом не волнуйся… Ради твоих писем не проблема…
Глава 7
Для любого жителя наши краев гавань-особое место. Место силы. Место начала и конца в самом правильном смысле этих слов. Семьи моряков провожают и встречают заход и отход кораблей именно там. Как говорила моя бабушка, гудок корабля, который слышит без преувеличения весь город, для каждой женщины звучит по-своему… Когда ты провожаешь или встречаешь своего мужчину, ничто не сравнится с этим звуком по глубине эмоций, которые он будит.
Когда я родилась, дед уже вышел на пенсию, так что встречать и провожать мне было некого. Какое-то время, правда, мы играли с мамой в такую игру- ходили к пирсу и представляли, что приходит мой отец. Вернее, в нее играла я, а мама меня поддерживала. Много позже у нас в городе появится памятник жене моряка- красивая фигура девушки, держащей в руках ребенка и смотрящей на море. Бабушка с гордостью сразу заключила, что он был списан с нас с мамой- больно красивая она была, хоть и несчастливая… Опять же, ее слова. Я же в один прекрасный день, когда в очередной раз услышала бабулины причитания относительно непутевости моего отца, перестала его ждать. Засунула глубоко подальше в сердце свои наивные мечтания. И утешала себя мыслью о том, что настанет день, когда буду ждать вот так на пирсе мужа. Или провожать его- с гордостью и тоской, слившимися воедино в сильнейшее чувство…
Демида мы тоже пошли провожать на пирс. Я и Светка. Она сама вызвалась, ну а я и рада была. Все-таки в компании приятнее и легче как-то. Все эти эмоции для меня были пока очень уж чужды, непонятны, неизведаны… Присутствие рядом, по правую руку, уверенной в себе подруги успокаивало…
–Хорош, конечно, этот твой Демид, хоть и моряк…– хмыкнула она, когда корабль уже успел поднять якорь.
–А что плохого в том, что моряк?
–Ну а что хорошего?– снова кривая усмешка,– что хорошего в моряках-то? Зарплаты копеечные, дома их вечно нет, кто там у них- на других берегах-то, какие болячки тебе привезут из походов вместе с французскими духами и тефлоновыми сковородками в подарок…
Я сейчас точно знала, что говорит это, конечно, не она, а ее мать. Вот уж точно кто ждал десятки моряков на своем берегу вдали от семей и домашних очагов…
– Со стороны жизнь военных моряков кажется сказкой, и жёны их прекрасные елены все, а на деле… Трудно уходить в походы на девять месяцев и полностью доверять партнёру. Короче, дурочка ты, Аврорка, что связалась с этим каплеем (Прим.– военно-морской жаргонизм, «капитан-лейтенант»), но… Для первого раза сгодится… Неплохой такой экземплярчик…
– В смысле для первого раза?– опять спросила у нее я.
– Ну, первый мужчина, все дела. Офицер, тужурочки, погончики, звездочки, вкус французской булки… Что еще надо для красивых воспоминаний? А потом, как поумнеешь и подрастешь, присмотрись к таким, как Лёша из ДК- вот у кого и бабки, и влияние, и жизнь как у Христа за пазухой.
Я лишь отмахнулась от ее слов. Не хотелось сейчас ни о Лёшах, ни о будущем. Смотрела на море, на то, как удалялся из виду военный корабль- и никак не могла понять, что на душе. Сердце щемило, как от тоски, да вот только не понятно, почему. Мы еще не так прикипели друг к другу с Демидом. А может быть, я путала это чувство со страхом неизвестности? Что будет дальше? Чего он будет ждать от меня по возвращении? Да и когда это возвращение… На мои вопросы точно он отвечать не стал. Сказал, так не принято. Мол, военная тайна. По опыту знала, что поход может длиться и две недели, и девять месяцев… Конечно, через деда всегда будет возможность узнать, но как-то неудобно было в это еще и дедушку вовлекать…
Деда вовлекать не пришлось. Обо всем хлопотала бабуля. От нее я и узнала, что корвет «Резвый» ушел в поход на полтора месяца, что у них на корабле новый капитан – молодой, но очень строгий и принципиальный, поэтому вся команда ходит на цыпочках.
Бабушка, казалось, говорила обо всем этом, словно Демид уже стал частью нашей семьи. Словно бы она уже все решила за нас с ним- и что пара мы идеальная, и что впереди у нас общее светлое будущее. Несколько раз, при ее разговорах с подружками, я даже слышала краем уха, как она про сына Директора Бурсы говорила как о «нашем женихе», а ведь никаких таких заходов не было еще и в помине… Да и как вообще об этом можно было так серьезно говорить? Мы знали друг друга от силы десять дней!
–Ну и что? А ты в курсе вообще, что твой дед влюбился в меня с первого взгляда, когда мы в одном троллейбусе ехали? Подошел ко мне и сказал- хочу на Вас жениться, красавица! И мы поженились через месяц, понятно? И никаких годов совместной жизни, «чтобы присмотреться», как это сейчас у вас модно, когда сначала сожительствуют годами, а потом расходятся, как чужие люди! Тьфу, стыд и аморальщина!
Спорить с ней было бесполезно. Поэтому я просто отпустила ситуацию. Скоро начиналась учеба- и я ушла с головой в чтение и повторение пройденного материала.
С Демидом мы переписывались- и он, правда, отвечал мне регулярно и исправно, как и обещал. Был очень внимательным к моим письмам и ни одно не оставлял без ответа. Иногда сообщения были короткими и односложными. Иногда- пространными… Объяснял это нагрузкой на корабле и обстоятельствами доступа к интернету. Он рассказывал о друзьях-сослуживцах, о том, какие фильмы смотрел, когда не был на дежурстве, как скучал по нормальной жизни на суше, а еще все время спрашивал о том, как у меня дела и чем я занята… И тут я впадала в ступор- потому что как-то непривычно было раскрывать ему свой внутренний мир, да и боялась я это делать. Светка всегда говорила, что я немного малахольная, не от мира сего. А может она и права. Вдруг я расскажу ему про то, о чем думаю, о чем читаю, чем интересуюсь- а он не поймет, засмеет… Очень сложно пускать человека в душу, когда опасаешься, что он может стать слоном в посудной лавке.
И тем не менее, общение у нас удавалось. Демид даже иногда звонил, когда была возможность. И как мне казалось, в разговорах был откровенным. Наша переписка вообще неделю за неделей принимала с его стороны все более настойчиво-пылкий характер. Он просил меня отправлять ему мои фото, спрашивал, думаю ли я о нем перед сном, снится ли он мне, все время напоминал о нашем поцелуе и говорил, что возвращается в мыслях к нему снова и снова… Меня и смущали эти темы, и волновали одновременно. Все это было по-взрослому, пугающе и влекуще. И даже когда он попросил меня прислать ему фоку в белье, я сначала долго сомневалась и краснела, а потом, попытки с десятой, все-таки сфотографировала себя поудачнее в зеркале в ванной и отправила, сильно зажмурив глаза.
Я знала, что он прочитал письмо, но не ответил. Ни через час, ни через три, ни через сутки. И сотни раз проклинала себя за это время, что сделала это – что поддалась на его уговоры, что совершила такую несусветную глупость и отправила это пресловутое фото. Наверное, я вышла уродливо, да и вообще, с чего я в принципе решила, что красива? Что вообще могу отправлять такие фото? С одного его комплимента? Так может это он шутил, как любил все время делать… Щеки горели, руки болели от того, что я все время их заламывала. Голова была готова лопнуть от перенапряжения и стыда…
К вечеру второго дня мне пришло на почту от него словосочетание, заставившее внутри одновременно все вздрогнуть и затрепетать.
«Хочу тебя».
Глава 8
-Аврорка, чай не маленькая уже, айда на кухню, поможешь мне Шарлотку испечь,– деловито заторопила меня бабушка.
Я лишь закатила глаза.
С раннего утра бабушка стояла у плиты, соревнуясь сама с собой в изобретательности и искусности своего кулинарного мастерства. Стол в гостиной уже торжественно стоял выдвинутым и разложенным у дивана, покрытым кипенно-белой, идеально выглаженной скатертью. И даже тарелочки с аккуратной голубой каемочкой из буфета мне было велено достать и оставить горкой на столе.
Все в доме говорило о том, что ждали важных гостей. Ждали… Бабушка уж точно ждала, чуть ли не со вчерашнего вечера.
Ее «агентурная сеть» из подружек-жен военных, кто же еще, донесла, что «Резвый» должен был сегодня зайти в гавань. Точное время прибытия военного корабля с похода редко когда бывает известно, поэтому готовиться к прибытию мужчины в семье обычно действительно начинали загодя… Только вот мы- то здесь при чем? У нас нет мужчины в походе… Думала об этом- и все больше раздражалась, замыкаясь в себе.
И что, дедушка ничего не скажет? Он смотрел на бабулины приготовления из-за своей газеты с молчаливо-отстраненной улыбкой, словно бы как на детскую блажь. Да и кто знает, что точно у него было на уме. Я вот даже не могла понять тогда, что в голове у меня самой было…
И почему только бабушка была уверена, что Демид должен будет к нам зайти? Ну, даже если и правда бы зашел, зачем весь этот официоз? Она что думает, что этот торчащий, как огромный несуразный зуб в беззубом рту посреди зала, стол не выдавал все её матримониальные планы? А иначе для чего она так старалась?
Но говорить с ней на эту тему было совершенно бессмысленно. Если уж бабушка что себе решит, ее не переубедить. Так что я лишь тяжело вздыхала… А сама отнюдь не была уверена, что он вообще придет…
Я не ответила ему на его последнее сообщение. Не смогла. Помню, как с дико бьющимся в груди сердцем захлопнула ноутбук и отбежала от него, словно ошпаренная кипятком. Я не знала, что на такое писать. Не знала, как реагировать. Светке не стала об этом рассказывать- ни о моей фотографии, отправленной Демиду, ни о нашей последующей переписке. Она бы точно посмеялась надо мной и моей реакцией…
Демид больше не писал. С того времени прошли две недели- а от него тишина… Началась учеба. Сознательно ушла в нее с головой, погружаясь в новые предметы и подстраиваясь под новое расписание. Но беспокойство о том, что как-то все неправильно у нас оборвалось, все-таки проступило наружу.
Я винила себя. Снова и снова. Сначала за то, что поддалась нелепому порыву и отправила это дурацкое фото. Потом за то, что растерялась и не нашлась, что написать ему в ответ… Почему он пропал? Почему за две недели- ни слова… А я? Сколько десятков раз я открывала нашу переписку, чтобы настрочить хотя бы односложное «привет», но стоило подушечкам пальцев коснуться клавиатуры, внутри все вставало дыбом, как мокрое белье на морозе.
«Все-таки я некрасивая и нет во мне ничего, а он просто посмеялся надо мной…»-думала я снова и снова, всматриваясь в свое отражение в зеркале. В одежде, в пижаме, спустив пижаму до талии… Да, я впервые в жизни так внимательно и критично рассматривала себя, пыталась найти в себе женщину или ее зачатки, понять, как тому учат в мудрых женских романах, в чем мои сильные стороны, а в чем недостатки, которые следует прятать…
Грудь обычная- не большая и не маленькая. Такая, как у большинства девушек. Ключица острая, бабушка вообще говорит, что я худая. Кожа бледная. Губы слишком большие и пухлые на фоне тонкого носа. Глаза- не знаю… Люди по-разному реагировали на мои глаза. Они от природы были какими-то странными, изменчивыми. В школе меня даже за это ведьмой дразнили, а я очень обижалась. То серо-лазурные с желтоватыми вкраплениями, то иссини-голубые с мерцанием, в зависимости от освещения. Дедушка восхищался моими глазами. Бабушка лишь пожимала плечами. У мамы глаза были карими. Значит, мои от отца. А она все не любила, что во мне было от отца…
–Надо тебе почаще ходить с распущенными волосами, преображаешься,– сказала мне первого сентября Светка в туалете университета в перерыве между парами, оглядывая меня критически,– еще бы мелирование сделать. Хочешь, в салон к матери запишу?
–Нет, спасибо,– поспешила отнекаться я,– не нужно никакого мелирования…
Подруга лишь хмыкнула.
–А зря… У тебя волос какой-то невзрачный. Пепельно-сероватый. Немного светлых прядей у лица тебя бы освежили…
А может она была и права. И были бы у меня эти пряди, сейчас бы я не мучилась в раздумьях и беспокойстве, а была бы уверена в своей привлекательности для Демида. Сто раз мысленно сказала себе, что несмотря на все хлопоты бабушки, не должна я его ждать, а все равно сердце каждый раз замирало, когда слышала, как во двор заезжает машина…
Мое участие в приготовлении Шарлотки ограничилось чисткой яблок. Как только я начала их резать, бабушка выпроводила меня с кухни с ворчанием, что так не режут и что я неумеха, а я была и рада, что не участвую в этом нелепом фарсе, который наверняка закончится разочарованием…
Зашла в свою комнату, взяла томик Ремарка. По вискам стучит, строки размываются… Не могу читать. Сердце не на своем месте. Отложила раздраженно. Вышла в зал к дедушке.
Задним фоном шла какая-то дурацкая юмористическая программа. Дед никогда не смотрел телевизор, но он был включен почти постоянно.
Снова посмотрела на торжественно-нелепый стол – и в глазах защипало от обиды. К горлу от нервного напряжения подступила тошнота. А может это приторный запах выпечки так на меня подействовал…
–Зачем ты это всё ей разрешаешь, деда?– спросила его в сердцах,– это ведь глупо! И даже как-то унизительно!
Дед отложил, наконец, газету, посмотрел на меня удивленно.
–Ты о чем, внуча?
Развела руками растерянно.
–Как о чем? Она такой пир горой для чего решила закатить?! Это же для Демида? Не много ли чести? Мы знаем друг друга без году неделя!
Говорю это- а у самой щеки горят. Стыдно в этот момент перед дедом как-то стало. Особенно когда увидела его реакцию на мои слова…
Он засмеялся и совсем отложил газету.
–Аврора, забавная ты, конечно у нас… Совсем наивная девочка еще…-усмехнулся по-доброму,– Демида твоего, конечно, мы тоже ждем и с радостью за стол посадим, но радушный прием у нас сегодня не только для него. На «Резвом» новый капитан, Роман Туманов. Он сын моего хорошего товарища и сослуживца. Я случайно о нем узнал от твоего Демида, когда он к нам в гости заходил. Удивился, потому что не был в курсе, что Роман перевелся на Балтику, я же теперь не активно слежу за кадровым составом. Просил Демида передать ему, что очень жду в гости по возвращении. А позавчера отец Демида в Бурсе ко мне подошел и сказал, что «Резвый» должен вернуться к сегодняшнему вечеру. Ссылался на то, что Демид ему говорил, что я интересовался о Романе. Ну, я, конечно, их всех и пригласил к нам, иначе некрасиво бы вышло. Там был явный намек. Так что сегодня у нас будет не только твой Демид, но и его отец, и Роман… Для тебя Роман Алексеевич, конечно. Он серьезный парень- тридцать три года, а уже капитан второго ранга. Далеко парень пойдет…
Последние слова деда я даже не слышала, потому что словно бы горела изнутри- от стыда, досады, непонимания… И почему никто за весь день мне об этом не удосужился сказать, словно я маленькая? И почему я вообще узнаю о таком тогда, когда…
Да вообще, почему я вечно витаю где-то в облаках вместо того, чтобы думать логически? Ведь бабушка ясно дала понять, чтобы я вытащила все тарелки из буфета… А это ведь явно не на одного гостя…
В коридоре раздался короткий звонок в дверь.
Дед посмотрел на наручные часы, отфиксировав, что уже начало седьмого.
–А, ну, должно быть, и гости уже пожаловали. Все по правилам- шесть-ноль пять. По-джентельменски… Что ж, пошли встречать, Аврорушка…
Глава 9
Вот теперь я точно осознаю смысл выражения «не знаешь, куда себя деть». Не знала я… Ни куда деть глаза, приклеившиеся к белой фарфоровой супнице напротив, ни руки свои бетонные, сжимающие приборы с такой силой, что ими совершенно невозможно было орудовать. Да и зачем? Мне в рот сейчас точно ни кусочка не полезет. Такое волнение внутри клокочет, что, казалось, все слышат мое сердцебиение.
Трое зашли в нашу, до этого казавшуюся мне немаленькой, квартирку, и словно бы места не осталось. Вмиг все стало на их фоне таким маленьким, игрушечным… Словно бы вот-вот, и они проломят потолок… Высокие, статные, мужественные. Демид и Роман Алексеевич, его начальник, были в форме- на этот раз не в белой парадной, в какой Демид приходил на день ВМФ, а в черной, но, казалось, еще более подчеркивающей их важность и солидность. Отец Демида- Геннадий Викторович Пономарев, был в штатском, но очень элегантный- серые строгие брюки, темно-синий пуловер сверху рубашки. Теперь я понимаю, на кого так сильно похож Демид- те же улыбающиеся глаза с озорным блеском, стать, моложавость, вопреки почтенному возрасту- они с дедом были чуть ли не погодки. Оказывается, Демид- их младший сын, поздний ребенок. Старше есть дочь, которой давно за сорок и живет она в Санкт-Петербурге.
Это всё я узнала, сидя за столом. Если мне раньше казалось, что я молчаливая, то после сегодняшнего вечера я поняла, что всю жизнь была настоящей болтушкой… Потому что сейчас язык точно словно бы прирос к небу.
Мужчины поднимали уже третий тост. Со мной тоже с улыбкой чекались- и я протягивала дрожащей рукой хрустальный стакан с водой.
–Аврора,– какое красивое имя,– сказал Геннадий Викторович. Подняла на него глаза из вежливости с легкой улыбкой, преодолевая себя. Словно бы Демид смотрит- взгляд улыбающийся, даже потешающийся, изучающий.
Чуть из рук не выронила бокал. Потому что в этот момент пересеклась со вторым смотрящим на меня взглядом- того самого, Романа, вернее, Романа Алексеевича. Туманов его фамилия? Вот уж правда, говорящая… Как увидела в первый раз его глаза, аж голова закружилась. Знаете, там какая-то дымка, пелена холодно-голубая. Такая, как в завораживающих фильмах, когда оцепенение нападает, когда кажется, что мир замер. Волевой подбородок, слегка нахмуренные брови, поджатые губы… Сама бы в жизни с таким за один стол не села- потому что испугалась бы. Да, этот Туманов пугал… Слишком строгий, слишком серьезный, слишком проницательный что ли- эти его глаза-туманы, словно просачиваются через тебя, сканируют. И даже если не смотришь, чувствуешь этот взгляд. Вот и сейчас я его интуитивно почувствовала. Поэтому сама того не понимая, и посмотрела на него в ответ, как это обычно бывает.
Ни одной мускулы не дернулось на его лице, ни одной эмоции не проступило. Он так же спокойно перевел взгляд на свою тарелку, словно бы я тоже была неодушевленным предметом, явно дав понять, что проявил интерес только потому, что обо мне речь зашла, а если бы сейчас говорили о стуле или табуретке, то точно бы так же и на них посмотрел.
А я совершенно опять себя не понимала. И почему в этот момент я об этом думала. Почему вообще мне это было важно.
Под столом что-то коснулось моей руки, я дернулась и поняла, что это пальцы Демида. Нас, конечно же, совершенно случайно посадили вместе. Щеки вмиг ошпарило- от стыда, что кто-то мог увидеть. Чуть заметно отстранилась, поменяв положение тела и кашлянув. Как же сейчас хотелось сорваться с места и убежать отсюда.
–На втором курсе внучка учится, Ефим Петрович?– не унимался отец Демида, продолжая в открытую изучать меня своим насмешливым взглядом,– взрослая уже совсем, невеста.
Я хотела упасть под стол сейчас. Рассыпаться в пыль, раствориться в воздухе, смешаться с сапрофитами в ковре. Но мне приходилось сидеть и слушать все это…
Зато дед был непроницаем. Какой же он все-таки был у нас. Держался как. Правильно, неспешно. Без спеси, но с таким достоинством. Поэтому его так любили и уважали ученики. И никогда не забывали про него… Всегда-всегда навещали, даже спустя много-много лет выпуска.
–В моих глазах какой была она малышкой в коляске, такой и осталась. Так что могу только на слово тебе поверить, Викторович. Роман,– обратился дед к нашему молчаливому, мрачному и холодному гостю,– ты лучше расскажи, как забрел к нам, в наши края… Отец ушел, говоришь… Не знал… Жаль. Хороший был человек- Алексей Петрович. Настоящий моряк северных вод, душей и призванием…
Бабушка в этот момент как-то нелепо засуетилась, зачем-то поспешив поменять тарелки гостям. Получилось громко, неуклюже…
– Годы никого не щадят,– философски вставил отец Демида, поднимая рюмку,– за тех, кто с нами- был, есть и будет! На земле и на небесах! Помянем!
Пили, не чекаясь. Стоя. Стало грустно. Сразу про папу своего подумала. Он ведь мог вот так же с нами здесь сидеть…
–Так почему Балтика, Роман Алексеевич?-продолжал дед свой расспрос. Говорил с начальником Демида он очень почтительно, но все-равно, отеческая забота чувствовалась.
Тот пожал плечами.
–Приказ есть приказ,– лаконичный ответ. Голос у него был жесткий, но не грубый. -Сказали, что Балтика. Значит, Балтика…
–Всё тот же Север, благо, что не Черноморский флот, на Юге… Роман Алексеевич у нас не любит жару…– хмыкнул Демид.
Он относился к Роману с почтением, но было видно- отношения у них теплые, дружеские.
Бабушка снова засуетилась, на этот раз наяривая оливье так, что вилка все время стукалась о фарфор тарелки.
– А мир-то как тесен, Петрович! Ты вот отца Романа знал. А мой Демид с Романом тоже раньше пересекались, представляешь? Дёма учился в академии в Санкт-Петербурге, а Роман приехал на повышение квалификации. Рядом в общежитии жили. Лет пять назад это было, да?
–Да, нам тогда Романа Алексеевича в пример ставили как образцового выпускника- говорили, и в военно-морском деле он первым был, и языки иностранные лучше нас знал…-добавил Демид, с восторгом смотря на старшего товарища.
–А наша Аврора как раз иностранные языки учит,– зачем-то вмешалась бабушка. Кстати, друзья, чай, кофе? У нас изумительная Шарлотка на десерт. Аврора, кстати, готовила.
Я снова захотела стать пылью от этой плохо продуманной, несуразной рекламной кампании меня, которой сейчас занималась бабушка. Мне кажется, я даже поперхнулась. Или мне только показалось. Правда, когда подняла глаза, снова увидела на себе взгляд Романа… Алексеевича. И мне даже померещилось, что он какой-то сочувственный…
–Аврор, ты мне как раз обещала свою библиотеку на английском языке показать, -деловито обратился ко мне Демид с непроницаемым выражением лица,– может сейчас покажешь? А то потом забудем…
–Э-э-э…-растерялась я, зачем-то опять посмотрев на Романа.
Послышался знающий смех отца Демида.
–Идите, детки. Покажи ему свои книжки, Аврора. Дело молодое…
Я замерла, боясь даже посмотреть на деда. Стыдно было через край. Буквально захлебывалась в этом стыду. Ужасно…
Демид встал первым, протягивая мне руку. Я машинально ее взяла. Удалились мы из гостиной все так же за руку.
Не помню, как на ватных шагах преодолели эти крошечные метров пять-шесть коридора до моей двери.
Когда за нами захлопнулась дверь, вернее, Демид ее захлопнул, почувствовала, как он резко прижал меня к стене, заключая в крепкие объятия.
В висок ударило горячее дыхание, хмельной запах которого я не могла не уловить. От тела мужчины исходил жар, а в живот мне упиралось что-то твердое. Я догадывалась, что это, но почему-то уверяла себя, что скорее всего, это кортик или бляшка ремня на форме…
–Аврора,– его шепот обжег мой лоб, щеки, а потом и губы цепочкой пылающих на коже поцелуев,– знаешь, как я скучал по тебе? Думал…
–Демид…– пропищала я, делая нелепую и бесполезную попытку отстраниться.
–Даа…-снова горячий шепот, который теперь спускается его влажно-горячими губами по моей шее,– скажи еще раз так же… Демид…
Я пискнула, сильно закусив губы. Сердце клокотало в горле. Я была не готова к этому напору. Снова стало страшно…
– Отец о нас знает… Захотел прийти- на тебя посмотреть.
