– Нам надо быстрее, – прошипела я, ныряя за продавцом за один из стеллажей.
Он оценил взглядом мою скорченную фигуру, схватил нужные книги и указал на выход.
– Спасибо за покупку, – дежурно улыбнулся он.
Кот подёргал меня за подол плаща. О таком он предупреждал. Я передала мужчине монету, и мы покинули здание. Отошли подальше, скрывшись в проулке, чтобы спокойно заглянуть в книгу.
– Свободу нечисти, – объявил Кот, и над страничками засветилась карта.
Судя по ней, нужно было проследовать к чёрному входу в лавку, как мы и поступили. Правда, уже бежали. Становилось всё хуже. Живот крутило нещадно, на лбу выступал пот. Мы быстро обошли здание, подобрались к неприметной серой двери на его заднем дворе. И она открылась. Воровато оглядевшись, нас поманил юноша, судя по внешности, родственник продавца книжной лавки. Мы попали в заставленную хламом прихожую без окон. Тьму помещения разгонял только тусклый светильник под потолком.
– Нам нужно очень быстро, – заревел манул, начав приплясывать на задних лапках.
– По золотой монете с каждого.
– Быстро, – я отчитала ему деньги из кошелька и вложила в протянутую ладонь.
– О, какой артефакт, – он указал на золотые часы, что я тоже закинула в кошель. – Продаёте?
– Быстро в портал! – потребовал Владик, схватившись за живот. – Или нет, где у вас тут туалет?
– Тогда и мне надо, – подала я голос.
– Только для посетителей, – проворчал парень, не сводя взгляда с часов. – Но могу сделать исключение.
– Да-да, – обрадовался кот. – Мне тоже надо.
– Ур-ру, – подтвердил аспид.
– Не продаётся, – я затянула тесьму кошелька и спрятала его во внутренний карман плаща.
Что-то уж больно он им заинтересован. Лучше ценности попридержать на чёрный день.
– Идёмте, – буркнул парень и устремился в соседнюю комнату.
Там мы через потайной люк в полу спустились в подвал. А здесь ждала полупустая комната со сложными письменами на полу.
– Портал запрещённый, и… со сложностями. Бросит только к границе. Там своим ходом через лес в царство царя.
– А туалет где? – взмолился Владик.
– В лесу, – обиженно пробормотал паренёк. – В центр круга вставайте все.
Мы бы тоже обиделись, но торопились и очень боялись опозориться, потому подчинились: пересекли комнату и заняли центральный круг сложного знака. Парень зашептал какое-то заклинание. Грани узора засияли ярким светом. Я зажмурилась. А потом ощутила то же, что и при первом перемещении в этот мир. Меня выдернуло и куда-то понесло. Следом с силой бахнуло о землю. Я рухнула в высокую траву, завыла от боли в голове. Но на этот раз было легче. Мне сразу удалось подняться, оценить лесной пейзаж вокруг и почесать к ближайшим кустам. Спутники не отставали и тоже отправились искать укрытие.
– Ну, Матильда, – проворчала я, когда побрела обратно.
Живот крутило уже не так сильно. Но суккуб обеспечила мне массу впечатлений. Не говоря о том, что, как только Владик очухается, начнёт мне это припоминать.
– Больше никаких зелий, – Водянов брёл мне навстречу, устало опустив голову.
Иллюзия с него постепенно сползала, как и с меня. Из-за кустов вышел уже привычный нам манул, а вскоре приплёлся и расстроенный аспид. Мы присели на траву, молча оглядываясь. Где находимся, что дальше делать, представляли слабо. Зато осознавали точно, что это только начало наших неприятностей.
– Кот, а далеко до границы?
– Не знаю, – грустно вздохнул он, погладив пушистый живот.
– Есть хочется, – пожаловался Водянов. – Всё ушло в кусты.
– Хочется, – подтвердила я.
– Зато какие ты давала залпы, – широко улыбнулся он.
– Лучше молчи, – я смерила его укоризненным взглядом. – Залпы давали все.
– Но теперь мы знаем, что принцессы не пукают, принцессы…
– Водянов! – рыкнула я. – Щас ведь снова без одежды останешься. Я могу… И всю дорогу икать будешь.
– О, так ты не лесная кикимора, а домовая? – заинтересовался учёный.
– Вредная я, – пробурчала, погрозив смеющемуся Владику кулаком. А потом поднялась с травы. – Идти надо. Кот, показывай куда.
– На юг? – предположил он и, отвлекшись от разговора, смешно задёргал ушами. – Русалки поют, слышите?
– Слышу, – оживился водяной, тоже подскакивая на ноги.
– А я не слышу, – пожаловалась, но всё равно поплелась за парнем, подхватив на руки аспида.
Малыш тряпочкой повис на моих руках. Бедный.
– Смотрите, ежевичка, можно покушать, – указал на куст кот.
– А точно ежевика? – засомневалась я, присматриваясь к алым ягодам, больше похожим на вишню.
– Конечно. Я ж кот учёный.
– Ну ладно, – я принялась собирать ягоды.
Наверное, тут свои названия. Местному всё же виднее. А ягода на поверку оказалась вкусной. Даже Владик прекратил бег и вернулся, чтобы перекусить.
Тут мы вместе обкорнали куст, собрали немного ягод по карманам и снова двинулись на пение русалок. Шли долго. Миновали какой-то странный, почти прозрачный барьер. По словам кота, он и закрывает страну. А примерно через час мы вышли к большому, покрытому ряской пруду. Здесь у берега пели и смеялись девушки с рыбьими хвостами. Кожа их имела зеленоватый отлив, волосы сияли золотом. Глаза были больше обычного, что делало их похожими на героинь аниме. Удивляться я уже устала, но подивилась их необычной красоте. Правда, при нашем появлении они попрыгали в воду и скрылись из вида.
– Подождите! – к ним рванул Владик, уговаривая остаться.
Только бежал он странно, весь чесался. Да и у меня начинала гореть кожа. А ведь только обрадовалась, что перестало крутить живот.
– Чего вам? – голова одной из русалок показалась на поверхности.
– Нам в царство лесного царя надо, – пояснил Владик, активно почёсывая шею.
– Вы на верном пути, – подтвердила девушка. – Ещё десять километров на юг и покажется первое село. Благодатное. За теми кустами даже тропинка есть.
Девушка изящно махнула ручкой, указывая направление.
– А вы зачем наелись медведянки? – внезапно уточнила она.
– Чего? – опешила я.
– Сыпь у вас, как от медведянки, – объяснила другая девушка, тоже показываясь на поверхности. – Глупые что ль?
– Медведянка – это такая красная ягода? – поинтересовалась я, начав быстро осматривать руки.
И действительно, на коже выступила розоватая сыпь.
– Да, она, – подтвердила девушка.
– Ко-от, – протянула я, подозрительно косясь на кота, который тоже активно чесался. – Придушу.
– Нельзя, я редкий вид, – оскорбился он, но перестал чесаться и предпочёл податься в бега.
Положив аспида на траву, я под звонкий смех русалок рванула за ним.
– Я был уверен, что это голубика! – проорал Кот, быстро подлетая к дереву.
– Ты говорил ежевика! – я вцепилась в его хвост раньше, чем он успел взлететь вверх по стволу.
Но учёный был силён, и я повисла над землёй, зло пыхтя, ругаясь и изнывая от сыпи.
– Светка, остановись! – возле меня появился Водянов.
– Не смей защищать его!
– Я сильнее, – заявил он и тоже вцепился в хвост Кота.
– Мр-мяу, – манул не выдержал и свалился нам на головы.
И мы дружной, сияющей красной сыпью компанией рухнули на траву. Русалки веселились. А вот нам было не до смеха. Потому что по вине одного мохнатого недоучёного все отравились.
– Ягода обманная была, – провыл Кот, когда мои руки добрались до его шеи.
Он смешно выпучил глаза, и меня отпустило.
– А ну извинись, жопа мохнатая, – потребовала я из вредности.
– Извиня-яюсь, – протянул он и получил свободу.
Удобно сев, я активно зачесалась.
– Что теперь делать? Надолго сыпь? Мы не умрём? А если умрём, то как скоро?
– Медведянка опасна лишь… – начал было манул, но я махнула рукой, прерывая его речь.
– Дорогие русалки, чем опасна медведянка?
– Ну вот, сыпью, – продолжая хихикать, пояснила одна.
– И невидаль мерещится, – закивала другая.
– Мне уже мерещится, – странно пошатываясь, Водянов протянул ко мне руку. – У тебя такая мягкая шёртска, Лесная, – и погладил меня по щеке.
– Шёрстка? – оскорбилась я, отталкивая его руку. – Ты лучше на свои рога посмотри, – фыркнула, указав на ветвистое богатство.
– Рога? – ужаснулся Владик.
– Направо идёт, он песнь заводит, налево – рога себе растит, – замурлыкал кот, откидываясь на траву.
– Так-так, соберись, Светка! – я похлопала себя по щекам и подскочила на ноги. – Нам нужно в город, к врачу. Срочно!
Меня шатало. Я прошла к аспиду. Он почему-то снова стал болонкой. Взяла его на руки и решительно двинулась на поиски тропинки. Остальная команда побрела за нами.
– Я уж провожу этих пропащих, – сообщила одна из русалок и выбралась из воды.
Она отряхнулась от капель и чешуи. Одежда, как и в случае Владика, волшебным образом не появилась. Девушка поднялась во всей красе своего зеленоватого обнажённого тела. Водянов споткнулся, залюбовавшись ею, и рухнул в кусты.
– Кот, вытащи его, – попросила я, взглянув на… алабая.
И к нему вернулась прошлая иллюзия. Удивительно!
– Идёмте, – русалка взяла меня за руку и повела прочь от пруда.
В локоть моей второй руки вцепился Водянов. А замыкал наш паровозик алабай учёный. Так и шли, наблюдая, как вокруг нас оживает лес: моргают глазками кусты, улыбаются деревья, хохочут листья. Окружающее плыло перед глазами. Кажется, я даже что-то говорила, но при всём желании не могла осмыслить, что именно. А потом наступило мутное похмелье. Заболела голова, к горлу подкатила тошнота. Кажется, мы прошли прилично, потому что за время странных метаморфоз успело стемнеть.
– Тяжело, – пожаловался Водянов, схватившись за голову.
– Уже недалеко, – русалка отпустила мою руку и указала на стелющуюся под ногами тропинку.
Похоже, здесь часто бывают люди, потому что на утрамбованной земле виднелись отпечатки ботинок.
– Спасибо, – кивнула я и тут же схватилась за виски.
Девушка сочувствующе улыбнулась.
– В селе есть знахарка, она вам поможет.
– Спасибо, красавица, – Водянов протянул русалке руку, довольно косясь на её скрытую длинными волосами грудь, и тут же схлопотал от меня подзатыльник.
– Хватит пялиться, извращенец.
