– Оставь дверь! – крикнула девочка и накрылась одеялом с головой: - Это – посланники! Точно! Будет что-то плохое!
– Что за посланники? – прошептал Лев.
– Мы накануне с Зоей кино посмотрели: не помню ни названия, ни сюжета. Помню, только, что там являлись какие-то «посланники», как духи, какие-то. Надо было что-то выяснить или найти, если тот, кому явились эти посланники, ни чего не делал, то в течение нескольких дней происходило что-то плохое. Как-то так…Вы же то же видели этого чертового призрака?
– Н-да, - нехотя признался Лев. - Видел. Я не понял, что это, но я это видел.
– Да, - кивнула Афина.
– Гена, какова вероятность того, что в доме кто-то есть?
– Прямо в тот момент, как дверь открылась, начала стремиться к нулю.
– Скажи, если что-то изменится.
– Что за ор? – шаркая ногами, по коридору прошел мальчишка в майке.
– Твоей сестре кошмар приснился, – ответил женский голос.
– В выходной, утром… – мальчик вновь зашаркал ногами по коридору и через мгновение появился на пороге комнаты: – Анька! Мам, кажется, она – спит.
– Ну, ладно, пусть спит, дверь прикрой.
– Что значит: пусть спит? Всех разбудила, а сама – пусть спит! Дурацкая, Анька! – мальчик прикрыл дверь и вновь зашаркал тапками по коридору.
– Она действительно спит? - спросила Афина. - Я бы сейчас под одеялом тряслась от страха..
- Действительно спит, – хмыкнув, ответила Анна. - В детстве я моментально засыпала.
– То есть: «ААА» - там какая-то женщина всех перебудила, это - посланники и спать?
– Что вы смеетесь? – Анна обиженно отвернулась, – Что такое бессонница я только после тридцати узнала. До этого у меня не было проблем со сном.
- И, долго вы будете спать?
- Долго Глеб не даст , – пожала плечами Анна.
- А, когда вы проснетесь, то будете думать, что это вам приснилось? - поинтересовался Лев.
- Нет, я всегда буду думать, что действительно видела там призрака или «невидимого человека». Здесь было не видно и не слышно, но мне казалось, что она мне что-то говорила, но я не помню, что именно.
- Ну, если так, то это может быть, где в вероятностях, - Лев поймал себя на мысли, что он так и смотрит в тот угол, хотя сейчас там ни кого нет. - Вы не находите, что это странно: утром, девчонка видит, какую-то «призрачную бабу», извините за выражение. А, вечером, кто-то убьет семью Сомовых, не оставив ни каких улик, так что даже орудие убийства не найдут.
- Это посланники? - Афину, каким-то призраком не проймешь. - Знаешь, нас ведь видят животные, может быть, примерно так же?
– Лева, а мы сами можем быть проекциями? - ну, Гена, как всегда.
– Нет, ИИ в стадии разработки, можно сказать. Кому, нафиг надо смотреть, как мы пытаемся узнать что-то новое в давно забытом деле Сомовых.
- Не такое уж оно и «забытое». Лева, а если это происходит не сейчас? - Не унимался Гена. - А, когда-то потом?
- Гена, иди ты на фиг! – не выдержал Лев.
- Но ты же знаешь, как всё устроено? Если бы мы были проекциями, мы бы этого не знали.
- Включи программу для поиска устойчивых алгоритмов. Так мы узнаем: проекции мы или нет. Может, и «призрачную бабу» вычислим.
- То есть: мы не можем понять являемся ли мы частью программы, но ИИ может? - решила уточнить Анна.
- Да, мы вносили такие корректировки. У ИИ есть множество устойчивых алгоритмов, и он может понять, является ли он частью самого себя. Вернее, проекцией.
- Включил, - обрадовал Гена.
- Подождите, - забеспокоилась Анна. - Если та "призрачная баба", как вы говорите, была человеком, то для ИИ она проекция?
- Да.
- А, если нет?
- То - нет... Мы не встречались с призраками. Я не знаю, что тогда будет, - признался Лев.
В комнату заглянула женщина: – Аня, вставай, завтракать.
– Еще чуть-чуть, - сонно пробубнила девочка.
– Сейчас, подниму! – в комнату зашел мальчик. – Анька! Проснись! - он сдернул одеяло, выдернул подушку из-под головы девочки, с размаху ударил ее подушкой по плечу. – Вставай! Зараза, такая! Не надо было всех будить!
– Ну, не хочу! – девочка попыталась отвернуться. – Рано еще! Хочу спать! Глеб, отстань! Ну, мама!
– Вставай уже! – фыркнула женщина. – Будильник не отключила, всех перебудила и спать улеглась, замечательно!
– Я просто забыла его выключить, – попыталась оправдаться девочка.
– Тебе только вчера раз десять говорили.
– Там правда была какая-то женщина. На самом деле!
– Аня, хватит! Там никого не было! Тебе просто приснился кошмар! Это потому, что вы с Зойкой ужастики втихаря глядите! У тебя почти после каждого «мы сходим к Зое» кошмары.
- Вы же говорили, что у вас не было проблем со сном? - вспомнил Лев.
- Проблем не было. Я моментально засыпала. Кошмары - были.
- Ни чего мы не глядим! - пробубнила девочка.
Глеб повернулся к проекции сестры и состроил рожу: – Мам, он мне рожи корчит! – тут же пожаловалась девочка.
– Глеб!
– Я ничего не делал, она придумывает.
– Мам, ну опять!
– Всё, хватит! Идите завтракать! – женщина ушла. – Глеб, сколько раз говорить – не строить рожи?
– Мам, но я этого не делал, она придумывает! – мальчик запустил подушкой в сестру и выскочил из комнаты.
– Козел, – едва слышно прошептала Аня. Девочка встала, подняла подушку, бросила ее на кровать. Подошла к углу комнаты, провела рукой по воздуху. – Она была здесь. Прямо здесь стояла, потом исчезла.
Минут через двадцать все семейство собралось на кухне. Девочка, протиснулась между стеной и стулом, на котором сидел мальчик к кухонному диванчику возле окна. - Опять - мрачные шторы.
- Почему: «мрачные»? Шторы как шторы, – спросил Лев, глядя на золотистые шторки с красными полосками и бахромой.
- Не знаю, – пожала плечами Анна, – их отец так прозвал. Они ему не нравились, но, кажется, нравились маме. Может, это глупо, но в детстве мне казалось, что каждый раз, как мама вешает эти шторки, они с отцом ругаются и почти всегда на кухне. Кстати, в темноте всегда казалось, что эта дурацкая бахрома шевелится. Вечером на кухню я старалась лишний раз не ходить.
- Стас, - женщина с укором посмотрела на отца семейства.
- Что, Стас? - спросил тот. - Может, кому-то и кажется, что эти шторы выглядят празднично, но, по-моему, они мрачные.
– Мама, чай горячий, – пожаловалась девочка, отодвинув от себя кружку с изображением какой-то мультяшки. Зато пододвинула ближе тарелку с бутербродами, отвернув от себя ту часть, где лежала порезанная колбаса.
– Вот, – женщина поставила перед ней прозрачный бокал с холодной водой.
– Ну, мама, со стороны Ани на бутербродах больше повидла, – пожаловался мальчик, – так нечестно.
Женщина повернула тарелку бутербродами к нему.
– Ну, мама, я не ем колбасу! – женщина повернула тарелку как было.
– Ну, опять, – обиделся мальчик. – У вас все всегда для Ани!
– Глеб, не придумывай!
– Мама, чай все равно горячий! – Женщина встала, взяла бокал у девочки, вылила часть содержимого в раковину, долила холодной воды из бокала.
– Теперь холодный!
Мальчик повернул тарелку бутербродами к себе.
– Ну, я не ем колбасу!
– Нет, колбасы, нет проблемы, – отец семейства взял с тарелки оставшиеся кусочки.
Женщина взяла с тарелки два бутерброда один положила перед мальчиком, другой перед девочкой.
– У Ани больше повидла!
Вздохнув, женщина пододвинула к мальчику небольшую баночку с повидлом.
- Вот, теперь все честно, – признал тот, потянувшись за чайной ложечкой.
- Да, ну? Да, у вас все всегда для Глеба!
- Аня не придумывай! - женщина пододвинула банку к ней.
- Мама! - Глеб ударил ложкой по столу.
- Так! - мужчина встал. - Завтракайте молча и оба наказаны!
- Опять же Зойка придет, что бы это пережить мне нужно много сладкого, - через пару минут пожаловался мальчик.
- Что значит: «опять»? Я даже не помню, когда она приходила.
- Зато я помню.. Мама, папа, вы, может, и не знаете – но они там полночи прыгали, как коровы.
- Он меня коровой обозвал? - обиделась девочка.
- Может, как лошади? - подзадорил отец семейства.
- И, ржали, как лошади, - согласился мальчик.
- А, теперь – лошадью… сам ты лошадь.
- Мама¸ я ее не обзывал, я сказал: «как». А, она меня обозвала.
- Сам ты - «как» лошадь, - прошипела девочка. - Ну, почему этот дурак - родился моим братом? Или, как говорит мама: «в капусте нашли». Зачем вы его, вообще, искали?.
- Я мальчик, я - как жеребец! Мам, она меня под столом пнула!
- Он меня первым обозвал!
- Она не хотела, что бы я родился!
- Так, прекратили, оба! - повысил голос отец семейства. Следующие пять минут прошли спокойно.
- Мама, он дразнит Зою - Палеозойкой, - пожаловалась девочка.
- Ябеда! - шикнул мальчик.
- Скажи, ему, что бы так не делал. Ко мне и так девочки не любят ходить – появляется Глеб и начинает их дразнить и поиграть спокойно не дает.
- Мама, они меня то же дразнят. «Глебушко – греби отседушко». Ладно, они так в детском саду - дразнились, но сейчас, даже обидно и не в рифму. Зачем вы мы меня Глебом назвали? Вот, Аня! Ни одной нормальной рифмы не подберешь. А, к «Глебушко» – их очень много, – обиженно протянул мальчик.
- Мам, раз ему так нравится, давайте его Аней называть, – предложила девочка. Отец семейства поперхнулся чаем и с минуту пытался откашляться.
- Ну, мама! Папа! Вот, видите! Всегда так! Это - язва мелкая! К тебе девочки не хотят ходить, из-за тебя! С тобой ни кто дружить не хочет! Только Зоя, потому, что она не как ты!
– Глеб, успокойся, твоя сестра пошутила, – женщина скрывала улыбку.
- Меня зовут – Глеб, а не Аня! - насупился мальчик.
- Только что тебе не нравилось, - напомнила девочка.
- Это она из-за повидла бесится…
- Да, нужно мне твое повидло!- Девочка, откинулась на спинку дивана, сложив руки полочкой.
- Аня, прекрати! Будете продолжать в том же духе – будете завтракать отдельно!
- А это точно наказание?
- Глеб!
- Слушай, Глеб, - наконец-то откашлялся отец семейства. – Меня зовут Стасик, ты не представляешь, как меня в детстве дразнили. И в большинстве случаев дразнила меня ваша мать. Она мне, в общем, проходу не давала. Такая противная была, сил нет. Я ее в детстве ненавидел.
- Ваш отец тоже не отставал: «Машка…» – женщина рассмеялась. Сейчас это кажется смешным, а тогда я его убить была готова.
– Это вы еще меня не видели, – улыбнулась Афина. - У меня было три сестры. Сначала выживать приходилось мне, а потом - им.
- А у меня были нормальные отношения и с сестрой, и с братом, - сказал Гена.
- Гена, что там с программой?
- Пока ничего.
– Мама, можно я к двенадцати в Вовке пойду, мы с ребятами встретиться договорились? – Глеб, наконец-то отодвинул от себя баночку с повидлом. – Я так понимаю, десерта, мне можно не ждать?
– Можно, но, сначала сходи в магазин – твоя очередь идти за хлебом и сделай уроки.
– Ну, блин!
– Не блинкай.
– Ну, мам!
– Не мамкай!
– Ну, пап!
– Делай уроки!
– Ну, блин… я понял вы – сговорились. Ну, я вечером сделаю.
– Я знаю, как ты вечером будешь делать уроки, делай сейчас!
– Ну, мне только математика осталась.
– Вот, сделай только математику и иди.
– А, пирог будет? Или все опять только Аньке?
– Это ни я тут только что полбанки повидла съела! – обиделась девочка.
– Ой, прям – полбанки! Да, у тебя на бутерброде было больше…
– Если у тебя трудности с математикой – обратись к папе, – посоветовала женщина.
– Ну, да у нас же в семье папа хорошо учился, а мама была хулиганом. Мне до сих пор не верят, что в прошлый раз папа задачу решил: «Глебушко, как тебе врать не стыдно? Твой папа очень хорошо учился – он бы решил задачу». Ну, да решил…
– Там были невнятно отображены условия задачи, – оправдался отец.
– Другим родителям, это – не помешало.
Глеб привстал и выглянул за штору: – Вон, Палеозойка машет.
– Зоя? – Девочка выглянула в окно. - Мам, можно я пойду?
– Иди.
– Пусть уроки делает!
– Аня уроки сделала!
– Она инопланетянка. Нормальные дети перед выходными и праздниками уроки не делают!
– Да, подвинься! – прямо перед тем, как она встала, Глеб пододвинул стул поближе к стене. – Мама, ну, ты видишь? Он все специально делает.
– Мама, ну ты видишь, она меня всегда во всем обвиняет! Что бы не случилось – виноват Глеб. Я здесь как сидел, так и сижу, я ее даже не трогал. Села завтракать – завтракай! Что за беготня?
– Подвинься! – девочка попыталась протиснуться за стулом.
– Глеб, прекрати!
– Придут к тебе твои друзья я тебя в твоей комнате закрою! – прошипела девочка, толкнув мальчика в бок.
– Ладно, – мальчик встал и отодвинул стул. – Нет, мам, ну, ты просто видишь? Ни тебе: «Глеб, пожалуйста», ни «Глеб, спасибо». Только: «Придут твои друзья я тебя в комнате закрою». И, в этом вся Аня.
– Я ему должна «спасибо» говорить, за то, что он встать соизволил?
– А, «пожалуйста» – за то, что он своим стулом – пол кухни перегородил?
– Ой, иди уже, – отмахнулся мальчик. – А, то Зоя от старости помрет.
Мальчик выглянул в окно и помахал Зое. Знаками показывая, что Аня сейчас выйдет. Изображая Аню, он приставил к голове пальцы, как рога.
– Будешь выпендриваться, я скажу Зое, что она тебе нравится.
– Только посмей! Я всем твоим куклам бошки, – мальчик, на мгновение замолчал, видимо вспомнив, что на кухне находятся родители. – Волосы порасчесываю и на место поставлю. Ты же за ними, совсем не ухаживаешь! Иди, уже, – мальчик натянуто улыбнулся. – Что я распереживался? Зоя, все равно не поверит.
– Аня, шапку надевай, – смеясь, сказала женщина.
– Хорошо, – недовольно буркнула девочка. Она выскочила в коридор, накинула куртку, быстро обулась, взяла шапку и выскочила на улицу. Куртку застегивала на ходу, пока шла к калитке. На кухне открылось окно, из него выглянула женщина: – Аня, я тебе сказала – шапку надень!
Вытянув вверх руку, девочка показала шапку. Потом нарочито медленно надела ее на голову: – Довольна!
– Теперь – да! Здравствуй, Зоя! – женщина отошла от окна, но оно так и осталось открытым.
– Здравствуйте! – пискнула в ответ девочка.
– Привет! – Аня подошла к калитке.
Зою можно было охарактеризовать одним сочетанием: глиста в скафандре. Какую бы одежду не надевала Зоя, на ней все всегда висело, как мешок. При этом где бы Зоя не появлялась – ее всегда старались накормить. Видимо, что бы по пути назад ее, все-таки, не сдуло ветром. Ела Зоя, примерно, за трех Ань и совершенно не набирала в весе.
Из-за худобы лицо Зои казалось слишком вытянутым, уши слишком большими, губы слишком пухлыми. И, при всем, при этом на нее уже начинали обращать внимание мальчики. Даже, по мнению Ани в их классе были и более симпатичные девочки. Но, на них ни кто внимания не обращал. А, худощавая, ушастая Зоя – считалась просто красавицей.
Зоя бегала быстрее других. «При попутном ветре» – как она сама шутила. Прыгала дальше и числилась любимицей у преподавателя физкультуры. Ее отправляли на соревнования от школы. Сама Зоя физкультуру не жаловала и всячески увиливала от занятий и всевозможных тренировок.
– Привет! Что так долго?
– Да там Глеб опять развыпендривался! – сказала она это нарочито громко, наверное, чтобы Глеб слышал. Он сейчас почти наверняка «навострил уши» у открытой форточки.
– Вечером все в силе?
– Угу, – Зоя кивнула.
- Меня так достал Глеб, что даже самой к себе идти нет ни какого желания. У тебя как дела? - Аня немного помедлила. - Как прошла ночь в доме Сомовых?
- Фигово, – подумав, ответила Зоя. – Я в гостевой. «Зеленая комната».
- Почему она у них «зеленой» называется, там же ничего зеленого нету?
- Я спрашивала у тети Розы. Она сказала, что там раньше зеленые обои были. Обои давно переклеили, а название осталось.
– Зоя и раньше жаловалась на зеленую комнату, – прошептала Анна. – Когда родители Зои разводились. Зоя, наверно, неделю жила у Сомовых. Я приходила к ней в гости и была в зеленной комнате. По мне: комната, как комната.
– Зеленая комната, там всегда что-то шуршит, скрепит. Я полночи зенки в потолок лупила. И, как только начинаю засыпать – где-нибудь что-нибудь начинает шуршать. Днем это - просто комната, но ночью все начинает скрипеть и мне даже при телевизоре страшно. Сегодня, хоть у тебя высплюсь. Блин, хочу домой! – пожаловалась Зоя. – Потом, мне приснилось, что окно находится, не там где обычно, а прямо над кроватью и там кто-то стоит. Я пошла на кухню – попить водички, на кухне горел свет. Там был Роман, мне показалось, что он что-то прятал.
– Зачем ему что-то прятать на кухне? Он же у себя дома.
– Не знаю, – Зоя поежилась. - Они странные. И, еще Аней меня назвал...
– В смысле? – удивилась девочка.
– В прямом: он повернулся и говорит: «Аня, а это ты – Зоя, иди спать, что тебе не спится». Уснешь, блин, тут. Я пошла назад в зеленую комнату, и услышала, что кто-то с кем-то говорит. Это в комнате Дениса.
- Да, все знают, что Денис болтает во сне.
- Я это то же знаю. Но, слышать это - страшно. Он не просто говорит, он, говорит, а как с кем-то. Потом, я пряталась от Романа, который что-то туда-сюда разбегался. Да, и не хотела, что бы меня поймали под дверью комнаты Дениса. Потом вернулась в зеленую комнату и долго лупилась в потолок. И, как только уснула, под утро - Зоя вставай, мама звонит. Кошмар!
- Мне то же приснился кошмар, – помедлив, сказала Аня. – Помнишь, мы это кино, у тебя дома смотрели про посланников?
- Угу, – Зоя кивнула.
- Мне приснилось, что утром, в моей комнате, в углу – стояла женщина. Мне кажется, что она мне что-то говорила, но я не помню. Потом растаяла в воздухе. Так реально было, как не сон.
– Так что это за кино? – спросил Лев.
– Да, не помню я. Если они сейчас названия не скажут, то и не узнаем. У родителей Зои – спрятанные фильмы были ужастиками. Мы знали, где они прячут фильмы, когда у нее ни кого не было дома – смотрели ужастики. До этого, то же не помню, как кино называлось, даже про что – совсем не помню. Но, я боялась мокрых следов, мне про это долго кошмары снились. А, сейчас – мокрые следы, которые появляются из пустоты, чуть ли не в каждом ужастике. Совсем не страшно.
– Палеозойка! – размахивая сумкой, из калитки выскочил Глеб. – Слушайте сюда, девчонки! Будете вести себя плохо – все расскажу вашим родителям! О, том, как вы ужастики бегаете смотреть. А, потом друг другу на плохие сны жалуются… с чего бы? Да?
– Греби отседушко!
– Ни склад, ни лад! Поцелуй Глеба в зад!
– Фу, дурак! Он теперь все родителям расскажет.
– Скажем, что они на стройку лазали, – предложила Зоя. - Мои родители и так знают, что я ужастики смотрю, когда их нет. Их этим не удивить.
- Ну, не знаю, – протянула Аня.
- Теперь хорошие новости: попробую уговорить Севу, съездить с нами вечером на концерт, хотя бы на немножко…
– Севу? – удивилась девочка.
– Он самый такой, – Зоя на мгновение замолчала. – Добрый, отзывчивый. Это Роман – где сядешь, там и слезешь. Денис ни когда ни кого не замечает, он всегда сам по-себе.
- Если тетя Роза поедет, то родители меня отпустят.
- Что-то навряд ли, – пробубнила Зоя – Но, попробовать можно.
- Зоя! – на пороге веранды появилась женщина в теплом халате. – Я тебя уже обыскалась. Ты, хоть говори, когда уходишь. Здравствуй, Аня!
- Здравствуйте!
- Ну, я же – тут! – Зоя махнула рукой на калитку дома Сомовых. – Я всего на пару минут вышла.
- Ну так и сказала бы. Только что видела, как ты на кухню шла, а потом раз - и нет нигде.
- Ладно, Аня, я после обеда зайду, – махнув рукой, Зоя направилась к дому Сомовых.
- Хорошо.
- Зоя, уроки сначала сделай. Мне твоя мама и так все уши прожужжала: смотри, чтобы она поела, чтобы уроки сделала. Так что давай: ешь и делай уроки.
Аня зашла за калитку своего дома, закрыла ее на шпингалет, до которого ребенку было сложно дотянуться, если пытаться открыть калитку с той стороны: - Вот тебе, Глебушко. Поорешь под калиткой.
– Да, ты инопланетянин какой-то! – выкрикнула женщина на кухне, когда девочка уже подходила к двери. Родители всё-таки поссорились. По мнению Ани, естественно, во всем были виноваты шторы.
