Трюм заполнялся не только водой, но и криками с шумом барахтающихся людей. Лёшка не обращал на это внимание, а только напряженно наблюдал за подъёмом своего спальника. Ведь люк был закрыт, и он думал, что когда вода наполнит трюм полностью, то он захлебнётся.
Когда до люка осталось всего ничего, и Лёшка приготовился ударить по нему ногами, подъём воды неожиданно прекратился. Он пригляделся и понял, что люк не был закрыт наглухо – через щель в трюм проникал свет. Этого было достаточно, чтобы разглядеть воду вокруг спальника. Но тут послышались всплески и голос:
– Малец, помоги!
Из полумрака трюма выплыл полусдутый спальник, за который держался Михаил. Лёшке стало понятно, почему мужик не влез на это подобие спасательного плота. Спальник просто перевернётся.
– Не подплывай! – крикнул Алексей. – Держись за него и замри!
Михаил удивленно-испуганно сверкнул белками глаз.
Раздался резкий, приглушенный водой, звук разрываемого железа. Пароход сильно качнуло, и створки люка стремительно стали надвигаться на Лёшку. Он поднял согнутые в коленях ноги, балансируя на спине, и когда створки приблизились, уперся в них, разгибая ноги и вцепившись в спальник. Тот стал уходить под воду.
– Держись, малец! – Михаил подплыл и стал удерживать выскользавшее из-под Лёшки спасательное средство. – Стукни по створкам!
Алексей пнул их ногами, и со скрипом одна из них двинулась вверх.
– Живи! – Михаил судорожно сунул в Лёшкину ладонь пакетик сухарей, и нырнул под матрас. Алексей почувствовал спиной опору и стал выдавливать створку.
Тут пароход заметно накренился как раз в нужную для Лёшки сторону – створка замерла, и спальник юркнул мимо неё в море. Алексей быстро перевернулся на живот, чуть не свалившись в воду, и стал мощно грести руками, чтобы оплыть подальше от образующейся на месте тонущего парохода, воронки.
Сердце бешено стучало, а холодная вода от его гребков попадала на лицо, смешиваясь с потом. Мозг был пуст, как барабан, но в сознании звучало только одно: быстрее!
Он не знал, сколько времени он так неистово грёб. Остановился только тогда, когда кровь заполнила мозг настолько, что он потерял сознание.
Очнулся он от холода и в кромешной тьме. Голова жутко болела и спина чувствовала только обжигающую ледяную корку. Руки заиндевели так, что не сгибались пальцы. Хорошо, что ещё руки и ноги были раздвинуты для баланса, да и море было на редкость спокойным.
В сознании пронеслись воспоминания. Стрельба, заполняемый водой трюм, крики людей и бешеная гонка на надувном матрасе. Последнее воспоминание было про Михаила и пакетик сухарей.
Лёшка разлепил покрытые легким инеем губы и тихо простонал – пальцы не чувствовали пакетик с едой. Впрочем, есть не хотелось, а страшно хотелось пить. Он осторожно стал сгибать руку, чтобы подвинуть к лицу ладонь. Давалось это с большим трудом и болью, но он смог. Стал обсасывать пальцы, чтобы унять жажду и хоть немного согреть.
«Живи!» – пронеслось в его мозгу голосом Михаила.
Алексей сунул слегка согретую ладонь под себя, пытаясь нащупать блок включения обогрева костюма и, когда показалось, что включил, вновь потерял сознание.
*****************************************
Алексей испугался. Он не понимал, что с ним происходит и где он находится. Зубы от холода, всепроникающего в поры кожи, отбивали мелкую дробь; сознание отказывалось понимать действительность, а голоса, раздающиеся над ним, давили на слух размытой басовитостью. Глаза видели только яркое пятно и две широкие тени.
– Ну, как он, доктор?
– Пришел в сознание. Остаётся только ждать… Чудо, что он вообще ещё живой.
Одна тень отодвинулась и постепенно исчезла. Вторая тень зашевелилась из стороны в сторону, иногда закрывая собой раздражающее яркое пятно. Алексей почувствовал легкий укол, отдавшийся потом в голове острой болью, и … перестал что-либо ощущать, будто провалившись в сон.
Сколько он пробыл в таком состоянии, ему было неизвестно. В его памяти постоянно всплывали яркие отрывки прошлой жизни: ветхий дом на окраине Москвы, квартира с дешёвыми пластиковыми обоями и вечно дребезжащий громоздкий бойлер в ванной, который включали, чтобы помыть маленького Алексея; дерганая, истеричная женщина и вспыльчиво-импульсивный мужчина. И ещё, почему-то, вспомнилась процедура выдачи метрики о рождении Алексея – родители долго спорили, кто будет родителем номер один, а кто под номером два. Потом, когда Алексей пошёл в начальную школу, он их так и называл – родаван и турода. Странно, но воспоминания о школе почти не остались. Так, какие-то отрывки с обезличенными учителями, нудящими о том, что вся ценность жизни кроется в индивидуализме каждого ученика.
Родаван больше нравился Алексею, чем турода. Когда Алексей окончил школу, он стал брать его с собой на работу. Лёша помнил огромные помещения, где крутились юркие роботы-грузчики. Как-то раз один из роботов встал на полпути к стеллажу, чуть не уронив пластиковый ящик. Хорошо Алексей оказался рядом, подметая пол от разной шелухи, и успел ящик придержать. Родаван тогда сильно обеспокоился. Он похвалил Алексея и закрутился вокруг робота, часто всплескивая руками:
– Вот дерьмо! Теперь придется выплачивать за этого робота! Ну, почему он встал именно в мою смену?!
Алексей из любопытства крутился рядом. На спине робота он нашёл большой квадрат, соединенный с другим пластиком еле заметным швом.
– А что это за квадрат, родован?
Родитель перестал гарцевать вокруг остановившегося механизма и посмотрел на спину робота.
– Не знаю, Лёха…
У Алексея в уме такой ответ не сложился. Как это? Родаван учился, окончил университет, а что за люк на спине робота не знает?
– А давай откроем! Вдруг починим…
Родаван выпучил глаза и замахал руками.
– Ты же в этом ничего не понимаешь!
– Ты понимаешь, – невозмутимо продолжал Алексей. – Ты учился и должен понимать.
Родаван напряженно думал. Наконец, принял решение – можно открыть, поскольку всё равно выплачивать ему. А так есть маленький, но шанс починить – лишь бы при передаче смены робот работал.
Пластик не без труда поддался на нажатие и взору Лёшки предстали внутренности механизма. Он был зачарован переплетением разноцветных проводов с коробочками разного размера.
– И что? – уныло спросил родаван.
Алексей присмотрелся и увидел, что один из проводов не имеет соединения. С одной коробочкой соединен был, а на скрутке лежал другой оголенный конец провода. Осмотрев внимательней коробочки рядом с оголенным концом провода, Лёша заметил свободный «быстроконтакт».
– Провод отсюда выпал, – сказал он родавану. – Надо вставить обратно.
– Точно? – засомневался родаван.
– Пока не попробуем – не узнаем.
«Быстроконтакт» никак не хотел защелкиваться, как Алексей ни старался, но он придумал выход – подложил рядом с проводом тонкий кусок пластика, и робот ожил – фотоэлементы подернулись желтым свечением и тихо зашуршали приводные механизмы.
– Ух ты! – выдохнул родитель. – Лёшка, с меня мороженое!
– Робот всё равно встанет, – сказал Алексей, закрывая люк куском пластика. – Аккуратно и медленно поставь его на «базу» и не используй в свою смену.
Родаван так и поступил. В следующую смену этого робота уже не было, и на «базе» красовался новенький механизм.
После этого случая отец стал несколько по-иному относиться к Лёшке и как-то дома, незаметно от туроды, передал Алексею небольшой гаджет.
– Лёх, это у меня от учёбы осталось. Может тебе пригодится…
Вообще всем было странно, что отец таскает Лёшку за собой. Такое не запрещалось, но выглядело неестественно. Дети до четырнадцати лет обычно сидели дома и дистанционно обучались. После наступления четырнадцати лет, когда отпрыск получал свой паспорт, то родители давали ему денег, сколько могли и отправляли в «свободное плавание». И пусть делает что хочет – учится, работает, снимает жилье. Свобода личности – это первейшее правило, которое надо было усвоить.
Туроду Алексей почти не помнил, она и дома появлялась редко, а после того, как Лёша окончил четыре класса начальной школы, появлялась в доме ещё реже и, поскандалив с отцом, опять куда-то уходила.
– Так вот, Лёха, – говорил родаван, – нет у тебя денег, и ты не человек. Я вот даже на твоё обучение не могу скопить, а она всё требует – то ей губы надо, то ногти, то сиськи… А о тебе кто думать будет? Эх, кто бы знал…
Потом, когда турода исчезла вовсе, Алексей узнал историю своего рождения. Какие-то богатые дяди известной гламурной тусовки захотели иметь ребенка. В базе данных они нашли туроду и предложили ей приличные деньги за роды. Родаван тогда работал врачом в центре искусственного оплодотворения. Дяди, сдав анализы, а потом и материал, заплатили и стали ждать. Тут на беду перед введением материала холодильник, где хранились пробирки, сломался. Родаван заметил это и доложил главврачу центра.
– Вводи всё равно! – крикнула главврач. – Может быть ещё живые…
Гламурные дядьки, желавшие присутствовать на этой «церемонии», были страшно огорчены тем, что их не позвали и пригрозили скандалом, если в дальнейшем условия договора не будут соблюдаться.
– Почему вы им не сказали об аварии холодильника? – недоумевал родаван Алексея. – Сдали бы материал ещё раз.
– Я не хочу лишиться репутации и работы, – отвечала главврач центра. – Заказчики очень долго к этому готовились. Представляешь, что будет, если им сказать про холодильник?!
Но шло время, а искусственная мать не подавала признаков беременности. Мало того, она заметно нервничала и, вообще, вела себя крайне беспокойно, без повода дергая персонал центра. Особенно доставалось родавану.
– С ней надо что-то делать, – сказал он главврачу. – Уже два месяца прошло, а результата нет.
Главврач поджала крупные губы и хитро прищурилась.
– Слушай, я тебе хорошо заплачу, – прошептала она, озираясь. – Давай снимем с неё тест, и если показатели будут в норме, то… воткни ей.
– Что воткнуть?! – не понял родаван.
Главврач показала взглядом на область ниже пояса. Родаван побледнел.
– Вы серьёзно?! Нет, пригласите кого-нибудь другого.
– Кого другого? – главврач шагнула к родавану и положила ладонь ему между ног. От неожиданного прикосновения он дернулся, но главврач нежно сжала пальцы.
– Ого! Неплохо! – вздохнула она, приоткрыв рот. – Нет у меня больше никого. Ты один в центре примерно такого же возраста, как заказчики. Мы эту дуру успокоим лекарствами и слегка возбудим… Хочешь, я тебе помогу?
– Н-нет, – он оттолкнул её руку. – Вы понимаете, что предлагаете мне?! Заказчики после рождения ребёнка, если вообще это случится, подадут на генетическую экспертизу.
– И что?! – усмехнулась главврач. – Её будут проводить в нашем центре. Что стоит подменить результаты? А мы тебя уволим с выплатой, скажем… пятьдесят тысяч евродолларов. И ты, естественно, будешь молчать.
– У вас что, никого другого нет на эту роль?! Возьмите любой биоматериал!
– Да не сдавал никто за последнее время! – скривила губы главврач. – У конкурентов дешевле. А в нашем центре только ты… так реагируешь на прикосновения. Другие особи с таким же «хозяйством», как у тебя – не реагировали никак. Или шарахались от меня. Я же не могу дать объявление в Сети – ищу того, кто умеет пользоваться своим органом… возраст такой-то… не принимающий алкоголь и наркотики. Где я, вообще, таких найду?! Сам знаешь – заказчики целый год вели «правильный» образ жизни, потом две недели торчали у психолога. Сейчас нормальный биоматериал стоит целое состояние!..
Она осеклась, понимая, что сболтнула лишнее, но было поздно…
– Сто тысяч, – тихо сказал родаван. – Я сделаю, но вы мне напишете расписку, что я это сделал по вашему принуждению. Это на случай, если будут проблемы с полицией.
Главврач сжала кулаки.
– Хорошо. Но всё будет под моим контролем. И это…
Она хищно улыбнулась.
– Со мной ты тоже попробуешь…
Родаван усмехнулся.
– Может, вы ещё это снимете, и выложите в сеть?
Она приподняла грудь ладонями.
– Я бы выложила, если бы это было кому-то нужно. А ещё бы и денег заплатили. Увы, у меня предпоследний по списку гендер. А у тебя последний. Так что это видео наберет, в лучшем случае, десяток просмотров.
Родаван не огорчился. В узаконенном список гендеров на первом месте стояли особи без вагины, но ощущающими себя существами с разумом одинокого волка. Но втором месте – те же, только с вагиной.
Главврач достала из сейфа специальный стаканчик.
– Давай, – протянула его родавану, – сдавай анализ… Немедленно.
Она закрыла дверь дистанционным ключом и неторопливо расстегнула халат. Родаван шумно сглотнул выступившую слюну.
– А может это… Введем ей через шприц?
Главврач освободила грудь из тесного бюстье.
– Меньше болтай, – она встала на колени и стянула с родавана брюки. – Начинай…
Влажные губы прикоснулись к родавану.
Возможно, эта афера и удалась бы. Но на беду у гламурной парочки нашелся тайный воздыхатель. В тайне от главврача он сумел подкупить в лаборатории персонал и сделал независимый тест ДНК у родившегося ребёнка. ДНК гламурных родителей в нем не обнаружили, и разразился скандал. Правда, он не затронул родавана, но суррогатная мать предъявила претензии. Пришлось брать её с сыном к себе домой и оформлять родительские права. Был заключён договор, по которому родаван обязался содержать и её, и сына. Договор был расторгнут туродой, когда Лёшке наступило двенадцать лет. И она отказалась от своих родительских прав.
Сделав себе тело, турода пропала где-то в борделях Ближнего Востока, где ещё было многоженство, и количество узаконенных гендеров не превышало восьми.
***********************************
Алесей выскочил из сна неожиданно, будто его и не было. Сознание четко воспринимало звуки, глаза отчетливо видели, только щипало спину и руки. Да и ноги были ватными, будто их не было вовсе.
– Ух ты! Очнулся!
Лёшка чуть повернул голову и увидел существо довольно приятной наружности – молодое, с длинной шеей, высокими скулами, пушистыми волосами и пухлыми губами. Правда, под черной мешковатой курткой всё остальное разглядеть было невозможно, кроме участка нательного белья в бело-голубую полоску.
Он зажмурился и попытался сообразить – каким словом можно назвать это существо. На ум, вдруг, пришли слова, вычитанные в гаджете родавана: девочка, девушка, женщина…
Выбрал девушку. Вроде, подходяще…
– Меня Оля зовут, – улыбнулась она.
Лёшка слегка ошалел. А вдруг она начнёт раздеваться?! Что тогда делать?!
К его удивлению, она не стала раздеваться, а только взяла стакан с какой-то жидкостью и протянула ему.
– Это надо выпить и тебе сразу станет лучше. Наши медики – просто волшебники!
Алексей больше поверил слову «волшебники». Такому мягкому и доброму. Но облокотившись на руки, не смог сразу подняться.
– Я помогу, – девушка неожиданно взяла его за спину, наклонившись, и он разглядел за отворотом куртки и нательным бельём два торчащих бугорка, увенчанных маленькими кнопками. Его нос учуял мягкие и незнакомые запахи.
– Где я? – он втянул запахи носом, и почувствовал, что в его сознании происходит нечто. Почему-то захотелось обнять эту девушку, прижаться к ней всем телом. Но он, только, сел, прислонившись спиной к изголовью. Затем взял стакан и выпил содержимое.
– Ты в медблоке, – Оля выпрямилась и чуть склонила голову к плечу. Пушистые волосы колыхнулись в ту же сторону.
Тут она будто что-то вспомнила и смешно сложила губы бантиком.
– Ты полежи немного, – Оля повернулась и подошла к двери, распахнула. – Я выйду и сообщу…
Что она хотела и кому сообщить, так и не сказала.
Алексей лежал и осматривал странное помещение с четырьмя лежанками. Каждая была оборудована из металлических конструкций и толстым надувным матрасом, покрытым большим куском белого материала. Напротив двери стоял голубой шкаф, с непонятными приборами, склянками, коробочками и пузырьками. У изголовья его ложа, на маленьком стуле, лежала его одежда, паспорт и гаджет родавана. Под стулом стояла обувь.
– Надо уходить, – прошептал Алексей и стал спешно одеваться.
Глава 3
Алексей вышел из медблока и огляделся. По обе стороны от входа тянулись коридоры, заканчивающиеся дверьми с большим колесом. Для чего эти колёса он не понимал и испугался. Как испугался этих странных людей. Кто они такие?! Хотя, никакой враждебности к нему они не проявляли. Но что делают эти люди здесь?! И почему о них никто не знает?
Впрочем, почему не знает? Вряд ли ему, простому человеку, кто-то из власти должен докладывать обо всех объектах, существующих на территории России. Но почему руководство объекта не позвало офицера миграционной службы для выяснения личности Алексея? Вон и паспорт с гаджетом родавана лежал на стуле возле лежака. Странно всё это…
Колесо на одной из дверей провернулось. Дверь тихо скрипнула петлями, открываясь, и в коридор шагнула Ольга.
– Лёша? – она вздрогнула, увидев его. – Ты зачем встал? Тебе ещё рано…
– Я домой хочу, – признался он, склонив голову. – Отпустите… Пожалуйста…
Девушка подумала, покачала головой.
– Ладно, – наконец, согласилась. – Собирайся.
Алексей торопливо вернулся к койке, присел и крепко зашнуровал ботинки. Потом схватил куртку и, посмотрев на заряд батареи, удивился – она была заряжена полностью. Отогнав удивление, сунул руки в рукава, схватил паспорт и гаджет, разложил по карманам.
Ольга ждала его, прислонившись спиной к стене, и поглядывала на своды потолка.
– Готов? Ну, пошли.
– А на улице холодно? – осторожно поинтересовался Алексей.
– Сам увидишь, – почему-то резко и грубо ответила она. – Иди за мной.
Они вышли за дверь с колесом и оказались в ещё одном коридоре. Только гораздо шире и длинней с рядами таких же дверей с колесами по бокам коридора. По нему сновали люди – мужчины и женщины в черных и синих комбинезонах с меховыми воротниками, открывали и закрывали двери, вращая колёса на них, входили и выходили, здороваясь с Ольгой.
Девушка шла по коридору, хмуро отвечая на приветствия, а Алексей шел за ней, вертя головой по сторонам. На всех дверях было что-то написано красным: «выход на причал №1», «бойлерная», «склад ТЧ», «выход к хранилищу боевых частей БР» и ещё много надписей, которые Алексей не понимал совсем. Наконец, они с Ольгой подошли к двери, на которой было написано «Пост №3».
Девушка крутанула колесо и потянула дверь на себя.
– Заходи, – она посмотрела на Алексея сурово.
Он шагнул и встал столбом. Перед ним, на расстоянии десятка шагов красовались две массивные ржавые по краям створки. Справа, в скальной породе была выбита широкая ниша, и за толстым стеклом на Алексея смотрели два человека в черных комбинезонах.
– Где мы?! – он обернулся к Ольге.
– Это выход, – ответила она глухо. – Ты же сам хотел…
Из ниши, открыв стеклянную дверь, вышел мужчина. Толщина стекла оказалась гораздо больше, чем думал Алексей. Мужчина оглядел его с ног до головы, кивнув Ольге:
– Это тот парень, которого выловили из воды?
– Да. И он хочет обратно.
Мужчина удивленно сморщил подбородок:
– А, ну, пусть идёт.
Он сделал знак ладонью за стекло, и через секунду створки стали расходиться в стороны с громким скрипом. За ними показался короткий, слабо освещенный тоннель с еще одними створками.
– Удачи, парень, – мужчина улыбнулся уголками тонких губ. – У тебя ровно минута.
Алексей не понял значение последней фразы и решительно, не оглядываясь, зашёл в полумрак тоннеля. Створки за его спиной стали медленно сходиться. В тоннеле было холодно, и он, подняв мощность нагрева в куртке до половины максимума, накинул капюшон и быстро подошёл к передним створкам.
Заскрежетали механизмы, медленно разводя тяжелые двери. В проём ворвался морозный воздух и ворох снежинок. Алексей удивился – он не помнил, чтобы осень в России была такая снежная и морозная. С этим удивлением он сделал шаг за створки…
Порыв сильного ветра чуть не сбил его с ног, а под капюшон и куртку забрался холод, пробежав мурашками до пяток. Но потом, что удивительно, вызвал жжение по всему телу, будто Алексей попал под струю кипятка. И этот контраст напугал Лёшу, как и снежный вихрь, накатывающий на него. Алексей пригнулся и интуитивно поднял руку, стараясь защитить лицо, и одновременно другой рукой нащупывая под курткой регулятор мощности нагрева.
Снежный вихрь ударил его будто молотом. Оголенная кисть тут же онемела и через секунду Алексея пронзила нестерпимая боль, а следующий мощный вихрь забросил его обратно в тоннель. Он, не сдерживаясь, закричал… Створки перед ним стали закрываться, и Алексей понял, что значит – одна минута, от боли потеряв сознание.
Очнулся он в том же медблоке с перевязанными бинтами кистями рук. Огляделся. Его одежда так же висела на стуле, а рядом лежал гаджет и паспорт. Тело ныло и ломило суставы так, что он не обратил внимания на Ольгу, вошедшую в медблок с каким-то человеком.
– Ну-с, Оленька, сварганьте парню укольчик. Разговаривать с ним буду.
Алексей почувствовал укол, и сознание прояснилось настолько, что он смог различать детали и собрать мысли воедино. Мужчина, пришедший с Ольгой, придвинул стул к кровати Алексея и присел, расстегнув пальто.
И это пальто очень заинтересовало Лёшу. Ткань пальто на вид ворсистая, казалось, была соткана из опилок различной толщины и длины, но была пушистой как подшёрсток лохматых кошек. И главное – в пальто не была вмонтирована система обогрева.
– Молодой человек, а не соизволите сказать мне – кто вы?
Алексей не сразу понял суть вопроса. Что значит – кто он?! А что, не видно?! Мужчина слегка склонился к Алексею, и недобро улыбнулся. Морщины на лице, ядовитые серые глаза и запах холода – всё это заставило Алексея чуть подвинуться к стене.
– Вам трудно ответить? Что же – объясню. Чем вы занимались до того, как оказаться в море?
Лёша нервно сглотнул собравшуюся под языком слюну.
– Ехал на пароходе в Ненецкую республику. На газовые буровые.
Лицо мужчины будто подобрело:
– И что же вас сподвигло броситься в морскую пучину? Белое море не купель для освежающего купания.
– Не что, а кто, – угрюмо ответил Алексей.
– И вы, я так понимаю, хотите вернуться обратно?
– Не в море, а домой, – после некоторого раздумья кивнул Лёша.
– Понятно. А знаете ли вы, что от дома вы очень далеко? Вы же москвич?
– Нет. Я не знаю где я сейчас. А далеко – это как?
Мужчина расслабленно оперся спиной на спинку стула, поправив пальто.
– До Москвы, молодой человек, более двух тысяч километров по прямой. Если найдете хоть какую-нибудь дорогу, то будет три с половиной тысячи километров морозного и заснеженного пути. Немного морем, но это же ерунда – вам не привыкать.
– Сколько?! – не поверил Лёшка и скорчился от боли в голове. Будто кто-то злой и беспощадный ввернул ему через виски стержень и медленно крутил.
– Оля, в чём дело? – послышался далекий голос. – Почему парень так реагирует?..
– Не знаю, – испуганно ответила она. – Он, вообще, странный…
– Инопланетянин что ли?! Пригласите медиков, пусть хорошо посмотрят. Вдруг он какой-нибудь заразный! Подохнем все тут…
Боль в Лёшкиной голове прошла так же неожиданно, как появилась, и только лицо покрылось обильным потом.
– Я не инопланетянин, – хрипло сказал Алексей. – Вы-то кто?
– Я? Лаврентий Михайлович, – мужчина вальяжно закинул ногу на ногу. – Фамилия моя – Белов.
Лёшка непонимающе глядел то на него, то на Ольгу, остановившуюся у двери.
– А где я? – тихо спросил, облизнув губы.
– Вы, молодой человек, болтались среди моря на надувном матрасе, – усмехнулся Лаврентий Михайлович. – Мы выловили вас обмороженным и истощенным. Хорошо, волны не было.
– А зачем вы меня выловили?
Ольга только хмыкнула, покачав головой.
– Хороший вопрос, – кивнул Белов. – Жаль вас стало, понимаете?
– Нет, – признался Лёшка. – Я не понимаю, что значит «жаль».
Лаврентий Михайлович вытянул губы и повел ими в сторону. Потом растянул в усмешке.
– Запущенный случай. Испытывать жалость, значит сострадать, сочувствовать, переживать… если кому-то плохо, или трудно. Так понятно? Мы тут за вас переживаем, лечим, а вы спрашиваете – зачем. У вас там в Москве все такие?
– Какие? Я спрашивал зачем, а не почему.
Лаврентий Михайлович перестал улыбаться и взглянул на Алексея так, будто хотел просверлить дырку в его голове.
– А вы не так просты, как кажетесь, молодой человек. Оленька, – он повернулся к девушке, застывшей у двери. – Думаю, Алексея нужно познакомить… с местом его дальнейшего проживания. Сходите на вещевой склад и принесите одежду на молодого человека. А я пока с ним побеседую с глазу на глаз.
Девушка вышла, и как показалось Лёшке, было слегка встревожена.
– Видите ли, молодой человек, – Лаврентий Михайлович подвинул стул ближе к кровати Алексея. – Когда вас нашли, то не думали, что вы ещё живой. Вынули ваш паспорт и вот этот необычный прибор, – он кивнул на гаджет родавана. – Видимо, он довольно древний. Не подскажете, что это? Обещаю, отбирать его у вас никто не будет.
Алексей немного подумал и сказал:
– В этот прибор закачены тексты, которые читал родаван, когда учился в университете.
– Родаван?!
– Да. Родитель номер один. Неплохой человек. Опекал меня долго, брал с собой на службу, хотя мог бы и не делать этого. А гаджет он мне подарил, когда я исправил робота на складе, а то родавану пришлось бы за него выплачивать.
Лёшка замолчал, глядя на внимательно слушающего Лаврентия.
– А сколько вы закончили классов образования?
– Четыре начальной школы, – Алексей и не думал что-то скрывать. – На большее у родавана денег не хватило. Я работал потом… Помощником механика высотных ретрансляторов Мировой Сети.
– Вот как? – удивился Лаврентий Михайлович. – А почему бросили работу?
– Я и не собирался. Директор филиала уволил меня.
– За что?!
– Да я не знаю, – пожал плечами Алексей. – Уволил и всё. Это же в его власти.
– И не объяснил причину?!
– Зачем? – Лёшка уже не понимал направление разговора. Ему казалось, что Белов просто не знает, как устроен мир. – Это бы что-то изменило? Он отдал распоряжение, и мне сообщили об увольнении. Так везде… Если бы я был директором, то сделал бы также.
– Подожди, подожди, – поднял ладонь Лаврентий Михайлович. – Получается, что помощник механика совсем не ценный кадр? И их можно менять, как вздумается директору?
– Конечно, – убежденно ответил Алексей. – Помощников много, а директор – один. Он – главный.
– Получается, что помощники, будто мусор, – прищурился Белов. – Набросал – смёл. Опять набросал – опять смёл.
Алексей занервничал и стал уставать.
– Что вы меня мучаете расспросами?! Мусор… Не мусор… Кто главный, тот и распоряжается. Будто у вас здесь не так?..
– Успокойтесь, молодой человек, – жестко сказал Белов, но потом мягко прикоснулся к Лёшкиной коленке. – У нас не совсем так.
Алексей резко убрал колено, будто от прикосновения чего-то горячего. Лаврентий Михайлович тут же поднял ладони, как бы говоря – извини.
Пришла Ольга. Остановилась, удивленно разглядывая взъерошенного Лёшку и Лаврентия Михайловича с поднятыми ладонями.
– А что тут у вас произошло?!
