Хотя на Райстон неумолимо наваливался вечер, в пекарне «Доброе утро» время, казалось, застыло; то ли окна были так зачарованы, то ли стекла специальные – внутри тебя словно окутывало золотистое рассветное тепло. И пахло, разумеется, корицей. Самый привлекательный запах для тех, кто обожает пирожные.
Ах да, и еще ваниль…
Это была скорее пекарня, чем кафе, однако тут имелось три столика, втиснутых в угол и накрытых клетчатыми скатертями. На каждом столе притулился крохотный фонарик и ваза с фиалками; на стенах висели цветочные горшки, откуда любопытствующе торчала розовая герань. Меня поразил прилавок: сделанный в форме полумесяца, без стекол, зато с защитной стенкой, невидимой для посетителей. Разглядеть пирожные во всей красе – пожалуйста, а вот просто схватить не получится.
Один столик был занят: за ним пил чай седой джентльмен, не обративший на меня ни малейшего внимания. За стойкой никого не наблюдалось, однако, стоило мне войти, а дверному колокольчику звякнуть, из кухни выглянула молодая женщина. Она была чуть пухлее, чем диктует современная мода, и явно плевать на это хотела. Рыжие кудряшки были собраны в задорный пучок, откуда отдельные пряди торчали, как морковная ботва из грядки, серые глаза светились любопытством. У женщины был курносый нос и россыпь веснушек, словно кожу усеяли мелкие капельки кофе.
– Доброе утро! – радостно приветствовала меня незнакомка. Я рассмеялась.
– Дело идет к вечеру.
– О, все так говорят, но у нас тут вечно доброе утро. Что бы вы хотели? У нас все свежее. Рекомендую пирожные с малиновым кремом и мятой, а булочки с вишней я только что испекла. Еще горячие. Хотите?
– Хочу абсолютно все, – тяжко вздохнула я, – однако вначале желаю познакомиться. – Я протянула руку. – Меня зовут Марика Смит, я унаследовала магазин моей тети Розалинды, он прямо напротив вашего. Скоро снова откроемся.
– Вы новая владелица «Лазурита»? – изумилась женщина, пожимая мне руку. – Разве его не продали под винный магазин?
– Откуда такие слухи? – удивилась я.
– О, слухи разные. Винный магазин – самая популярная версия, а еще поговаривали, будто теперь там станут торговать чулками или вовсе устроят ночное питейное заведение… Прошу прощения! – спохватилась она. – Я Вивьен Гилл, владелица «Доброго утра». Очень рада, что слухи оказались неверными. Я видела, как приезжал банковский грузовик, но, думала, может, это коллекционное вино доставили… – Она всплеснула руками. – Где мое гостеприимство! Не хотите ли выпить чаю?
– А кофе у вас случайно нет? – осторожно поинтересовалась я.
В столице этот горький напиток только завоевывал популярность. Мне повезло: герцог Аддисон оказался большим любителем странных вкусов и привез в Аддисон-Холл несколько мешков отборных кофейных зерен. Из всех обитателей поместья кофе понравился только его супруге и мне, что объединило нас в маленький клуб гурманов-извращенцев. Я не рассчитывала, что отыщу почитателей этого напитка в Райстоне, но попробовать стоило.
– О-о, – Вивьен понизила голос, – значит, вы из… этих?
– Каких – этих?
– Тех, что знает толк. – Она открыла низкую дверцу сбоку от стойки и поманила меня внутрь. – Пойдемте. Не будем смущать посетителей.
Единственный седой посетитель в нашу сторону даже не глянул.
Кухня у Вивьен оказалась роскошная. Большая, с новым оборудованием и специальным столом, где можно регулировать температуру с помощью магии. Там стоял противень с булочками, которым не давали остыть. Я отметила, что защитный контур здесь довольно мощный, а еще смутно почувствовала несколько артефактов. Один точно был прикреплен к гигантской печи, рядом с которой суетилась полная женщина в цветной косынке и полосатом фартуке.
– Это Марша, моя помощница, – указала Вивьен и усадила меня за столик в углу. – Не будем ее отвлекать, она колдует над грушевым тартом. Итак, кофе? Какие зерна предпочитаете?
– Вансанские, естественно. У них лучшие скакуны, ковры и кофе.
– Соглашусь, пожалуй, – усмехнулась Вивьен, достала с полки банку, открыла и сунула мне под нос. – Буквально вчера купила на развес. Как знала, что вы заглянете.
– Боги… – Я втянула запах, и перед глазами сразу нарисовалась картинка: герцог ставит турку на специальный поднос, усыпанный песком, а герцогиня просит его быть внимательнее, чтобы не обжечься… и не упустить пенку, разумеется. – Это просто чудо. Я думала, тут почти не найти кофе.
– Мода, – пожала плечами Вивьен и, достав турку и чашки, приступила к приготовлению. Я положила подбородок на ладони, с удовольствием наблюдая, как женщина мелет зерна. – И Великий тракт. Думаю, его наличие влияет даже больше. Здесь бывают очень разные люди, особенно у нас, в центре; вансанцев тоже хватает, особенно их много в последнее время – из-за принца. Я сама, честно сказать, понимания у родных не нашла, когда начала готовить и пить кофе.
– Это вас не остановило.
– Только раззадорило, – фыркнула Вивьен. – К тому же, у моих родственничков есть масса интересов, которые не разделяю я. Все честно. – Она высыпала зерна в турку, добавила сахар, залила водой и поставила на песочный поднос. – Ну вот, пара минут, и будет готово. Что из выпечки вы желаете?
– Все, – честно сказала я, – только один мой друг утверждает, что я перестану проходить в дверь, если буду питаться исключительно тем, чем хочу. Поэтому давайте три штуки… чего угодно, на ваш выбор.
Вивьен внимательно посмотрела на меня, постукивая пальцем по нижней губе, и кивнула.
– Хорошо.
Она исчезла буквально на полминуты, а затем вернулась, неся тарелку с двумя пирожными и одной булочкой. На булочке пышной шапочкой лежал яично-желтый заварной крем, одно пирожное напоминало домик из шоколада, второе – слоеную радугу. Как раз подоспел кофе, и Вивьен разлила его по толстостенным чашкам, после чего уселась напротив. Марша продолжала хлопотать, не обращая на нас внимания.
– Пробуйте, – пригласила Вивьен, – и выясним, прав ли ваш друг.
Пирожные таяли во рту. Мне даже не понадобилось ничего говорить: хозяйка все поняла по моему лицу и широко заулыбалась.
– Буду рада видеть вас в «Добром утре» почаще.
– А я вас – в «Лазурите». Всегда готова по-соседски обновить артефакты.
– А какие вы делаете? – загорелась Вивьен. – Мне разное нужно.
– Скажу вам через неделю, когда разберу то, что тетя мне оставила. Понятия не имею, есть ли у меня нужные материалы. И кстати, об этом, – я сделала глоток кофе, чувствуя, как горечь растворяется и тянет за собой сладость. – Мне просто необходима помощь. Не знаете, где нанять толковых людей, которые помогут расставить стеллажи и перетащить ящики? Тетушка снабдила меня записями с контактами, но, честно говоря, я туда еще не заглядывала, и боюсь, мои поиски могут затянуться. А начать хотелось бы уже сегодня.
– Сегодня – вряд ли, – покачала головой Вивьен, – а вот завтра с утра я могу прислать к вам своего младшего брата и парочку его друзей. Парни – студенты и всегда рвутся где-нибудь подработать. Четверг у них – библиотечный день, но, конечно, ни в какую библиотеку они не ходят, а шатаются по городу и ищут приключений. Дайте им один даймл на троих, и они на целый день в вашем распоряжении.
– Одна серебрушка? – нахмурилась я. – Это маловато…
– Максимум две, иначе они вам на шею сядут. Так что, готовы их принять завтра в семь?
– Чем раньше, тем лучше. Я встаю еще до рассвета, и сейчас работы предстоит много.
– О, это мне знакомо.
Мы обменялись понимающими улыбками. Вивьен мне нравилась – ровно настолько, насколько может нравиться человек, когда ты практически никому не доверяешь. Особенно здесь, в Райстоне.
Звякнул колокольчик. Я думала, что Вивьен меня покинет, однако та попросила Маршу обслужить посетителей.
– Пирожные – пища богов, – сказала я. – Мой друг зрит в корень. Надо перешивать платья.
– При той работе, что вас ждет, не думаю, что пирожные станут проблемой.
– Да уж, побегать придется…
Мы пили кофе и болтали. Осторожно, старательно имитируя беспечность и поверхностный интерес, я осведомилась, какие новости в городе. Созналась, что купила местную газету, но притронуться к ней еще не успела. Вивьен задумалась.
– Да как сказать… Вроде все обычно. Весна идет, а значит, движения по тракту станет больше. Откроются перевалы высоко в горах, тамошние жители спустятся торговать. Еще не видели горцев?.. Ну, впечатлитесь. Летом много ярмарок; если ищете интересные вещицы для артефактов, советую заглянуть. Блошиный рынок работает каждую субботу и воскресенье.
– Я видела сегодня протестующих на площади.
– Там вечно кто-то ошивается, – махнула рукой Вивьен. – Конечно, налоги повысили, но… В Райстоне, если ты хочешь работать, то грех жаловаться. Здесь много возможностей. Много и соблазнов, и все же тут главное – понимать, чего ты желаешь. Вообще, этот город мне нравится, – созналась она. – Мы с семьей раньше жили в Эндлоге, это в пятидесяти милях к северу. Захолустный городок, из конца в конец можно доплюнуть. Отец держал там харчевню, но, боги… Такая публика… И выручка – гроши. А потом умер его друг и завещал ему дом в Райстоне. Мы и переехали. Отец открыл пивную в западной части города, и дело хорошо пошло, да и народ там приличный. Подкопили денег, я получила заем у банка, и тут подвернулось это местечко на Лавандовой. Конечно, я взяла! Дорого, но уже почти все выплатила, народу много идет. Инспекции постоянно, городская полиция наведывается, однако оно того стоит.
– А магазин моей тети? Я не была здесь много лет, жила очень далеко. Поверенный говорит, у нее хорошо шли дела, но в последние месяцы она почти не открывала «Лазурит» для обычных посетителей. Вы давно здесь?
– Уже четыре года. – Вивьен помолчала. – И да, так оно и было. Сначала ваш магазин работал каждый день, а потом вдруг леди начала его прикрывать. Мы уж подумали, что у нее со здоровьем неладно, я ходила к ней, приносила выпечку. Но леди хорошо выглядела. Я спросила, почему не торгует, а она мне в ответ: «Ви, милая, у меня столько заказов от знатных персон, что мы едва успеваем с ними справляться, куда нам еще торговать!». Я так поняла, расширять дело она не желала, а создавать еще больше украшений и амулетов они с ювелиром не могли. Для вашей тети магазин был… ну, вроде как для души. Она не стремилась много заработать. Поэтому все и думали, что после ее кончины, да сохранят боги ее душу, дом уйдет с молотка и его купит кто-то предприимчивый. А появились вы. И я этому рада, – тепло улыбнулась она.
Слова Вивьен подтверждали то, что я уже слышала от Людвига. Тетя брала частные заказы – скорее всего, изготавливала артефакты для знатных персон, желавших остаться инкогнито. Обычная практика для мастеров-артефакторов, только вот…
Только вот печати.
Людвиг сказал, что в последние полгода жизни моя тетя не подала ни одного артефакта на освидетельствование и опечатание. И это странно. Даже то, что изготавливается для конкретных людей, желающих остаться неизвестными, настроено исключительно на них и никогда не сможет использоваться другими, – даже эти безумно дорогие и сложные артефакты должны получить печать, она же проба. Для того существует особая процедура, когда имя клиента зашифровано, и все же она есть, и она обязательна. Мы с Людвигом знали, какие именно артефакты и для кого делала тетушка Розалинда ранее и почему магазин был закрыт практически все время. А вот полгода назад все изменилось, и мне предстояло узнать, почему.
Глава 5
Нилу я все-таки принесла булочку с корицей: этот длинный безумный день заслуживал того, чтобы достойно его завершить. Хотя для меня он еще далеко не закончился. Вивьен порекомендовала мне бакалейную лавку неподалеку, и я сходила туда, договорилась с владельцем о доставке продуктов и набила корзинку мукой, пряностями и любимыми моими сушеными абрикосами. Затем заглянула к мяснику, сосватавшему мне говяжью вырезку, и к зеленщику – владельцу роскошных прилавков, властелину укропа и яблок. Позже нужно будет нанять кухарку, однако сейчас я намеревалась готовить сама.
Дома, наскоро настрогав ужин и оставив его томиться на плите, я поднялась наверх. Тут все плакало по генеральной уборке, и у меня руки чесались начать ее прямо сейчас. Следовало разумно расходовать силы, поэтому я ограничилась тем, что вымыла ванну, пол в спальне и перестелила белье на кровати. У тетушки в шкафах хранились запасы простыней, наволочек и пододеяльников, переложенных веточками лаванды и парочкой амулетов от моли. Амулеты я выкинула – они окончательно выдохлись; судя по отсутствию дырок на белье, моль тоже выдохлась. К полуночи я ее хорошо понимала.
Наскоро поужинав и покормив Нила, тут же забравшегося на мою кровать и свернувшегося клубком, я взяла тарелку с сырами и курагой, купленную у бакалейщика бутылку вина, все это водрузила на маленький круглый столик и оттащила его в ванную. Набрала воды, зажгла свечи, капнула ароматическое масло из привезенных запасов и с наслаждением залезла в горячую воду. Трубы еле слышно гудели, потрескивал растопленный камин в спальне, от свечи с травами поднимался уютный летний запах. Я лежала, маленькими глотками пила вино, ела сыр и думала.
Впервые за долгое время я чувствовала себя в безопасности.
Казалось бы: в доме герцога Аддисона мне тоже ничто не угрожало, да и вне его я вряд ли была кому-то нужна. Обо мне давно забыли, некоторые приложили к этому особые усилия, как моя семья, например. Только тетушка Розалинда продолжала поддерживать со мной связь, а я, хоть и отвечала на ее письма, стыдилась приезжать сюда. Мне казалось, что стоит мне, с моим прошлым, оказаться в этом до боли знакомом магазине, и что-то внутри треснет и окончательно рассыплется. Аддисон-Холл стал для меня местом, где время застыло. Оно шло, конечно, и я становилась старше, и видела, как растут герцогские дети, однако внутри… Внутри меня словно остановились часы, и какой-то предприимчивый паучок заплел их паутиной. Несмотря на это, чувство мерзкой, зудящей тревоги было постоянным моим спутником. А здесь оно исчезло.
Я слушала дом. Нил сказал, что крыс тут нет, только несколько мышей в подвале; мы решили их не трогать. Дом покряхтывал, что-то бормотал себе под нос, устраивался вокруг меня, вспоминал. Он был еще далеко не стар и собирался прожить долгую интересную жизнь; я стану ее частью. А вот насколько большой – покажет лишь время.
Будильник я поставила на пять утра, чтобы успеть проснуться, одеться и выпить кофе до того, как явятся мои работники. Вчера я выпросила у Вивьен немного кофейных зерен, и хотя булочница звала меня заглядывать к ней с самого раннего утра, я решила не навязываться. Мельничку, поднос с подогревом и турку мне подарил герцог Аддисон на прощание; наливая в чашку первую утреннюю порцию кофе, я вспомнила его светлость добрым словом. Я стольким ему обязана, что жизни не хватит расплатиться. А он и не думал требовать с меня этот долг.
Я разгребла стол за торговой стойкой и уселась там с бумагами. Нил еще спал, в доме царила тишина, хотя на улице уже началось движение. Я обожала это время, которое принадлежало лишь мне; ранним утром, если ты проснулся и бодр, кажется, будто все возможно. Надеюсь, это чувство меня не обманывает…
Первым делом я открыла папку «Персонал», ту самую, что вчера взяла с собой в «Доброе утро», да так и не удосужилась достать. Надо возвращать жизнь в магазин, а в одиночку это сделать не получится. Я не из тех героинь, что будут все тащить на своих плечах; кое-что можно без зазрения совести переложить на чужие. Достойно вознаградив, разумеется.
Первым делом мне требовалась небольшая армия уборщиц… ну ладно, хватит и двух, которых отметила тетушка. Надеюсь, они быстро приведут в порядок все помещения, прежде чем я начну расставлять по полкам товары. Которые, кстати, надо еще изготовить. Так как тетя занималась частными заказами, вполне возможно, в ее драгоценных коробках я обнаружу только пустые амулеты, которыми и паучка не отпугнуть.
Далее мне требовалось возвратить на место – а именно за стойку ювелира – помощника, который работает с драгоценными металлами. Сама я на ювелира не училась, хотя у девушек с моим даром такая возможность и имелась. Артефакторика – своеобразное исскуство: при должном умении мы можем соорудить амулет, как выражались мои невоспитанные однокурсники, «из навоза и палок». Такие вещички, будь они сколь угодно мощными, годятся лишь для определенных слоев населения. Состоятельные люди желают серебра, золота и бриллиантов, хотя последние в консервации магии очень и очень нехороши. Алмазы слишком самодовольны, чтобы долго держать в себе что-то, кроме своего блеска. После огранки становится немного лучше, если огранка верная. И вот тут мне требовался истинный виртуоз.
В тетушкиных бумагах значилось имя Зельды Ханниген. Я удивилась. Ювелирное дело – в основном, мужское искусство, существуют целые династии, где тайны передаются от отца к сыну. Женщины в этой профессии – явление редкое, даже среди артефакторов. Еще более любопытным оказался адрес, по которому следовало искать ювелира. Если меня не подводит память, район этот далек от благополучных; пожалуй, надо захватить кого-нибудь крепкого, прежде чем идти туда.
Кроме ювелира, мне на месте понадобится охранник и курьер, который сможет доставлять заказы. Тетя оставила на выбор несколько вариантов; что ж, эта задача кажется довольно простой.
Дальше шел длиннющий список поставщиков. Первым значилось имя Дейва Линдена, который держал магазин с полудрагоценными камнями, и вот к нему я собиралась наведаться в первую очередь. Уже давно я не перебирала камни, дабы сотворить из них что-то, и меня немножко потряхивало. Я не утратила свое искусство за годы отсутствия практики, ибо утратить его невозможно, только вот возвращение оказалось немного больнее, чем я предполагала. Хотя я прекрасно знала, что в основе всего лежит дело, которое поручил мне Людвиг. А остальное… Это, наверное, временно.
В дверь постучали, когда я добралась до других торговцев камнями и пометок вроде: «У этого аметисты не бери – кислые!». Я взглянула на ходики, которые запустила еще вчера. И шести нет! Неужели мои помощники пожаловали так рано?
Увы, увы. Вместо нескольких веселых дюжих парней за дверью обнаружилась женщина лет пятидесяти. Высокая, с выправкой, как у военного, пронзительными черными глазами и гладкой прической. И что самое важное – одетая в серую форму ИМД.
«Вот и началось», – подумала я.
– Доброе утро. Чем могу быть полезна?
– Марика Смит? – женщина была выше меня и потому смотрела сверху вниз, хотя у меня создалось впечатление, что она в любом случае на меня бы так смотрела. – Инспекция по магическим делам, Лора Финч. Позволите войти?
Я распахнула дверь. Женщина вплыла внутрь, прошествовала к торговой стойке и водрузила на нее портфель. Сыто щелкнули пряжки, на свет появилась кипа бумаг. Все на меня, полагаю. Надо же, какая я важная персона…
– Хотите кофе?
– Нет, благодарю.
– Чаю?
– Давайте к делу, мисс Смит.
– Хорошо, – я пожала плечами и полезла в сейф: знала уже, что от меня требуется.
То, что инспектор заявилась так рано, ничуть меня не удивило. В ИМД обожают огорошить внезапными проверками в неурочное время, чтобы ты, поднятая из теплой постели, сонная и растрепанная, хуже соображала и выдала все свои страшные противозаконные тайны. Ну-ну, посмотрим. Я нашла папку с необходимыми документами и протянула ее инспектору Финч.
– Пожалуйста.
– Вы подали прошение на открытие магазина леди Розалинды Галбрейт, – начала Финч, листая мои бумажки с печатями, – вернее, теперь вашего, так как вы вступили в права наследования. Кое-что заинтересовало Инспекцию, и вы, наверное, догадываетесь, что именно.
– Наверное, – я похлопала ресницами. Инспектор с подозрением покосилась на меня, видимо, решая – слабоумная я или издеваюсь над нею.
– Вот это, – она безошибочно выудила из кипы мою самую любимую бумагу, аж с двумя гербами и десятком размашистых подписей, уже впечатлившую Хораса Шакли. – Это спецразрешение на магическую работу.
– Определенно оно, – любезно согласилась я.
– Зачем вам спецразрешение, мисс Смит?
– О, – удивилась я, – но мне казалось, что Инспекция должна знать?
– Мы начали проверку, когда получили из ратуши сообщение о полученном вами позволении от города заниматься торговлей. И наткнулись на препятствие. Вы понимаете, какое?
– «Информация по особому запросу вышестоящих лиц», – процитировала я.
– Вот именно. – Инспектор Финч поджала губы. Они у нее были бледные и тонкие, как незагорелые дождевые червяки. – Нам пришел ответ, что ваша лицензия артефактора была приостановлена на неопределенное время по причинам, которые не разглашаются, а теперь королевская канцелярия выдала вам разрешение на работу сроком на год, с возможностью продления.
– Так и есть, – вздохнула я.
– Это все, что вы можете мне сказать? – Финч положила спецразрешение на стол и скрестила руки на груди. – Вы собираетесь работать в моем городе. Я дружила с вашей тетей и хотела бы чувствовать уверенность, что вы не создадите артефакт, который провалит Райстон прямиком в бездну. За что вас лишили лицензии?
Я посмотрела на нее пристально и заметила то, на что раньше внимания не обратила: серьги. Крохотные шарики варисцита, покачивающиеся в ушах инспектора Финч, имели знакомый отголосок магии и любопытный входной стандарт. Работа тети, без сомнения.
– Боюсь, я не вправе разглашать подробности, – мягко произнесла я. – У меня присяга. Но, поверьте, ничего такого, что могло бы угрожать городу и людям, которые здесь живут. Я квалифицированный артефактор, и я…
– Кстати, о квалификации, – перебила меня инспектор. – Указано, что у вас есть диплом Канденского магического университета, однако вы не значитесь в списках выпускников.
– Я училась и сдавала экзамены заочно, и мое имя не указано в списках, это правда. По… по личной просьбе вышестоящих.
– И эти вышестоящие?..
– Герцог Аддисон, – вздохнула я. – Видите ли, моя семья была против моего обучения на артефактора и отреклась от меня. Позже их… не стало в моей жизни. Я сирота. Герцог из-за одного морального долга принял меня к себе на службу и поспособствовал тому, чтобы я обучалась частным образом.
– Частным образом? – повторила инспектор Финч, и уголки ее губ чуть дрогнули.
Я догадывалась, о чем она думает, хотя женщина вела себя очень сдержанно. Частное обучение и лицензия в итоге – обычное дело, когда речь идет о прихоти родственницы или… любовницы. Я не являлась родственницей герцога Аддисона. Но я была достаточно хорошенькой, чтобы создать определенное впечатление. Пришлось еле заметно улыбнуться и опустить взгляд; надеюсь, подтекст был считан. А если Финч копнет глубже, то узнает, что герцогиня Люсинда Аддисон – тоже рыжеволосая красотка, и сделает выводы о пристрастиях его светлости.
«Я спала с ним, а он осыпал меня благами. Думай так».
– То есть вы вначале выучились, потом натворили нечто, из-за чего вам приостановили лицензию, а теперь ее возобновили? И вы полагаете, будто нас не должно беспокоить, что в городе появился подобный… специалист? – последнее слово она уронила, будто случайно схваченную мерзкую жабу.
– Я хороший артефактор. Иначе мне не вернули бы лицензию.
– Ваша тетушка почти не рассказывала мне о вас. Пару раз упоминала, что у нее есть племянница, но о ваших способностях – ни слова.
– Мы мало общались. Я была… занята.
– Похоже на то. – Инспектор отвернулась и принялась перебирать бумаги дальше. Спецразрешение так и лежало отдельно.
Я знала, что она ничего не сможет со мной поделать. У меня была печать королевской канцелярии и особые рекомендации – против этого не попрешь. Она может хоть каждый день в пять утра стоять на моем пороге, однако ИМД придется разрешить мне работать. Во всяком случае, какое-то время.
– Какую деятельность вы намерены вести в магазине? – наконец, поинтересовалась Финч.
– О, я уже рассказала бургомистру Шакли, что больше люблю делать обычные украшения, а артефакты – это, скорее, дополнение. Ничего выше третьего уровня здесь продаваться не будет… а если мне закажут нечто особенное, я запрошу разрешение. И, разумеется, печати будут ставиться даже на мелкие амулеты. Я хочу следовать правилам, инспектор Финч.
– Все это звучит слишком сладко, мисс Смит.
– Ну, хорошо, – я скрестила руки на груди и хмыкнула. – Тогда скажу начистоту. Я умею делать артефакты, это правда. Тетя и преподаватели из Канденского подозревали во мне большой талант, хотя я сама никогда не считала, будто смогу сотворить нечто выдающееся. И я не молодею. У меня нет больших накоплений. Этот магазин – мой шанс себя обеспечить на всю оставшуюся жизнь. Если дела пойдут хорошо и мне удастся наладить здесь работу, я найму другого артефактора, а сама выйду замуж и буду вести жизнь респектабельной леди. Это мой план. Магазин нужен мне, особенно… – я сглотнула и отвела глаза, раздумывая, пустить слезу или это будет слишком, – особенно сейчас, когда в моей жизни нет никакой опоры. И даже единственная родственница, которая поддерживала со мной связь, умерла.
Лора Финч разглядывала меня с интересом энтомолога, который пытается понять: эта бабочка – новый вид и пора насадить ее на булавку, или же пусть летит. Я надеялась, что инспектор уловила весь мерзкий смысл моей жалостливой истории. «Дамочке дали отставку, откупившись спецразрешением». Эх, ваша светлость, простите меня…
Хотя именно его светлость как раз в курсе.
– Даже забавно, – сказала инспектор Финч и дотронулась до сережки, – что у леди Галбрейт, имевшей безупречную репутацию, столь своеобразная племянница. Это обясняет, почему она почти не говорила о вас. Впрочем, меня интересует исключительно ваша лояльность и законопослушность, мисс Смит.
– Я очень лояльная, – заверила я, – и законопослушная.
Не думаю, что инспектор мне поверила, однако оснований чинить мне препятствия больше не оставалось. Конечно, ИМД имела определенные полномочия, и все же инспекторов тоже жестко контролировали. Его величество выступал за экономическое процветание и поддержку малых предприятий, и если уж отказывать в ведении дел, то лучше приложить к отказу пачку аргументов «против». А перед Финч лежала моя папка «за»…
– Что ж, – сказала инспектор и расписалась-таки на нужном документе, – добро пожаловать в Райстон, мисс Смит. Надеюсь, после того, как вы закончите здесь торговать украшениями, от города что-то останется.
– «Лазурит» точно устоит, – задумчиво сказала я. – В нем хорошая защита.
– Не провоцируйте меня, мисс Смит. Запомните: одна ошибка – предупреждение и штраф. Вторая – и я вас закрою. До следующей встречи. Очень скорой.
Мы вежливо попрощались, инспектор плавным шагом покинула магазин, а я закрыла за ней дверь и села на ближайший стул.
– Скорая встреча – это когда? – спросила я у потолка. – Сегодня после завтрака? Она ко мне будет каждый день ходить?
– Учитывая обстоятельства смерти твоей тетушки, может, и будет, – сказал Нил. Он сидел на лестнице, свесив на пару ступенек вниз пушистый хвост. – Она мне не понравилась, эта инспектор Финч. Есть в ней нечто… мертвое.
– Некромант, что ли? – заинтересовалась я.
– Ну уж точно не практикующий, или даже получивший образование. – Кот задумался. – Оттенок смерти… Возможно, она перенесла большую утрату, и это выжгло часть ее души.
– А, ну конечно. Вот тут я и проникнусь к ней сочувствием.
– Ты не должна ей сочувствовать, Марика. Ты должна ее бояться.
– А разве я не боюсь?
– Нет, – хмыкнул Нил. Благодаря нашей связи он неплохо чувствовал мои эмоции.
В дверь постучали, и я подскочила на стуле. Неужели во мне открылся пророческий дар, и инспектор Финч вернулась? А ведь даже позавтракать не успели…
На пороге стоял дюжий парень, за ним еще два – сонные, взлохмаченные, милые.
– Доброго утра, миледи, – поклонился первый. – Меня зовут Джо, а это Бен и Калеб. Мы от Вивьен, она сказала, что вам нужна помощь…
– Да, – с облегчением вздохнула я. – Конечно, заходите. Кто-нибудь хочет чаю?
Глава 6
Парни трудились все утро, расставляя коробки и ящики так, как я просила. Некоторые мы вскрыли сразу же, чтобы потом мне было меньше возни, а некоторые я покамест оставила запечатанными. Если там то, что написано, оно подождет.
К полудню мы с моими новыми помощниками расстались, очень довольные друг другом. Ребята получили две серебряные монеты (подозреваю, они совсем скоро перекочуют в карман трактирщика), а я – относительный порядок в торговом зале и кладовой. Нил прятался, пока шла перестановка, а после ухода работников вылез и начал ныть. Бедный котик умирал голодной смертью.
– У тебя очень круглые бока, – огрызнулась я, когда нытье мне надоело, – и лапы скоро не достанут до пола! Как насчет диеты?
– Какие страшные слова ты знаешь! – Нил завалился на бок и прикидывался мертвым. – Что ж… Тогда мне остается съесть подвальных мышей.
– Мы договорились их не трогать.
– Но теперь, когда я при последнем издыхании и не могу двигаться, только подвальная мышь сможет стать моим спасением…
– Разве что подойдет и запрыгнет тебе в рот. Ты ж ее не догонишь.
– Злая ты, Марика, – грустно сказал кот, поднялся и убрел в сторону кухни. Скоро оттуда послышался грохот кастрюль: Нил уничтожал остатки вчерашней готовки. Я слишком вымоталась, чтобы его гонять.
Снаряжать себя и кота для длительной прогулки мне не хотелось, и потому, крикнув Нилу, чтоб немного потерпел, я наскоро заперла магазин и направилась к Ратушной площади. Там я еще вчера заприметила небольшое кафе с сандвичами, пирожками и прочей едой навынос; мне не хотелось обижать Вивьен, однако набивать голодный желудок сладким – так себе идея.
В «Лазурит» я вернулась через полчаса с объемным пакетом, призвала Нила съесть колбаски и, убедившись, что кот накормлен, сама приступила к еде. Жуя сандвич с ветчиной и корнишонами, я просматривала список поставщиков и думала о том, кто из них мне нужен немедленно, а кто еще немного подождет.
По всему выходило, что следует побеседовать с мастером камней – Дейвом Линденом, а также разыскать ювелира. Минералов в открытых ящиках оказалось немало, однако я прекрасно представляла, какие объемы товара могут продаваться в этом магазине. Бухгалтерские книги тому свидетели, дела у тетушки шли хорошо. И учитывая интерес местных жителей к бытовым амулетам, а знатных дам – к украшениям, пусть и без примеси магии, мне нужно сделать запасы.
Этот факт меня обрадовал. Я обожала камни, могла часами в них рыться, чуть ли не на зуб пробовала. В последнее время мне нечасто удавалось запустить руки в каменные закрома; разве что, когда мы с детьми герцога Аддисона выезжали на прогулку в ближайший городок, я позволяла себе на несколько минут заглянуть в заветную лавку. Впрочем, выбор там был невелик, да и не покупала я ничего особенного, чтобы не привлекать к себе внимания: тогда мне еще не вернули разрешение работать артефактором.
Я поймала себя на том, что немного трушу перед встречей с поставщиком. Визит к нему означал, что я берусь за дело всерьез (а вот подписанные бумаги, перестановки и визит инспектора были не всерьез, ага), и мне предстоит выполнить то, на что я подписалась. Вполне объяснимый страх, учитывая истинное тетушкино наследство. Однако это мой шанс если не оправдаться перед самой собой за все, что я раньше натворила, то хотя бы послужить на благо общества. Вполне себе достойная цель. Ну, а дойду ли я до нее, покажет время.
По дороге к магазину Дейва Линдена я воображала, каким должен оказаться мастер камней. Наверняка ему лет пятьдесят, примерно как тетушке было – не зря же она прониклась к нему таким уважением и настоятельно мне рекомендовала. Тетя, насколько я помню, водила дружбу с уважаемыми членами общества – а это значит, все они были уже в возрасте. Вот войду я в лавку, увижу благообразного старичка с седой бородой клинышком, и сразу мне станет так хорошо, как будто я пришла сдавать зачет по минералам профессору Тейнеру…
Идти оказалось довольно далеко, однако я предпочла не брать кэб; мне интересно было посмотреть на Райстон и прикинуть, насколько сильно он изменился за те годы, что я тут не появлялась. Как и многие торговые города, этот постоянно менял обличье: исчезали одни дома, возводились другие, лезли к солнцу, как ростки, ажурные башенки, что вошли в моду. Вместо нескольких переулков обнаружилась широкая улица, забитая тавернами под завязку, а на башне с часами я увидела новую фигуру – мальчика с воздушным змеем…
Детали, запахи и звуки кружили мне голову. Я сама не заметила, как стала шагать энергичнее, словно больше не нужно осторожничать и мне ничто не угрожало. Моя новая свобода пахла разогретыми камнями мостовой, жареным мясом и специями. Мимо промчалась стайка детей с корзинками, полными голубых первоцветов, и исчезла в направлении рынка. На рынок тоже нужно будет заглянуть, но попозже.
Правда, все время я не могла отделаться от ощущения, что за мною следят. Необъяснимое чувство, будто кто-то буравит взглядом мою спину. Я даже осматривалась пару раз, думая, что, может быть, Людвиг меня страхует, однако его не заметила. И вообще никто подозрительный мне на глаза не попался – а зудящее чувство не исчезло, поди ж ты…
Магазин камней «Ларец» стоял на углу двух оживленных улиц и был, судя по всему, весьма популярен. Я остановилась у крыльца, пропуская выходящих людей: полного мужчину в ярком шейном платке и стайку девушек, нежных, как безе. Колокольчик приветственно звякнул, когда я открыла дверь и нырнула в прохладную полутьму.
Дела у Дейва Линдена шли хорошо – это было заметно по дорогому оформлению витрин, подсвеченных магическими кристаллами, сочной бархатной обивке ящиков и шелковым обоям. «Ларец» походил, скорее, на салон знатной дамы или гостиную в аристократическом доме, чем на магазин; оставалось лишь порадоваться тому, что тетя имела дело со столь аккуратным поставщиком, обладающим чувством стиля.
– Добрый день! Чем могу вам помочь?
Ко мне незаметно подкралась девушка в темном платье с воротником-стоечкой; светлые волосы убраны в аккуратный пучок, закрепленный заколкой с горным хрусталем, на полных губах вежливая улыбка… На Дейва Линдена эта особа никак не тянула, и я решила для начала прикинуться обычной покупательницей.
– Добрый день! Меня интересуют агаты.
– Из Китона или Лавайи? – осведомилась продавщица. – Для амулетов или обычные?
– Предположим, для амулетов.
– Тогда китонские, новый завоз. Возможно, вы заинтересуетесь. – Она поманила меня за собой к витрине у дальней стены. – Вот, прошу. Здесь и здесь – с мандариновым оттенком, слышали о них? Два года назад открыли новую жилу. Хорошо подходят для кулонов, а вот в кольца ставить не рекомендуется, своенравны. А здесь – васильковые. Это старая разработка, была популярна лет десять назад. Мода проходит, но камни-то хорошие, – девушка усмехнулась.
– Верно, – протянула я. – А что насчет морозных? Я слышала, их добыча почти прекращена.
– О, их мало! – искренне огорчилась продавщица. – Графы что-то не поделили на своей границе, а жила простаивает. Надеемся, они скоро разберутся, и морозные агаты снова у нас появятся. Есть немного, однако цена…
Я улыбнулась и кивнула.
Даже не запуская пальцы в камни, я видела, что они хороши. Они идеально подходили мне: еще не притронувшись, я знала, какие именно вещи могу из них сотворить, а что оставляет простор для творчества ювелиру. Пожалуй, «Ларцу» действительно можно доверять.
– Высший класс. Меня зовут Марика Смит, я новая владелица магазина «Лазурит». Моя тетя сотрудничала с вами и весьма рекомендовала мне мистера Линдена.
– О! – глаза девушки загорелись. – Так что же вы сразу не сказали? Для вас совсем другие цены! Мы несколько лет поставляли камни леди Галбрейт и были так огорчены, когда она скончалась… Примите мои соболезнования, миледи!
– Благодарю. Могу ли я встретиться с владельцем?
– К счастью, он сегодня на месте, – кивнула девушка. – Только вчера возвратился из поездки в Треймон и выгнал меня, чтобы я не мешала сортировать новые камни.
Продавщица – ее, как выяснилось, звали Кейт – провела меня за кулисы салона. Здесь все было по-другому: никакого бархата и таинственного мерцания, но мне понравилось даже больше. Люблю аккуратных людей, а Дейв Линден определенно аккуратен. Полки склада уходили вдаль, с потолка лился яркий свет, камни сверкали боками сквозь окошечки в ящиках. Между рядами полок обнаружился стол, где и восседал мастер.
«Ничего я не знала о том, с кем тетя водила знакомство», – подумала я, разглядывая Дейва Линдена.
Ему было, наверное, лет тридцать пять или около того; волосы темные, курчавые, небрежно собранные в хвост, а глаза – как обожаемый мною кофе с пенкой. Когда Линден поднялся нам навстречу, я обнаружила, что он довольно высок: моя макушка достанет ему примерно до подбородка. Черты лица тонкие, словно по линеечке проведенные, и контрастом – густые широкие брови. Одет во что-то серое, немаркое, а галстучная булавка – с глубоким зеленым флюоритом. Когда мы с Кейт вошли, Линден разглядывал россыпь камней под лампой.
– Дейв, – запросто обратилась к начальнику продавщица, – к нам заглянула леди Смит, она племянница леди Галбрейт.
– Мое почтение, миледи. Дейв Линден, – он коротко поклонился мне, я ответила легким наклоном головы.
– Марика Смит.
– Кейт, можешь идти. Прошу вас, – он поманил меня, – подойдите и скажите, что вы об этом думаете.
Я приблизилась и склонилась над столом. Камни, которые рассматривал Линден, оказались с сюрпризом: я с первого взгляда не смогла определить, что передо мной. И лишь потянувшись магией, ощутила знакомый отблеск. Гранат? Нет, не может быть, он не такой. А потом вспомнилась одна лекция… Надо же, я на самом деле хорошо училась.
– Родолит? – рискнула предположить я и посмотрела на Линдена снизу вверх.
Мужчина заулыбался. Улыбка у него была кривоватая и очень располагающая.
– Верно. Как это вы определили? Почти никто не отгадывает.
– Только магически, если честно, – созналась я и отступила от стола. – Родолиты очень редкие, гораздо чаще встречаются кровяно-красные пиропы, а не розовые. Я, признаться, даже ни разу в руках их не держала, только видела в университетском музее. Как вы их раздобыли?
– Треймон славится гранатовыми жилами, – объяснил Линден, – и я езжу за этими камнями именно туда. На сей раз шахтеры меня порадовали. Розовые родолиты, оранжево-красные пиропы и, видите вот, гранаты попроще. Но родолиты уникальные. Хотите притронуться?
– Если вы позволите.
Камни своенравны. Это одна из вещей, за которые я их очень люблю: природные минералы откликаются, говорят с тобой, если ты настроен их услышать. Но чем дольше ты держишь в руках тот или иной камень, тем сильнее вы с ним влияете друг на друга. И если человек – существо пластичное, которое от влияния незачарованного минерала достаточно быстро отряхивается, то с камнями сложнее. Какие-то из них впитывают ауру сразу, автоматически настраиваясь под того, кто их взял; какие-то долго не соглашаются с тобой сотрудничать, да и потом постоянно пытаются сбросить тебя, словно норовистый скакун. Потому-то украшения и настраиваются мастерами под владельцев с помощью оправы, служащей одновременно защитой для камня, человека и окружающих. Оправа на дает минералу сотрудничать с кем-то, кроме хозяина, не позволяет чужому человеку подчинить себе украшение, и камень чувствует себя прекрасно. Это сложное, невероятное и тончайшее искусство, любимое мною больше всего на свете.
– Конечно, – произнес Линден. – Я уже слегка экранировал их, чтобы можно было предлагать ювелирам. Так что берите смело.
Я осторожно взяла в ладонь самый крупный родолит; он сначала недоверчиво помолчал, а потом откликнулся и начал меня очаровывать. Вот так вот, с ходу.
– Вы пришлись ему по душе, – засмеялся Линден, – хотя, конечно, спорить о душах камней можно долго. Но я даже отсюда вижу, как он к вам тянется.
– Камень очарования, – я взяла родолит двумя пальцами и посмотрела на свет. Минерал был еще неочищенный, в осколках грубой породы, оскорбленно молчавшей на фоне рубиновых заигрываний, и все же можно было различить яркую искру в глубине. – Какая чистота! И сила. Выйдет прекрасный амулет на привлекательность.
– Хотите? Раз уж они вам открылись, дело чести – предложить их именно вам.
Я с сожалением положила родолит обратно на стол, в кучу остальных камней; они тут же хором начали подавать мне сигналы, что и их неплохо бы к рукам приспособить. Разговорчивые… Я представила формулы, которые можно на них поставить, и аж руки зачесались. Но необходимо играть честно.
– Пока не уверена, увы. Такие камни требуют ювелирной огранки, а я лишь начала разбирать тетушкино наследство и ювелиром еще не обзавелась.
– Так вам нужно поговорить с Зельдой, – просто сказал Линден, – она будет рада вернуться. После того, как леди Галбрейт не стало, Зельда места себе не находит.
– О! Тетя упоминала ее в своих записях. Значит, она хороший ювелир?
– Я бы сказал, лучший в Райстоне. И недооцененный, потому что… – Он поскреб пальцем темную щетину на подбородке. Что-то показалось мне неправильным в этом жесте, однако чувство тут же исчезло. – Впрочем, сами с ней встретитесь и сделаете выводы. Так вы пришли за камнями? Или познакомиться? В любом случае, – спохватился Линден, – я категорически негостеприимен! Позвольте предложить вам чаю.
Несмотря на мое возражение, что ничего такого не нужно и мне вполне нравится компания родолитов, Дейв сгреб недовольные камни в ящичек, промаркировал, поставил на полку и затем пригласил меня следовать за ним. Мы прошли вдоль всего склада; в конце его за железной дверью оказалась просторная комната, совмещенная с кухней. У окна стояло заваленное бумагами бюро, примостились вокруг деревянного стола разномастные кресла; я выбрала мягкое, с высокой бархатной спинкой, розовый оттенок которой напомнил мне мягкое прикосновение родолита. Столешница, инкрустированная разноцветным перламутром, показала мне сценку из жизни тропических птиц: одна пристроилась на ветке цветущего дерева, а вторая, натурально, обедает бабочкой. На несчастную бабочку, навеки застывшую в миллиметре от гибели, Линден поставил чашку для меня. Он быстро и ловко сервировал стол, и словно по волшебству, появилась и корзинка с песочным печеньем, и блюдце с леденцами, и сахарница в виде слона.
– Извините, что у нас тут все так… разнообразно, миледи, – сказал Линден, наливая мне рубиново-красный чай. – Это моя рабочая комната, я тут даже остаюсь ночевать иногда, – он кивнул на покрытый пледом диванчик. Диван был явно короче Линдена, что многое мне сказало о любви поставщика камней к своей работе. – Обычно переговоры я веду на складе, однако с вашей тетей у нас были особенные дела. Я очень тепло относился к леди Галбрейт. И для меня стало настоящим потрясением, когда она умерла. Многие в Райстоне были… прямо скажем, удивлены. Возможно, вы прольете свет на произошедшее? Что с ней случилось?
Его взгляд на мгновение остро блеснул, и я, уже размякшая при виде хороших камней, инкрустации и пледа, ощутила холодок на спине.
«Никому не доверяй слепо, – говорил Людвиг. – Леди Галбрейт доверяла – и, похоже, это ее и подвело».
– Моя тетя не любила врачей, – неторопливо, постаравшись справиться с комком в горле, начала я и, взяв чашку, отпила глоток. Морион на шее молчал, а формулу против ядов я в нем точно видела – значит, опасности нет. – Она постоянно носила амулеты, закрывающие ее от остальных, и потому даже ее знакомые ничего не увидели. Полагаю, она сама осознала лишь в последние дни, что с ней происходит, и поняла, что обращаться к лекарям уже поздно. Предпочла уйти так, дома, а не на больничной койке.
– Вот оно что. – Линден слушал меня, подперев кулаком подбородок. Взгляд оставался цепким, словно коготь. – Все это довольно странно, если позволите заметить. Я поставлял камни вашей тете в течение пяти лет и успел неплохо узнать ее. В последние полгода… она стала немного другой. Более нервной, менее общительной. Вы полагаете, это влияние болезни?
